Фортуна

      Прошло уже больше месяца в этом чужом, но постепенно становящемся привычным городе, в этой стране, в стенах этой школы и в стенах этой небольшой квартиры. И Нейтону казалось, что он наконец начинает привыкать к новому порядку вещей. Кошмары, связанные с родителями, все еще периодически возвращались, оставляя после себя тяжёлый осадок и тревогу, но ничего настолько из ряда вон выходящего, как раньше, не происходило. Жизнь, хоть и с натяжкой, входила в колею: он больше не опаздывал на уроки, старался придерживаться расписания, исправно посещал занятия, особенно те, что ему давались лучше всего. Фотокружок, в котором он всё больше и больше чувствовал себя своим, стал для него настоящей отдушиной. Там его постепенно принимали, а в словах Вики и Криса, даже в их шутках, чувствовалось не только дружелюбие, но и какое-то неосознанное уважение к его таланту.              Общение с Кенни, например, стало не просто вынужденным, но и, как выяснилось, весьма прагматичным. Как он понял еще с того приключения, Кенни был из весьма обеспеченной семьи, и его связи, его доступ к различным ресурсам и информации, а иногда и просто к материальным благам, давали Нейтону негласные, но ощутимые преимущества. Это общение, пусть и не по самой искренней причине, становилось своего рода выгодным.              С бабушкой Нейтон тоже нащупал приемлемый способ сосуществования. Единственное время, когда они пересекались, было по выходным и по вечерам будней. Он честно пытался готовить для неё, но как показал первый же опыт – ей определённо не нравилось его кулинарное искусство. Её тактичные, но очень ясные отказы или странные комментарии к блюдам дали понять, что эту затею лучше оставить. Поэтому он решил прекратить свои эксперименты и просто иногда готовить для себя, а иногда довольствоваться тем, что приготовит она. Он активно изучал город, бродил по незнакомым улицам, заглядывал в переулки, пополняя свою коллекцию фотографий уличных сцен и архитектурных деталей. И, слава богу, больше не пересекался с Джейкобом и его вечно наглой свитой. Не то чтобы он его прямо-таки избегал – скорее, инстинктивно старался не нарываться на случайные встречи, обходя стороной те места, где, по слухам, тусовался Джейкоб.              Поэтому, взвешивая все за и против, можно было сделать вывод, что жизнь, казалось, начинала приобретать очертания. Да, она всё ещё была трудновата и полна неожиданностей, но хотя бы без прежних драматических потрясений.              Раздумывая о своей новой, странной, но постепенно налаживающейся жизни, он даже не заметил, как его ноги сами привели его к двери кабинета фотокружка. Привычный полумрак и знакомый запах фотореактивов сразу окутали его. Войдя, он на автомате кивнул, обменялся дежурными "привет" с Вики и Крисом, которые уже были заняты своими делами. Их краткий ритуал завершился, и каждый вернулся к своему занятию. Сегодня Нейтон планировал погрузиться в работу, обрабатывая свежие кадры и, конечно же, желая получить оценку от своих товарищей по цеху. Их работы всегда производили на него глубокое впечатление, заставляя думать и искать новые идеи для своих собственных снимков.              Его мыслительный процесс, равно как и концентрацию, резко прервал звонкий, энергичный голос Виктории:              — Нейт! У меня для тебя новости! И, поверь, ты их ждал! — Она подскочила со своего места, сверкая глазами.              Нейтон медленно поднял голову, оторвавшись от экрана.              — Новость? Какая? — Он почувствовал легкую тревогу: хорошие новости в его жизни случались редко, а плохие обычно приходили без предупреждения.              — Ну же, не делай вид, что совсем выпал из реальности! — Вики игриво закатила глаза. — Наше *большое* предложение! Про фотосессию школьной команды, помнишь? Неужели твой мозг, наконец, дал сбой?              Нейтон нахмурился, пытаясь откопать в памяти этот разговор.              — Помню, конечно... Вроде. Но почему такая спешка? Вы же говорили, что это будет в следующем месяце! И я успею хоть немного приноровиться, привыкнуть к камере, к школе... — Он почувствовал, как сердце ёкнуло от предчувствия чего-то неожиданного.              — Нейт, милый, ты удивительный! — Вики рассмеялась, откидывая волосы с плеча. — Ты будто живешь в своей параллельной вселенной, где время течет по-другому. Вообще-то, уже средина сентября, если ты не заметил! И именно сейчас начинается горячий сезон: школьные газеты, выпускные альбомы – работы будет просто завал! — Она прищурилась, изучая его. — И, кстати, ты же в двенадцатом классе, верно? Подожди, сколько тебе вообще лет? Мне кажется, ты слишком молод для выпускного.              Нейтон покраснел.              — Мне вообще только недавно шестнадцать исполнилось, — пробормотал он, чувствуя себя немного неловко. — А сюда... как-то так получилось, что я сразу попал к вам в двенадцатый.              Вики присвистнула.              — Вот это да! Так ты у нас ещё и вундеркинд, оказывается! А мы и не знали! — Она хлопнула ладонью по столу, заставляя его вздрогнуть. — Отлично! Решено! Мы с Крисом посовещались и приняли судьбоносное решение. Самую ответственную миссию поручаем тебе: снимать школьную футбольную команду для газеты и альбомов. Это твой шанс! Так что, желаем удачи и ждём потрясающих кадров! — Она подмигнула ему и хищно, но очень дружелюбно улыбнулась.              — И знаешь, Нейт, — добавил Крис, откинувшись на спинку стула и усмехнувшись. — Если ты покажешь себя настоящим профи и снимки будут просто огонь, то есть вероятность, что мы и выпускников тебе доверим пофотографировать. Это уже серьёзно. — Он уловил растерянный, немного испуганный взгляд Нейтона. — Ну, то есть, если сам захочешь, конечно. Никто не заставляет. Но шанс редкий!              — Не, я, в принципе, согласен, — Нейтон кивнул, хотя внутри у него всё ещё боролись удивление и лёгкое смятение. Отказываться от такой возможности, когда судьба сама идёт навстречу, было бы глупо. — Просто... хочу уточнить. А когда мне всё это делать-то? Нужно просто прийти к ним на тренировки и пофоткать? — Голос его звучал чуть неуверенно, он уже представлял себе эту толпу незнакомых, потных парней, которые явно не горели желанием позировать перед камерой.              — Именно так, Нейт! — Вики радостно кивнула, будто Нейтон только что согласился на что-то обыденное и элементарное. — Сначала ты просто наблюдаешь, как они тренируются. Ищешь динамичные моменты, крутые прыжки, напряжённые лица, взлетающие мячи, брызги воды. Чем больше разных людей попадет в кадр, чем разнообразнее будут эмоции, тем лучше. А потом… — она сделала небольшую паузу, и в её глазах мелькнула озорная искорка, будто она собиралась объявить нечто из ряда вон выходящее, — А потом тебе нужно будет по отдельности сфоткать их, желательно сразу после тренировки, чтобы они были в форме, и заодно… провести маленькое интервью.              Последние слова прозвучали так, будто она произнесла нечто вполне естественное, но Нейтон ощутил, как у него внутри всё похолодело. Его взгляд, до этого просто озадаченный, теперь стал выразительно-недоумённым, почти паническим. Интервью? Он едва мог связать пару слов с одноклассниками, не чувствуя неловкости, а тут ему предстояло общаться с незнакомыми футбольными звёздами, да ещё и задавать им вопросы, требующие какой-то осмысленной реакции.              Вики, заметив его мгновенно изменившееся выражение лица, продолжила, понимающе пожимая плечами: — Да, знаю, как это звучит. И, возможно, выглядит немного странно или даже слишком амбициозно для одного человека. Но, как ты видишь, нас тут слишком мало, чтобы интервьюировать могли другие люди, а нанимать отдельного журналиста — это не наш профиль и уж тем более не наш бюджет. Поэтому надеюсь на твоё понимание и… смирение, если хочешь. — В её голосе прозвучала лёгкая нотка извинения, но решение, очевидно, было окончательным и не подлежало обсуждению.              — Кстати, тренировки у них во вторник, четверг и, конечно же, суббота с воскресеньем, — дополнил Крис, словно добавляя последние штрихи к их "подарку". Его тон был более мягким, но тоже не оставлял места для отступления. — А потом, когда уже все эти подготовительные снимки будут сделаны и интервью взяты, нужно будет сфоткать их на настоящей игре. Можешь выбрать, сделать это в конце или в начале матча, тут уже сам смотри, как тебе будет удобнее. Можешь и во время игры поснимать, если поймаешь какой-нибудь экшн. Тут уж как хочешь, полная свобода творчества!              — Понял... Как будут результаты, принесу, — ответил Нейтон, пытаясь придать своему голосу максимально нейтральное выражение, хотя внутри у него царил хаос. С одной стороны, ему было невероятно лестно. То, что ему, новичку, который едва освоился в чужой стране, доверяют такую сложную и ответственную работу, было по-настоящему приятно. Это означало, что его талант ценят, что он здесь не просто так, что его не считают бесполезным. Это был шанс доказать себе и им, что он способен на большее, чем просто тихо сидеть в углу.              Но с другой стороны… Как же это всё-таки муторно! Эта задача казалась ему огромным, неподъёмным монстром с десятком щупалец. Интервьюирование незнакомых людей, да еще и спортсменов, чья энергия могла просто раздавить его своей напористостью, — это было испытанием, к которому он был абсолютно не готов. Людей он фоткал крайне редко, и уж тем более не просил их позировать или говорить что-то на камеру. В России единственными знакомыми, готовыми пойти на такое, были его мама, которая с удовольствием позировала для его экспериментов, и иногда, с большой неохотой, папа. Поэтому портреты, а уж тем более "живые" репортажные кадры с людьми, где нужно ловить мгновения и эмоции, явно не были его сильной стороной. Его душа лежала к пейзажам, архитектуре, абстрактным городским зарисовкам, где никто не ждал от него взаимодействия или личного контакта.              И всё же… Попытаться стоило. Он убеждал себя, что сейчас судьба, кажется, впервые за долгое время повернулась к нему лицом, протягивая руку помощи. Отказываться от неё, закрываться в своей раковине, было бы равносильно предательству самого себя, того себя, который отчаянно пытался найти своё место в этом новом мире. Он глубоко вздохнул, понимая, что впереди его ждет нелегкий путь, полный новых вызовов, но, возможно, именно такие испытания и закаляют, делая сильнее и опытнее.              И вот он здесь. На этих чертовых промерзлых трибунах, в свой не менее чертов выходной, сидит и чего-то упорно выжидает. Ветер хлестал по лицу, залетая под воротник куртки, заставляя ежиться. Только сейчас Нейтон по-настоящему осознал, как сильно изменилась погода. Холод проникал под рыжую куртку, цеплялся за кожу, словно тысяча ледяных иголок. Пальцы на руках уже покраснели и онемели, а задница давно потеряла всякое чувство, прилипнув к ледяному пластику сиденья.              Десять градусов по Цельсию – всего лишь десять! – а его тело отказывалось воспринимать это как "легкую прохладу", как когда-то. «Что со мной стало? – пронеслось в голове Нейтона. – Раньше я мог часами торчать на морозе, хоть бы хны. И даже тогда, когда мне приходилось часами ждать этих своих приятелей, с которыми, по словам мамы, мне не стоило общаться, я не замечал холода. А сейчас? Превратился в какую-то неженку, которая мерзнет от любого ветерка. И ради чего? Ради вот этого пустого поля, которое выглядит так, будто его забросили еще при динозаврах?»              От скуки, мысли, как безумные скаковые лошади, метались по черепной коробке, отчаянно пытаясь избежать хоть одной серьезной темы. Они скакали от воспоминаний о вчерашней дурацкой игре до размышлений о том, что бы съесть на ужин, если бы он уже был дома. Но ни одна мысль не задерживалась дольше пары секунд, не давая мозгу сосредоточиться.              