Отголоски твоих ошибок

Can’t pretend — Tom Odell

      Ослепляющий луч резанул по глазам, как только Малфой услышал треск раздвигающихся штор. Разве ноябрю не свойственны мрачные тучи, полотном окутывающие небо, чтобы уступить место хоть капле света этим утром? Это было… слишком непривычно для тех, чьи глаза последние шесть лет находились во тьме.       Салазар… я же приказал эльфам не заходить в это крыло Мэнора.       — Тебе настолько понравились отсутствие нормальной мебели и трёхметровый слой пыли, что ты решил воссоздать камеру Азкабана прямо у матери в комнате? — распознав саркастичные ноты в голосе, Малфой стиснул зубы. Чёртов Забини.       Только он мог без стука вломиться в его личное пространство, расхаживая, как хозяин. Не то чтобы это злило. Но ещё циркулирующий в крови огден из запасов в кабинете отца не располагал к перебрасыванию утренними любезностями.       В спальне Нарциссы и правда творился бардак. Стоило Забини притронуться к шторам, пыль в воздухе начала выводить незамысловатые узоры. Комната была пропитана сыростью, на ковре ещё виднелись капли янтарной жидкости, а под подошвами слышался хруст стекла, недавно встретившегося с изумрудными стенами. Здесь пахло отчаянием, сорвавшимся с петель под мотивы высокого градуса.       Только переступив порог, воображение воспроизвело лёгкий аромат красных роз, которые так любила Нарцисса. На прикроватном столике стояло пару цветочных композиций — скорее их подобие. Даже самое нежное прикосновение не спасло бы от хруста увядших бутонов, превращающихся в пепел. Он чувствовал себя также… выгоревшим.       Драко стоило лишь закрыть глаза, и он мог доподлинно воссоздать детали — складки на бархатных шторах цвета бургунди, слегка приоткрытая дверца гардеробной, расположение фарфоровой чашки небесно-голубого цвета и недочитанных фолиантов, устроившихся среди стопок ещё не открытых книг на письменном столе.       Вернувшимся эльфам и правда было запрещено появляться в хозяйском крыле. Словно даже самая бережная магия могла прогнать следы, оставленные здесь Нарциссой.       — Через час ты должен явиться в министерство, — шаги Забини ощущались как заведённая стрелка часов, бьющая молотком по мозгам, когда в комнате стихал весь гул, — Отдел Магического правопорядка нашёл для тебя работу.       Малфой мысленно скривился. Министерство спохватилось слишком быстро, предоставляя рабочие места в отделах бывшим заключённым. Они решили держать их под боком, дрессировать, как непослушных зверей в клетке, чтобы не смели обнажать пасть при виде щедро протянутой руки. И это они называли свободой…       — Я знаю, что ты проснулся, — добавив горсть резкости в голос, произнёс Блейз, отбрасывая одеяло, ставшее убежищем, в угол кровати, — Выходная пьянка не оправдание опаздывать в первый же день.       Назначение Забини на роль куратора была… любопытной. Как и то, что он оказался поблизости, стоило моральному компасу министерства свернуть стрелкой в сторону Азкабана. Но он так и не рассказал ничего, что касалось деталей проекта. Малфой не сомневался — Блейз нашёл бы его, стоило ему оказаться на свободе. Но складывающиеся обстоятельства казались слишком удачным стечением. Словно фортуна хоть когда-то была на его стороне.       Драко приоткрыл глаза, усмиряя желание проклясть друга за излишнюю болтливость этим утром. Вся спесь от досрочного освобождения исчезла, стоило Блейзу вручить ему палочку. Всё пошло не по плану.       — Вот бы ты с таким же энтузиазмом искал информацию о моей матери, — прохрипел он, сбрасывая с себя остатки сна.       И вот это точно было оправданием выходной пьянки. Поднявшись в кабинет отца, Малфой вслепую мог найти место, где Люциус хранил свои запасы. Когда ему было пятнадцать — прокрадываться туда было неплохим развлечением. Ровно до того момента, пока слепая приверженность отца не отыскала в нём ещё один способ показать преданность. У Драко сложилось впечатление, что оставленное количество не выпитого алкоголя, можно было приравнять к несказанным извинениям. Будто Малфой-старший знал хоть что-то об этом.       — Я уже говорил, что вся информация засекречена, — Блейз перевёл взгляд на друга, тяжело вздохнув, — В архивах ничего нет. Всё, что известно — дела находятся в личном архиве Аврората. И доступ туда — не прогулка в Косой переулок.       