Фортуна

      Лучи солнца, пробивающиеся сквозь лёгкую тюль и падающие на лицо, вместе с ужасающим звуком будильника, заставили Нейтона ощутить всю "прелесть" утра понедельника. "И как же удачно получилось, что я приехал только вчера", – подумал он, начиная потягиваться и осматриваться – вдруг что-то упустил в прошлый раз. Дверь по-прежнему закрыта, и на ней он видит своё отражение – себя, лежащего на узкой кроватке, больше подходящей ребёнку.              Стоп. Что? Отражение?              Мысли разбежались и тут же сфокусировались на одном: "Тут было зеркало?!" Удивлению не было предела. "Ну, хоть какая-то радость – не нужно бежать в ванную, чтобы понять, насколько плохо выглядишь".              Взгляд наконец скользнул по всё ещё горланящему будильнику, и парень ужаснулся: до автобуса оставалось всего 20 минут, а дел – невпроворот.              Быстро вскочив, он натянул первую попавшуюся одежду, схватил со стола рюкзак, куда вчера положил документы, закинул туда еще камеру, наушники и злополучный телефон. Наспех накинул на кровать плед, не застилая её, в надежде, что бабушки нет дома. И, о чудо, спустившись, он нашёл только холодную овсянку и записку:       

      

Завтрак на столе, не опоздай в школу, не забудь документы.

      

Я сегодня на дежурстве, буду завтра утром, не жди

      

Ключи на столе

      

Удачи!

             Счастье, захлестнувшее Нейтона в тот момент, было неописуемо. Свобода и лёгкость словно окрыляли его. Его больше не пугало ни то, что он проспал, ни то, что время бежит слишком быстро. Все тревоги и волнения прошлого словно растворились в утреннем солнце.              Быстро найдя ключ и заперев дверь, Нейтон выбежал на остановку. Воодушевление придавало ему сил, и он даже прибежал на три минуты раньше, чем подошёл автобус. Предстоял сложный день, полный уроков, контрольных и новых знакомств, но это бодрящее, наполненное счастьем утро вселяло в него уверенность и оптимизм. Он чувствовал, что готов ко всему.              Заходя в автобус, Нейтон почувствовал, как настроение ползёт вниз. Взгляды, обращённые на него, заставляли нервничать. «Что не так? Я что-то сделал?» – мелькнуло в голове. Стараясь сохранить спокойствие, он натянуто улыбнулся и достал наушники, едва не выронив при этом всё содержимое рюкзака. «Главное – не показывать волнение», – подумал он, пытаясь игнорировать ощущение, что все в этом маленьком жёлтом автобусе смотрят на него с каким-то ожиданием. «Может, они знают, что я новенький? Или я выгляжу странно?» – сомнения терзали его. Нейтону сразу вспомнилось, как всегда ему сложно было адаптироваться в новом месте, особенно в незнакомом коллективе. «Надеюсь, здесь всё будет иначе. Хотелось бы найти хотя бы знакомых, а не быть изгоем», – с надеждой подумал он.              Добравшись до школы, Нейтон растерялся. «И куда идти? Где кабинет директора? Мне же нужно зарегистрироваться», – лихорадочно соображал он. Оставался один вариант – обратиться к кому-нибудь из учеников. «И к кому? А вдруг я не смогу объяснить на английском?» – волнение нарастало. Как выбрать, кого спросить? И как не опозориться, ведь он не говорил по-английски с восьми лет, если не считать тех жалких уроков английского на которых естественно никто ничего не делал, с тех пор как уехал в Россию.              Выбор был большой, и это только усложняло задачу. «Нужно найти кого-то дружелюбного, не из самых популярных. Того, кто не станет смеяться над моим акцентом», – думал Нейтон. Хотелось найти того, кто не только поможет, но и не станет потом обсуждать его за спиной. Взгляд случайно упал на парня, стоявшего в стороне. Выглядел он зажато, будто впервые оказался в таком шумном месте, русые волосы закрывали половину лица и свисали до плеч. «Вроде нормальный. Спокойный, ни с кем не общается. Он точно не будет сплетничать», – решил Нейтон. Он направился к парню, который при его приближении заметно напрягся, словно ожидая нападения. «Кажется, я его напугал. Только бы не убежал», – с тревогой подумал Нейтон.              – Эй, привет! – начал Нейтон, чувствуя, как язык деревенеет от волнения. – Я новенький и совсем не знаю, как найти кабинет директора. Не мог бы ты подсказать?              