Поле было до тошноты пустым, и Нейтон почувствовал, как тревога начинает сжимать его грудь. Неужели он перепутал время? Неужели он сидит здесь, как последний идиот, впустую тратя свой единственный выходной? Часы на запястье, словно насмехаясь, показывали, что тренировка должна была начаться уже десять минут назад. Десять! Он почувствовал, как щеки вспыхивают от стыда – сидит тут, как болван, пока все, кто нужно, наверное, давно разошлись или вовсе не собирались приходить.              Ладно, еще пять минут. Он выставил таймер на телефоне. Если никто не появится, он просто встанет и уйдет. К черту это все. Возможно, это знак. Знак от Вселенной, что пора просто забить и пойти домой, где тепло, есть горячий чай и любимая видеоигра. Первые редкие капли, холодные и резкие, забарабанили по капюшону, а затем их стало больше, и вот уже мелкий, но настойчивый дождь начал превращать поле в грязное месиво. Терпение лопнуло окончательно. Он поднялся, одергивая промокшую одежду, и направился прочь от трибун, в сторону школы, а оттуда – прямиком домой.              Но, как это обычно бывает, когда ты думаешь, что хуже уже быть не может, жизнь подкидывает тебе новую порцию сюрпризов. Едва Нейтон свернул за угол школьного здания, как из-за другого угла буквально вылетел парень. Высокий, черноволосый, с лицом, искаженным гримасой спешки. Нейтон сразу узнал его – Джейкоб! Ну конечно, кто же еще! Неудивительно, что мир каждый раз подсовывает его, когда Нейтон находится на грани нервного срыва или просто хочет побыть один. Джейкоб несся, не замечая ничего перед собой, его взгляд был прикован к какой-то невидимой цели.              Парень резко свернул в сторону спорткомплекса, его шаги гулко отдавались в тишине прохода, ведущего к запасному входу в спортзал. Спортзал...              Черт! Как он мог быть таким тупым? Он хлопнул себя по лбу, чувствуя, как глупо он выглядел, торча на промерзлом ветру, пока все нормальные люди тренируются в тепле! Идиотизм! Он уже почти развернулся, чтобы идти домой, а ответы, оказывается, были прямо под носом, в теплом и сухом помещении, куда даже дождь не достанет.              Нейтон, чувствуя себя полным профаном, повернул за угол, следуя за быстро удаляющимся Джейкобом, но уже не торопясь, словно обдумывая каждую свою ошибку. Он не спешил заходить, пытаясь собраться с мыслями и морально подготовиться к возможному неловкому объяснению, которое, как он теперь понимал, было неизбежно.              Внутри спортзала было шумно и непривычно тепло, пахло потом, резиной и старой пылью – привычный, но почти забытый запах. С трибун, расположенных вдоль одной из стен, открывался вид на тренировочную площадку. И там, у самого края, красный от негодования, стоял мистер Смит – тренер, о котором все говорили, – а перед ним, понурив голову, стоял тот самый парень, Джейкоб, которого Нейтон только что видел. Тренер что-то громко втолковывал, жестикулируя руками, и Нейтон услышал обрывки его фразы: "...дисциплина, Джейкоб! Я не потерплю опозданий! Ты знаешь правила!"              Мистер Смит. Нейтон невольно поморщился. Какая до омерзения типичная американская фамилия, словно сошедшая со страниц какого-нибудь второсортного сериала. И ему тоже нужно было подойти к этому Смиту. Ему нужно было. С его фотоаппаратом наперевес, который почему-то казался ему невероятно тяжелым в этот момент.              «Ох, ну зашибись. – мысли Нейтона метались в голове, словно загнанные мыши. – Этого мне точно не хватало. Сначала проторчать на морозе как полный идиот, потом этот ливень, и теперь вот это...! И мне прямо сейчас надо идти туда? К этому Смиту? Он же буквально пышет огнем, вон как на Джейкоба орет. Господи, он выглядит как монстр. Я же просто пришел сюда фотки сделать... Мне не нужны публичные разборки. Как бы так проскользнуть, быстренько щелкнуть пару кадров и свалить, пока он меня не заметил? Нет. Бред. Он ждет кого-то из фотокружка. Он знает, что я должен прийти. Ну, или кто-то должен. И этот "кто-то" – это я. Ну что за невезение? Я просто хотел побыстрее закончить, сделать эти чертовы снимки и пойти домой, в тепло, без всего этого театра. Но если я сейчас не подойду... Вики с Крисом меня уничтожат. У них словесные кнуты похлеще, чем у него. Придется. Черт. Просто подойду. Он же просто тренер... Ну, почти. Просто орущий тренер. Моя самооценка уже на дне, а он ее, кажется, еще глубже закопает. Но выбора нет.»              