Терпкость ещё не выветрившегося с ковра алкоголя смешивалась с раздражением, ощущавшимся как раскалённые иглы, одновременно введённые под кожу. Его знатно сносило лишь от мысли, что вся пресловутая карьера мальчика на побегушках судейской трибуны оказалась очередной фикцией. Ебанной строчкой в резюме, на которую даже не обратят внимание. Это нихрена не имело значения.       — Ты секретарь Визенгамота. Должна же быть хоть какая-то польза от твоей малиновой мантии.       — Как ты и просил, я следовал твоему плану, Драко. И ты…блядь, ничего не сказал о Нарциссе, — судя по голосу, Блейз начинал злиться. Надо же.       — Единственное, что правда пошло по этому ебанному плану — ты смог сохранить палочку. И я жду, что ту же смекалку ты проявишь в поисках информации о местоположении моей матери, — процедил Драко, не отводя напряжённый взгляд от Блейза.       Бесполезная словесная перепалка не помогала остудить злость, которая оплела все внутренности, как только Малфой узнал, что о месте, где спряталась Нарцисса, ничего не известно.       Воздух трещал от скопившегося напряжения. Его напряжения. И огневиски нихрена не помогал притупить нарастающее волнение. Нарциссы не было в магической Британии. По словам Забини, дом во Франции пустовал. Если отец жив — существовал малейший шанс, что они спрятались. Исчезли. Но они бы оставили зацепку. Мать оставила бы. У него точно должна была выработаться аллергия, проявляющаяся трупными пятнами, от подобных ситуаций.       — Свяжись с Поттером, — настала его очередь портить настроение этим утром.       — Какого… — Блейз не был удивлён, скорее напряжение перешло к нему воздушно-капельным, усиливая громкость в голосе.       Малфой уже знал, как на друга действуют эти слова. Словно на терпение Забини стояла программа: сто́ит произнести кодовое слово, и тот закипал. В прошлом Драко выслушал ни одну тираду о том, что не стоило связываться с гриффиндорской шайкой. И теперь Драко понимал — в чём-то Блейз был прав.       — Свяжись с ним, — голос сорвался на последней гласной, пока рука тянулась к скомканной у подножья кровати рубашке.       — И что мне ему сказать? Помнишь Малфоя, в защиту которого ты давал показания? Так вот…       Сарказм был визитной карточкой слизеринцев, провоцирующим праведный огонь в глазах и хлипкие ругательства в спину. Это всегда ощущалось… слабовато. Другим было не дотянуться. Но стоило какой-нибудь мантии с вкраплениями изумрудного оказаться напротив, и это могло заинтересовать. Хотя бы на пару минут. У Блейза это получалось лучше всего, поэтому друг явно решил испытать его на прочность этим утром.       — Избранному пора отдавать долги, — настойчиво, выплёвывая каждое слово, прорычал Драко.       Если Поттер думал, что показания — это последнее, чем мог расплатиться с Малфоем, то за эти годы он явно растерял последние капли здравого смысла. И этот мальчик ещё выиграл войну. Увидев его перед заседанием Визенгамота несколько лет назад, он знал, что тот попытается выступить в его защиту. Поттер вечно хотел спасти тех, кто, по его мнению, остался в стороне от справедливых решений, как и… Видимо, это передаётся всем гриффиндорцам, с их хвалёной отвагой и слабоумием.       Блейз помотал головой, разочарованно вздыхая, в сотый раз смиряясь с непробиваемой упёртостью Драко, которую приходилось терпеть, как и всегда, в одиночку. Видимо, таков был удел дружбы у змей.       — Я даже не хочу спрашивать, что у тебя там за договорённости с Поттером. Но в этот раз не пытайся решить всё сам, — остановившись у двери, строго произнёс Забини, — Жду тебя у камина.       Надо было отдать ему должное — Блейз хорошо справлялся с ролью куратора. Министерство успело оставить свой отпечаток. Стоило в словах Драко промелькнуть хоть намёку на нарушение прописанных ограничений, Забини бы сразу поставил на Мэнор защиту, а на него маячок. Если бы, конечно, мог. Но раз он был единственным связующим, с которым можно было договориться, Малфой не стал рисковать. У него было достаточно просьб, от которых друг и без того взбесится.       Он медленно провёл рукой по лицу, собираясь с мыслями. Возвращая себе по крупицам утраченное самообладание. Слабость ещё ощущалась в мышцах, но актёрские навыки на пару с его хитровыебанностью ещё никогда не подводили. Драко поставил бы себе памятник — отыгрывать выданную роль было не сложнее, чем рыться в гнилых мыслях волшебников на привязи у чудовища.       Перед выходом взгляд сосредоточенно прошёлся по комнате, пытаясь найти что-то знакомое. Усмиряющее агонию, что Драко чувствовал на задворках сознания. Спальня Нарциссы и правда теряла характерные черты. Он лишь надеялся — к этому не придётся привыкать.