Внутри всё сжималось от неловкости. Ему хотелось стереть этот неуклюжий вопрос и переключиться на привычную русскую речь, но выбора не было.              – Ой, привет, – ответил парень, отводя взгляд темных глаз, и Нейтон с досадой понял, что ему не повезло. – Я тоже новенький. Уже полчаса пытаюсь кого-нибудь поймать, чтобы спросить.              «Ну вот, отличное начало!», – подумал Нейтон, чувствуя, как настроение, и без того не самое лучшее, продолжает стремительно падать. Утро начиналось так хорошо, а теперь он чувствовал себя совершенно потерянным.              – Тогда, наверное, остаётся только один вариант, – проговорил он вслух, больше обращаясь к самому себе, чем к собеседнику. – Нужно найти кого-то популярного. Они давно здесь учатся и точно должны всё знать.              Мысль о том, чтобы обращаться к одной из местных «звёзд», совершенно не радовала. Нейтон всегда предпочитал держаться в стороне от таких компаний. Но выбора не было.              Взгляд Нейтона упал на высокого, спортивного парня, стоявшего неподалёку. Тёмные волосы, чуть растрёпанные, падали на лоб, подчёркивая выразительные черты лица. Он выделялся из толпы не только ростом и атлетическим телосложением, которое облегала простая черная футболка, но и особой уверенностью, почти осязаемой харизмой. Вокруг него кто-то крутился, словно мотыльки вокруг яркой лампы, стараясь привлечь его внимание, заслужить улыбку или хотя бы мимолетный взгляд.               «Вот он! Это точно тот, кто нам нужен», – подумал Нейтон, чувствуя, как в животе завязывается тугой узел волнения. Он понимал, что собирается залезть в осиное гнездо.              Возможно, стоило поискать кого-то менее заметного, кого-то, кто не вызывал бы такого смущения. Но именно этот парень, такой притягательный и влиятельный, словно магнит, гипнотизировал к себе взгляд и вызывал непреодолимое желание попросить о помощи именно его.              «Он точно не новенький. Такие, как он, всегда на виду. И он наверняка знает, где кабинет директора», – решил Нейтон, делая глубокий вдох, чтобы успокоить бешено колотящееся сердце.              «Главное, чтобы меня не сбили те, кто его окружает, иначе будет ужасно неловко», – подумал он, начиная пробираться сквозь толпу. Но, к его удивлению, он смог свободно подойти к парню. И тут Нейтон осознал, насколько тот высокий. Гораздо выше его, намного. Это было просто невероятно, как подросток вообще мог быть таким высоким. Нейтон буквально смотрел ему в грудь, в ключицы. Ему пришлось запрокинуть голову, чтобы увидеть лицо парня, и в этот момент Нейтон почувствовал, как ему становится неловко.              – Привет, – произнёс он, стараясь, чтобы голос не дрожал. «Вроде нормально получилось», – мелькнуло в голове. – Я новенький, ты случайно не знаешь, где здесь кабинет директора?              Сердце бешено стучало, неловкость была ужасной, но это всё же лучше, чем блуждать по школе в поисках кабинета и выглядеть совсем уж полным идиотом.              Парень повернулся к Нейтону, посмотрел прямо в глаза. Его глаза были тёмными, почти чёрными, словно дыры в космосе, притягивающими и завораживающими. От этого взгляда стало ещё более неловко, но в то же время Нейтон почувствовал странное волнение, которое пробежало лёгким током по всему телу.              – Да, знаю, – ответил он бархатным голосом, от которого, вероятно, таяли многие девчонки. – Мне по пути, поэтому могу не только рассказать, но и показать.              Нейтон так растерялся, что его не послали сразу же после просьбы, что лишь спустя секунду он запоздало кивнул в ответ: мол, да, конечно, пойдём вместе.              Дорога казалась до ужаса неловкой, а когда он заметил за собой плетущегося будто хвостик парня, который тоже не знал дороги, это стало еще более неловко и будто читая его мысли парень начал разговор:              -Ой, а как вас зовут? – Нейтон поморщился. "Ну вот зачем он прицепился?" – мысленно простонал он. – Меня Кенни, – продолжил парень. "Просто заткнись! И где это я видел предзнаменование удачного дня? Ненавижу уже и тебя, дорогой Кенни, и школу, вообще все!"              - Джейкоб, – приятный голос с легкой хрипотцой донесся откуда-то сверху.              - Раз уж на то пошло, – пробормотал он на русском, – Нейтон.              - Что ты сказал? На каком языке? – с любопытством спросил Джейкоб.              Нейтон почувствовал, как щеки заливает краска. Зачем он вообще ляпнул это по-русски? Привычка, не иначе. Теперь придется объяснять...              - Раз уж на то пошло, – повторил он уже на английском, нервно теребя лямку рюкзака, – это был русский язык.              - Звучало хорошо, мне понравилось, – легкая полуулыбка тронула губы Джейкоба, обнажив ровный ряд белых зубов. – Мы, кстати, дошли              -Ох, спасибо, что проводил. До встречи! – слова вылетали сами собой, он не мог остановиться, хотел поскорее закончить этот разговор, спрятаться от проницательного взгляда Джейкоба.              - Пока! – вторил ему Кенни, и Нейтон с досадой вспомнил, что он все-таки не один.              Общаясь сначала с заведующим, а далее и со своим классным руководителем, он пытался взять себя в руки. «Наверное, я просто переволновался, – убеждал он себя. – Это все стресс от переезда, от новой школы". Когда он разобрался с расписанием, которое вполне его устроило – химия, биология, математика – он почувствовал некоторое облегчение. Огорчала только обязательная физкультура. Ему также удалось записаться в фотокружок, о котором давно мечтал. "В России такого не было", – с грустью подумал Нейт.              А также заметил, что Кенни выбирает почти те же уроки, что и он, даже кружок по фотографии. «Ну вот опять! – с досадой подумал Нейтон. – Неужели он будет преследовать меня повсюду? Что ему от меня нужно?» Эта мысль вызвала в нем смесь раздражения. Не то чтобы тот делал что-то плохое, просто Нейтону было некомфортно от такого пристального внимания. Он привык быть незаметным, держаться в тени, а Кенни своим присутствием словно нарушал его личное пространство.              Узнать, что теперь он и Кенни, как оказалось по фамилии, Диксон соседи не только по кружкам, но и по парте, было неприятно. «Только этого не хватало!» – мысленно простонал Нейтон. Перспектива сидеть рядом с этим навязчивым парнем весь учебный год повергала его в уныние. Нейтону хотелось лишь язвить и ругаться. Что он собственно и делал про себя, после достаточно неловкого, по его мнению, представления классу. Он чувствовал себя глупо и неуклюже, стоя перед всеми этими незнакомыми лицами.              Уроков на этот день было немного, поэтому по их прошествии Нейтон, наконец, избавившись от Кенни, преследовавшего его по пятам, и которого он уже успел возненавидеть, остановился у своего шкафчика. Разложив учебники, выданные библиотекарем, он планировал зайти в фотоклуб, узнать, чем ему придется так заниматься, и забрать свою форму для физкультуры из спортзала. Но все его планы резко изменились.              Едва Нейтон закрыл дверцу шкафчика, щелчок замка еще не успел стихнуть, как прямо над его ухом раздался бодрый мужской голос:              - Ты же Нейтон, новенький, верно? Как прошел первый день?              От неожиданности Нейтон вздрогнул. Он резко обернулся, едва не задев шкафчик плечом, и увидел перед собой Джейкоба. Тот стоял, чуть склонив голову набок, и лучезарно ему улыбался. Эта улыбка, казалось, могла осветить весь коридор, но у Нейтона внутри все сжалось, словно ледяной рукой. В горле встал ком, а сердце заколотилось где-то в районе желудка. "Джейкоб, - пронеслось в голове. - Почему он не может просто пройти мимо?"              - Привет, в принципе, хорошо, – выдавил из себя Нейтон, с трудом подбирая слова. Голос предательски дрожал. Он почувствовал, как к щекам приливает жар, а ладони становятся влажными. Ему снова, как и в прошлую их встречу, стало ужасно не по себе. Хотелось провалиться сквозь землю, лишь бы не стоять здесь, под этим изучающим взглядом.              - Рад тебя снова увидеть, – продолжил Джейкоб, совершенно не замечая, или делая вид, что не замечает, растущего напряжения Нейтона. – Куда направляешься?              "Куда угодно, лишь бы подальше от тебя," - подумал Нейтон, но вслух произнес:              - В фотоклуб.              - Так ты фотограф? - в голосе Джейкоба слышалось искреннее любопытство. Он то ли действительно не замечал скованности Нейтона, то ли, наоборот, каким-то извращенным образом наслаждался, видя его замешательство, и специально продолжал разговор, не давая шанса уйти.              - Нет, - Нейтон покачал головой, стараясь говорить ровно. - Просто в России... у меня не было возможности заниматься чем-то подобным, а мне кажется, что фотография сама по себе достаточно интересна. Поэтому решил попробовать, раз уж тут есть такая возможность.              "Зачем я ему это говорю? - тут же пронеслось в голове Нейтона. - Зачем я вообще ему отвечаю?" Он мысленно отругал себя за несдержанность.              - Ты снова говоришь о России, - задумчиво протянул Джейкоб, помолчав пару секунд, словно переваривая услышанное. - Переехал оттуда?              - Да, переехал, - подтвердил Нейтон, чувствуя, как нарастает раздражение. - А ты, я так понимаю, здесь с детства? - Этот вопрос был скорее попыткой перевести разговор на Джейкоба, избавиться от необходимости рассказывать о себе.              - Ага, и это кажется очень скучным, – ответил Джейкоб с какой-то странной интонацией. Нейтону показалось, что он врет, что за этой беззаботной маской скрывается что-то другое. В этом парне чувствовалась какая-то едва уловимая фальшь, которая заставляла Нейтона держаться настороже. "Так, спокойно, - одернул он себя. - Держи себя в руках. Не паникуй. Только не опозорься больше, чем есть, пожалуйста".              Внезапно, как спасательный круг, раздался оклик. Кто-то из друзей звал Джейкоба. С уже привычной, но от этого не менее раздражающей, лёгкой улыбкой, Джейкоб бросил короткое "Увидимся!" и направился к своей компании, не дожидаясь ответа.              Нейтон не был уверен, ответил ли он на прощание. Да это было и не важно. Все его мысли, все его существо поглотила волна паники. "Я опять все испортил, - думал он. - Наверняка показался ему странным, зажатым, нелюдимым. Почему я не могу просто нормально общаться с людьми?" Это ощущение собственной неадекватности, неуместности давило, душило. Нейтон чувствовал себя загнанным в угол зверем. Ему казалось, что все вокруг смотрят на него, оценивают, осуждают.              Пространство вокруг него сжалось, сузилось до размеров шкафчика, к которому он прижимался спиной. Стало трудно дышать. Мысли, беспорядочные, тревожные, метались в голове, как пойманные в клетку птицы. Они смешались в тугой, пульсирующий комок из ниток, который безнадежно запутался. Казалось, что его можно только разрезать, разрубить, чтобы добраться до начала, до причины этого липкого, удушающего страха.              Единственное, что Нейтон мог сейчас сделать, - это попытаться взять себя в руки, вернуть контроль над собственным телом. Он начал медленно вдыхать и выдыхать, считая про себя до четырех на каждом вдохе и выдохе. Раз, два, три, четыре... Раз, два, три, четыре... Чтобы окончательно прийти в себя, он с силой ударился головой о дверцу шкафчика. Боль отрезвила, помогла сосредоточиться.              Постепенно дыхание выровнялось. Сердце все еще колотилось, но уже не так бешено. Тело била мелкая дрожь - отголоски пережитого приступа паники, послевкусия адреналина и нехватки кислорода в крови. Но главное - Нейтон снова мог думать, мог контролировать себя. "Нужно идти, - сказал он себе. - Иначе я точно опоздаю в фотоклуб. И тогда точно будет повод для паники". Он сделал глубокий вдох, медленный выдох и, стараясь не думать о прошедшем разговоре, нетвёрдой походкой направился по коридору.              Нейтон медленно выдохнул, стараясь унять дрожь в руках. Сердце все еще колотилось где-то в горле, но паника постепенно отступала, уступая место глухому раздражению. Раздражению на себя, на свою слабость, на эту необъяснимую, иррациональную тревогу, которая накатывала всякий раз, когда он оказывался в центре внимания. Откуда она взялась, эта вечная паника? Почему он так остро реагирует на любые, даже самые безобидные, взаимодействия с людьми? Нейтон не знал ответа. Он просто чувствовал, как она сжимает его изнутри, как липкий, холодный страх расползается по венам, парализуя волю. К этому примешивалось и странное, гнетущее чувство вины за возможное опоздание. Он ненавидел опаздывать, и эта ненависть, это раздражение почему-то распространялись только на него самого, многократно усиливаясь от ощущения собственной никчемности.              