Набраться мужества и пойти. В конце концов, это же просто тренер. Ну, почти. Просто тренер, который сейчас рычит на этого парня, как дикий зверь на свою добычу. Моя самооценка уже на нуле, а этот разговор, кажется, добьет ее окончательно. Но другого выхода нет. Либо я сделаю эти снимки, либо Крис устроит мне такую же публичную порку, только с помощью словесных кнутов. А это гораздо хуже.»              Нейтон глубоко вздохнул, собираясь с духом. Подходить ему не хотелось, но выбора, судя по всему, у него не было. Придется встретиться с мистером тренером лицом к лицу.              Он не сразу решился сделать шаг. Сначала дождался, когда тренер Смит, громадный мужчина с внушительными плечами и голосом, который, казалось, мог пробить кирпичную стену, отпустил Джейкоба бегать штрафные круги за очередную оплошность. Джейкоб, даже в пылу наказания, умудрялся двигаться с какой-то особенной грацией, но сейчас Нейтон сосредоточился на другом. Он собрал в кулак всю свою смелость и, стараясь выглядеть максимально уверенно, подошел ближе.              — Здравствуйте, мистер Смит, — голос Нейтона прозвучал немного выше, чем он рассчитывал, но он постарался удержать в нем твердость. — Я Нейтон из фотокружка. Мне поручено фотографировать вашу команду во время тренировки. А в конце, если вы не против, мне бы очень хотелось провести небольшие интервью с каждым игроком. Надеюсь, вы позволите мне это сделать?              Тренер Смит, поглощенный наблюдением за своими подопечными, только сейчас заметил тонкую фигуру подростка, стоящую чуть в стороне. Он медленно повернул голову, и Нейтон почувствовал на себе его цепкий, оценивающий взгляд. Тренер прищурился, будто пытаясь вспомнить, действительно ли ему поступала такая информация, или этот парень просто шутник. Несколько секунд тянулись вечностью, пока Смит наконец не кивнул, то ли самому себе, то ли Нейтону, подтверждая, что это не розыгрыш.              Затем его низкий, раскатистый бас пронёсся по залу, отскакивая от стен, но в то же время звучащий удивительно спокойно:              — Да, проходи. Можешь снимать, где тебе угодно, парень. Главное — не выходи на поле, чтобы не мешать. И запомни, — в его глазах мелькнула озорная искорка, — если мяч вдруг прилетит в тебя или в твою аппаратуру, мы ответственности не несем. Сам будешь отвечать за свои риски, понял? — Он закончил фразу с полушутливой, но вполне серьёзной интонацией.              "Ну, конечно, мне-то точно прилетит, — пронеслось в голове у Нейтона. — Иначе это был бы не я, а кто-то другой, более удачливый".              Он нервно кивнул и, стараясь не мешкать, принялся искать точку, откуда кадры будут хотя бы более-менее приемлемыми. Движения Нейтона были скованными, немного дерганными, он ощущал себя неуклюжим и неуместным в этом гудящем, динамичном пространстве. Его руки, будто отторгая чужую энергию, не слушались. Но стоило ему открыть камеру, поднести её к глазу и начать смотреть на тренировочный зал через окуляр, как что-то изменилось. Всё внутри него щелкнуло, встало на свои места.              Его движения мгновенно преобразились. Он стал будто другим человеком. Исчезла скованность, исчез страх. Его руки стали уверенными, точными, движения не выдавали ни единого сомнения, только абсолютную сосредоточенность и полную свободу действий. Камера стала его продолжением, его глазом, его способом взаимодействия с миром.              