⚡︎⚡︎⚡︎

      Министерство, изменившееся за эти годы, окончательно утратило способность оставаться подобием хоть какого-то равновесия, что с таким усердием пыталось сохранить каждое поколение волшебников. Но были вещи, которые оставались неизменными. Малфой помнил, как проходил по этим коридорам в сопровождении отца, будучи ещё ребёнком. Ловил липкие взгляды, которые словно рисовали мишень на его спине — очищающим просто так не свести. В то время они расценивались как почтение. Почти уважение. Но чем старше он становился, тем больше понимал — это лишь трусливый страх.       Сколько бы ни говорили о новой политике Министерства, что с фальшивой заботой относится к каждой группе магических существ, сетуя на особую исключительность и равенство — за теми, кто по каким-то причинам не соответствовал их хреновым нормам, всегда тянулся шлейф из чужих перешёптываний. Удивительно, как люди, спешащие занять свои рабочие места, находили время перекинуться парой колких фраз о тех, кого они нихрена не знали.       Кажется, подобной решимостью обделили только сотрудника отдела, которому этим утром поручили ввести Малфоя в курс дела. Драко подавил очередной зевок, пока тот мямлил что-то о волшебниках, задержанных Авроратом прошлой ночью. Вытащить парочку воспоминаний, изложить суть в отчёте и поставить нескончаемое количество подписей на пергаментах о неразглашении. Гребанная бюрократия.       Если бы Забини не контролировал каждый этап лично, Малфой всерьёз бы задумался о легкомыслии Министерства, которое доверяло такие дела только что нанятым кадрам. Видимо, острая нехватка опытных легилиментов порождала подобные меры. Это могло бы быть даже интересно, если бы волшебники хоть что-то смыслили в настоящей контрабанде, а не изобретали идиотские способы перепродажи магических побрякушек. Если такими делами и занимался аврорат, то неудивительно, почему ходили слухи о процветание Министерства.       — Как первый рабочий день? — Малфой учуял ухмылку, стоило пересечь порог кабинета. Блейз ждал его, подпирая стену очередного отдела Магического правопорядка.       — Даже не начинай, твой лимит закончился ещё утром, — бросил Драко, перекатывая в кармане мантии серебряную цепочку.       Зайдя в лифт, он понял, что меньше всего успел соскучиться по спинам министерских чиновников, снующих из кабинета в кабинет как у себя дома. В этих движущихся между этажами решётках метр на метр — именно так они ощущались — было не протолкнуться. Но почему-то каждый волшебник, заходящий на следующих этажах, думал, что прибыли именно за ним. Оттого и было так тесно. Одиночная камера в Азкабане сейчас представлялась роскошью.       — Да брось… — Забини собирался хлопнуть его по плечу, но рука затормозила в паре миллиметров. Залипнув на блеске отполированных ботинок, Малфой уловил, как с его губ чуть не вырвалась парочка ругательств.       Он поднял взгляд и заметил появившуюся каштановую копну волос, заполнившую пространство ароматом жасмина. Ведьмам, снующим между отделами, стоило бы привлекать меньше внимания. В их обязанности входило выполнять роль Министерской совы, а не наполнять стены удушающей сладостью. Драко даже не стал всматриваться в силуэт девушки, пытавшейся в последнюю минуту пролезть в закрывающиеся двери. Лишь почувствовав пристальный взгляд на щеке, он перевёл взгляд на Забини.       Мозг не сразу успел осознать, что это была не просто ведьма…       — Грейнджер, — кивнул Блейз в качестве приветствия. Та оглянулась, одарив их искренним удивлением.       — Что вы здесь делаете? — резко спросила она, переводя взгляд на Драко, — Где сопровождающий Малфоя?       От её тона волна больного удовлетворения прошлась по спине, облизывая каждый позвонок. Так мисс всезнайка понятия не имела, что происходит после заседания? Вот это было уже интересно. Только Драко приоткрыл рот, чтобы ответить, как Блейз бросил на него предостерегающий взгляд, сузив глаза, велев замолчать. Малфой мысленно выругался, усмиряя желание проклясть друга.       — Кингсли назначил меня, — голос не выдавал той нервозности, что была заметна в напряжённых плечах Блейза.       — Но ты секретарь Визен…       — Грейнджер, я знаю свои обязанности, — холодно перебил Блейз, вот это уже попахивало раздражением, — Может, это тебе сто́ит задуматься над тем, почему ты не в курсе, что происходит в рамках твоего проекта, пока ты мотаешься между отделами Министерства?       