Сейчас ему не хотелось снова переживать весь этот спектр негативных эмоций. Он отчаянно желал, чтобы этот день поскорее закончился. Нейтон уже почти окончательно успокоился, по крайней мере, внешне. Он несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, пытаясь прогнать остатки панической атаки, и, собрав всю свою волю в кулак, постучал в дверь кабинета фотокружка.              Стук вышел неуверенным, тихим, словно он боялся привлечь к себе внимание. "Надо представиться", - промелькнула в голове обреченная мысль. Но сколько раз за сегодняшний день он уже это делал? С самого утра, в каждом новом классе, перед каждым новым учителем, ему приходилось повторять одно и то же: как его зовут, откуда он, почему переехал. Это было похоже на какой-то извращенный ритуал, от которого уже начинало подташнивать. Нейтон чувствовал себя попугаем, заученно повторяющим одни и те же фразы, механически, бездумно, в надежде, что хоть в этот раз реакция слушателей будет другой. Но она всегда была одинаковой: вежливое любопытство, дежурные вопросы, снисходительные улыбки.              Ему казалось, что он сходит с ума. Эта бесконечная череда знакомств, эта необходимость постоянно быть "на виду", выставлять себя напоказ, как экспонат в музее, доводила его до исступления. Хотелось провалиться сквозь землю, исчезнуть, раствориться в воздухе, лишь бы не чувствовать на себе эти взгляды, не слышать эти вопросы, не ощущать это гнетущее чувство собственной неловкости и неуместности.              Снова тяжело вздохнув, в который раз за день, Нейтон заставил себя собраться с духом. "Еще немного, - уговаривал он себя. - Еще чуть-чуть, и ты сможешь уйти. Просто войди, скажи, кто ты, и все закончится". Он толкнул дверь, переступая порог с чувством человека, идущего на эшафот, но все еще надеющегося на помилование. Единственное, чего он сейчас желал - это наконец покинуть данное помещение и оказаться как можно дальше отсюда, от этих людей, от самого себя.              - Здравствуйте, - голос прозвучал на удивление твердо и уверенно, что стало неожиданностью даже для самого Нейтона. - Я Нейтон, новенький, записался сегодня в ваш кружок. У меня уже есть камера, и мне нравится фотографировать. Вот фото, что я делал, – с этими словами он вытащил из рюкзака папку с распечатанными фотографиями, сделанными еще в России, и протянул ее девушке, сидящей ближе всех к нему.              Нейтон старался держаться непринужденно, но внутри все сжалось от волнения. Он буквально заставил себя выпалить эту заготовленную фразу, боясь, что если промедлит, то снова начнет заикаться и запинаться. Получилось даже слишком бойко, неестественно, и от этого стало еще тревожнее. Девушка, казалось, и сама растерялась от такого напора. Она молча взяла папку, и ее брови удивленно поползли вверх. Нейтон замер, впившись взглядом в ее лицо, пытаясь угадать хоть какую-то реакцию.              Она молча, не говоря ни слова, начала рассматривать его снимки. Лицо ее оставалось непроницаемым, и Нейтон, сгорая от любопытства и нарастающего беспокойства, никак не мог понять, нравятся ли ей его работы. Каждая секунда молчания казалась вечностью. Он переступал с ноги на ногу, не зная, куда деть руки. В голове роились тревожные мысли: "Неужели все так плохо? Что, если ей совсем не понравится? Может, зря он вообще сюда пришел?". Внутри все похолодело от дурного предчувствия. Он уже начал жалеть, что так опрометчиво сунул ей эту папку, что вообще заговорил с ней.              Минут через пять, когда Нейтон уже был готов провалиться сквозь землю от неловкости и нарастающего чувства собственной никчемности, девушка, все так же молча, передала папку сидящему рядом с ней парню. Тот, в отличие от нее, не выглядел удивленным. Он спокойно принял папку и, с серьезным видом, начал внимательно, одну за другой, изучать фотографии Нейтона. Девушка же, освободившись от папки, перевела взгляд на самого Нейтона и принялась с неприкрытым любопытством его разглядывать.              Этот изучающий взгляд, пристальный и цепкий, заставил Нейтона почувствовать себя еще более неуютно. Он ощущал себя жуком под микроскопом, которого препарируют без анестезии. Хотелось отвести взгляд, спрятаться, но он заставил себя смотреть ей прямо в глаза, пытаясь казаться спокойным и уверенным, хотя внутри все трепетало от страха и неуверенности. "Что она во мне высматривает? - мучительно думал Нейтон. - Неужели я выгляжу так странно?".              