Почти всю тренировку он не просто снимал, он *жил* моментом. Он щелкал затвором, прислушивался к каждому движению, выхватывал лица, руки, ноги, изгибы тел. Он смотрел, рассматривал, приближал, удалял неудачные снимки, и так по кругу, погруженный в свой собственный мир через объектив. Ему безумно нравилось фотографировать людей в движении, в их стихии. Он не зацикливался на лицах, предпочитая ловить динамичные кадры действий, старался, чтобы игрок был узнаваем по фигуре, по характерной позе, по эмоциям, передающимся через язык тела. А если ещё и лицо хорошо получалось, да так, что на нём читалась страсть или триумф, — это было просто прекрасно, настоящая песня для его души художника.              Он был собой доволен. Пожалуй, впервые за долгое время он ощущал абсолютное удовлетворение от своей работы. Спортивные тела двигались и двигались, переплетаясь в воздухе, напрягались и расслаблялись. Каждая мышца на их руках, ногах, спине вырисовывалась под тканью формы, и это выглядело невероятно эффектно. Нейтон не мог не признать: это было красиво, с чисто эстетической точки зрения. У них были сильные, грациозные, словно вылепленные из бронзы тела.       С лицами же обстоял совсем другой вопрос. Большинство из них были типично подростковыми — то тут, то там виднелись предательские прыщи, то пробивался едва заметный пушок, который многие парни, включая его самого, уже сбривали, чтобы не выглядеть как… ну, как полный чурбан, если уж начистоту. Но и тут, как всегда, этот самый Джейкоб умудрялся выделиться. Красивый, чёрт возьми! Спорить с этим было сложно, особенно после такого контрастного сравнения с остальными. Его черты были точеными, глаза выразительными, а улыбка — чертовски обаятельной, даже когда он бегал штрафные круги.              К концу тренировки в зал потянулись чирлидерши. Их яркие формы и звонкий смех тут же добавили красок в монотонный шум мячей и кроссовок. Нейтон, не раздумывая, направил объектив и на них. Они, кажется, были в полном восторге от такой возможности, тут же принимая эффектные позы, их улыбки сияли ярче софитов. Это было уже совсем другое искусство — грация и синхронность, но Нейтон одинаково азартно ловил каждый момент.              Тренер Смит поднял свисток ко рту и издал резкий, пронзительный звук, который эхом разнесся по всему залу, мгновенно заглушая гул голосов и стук мячей. Тренировка подошла к концу. Игроки, тяжело дыша, начали собираться в центре, обмениваясь шутками и толчками. Чирлидерши, закончив свои синхронные танцы, стояли в сторонке, поправляя прически и смеясь.              Для Нейтона это был сигнал. Он опустил камеру, и знакомое ощущение легкой неуверенности начало возвращаться. Объектив больше не был его щитом, его окном в другой мир. Теперь ему предстояло снова стать просто Нейтоном, подростком, которому нужно было подойти к группе вспотевших, уставших, но полных адреналина спортсменов и задать им вопросы.              Он снова приблизился к тренеру. Смит, вытерев пот со лба полотенцем, кивнул ему, словно вспомнив об их предыдущем разговоре.              — Ну что, парень, наснимал? — спросил он, его голос был уже не таким грозным, как в начале тренировки. — Иди, поговори с ними. Только не задерживай. Душ ждет.              Нейтон благодарно кивнул и повернулся к команде. Это было сложнее, чем он думал. Они были в своей стихии, а он – чужак. Он подошел к ближайшему игроку – крепкому парню с красным от напряжения лицом и спутанными волосами.              — Привет, — начал Нейтон, стараясь говорить дружелюбно, но его голос всё равно звучал немного робко. — Я Нейтон, из фотокружка. Мне нужно задать пару вопросов для статьи.              Парень кивнул, тяжело дыша.              — Как зовут? Что чувствуешь после такой тренировки? Какие ожидания от предстоящих игр? — Нейтон выдал стандартный набор, стараясь быть быстрым.              — Джим. Устал. Ожидаю побед, — пробасил Джим, его ответы были максимально лаконичными.              