Ответный выпад Блейза напоминал школьные склоки, и ему захотелось провести языком по губам, чтобы ощутить вкус ностальгии. Грейнджер фыркнула, и Драко заметил, как в карих глазах мелькнул знакомый огонь. Вот это уже было похоже на гриффиндорскую выскочку, что так обожала вскидывать руку, стоило преподавателям только задать вопрос. Если бы Малфой не знал Блейза, он бы подумал, что все эти годы он продолжает цапаться с представителями львиного факультета и в стенах Министерства. Но ему не была свойственна та напыщенная демонстративность, которую так любили приписывать Драко в школьные годы.       — У меня была встреча с мистером Гринграссом, — в голосе появились отчитывающие ноты, — И как ты заметил, в рамках моего проекта, я могу менять обязанности привлекаемых сотрудников.       Малфоя словно ебнули пару раз фамильным подносом, добавив к кровавым лужам парочку оглушающих. Гринграссом? Какого…       — Влиять на приказы Кингсли? Я бы на это посмотрел, — он слегка склонил голову вправо, но его нижняя челюсть заметно дрогнула. Это действовало на нервы. Уголок губ Грейнджер дёрнулся вверх. Она тоже это заметила. Блейзу стоило ещё немного поработать над самообладанием, — Жду от тебя документы для новых заседаний.       Забини отвёл взгляд, когда двери лифта распахнулись, сообщая о прибытии на нужный Грейнджер этаж. Она резко развернулась, едва не задев кудрями грудь Драко, оставив после себя лишь лёгкий шлейф духов.       — А ты с утра мог быть таким же послушным? — нарочито усмехнулся Блейз, пытаясь снять напряжение, пока его руки сжимались и разжимались.       — Гринграсс? Серьёзно? — произнёс Драко сквозь зубы, не сводя взгляда с места, где ещё недавно стояла Грейнджер.       — Не здесь. Я зайду в Мэнор вечером, — бросив ещё один предостерегающий взгляд на Малфоя, он вышел из лифта в сторону министерских каминов.       А вот теперь Драко правда терял терпение. Шестерёнки в голове завращались с новой скоростью, стоило ему услышать эту фамилию. Пазл, пусть и с эффектом замораживающего заклинания, начал складываться. Ему стоило догадаться. Грейнджер не инициатор проекта. Он не ошибался, предполагая, что министерство лишь делало вид — мол, они неподвластны чужому влиянию. Участие Гринграсса наводило на мысль, что рычаги давления всё же у кого-то были.

⚡︎⚡︎⚡︎

      Грейнджер ненавидела встречи вне территории своего кабинета.       Как назло, именно сегодня в её ежедневнике красовались пометки для отчёта мистеру Гринграссу. Вдобавок к этому, самолётик из приёмной министра известил о желание Кингсли встретиться после обеда.       У этого дня были все шансы закончиться разбитой посудой от магического выброса. Или — парой бокалов игристого в компании Джинни. Хотя, надо признать, обмен колкостями с парочкой Слизеринцев частично помог выпустить пар. Хотя это было громко сказано. Малфой сегодня был непривычно молчалив.       Будь она в других обстоятельствах, в голову точно закралась бы мысль проанализировать все те изменения, что оставил в нём Азкабан. На слушании он казался… собранным? Пусть и дерзил в привычной манере, что была присуща ему в Хогвартсе. Но что-то, помимо широких плеч и острых скул, определённо изменилось. Мерлин. У неё просто нет времени думать ещё и об этом.       Забини же, напротив, словно поменялся местами со школьной версией Малфоя, не упуская возможности бросать глупые упрёки в её адрес. Гермионе и без него хватало недвусмысленных замечаний, что добавились после разговора с мистером Гринграссом. Эту встречу вполне себе можно было считать сносной, если бы не его совсем не навязанная идея о мероприятии, на котором Министерство расскажет общественности, как оно помогает помилованным волшебникам начать новую жизнь.       Стрелка часов отбила ровно 10:07, оставив характерный щелчок в тишине, когда в зал совещаний вошёл мистер Гринграсс, совершенно не заботясь о своём опоздании. Такие, как он, редко задумывались о впечатлении, которое производят, стоило им ступить на порог. Грейнджер правда могла бы позавидовать такой самоуверенности, если бы она не была целиком и полностью пропитана гнилой напыщенностью, что была так присуща чистокровным волшебникам из первых строчек списка священных двадцати восьми.       Стоило ему пройти мимо, как резкий запах одеколона наполнил её лёгкие, вызывая приступ кашля. В его кругах это было скорее атрибутом роскоши, для Гермионы же — очередная декорация. Она относилась к нему с той же осторожностью, как и несколько месяцев назад, как только узнала, кто был инициатором проекта.       — Мисс Грейнджер, — едва заметная улыбка отразилась на лице волшебника, когда он занял место во главе стола. Его преувеличенная любезность ощущалась как ещё одна декорация.       — Мистер Гринграсс, я подготовила необходимые документы, — взмах палочки, и бумаги оказались перед мужчиной, — В папке вы сможете найти список волшебников, которые предстали перед Визенгамотом на прошлой неделе, а также подробный отчёт о каждом слушании.       — Прекрасно, — приоткрыв папку, он лениво пролистывал исписанные пергаменты, не задерживаясь на чём-то конкретном.       Если целью встречи была очередная попытка ткнуть её носом в собственную некомпетентность, то слишком низко сдвинутые очки на переносице и подушечки пальцев, будто совсем не прикасающиеся к документам, говорили сами за себя.       — Я могу… — он поднял ладонь, прерывая её на полуслове.       — Не стоит. Лучше скажите, что вы сами думаете об этом проекте?       Он поднял охровые глаза, и в этом движение было куда больше заинтересованности. Подобным взглядом обычно одаривают преподаватели, сто́ит отчеканить материал, выученный по десяткам учебников. В этом считывалось непроизнесённое — давай, покажи, что ты действительно понял из всего этого вороха умных слов.       Ох... Гермиона очень много думала об этом проекте, но ничего из того, что крутилось в голове последние месяцы, не подходило для разговора с тем, кто мог напрямую влиять на её карьеру. Но она не просто так прославилась как умнейшая ведьма своего поколения — у неё всегда был подходящий ответ.       — Это… интересный опыт, — в горле запершило, но ей удалось продолжить, словно это был зазубренный текст, — Возможность посмотреть под другим углом на тех, кто когда-то был на стороне Волан-де-Морта.       — Скажите, мисс Грейнджер, вам это удалось?       Он взял перо со стола и начал, с куда бо́льшим энтузиазмом, перекатывать его между пальцами, отведя взгляд. Словно он мог нервничать, хотя скорее лишь пытался дать время. Передышку. Чтобы дать возможность сформулировать куда более интересный ответ. Его движение что-то напомнило, но она не пустила мысли вслед за этим странным ощущением в теле. Не сейчас, когда она проходит очередную проверку.       — Что? — этот вопрос скорее нащупывал направление, по которому ей сто́ит продвинуться, если она хочет выйти из этого разговора с минимальной потерей нервных клеток.       — Взглянуть с другой стороны, — судя по перелистнутым страницам, он остановился на отчёте о последнем слушании, когда его взгляд оторвался от пера в руках.       — Если брать во внимание отбор по критериям и анализ каждого дела, а также учитывать моё участие на всех заседаниях, то да… думаю, мне удалось.       Это было сказано уверенно. В этих словах не было ни капли лжи. Но и ни капли от её реальных терзаний. Ей в итоге каким-то образом удалось разделить. Не совмещать протокольные инструкции с собственным смущением от того, как быстро прижилась мысль, что она способна согласиться на подобные меры в адрес бывших последователей Волан-де-Морта. В самом начале Гермиона напоминала себе, что большинство из них такие же жертвы. Особенно в те моменты, когда отстаивала значение проделанной работы перед Роном. Но в ней в то время тоже было что-то от тех людей в коридорах, и наверно поэтому она с большим удовольствием задушила в себе это смущение.       Молчание, наполнившее зал в эти несколько минут, пока он медлил с ответом, отдавалось гулом быстро бьющегося сердца у неё в перепонках. Если бы за этим шумом, Грейнджер услышала треск стрелок часов, он бы ощущался как тиканье бомбы.       — Если вам и правда это удалось, сможете ли вы донести до общественности важность этого проекта? Показать, как он влияет на нынешнюю политику министерства? — вкрадчиво, словно до перемирия оставалось всего пару правильных ходов, произнёс он.       — Что вы имеете в виду?       После заседания Малфоя первые полосы протрубили, пусть и на свой лад, о новой инициативе министерства во всеуслышание. Некоторые из заголовков были особенно мерзкие. И будь она к этому не готова, руки бы дрожали сильнее.       — Слухи имеют свойство набирать обороты, распространяясь, как зараза. Обрушиваться заголовками газет, коверкая факты. Портить репутацию, — и это могло бы быть теми словами, после которых враги превращались в союзников, не зацепись она за последнее слово.       С чего бы ему говорить о репутации? Он не был похож на человека, ищущего возможность выставить себя в лучшем свете на разворотах Ежедневного Пророка. Такие, как он, скорее гордились перешёптываниями за спиной и способностью купить даже самое независимое мнение. И опыт показывал — ему это удавалось.       — Да, но… я уже общалась с журналистами. Ваша фамилия нигде не упоминается.       — Ох, Мисс Грейнджер. Я говорю не о себе, а о вас, — уголок его губы едва заметно дрогнул, и если бы в её голове ещё не сложилось представление об этом человеке, она бы расценила это за беспокойство.       — Но при чём здесь я?       — Героиня войны выступила в защиту бывших приспешников Тёмного Лорда, — он поставил паузу, чтобы Гермиона могла прочувствовать на вкус смысл сказанных слов, — В рамках малоизвестного проекта.       — Да, но…       Пока эти мысли жили в её голове, с этим было проще мириться. Оставить болтаться на потрёпанном повороте ментальной библиотеке, обещая вернуться когда-нибудь потом. Но из его уст… Её раздражало, что это вдруг стало иметь подобное значение.       — Я читал статью с вашими комментариями. И знаете, это было… неубедительно. Людям нужна прозрачность. Громкие заявления от тех, кому они доверяют.       Грейнджер чувствовала, как он вёл её по заранее выстроенному маршруту, не давая возможности свернуть. Оступиться. Словно перед ним сидела первокурсница, не способная вывести руну Левитации. И этот манёвр, смешавшись с появившимся раздражением, побудил начать партию на равных. Хотя бы попытаться.       — Что вы предлагаете, Мистер Гринграсс?       — Организуйте мероприятие. Выступите с речью. Если вы действительно верите в значимость проекта, то расскажите о нём. Станьте его лицом, — каждое слово из его уст звучало настолько точно, словно он потратил не один день на подготовку, чтобы попасть прямо в цель, — Людям свойственно прислушиваться к тем, кто умеет красиво говорить. Даже если в их речах нет ни капли правды.       — Но я не собираюсь им лгать.       — Конечно. Вам и не придётся, — он захлопнул папку, готовя её к окончанию разговора, — Вы же сами подготовили этот проект.       Эти слова были чёртовым заклятьем, бьющим без промаха. Каждый, кто хоть как-то был причастен к проекту, повторял эти слова как мантру. Что только ей по силам реализовать его без минимальных рисков. Словно умнейшая ведьма поколения никогда не имела права на ошибку. И что-то внутри неё — уязвимое, хрупкое, напитывалось от этих слов, наращивая броню.       — Хорошо. Я поговорю об этом с Кингсли.       — Буду ждать статью в Пророке, — он поднялся со своего места и прошёл мимо неё, — Всего доброго, Мисс Грейнджер.       Гермиона просидела так несколько минут, прежде чем отвела взгляд от стола и нашла себя среди шлейфа дорогого парфюма и сказанных слов, оставшихся призраками в голове. Он даже не стал забирать отчёт.       Доза кофеина была уже своеобразной традицией перед встречами с Кингсли. Словно последний глоток всегда был той самой каплей, так сильно не хватающей в её внутреннем резервуаре уверенности. Звук шагов знакомо отбивался от стен, будто приручая Грейнджер ходить по этому пути как родную. Почти свою. Ведь она мечтала когда-то работать на этом этаже.       Секретарша проводила её в кабинет, прося подождать внутри. Сегодня все так любили опаздывать. Но Кингсли пришёл раньше, чем минутная стрелка оказалась на той же отметке, что и у Гринграсса. Один — ноль в пользу министра.       — Прости, что оторвал тебя от работы, — в глазах Бруствера она увидела знакомое тепло, — Нам так и не удалось поговорить после заседания. Как продвигается работа по проекту?       Его заинтересованность растопила что-то внутри, давая возможность немного расслабиться. Не быть ледяной статуей, замеревшей пару часов назад под взглядом глаз цвета охры.       — Всё… в порядке. Аврорат прислал новые дела. Думаю, что к концу недели я отправлю новый список кандидатов секретарю Визенгамота, — менее уверено, чем хотелось, произнесла Гермиона.       — Отлично, — он едва заметно кивнул, оставляя на лице подобие улыбки.       — Кстати, об этом, — перебила она, вспомнив встречу в лифте, — Вы назначили Забини сопровождающим для Малфоя.       — Да, они вроде учились вместе, — ответил Кингсли, — Забини предположил, что Малфою сто́ит иметь рядом пример, как можно освоиться в стенах Министерства.       Перед глазами промелькнула наглая усмешка и взгляд цвета грозового неба, с вкраплениями змеиного яда. На мгновение Гермиона представила, как бы Малфой смотрелся в роли секретаря Визенгамота. Сидел в кабинете со своей надрессированной чистокровной осанкой и дорогущими запонками. Она могла поспорить, он бы не удостоил своим вниманием министерский кафетерий. Обед бы приносила длинноногая секретарша, опускающаяся на колени, если начальнику наскучило перебирать протоколы заседаний.       Малфои были про власть. Мерзкую. Бесящую. Но всё-таки власть. Наверно поэтому Грейнджер могла с трудом представить, что хоть кто-то мог стать для него примером.       — Что-то не так? — между его бровями залегло беспокойство.       — Наверно нет... Если вы одобрили, то, конечно, — она попыталась убрать из голоса упрёк, но могла даже не стараться. Бруствер бы всё равно не заметил.       Уткнувшись в бумаги, он ничего не ответил. Уверенность Кингсли в профессионализме Забини вводила в ступор, пока рациональная часть говорила с ней голосом Гарри, раз за разом повторяя о его непричастности к стороне Волан-де-Морта. Видимо, это была черта Гриффиндорцев, или только её — не доверять серебристо-зелёным галстукам.       — Ты встречалась с Мистером Гринграссом? Он рассказал о вашей встрече этим утром.       — Да, мы встречались, — она попыталась состроить замешательство, но ещё не выветрившееся смятение застряло в голосе.       — Он говорил, что у тебя будет ко мне какое-то предложение, — Кингсли перевёл на неё заинтересованный взгляд, — Я слушаю.       Такое знакомое, зудящее, преследующее её все эти месяцы ощущение прошлось по телу, стоило ей понять, как точно он всё подстроил. Словно это была её идея.       Она могла бы понять Кингсли, на которого оказывалось давление совета попечителей. Но это не он инициировал проект. Нет. Это Гринграсс решил, что если его галеоны питают потребности Министерства, то он вправе навязывать правила игры. Праведный гнев заструился под кожей, приглашая Грейнджер перестать быть наблюдателем. Побуждая вступить в игру. Или это был вовсе не гнев, скорее такой несвойственный ей азарт. Дух соперничества.       — Мистер Гринграсс подал мне идею… — надевая любезную улыбку, ответила Гермиона — Мы могли бы провести презентацию проекта. Магическое сообщество должно знать — им не сто́ит волноваться, что помилованные волшебники ходят среди них. Что, по сути, это те же пострадавшие.       Наверно, она ждала замешательства. Хоть какую-то эмоцию на лице волшебника, поручившего ей вступить в эту игру. Но в его глазах было абсолютное ничего. Ничего из того, что ей хотелось бы увидеть.       — Неплохая идея. Прозрачность в этом вопросе имеет смысл.       Он говорил об этом так, словно это мероприятие было ещё одним этапом эксперимента. Только Кингсли был лишь наблюдателем за стеклом, молчаливо одобряющим каждый ход, разворачивающийся перед ним. Грейнджер же ощущала себя больше подопытной. И ей хотелось, наконец, разбить стекло между ними.       — Я как куратор проекта могу выступить с речью, ответить на все вопросы прессы. Рассказать их истории, — кажется, Гермиона пыталась его завлечь. Иначе почему она просто не поставила его перед фактом, ссылаясь на поручение Гринграсса.       — Мы бы могли пригласить тех, кого Азкабан отпустил на прошлой неделе.       И это снова было не то, что она ожидала услышать. Бруствер явно находился в заговоре со всеми перешёптываниями, стоило поднять руку на том злосчастном заседании. Она могла представить реакцию общественности на её выступление. Собрать оставшиеся силы, впоследствии направляя в правильные слова. Но присутствие помилованных волшебников… это было спорно.       — Что? — улыбка мигом сошла с её лица.       — Конечно, в присутствии их сопровождающих, — он ободряюще кивнул, будто лишь это было преградой.       — Но зачем? — теперь в голове начали вырисовываться картинки подобного вечера, и, Годрик, она надеялась, что ни одна из них не окажется правдивой.       — Это будет хорошим подтверждением твоих слов. Ты, как лицо проекта, на своём примере сможешь показать, что опасаться нечего.       Слова, повторяющиеся из раза в раз, о её значении в этом проекте приклеивались маской, которую она разглядывала по вечерам. Желала смыть. Чтобы это перестало ощущаться чем-то настолько тяжёлым.       — Наверно, — она точно бы запнулась, выдала своё реальное состояние после встречи с Гринграссом, если бы произнесла больше одного слова.       — Люди верят тебе. Ты, как никто другой, можешь заручиться их доверием.       Грейнджер сомневалась, что вера в неё хоть чем-то могла помочь, стоит некоторым волшебникам увидеть Малфоя, гордо расхаживающего на светских мероприятиях. Холод стальных глаз станет триггером для многих, кто хоть когда-то имел дела с его семейством. И этого ей хотелось меньше всего. Стоять где-то между, среди выглаженных пиджаков и дорогих платьев, отлавливая малейшие намёки желания выпустить парочку проклятий в его сторону. Не она была его нянькой.       Гермиона не собиралась выходить из кабинета, повторно ощущая склизкое поражение, ставшее для неё сегодня ещё одной мантией. Она ненавидела эти наряды больше высоких каблуков и приталенных юбок. Поэтому решилась задать последний вопрос.       — Вы сможете выступить вместе со мной?       — Разумеется, — он произнёс это так, словно она задала самый глупый вопрос. Будто его вовлечённость была само собой разумеющейся, и это на его щеке страницы фолиантов должны были оставить несколько отметин.       Гермионе казалось, что она начала терять хватку, стоило ему заговорить об освобождённых волшебниках. Но, кажется, именно на таких неожиданностях она и держалась в последнее время. Что-то, промелькнувшее в голосе Кингсли, подкупало. Даже обнадёживало. Поэтому, если Гринграсс захочет преподнести ещё один сюрприз, теперь ей не одной слушать шум за кулисами.