Наконец, спустя еще какое-то время, которое показалось Нейтону бесконечностью, девушка нарушила молчание.              - Привет, - сказала она, и в ее голосе, к удивлению, Нейтона, не было ни насмешки, ни пренебрежения. - Я Виктория, и, - она сделала многозначительную паузу, - меня несколько шокировали твои фото.              Ее слова прозвучали как гром среди ясного неба. Нейтон замер, не зная, как реагировать. "Шокировали? - эхом отозвалось в его голове. - В каком смысле? Плохом или хорошем?". Он напряженно ждал продолжения, не смея даже предположить, что Виктория имела в виду. Внутри бушевал целый ураган эмоций: страх, надежда, любопытство, отчаяние – все смешалось в один пульсирующий клубок, не давая ни на чем сосредоточиться. Он с трудом сдерживался, чтобы не спросить, что же именно ее так поразило. От ответа Виктории зависело все.              - Ой, ты прямо побледнел, - в голосе Виктории теперь явно слышались смешливые нотки. - Я не имела в виду ничего плохого, не подумай. Просто я не могу высказать свою точку зрения по поводу твоих фотографий, пока Крис не посмотрит. Поэтому, можешь ли ты прийти завтра? Мы как раз закончим наше мини-собрание, но не волнуйся, такое мы делаем с каждым новеньким. – Виктория явно пыталась его успокоить, но ее слова возымели обратный эффект.              Дело в том, что в кабинете, не считая его самого, находилось всего два человека. И эта фраза про "каждого новенького" прозвучала как издевка, как насмешка над его и без того расшатанными нервами. Паника, которая было утихла, сменившись робкой надеждой и воодушевлением, снова начала набирать обороты, захлестывая Нейтона с головой. "Мини-собрание? - с ужасом подумал он. - Из двух человек? И они еще говорят, что делают так с каждым? Значит, я тут единственный идиот, который повелся на их слова и принес свои работы?". Внутри все похолодело. Он чувствовал себя полным ничтожеством, обманутым, выставленным на посмешище.              - Хорошо, - выдавил из себя Нейтон, и на этот раз голос его дрогнул. Предательская дрожь выдавала его с головой, и от этого становилось еще хуже. Он снова облился холодным потом, липким и противным. Снова, как и в коридоре с Джейкобом, стало не по себе, захотелось сжаться в комок, исчезнуть. Это место, еще недавно казавшееся таким многообещающим, вдруг превратилось в ловушку, в камеру пыток, где его медленно и мучительно препарировали взглядами и недомолвками. Нейтон понял, что нужно срочно уходить, бежать, пока он окончательно не потерял контроль над собой.              - Тогда до завтра, - Виктория снова миловидно улыбнулась и помахала ему рукой на прощание. Парень, Крис, который до этого момента молчаливо изучал его фотографии, теперь поднял на него взгляд, полный ледяного безразличия, и холодно кивнул. Ни тени улыбки, ни намека на дружелюбие.              «Вот это гостеприимство», - с горькой иронией подумал Нейтон. Внутри все кипело от обиды и разочарования. Он ощущал себя загнанным зверем, которого только что унизили и растоптали. Хотелось кричать, ругаться, но вместо этого он лишь молча, как можно более небрежно, махнул рукой в ответ и буквально выскочил из класса, чуть не сбив дверь с петель.              Он шел по коридору, почти бежал, не разбирая дороги, лишь бы оказаться как можно дальше от этого проклятого кабинета, от этих равнодушных глаз, от этого удушающего чувства собственной никчемности. Казалось, что здесь, в этих стенах, даже воздух пропитан каким-то презрением и насмешкой. Становилось тяжело дышать, будто невидимые щупальца сдавливали горло, не давая сделать вдох. Нейтон с ужасом осознал, что он вообще потерял хоть какое-нибудь место, где мог бы вздохнуть спокойно, расслабиться, почувствовать себя в безопасности. Каждый уголок этой школы, каждый человек, встречающийся на пути, казались ему враждебными, полными скрытой угрозы. Он чувствовал себя абсолютно потерянным, одиноким и беззащитным в этом чужом, враждебном мире. Где же искать спасения? Где найти хоть каплю поддержки и понимания? Эти вопросы бились в его голове, не находя ответа, и от этого становилось еще страшнее.