Нейтон поблагодарил его и перешел к следующему. Большинство отвечали примерно так же: односложно, без особого энтузиазма. Они были спортсменами, а не ораторами. Их истории были в их движениях, а не в словах. Нейтон чувствовал, как его первоначальный запал немного угасает. Снимать было легко и естественно, задавать вопросы — пытка.              "Так и знал, — подумал он. — Они все такие… закрытые. Или просто не хотят тратить силы на болтовню. А мне нужны эмоции, нужны мысли, которые я можно будет передать в тексте. Как же это сложно, когда человек не хочет открываться."              И вот, остался последний — Джейкоб. Нейтон, честно говоря, надеялся избежать этого. Он очень рассчитывал на более развернутые и эмоциональные ответы от других игроков, чтобы собрать необходимый материал для статьи, но они, увы, не оправдали его ожиданий. Большинство ограничились односложными фразами, не выражая никаких глубоких мыслей или чувств. Пришлось признать, что без интервью с Джейкобом его работа будет неполной, а то и вовсе провальной.              Джейкоб стоял чуть поодаль от своих товарищей по команде, вытираясь скомканной, влажной от пота футболкой. Его темные волосы прилипли ко лбу, но даже в таком, казалось бы, неопрятном виде, он выглядел на удивление… эффектно, словно только что сошел с глянцевой обложки спортивного журнала. Взгляд Нейтона невольно скользнул по его лицу, по четко очерченному подбородку, по губам, на которых застыла едва заметная, но весьма притягательная усмешка. "Вот он, этот чертов Джейкоб, — мелькнула мысль. — И почему он один такой? Словно сошел с рекламного плаката, пока остальные... ну, просто нормальные парни". В Нейте зародилась легкая, не очень приятная смесь восхищения и какой-то странной неловкости, почти зависти.              Нейтон, преодолевая внутреннее сопротивление, сделал несколько шагов, чувствуя легкое покалывание в кончиках пальцев — предвестник либо смущения, либо, что ещё хуже, какой-то непредсказуемой реакции. — Привет, Джейкоб. Ты, наверное, не помнишь, но я Нейтон, — он протянул руку.              Джейкоб небрежно махнул рукой, словно отмахиваясь от формальностей, и легко улыбнулся, пожимая протянутую ладонь. Его рукопожатие было неожиданно крепким, а ладонь – теплой и мозолистой.              — Помню, потеряшка. Куда ж ты так сбегаешь из гостей, а? — голос Джейкоба был наполнен легким упреком, но глаза светились неподдельной веселостью. — Мы тогда здорово перепугались, не зная, что и думать.              Слова Джейкоба, словно ледяной душ, окатили Нейтона. «Потеряшка»? Он почувствовал, как кровь приливает к лицу, а сердце забилось в бешеном ритме. Воспоминания о том утре, смутные и неясные, но полные неловкости, нахлынули с новой силой.              Джейкоб тем временем окинул его беглым, но проницательным взглядом, задерживаясь на мгновение на покрасневших щеках Нейтона, затем на его руках, крепко сжимающих блокнот.              — Но видимо с тобой все хорошо, — продолжил Джейкоб, уже с меньшей обеспокоенностью. — Кстати, надеюсь, фотки получились классными. Ну, и я, конечно, тоже хорошо получился? — он подмигнул, и в его голосе была какая-то обезоруживающая, непринужденная уверенность, которой так не хватало остальным игрокам.              Румянец на щеках Нейтона стал ещё ярче, а его взгляд невольно метнулся в сторону, избегая слишком пристального взгляда Джейкоба. Он чувствовал себя пойманным с поличным, застигнутым врасплох этой неожиданной личной нотой.              — Да, очень хорошо, — пробормотал он, стараясь скрыть своё замешательство и быстро перевести разговор в профессиональное русло. — Эм, как ты себя чувствуешь после тренировки? И... что для тебя значит спорт?              Джейкоб задумался на секунду, его улыбка стала чуть серьёзнее, но не утратила своей открытости. Он словно переключился, и его мысли оказались полностью сосредоточены на вопросе.              — Устал, конечно, — Джейкоб выдохнул, — но это такая приятная усталость, знаешь? Когда каждая мышца гудит, но ты чувствуешь, что не зря пахал. Для меня спорт — это всё. Это дисциплина, это драйв, это то, что помогает мне чувствовать себя живым, настоящим. Когда мяч в руках, и ты летишь к кольцу… это чистый кайф, понимаешь? Никаких лишних мыслей, только ты и игра. Только этот момент.              Нейтон с удивлением слушал. Вот оно! Вот чего ему так не хватало! Настоящие эмоции, живые слова, льющиеся свободно, без принуждения. Джейкоб говорил не так, как большинство, он словно пускал Нейтона в свой внутренний мир, пусть и на мгновение, делясь чем-то сокровенным. Это было так… легко и естественно для него.              "Конечно, — саркастически подумал Нейтон. — Ему-то легко быть таким открытым. Он красив, талантлив, уверен в себе. Казалось, весь мир был к нему благосклонен, расстилая ковровую дорожку, предлагая все на блюдечке. Не то что к… другим. Не то что к *нему*." Он быстро задал ещё пару вопросов, Джейкоб отвечал так же легко и непринужденно, и Нейтон ловил каждое слово, записывая. Но он чувствовал, как Джейкоб не отводит от него изучающего взгляда, что заставляло его напрягаться ещё сильнее, буквально ощущая себя не в своей тарелке, под микроскопом. Этот взгляд, казалось, видел его насквозь, выявляя все его комплексы и неуверенность.              В это время одна из чирлидерш, высокая блондинка с яркой улыбкой и заплетенным в высокий хвост волосами, подошла к Джейкобу и хлопнула его по плечу.              — Джейкоб, ты как всегда на высоте! Ну что, пошли, ждём тебя! — ее голос звенел от энергии.              Джейкоб улыбнулся ей, его взгляд на мгновение стал мягче.              — Сейчас, Джесс, закончу тут с интервью и буду, — пообещал он.              Джесс кивнула Нейтону, одарив его быстрым, но оценивающим взглядом — взглядом, который, казалось, оценивал его как потенциального соперника или просто как незначительную помеху, — и вернулась к своим подругам. Нейтон почувствовал себя ещё более неловко под её взглядом, словно его присутствие было чем-то лишним в их сияющем спортивном мире.              — Спасибо, Джейкоб. Очень помог, — сказал Нейтон, быстро сворачивая блокнот, желая поскорее закончить эту неловкую встречу.              — Да не за что, — Джейкоб улыбнулся, его взгляд снова сфокусировался на Нейтоне, но теперь в нем была только доброжелательность. — Заходи ещё, если что.              Нейтон кивнул, чувствуя себя немного выбитым из колеи. Интервью с Джейкобом оставило странное послевкусие — смесь восхищения его открытостью и легкого, почти иррационального раздражения от его… совершенства, а главное – от неожиданного, обнажающего его уязвимость упоминания о прошлом.              Когда все интервью были закончены, Нейтон ощутил смешанные чувства. С одной стороны, он получил то, что нужно для отчета, даже если большая часть ответов была скучной. С другой – он в очередной раз убедился, насколько фотография была для него более комфортной и естественной средой, чем прямое общение. Через объектив он мог быть наблюдателем, художником, а не участником, не тем, кто должен "брать" что-то от людей, не тем, кого могут поставить в неловкое положение или напомнить о неприятных моментах.              Он ещё раз поблагодарил тренера, который уже спешил к душевым, и, почти бегом, направился к выходу. Зал постепенно пустел, лишь изредка доносились смех и брызги воды из душевых. Нейтон сжал свою камеру, ощущая её вес в руке. Это был его инструмент, его убежище, его способ самовыражения. Он уже представлял себе, как будет просматривать снимки, выбирать лучшие кадры, ретушировать их. В тот момент, когда он щелкал затвором, он чувствовал себя на вершине мира. А вот когда приходилось говорить… это было совсем другое. Но фотографии – они точно расскажут свою историю, намного полнее, чем любые слова. И да, особенно фотографии Джейкоба. Надо будет обработать их так, чтобы никто не смог оторвать взгляд.