⚡︎⚡︎⚡︎

      — Всё не можешь отлипнуть от запасов Люциуса?       Эльф уже известил Малфоя о прибытии Блейза, пока тот поднимался в хозяйское крыло. Напускная свобода выводила Драко из себя, он не мог сделать даже шагу из стен Мэнора. Оставалось лишь опустошать коллекцию отца и идти на компромиссы с самим собой, чтобы не нарушить наложенные ограничения. Он почти справлялся…       — Надо же, ты, наконец, впустил эльфов в свою комнату.       После посещения Министерства, эльфы, словно почувствовали в его внезапной активности белый флаг, накинулись с вопросами о его пожеланиях насчёт убранства в поместье. Единственное, чего хотелось Драко в этот момент — взорвать пару хрустальных люстр, но домовые вряд ли бы пережили такой ущерб. Поэтому он сослал их в хозяйское крыло, чтобы доза раздражения не зашкаливала ещё больше.       — Ещё пару дней без начищенных полов и они бы закатили истерику, — он смочил губы в янтарной жидкости, прежде чем продолжить, — А я, знаешь ли, не люблю неожиданные визиты.       — Я твой сопровождающий, и у меня есть право на посещение в любое время.       Факт. Но ещё Забини был другом, который какого-то чёрта решил оттягивать до последнего рассказ о том, что в освобождении Драко замешана не только Грейнджер, но и Гринграсс.       Малфой терпеть не мог старшего Гринграсса ещё со времён Хогвартса, стоило ему появиться на одном из собраний Тёмного Лорда. Между разговорами о своём влиянии и связях, что имел в министерстве, он успевал обсуждать с родителями Драко выгодную партию для брака — Асторию Гринграсс. У такого человека, как он, всё шло в оборот. И это не было удивительным, даже учитывая, что младшая дочь была ещё на третьем или четвёртом курсе. Но в то время он и так выслушивал слишком много требований.       — Ты мой друг, Блейз. Единственный, блять. И вместо того, чтобы рассказать мне всё…       Ведь именно так однажды и поступил Драко. Вывалил на Блейза скопившиеся тайны, в надежде спасти хотя бы его шкуру, пока построенный им корабль безбожно опускался на дно, под натиском чужих планов. Но друг, пусть и оценил внезапную откровенность, чуть не снёс ему голову, пропитывая костяшки пальцев алой кровью и приправляя ругательствами о его безрассудной самостоятельности.       — Вот именно поэтому я и не говорил, — прорычал Забини, перебив Драко, — Ты снова начнёшь строить планы, из-за которых, в первую очередь, пострадаешь сам. Ты же, Салазар, только вышел из Азкабана…       — Я не собираюсь…       — Тогда ты тоже не собирался, но какого-то хрена я теперь секретарь Визенгамота, а ты помилованный пожиратель смерти, — бокал в руке Малфоя дрогнул, и свет от камина засиял ярче на ободке хрусталя.       Держать Блейза подальше от пожирательских дел встало на пьедестал принятых им решений. Сразу после того, как он увидел блеск серебра в день заседания. Но теперь и это приходилось оставить на пыльной антресоли, среди спрятанных, потрёпанных козырей, которые он планировал использовать, покинув стены Азкабана.       — Ты уж прости, что не учёл твоё желание сидеть в соседней камере, — голос не выдавал того нарастающего напряжения, которое стало привычным в последние дни.       Он услышал тяжёлый вздох Блейза, прежде чем тот опустился в кресло напротив, переведя взгляд на разгорающийся камин. Черты его лица сквозили накопленной усталостью. Видимо, малиновые мантии не были таким уж лёгким бременем. Но это не умаляло того, что Блейз по-прежнему оставлял его в ебанном неведении.       — Что тебе известно о Гринграссе? — наконец Забини начал задавать правильные вопросы.       — То, что он не стал бы вкладываться в проект, если бы не видел в этом выгоды.       — Он делал это все эти годы, помогая Министерству.       — Потому что знал, отсутствие метки не поможет ему вернуть утраченную репутацию.       По взгляду Забини было понятно, что он начал активно прикидывать возможные варианты. Блейз всегда думал наперёд, пытаясь выйти из ситуации с минимальными рисками. Просто потому, что от этого было меньше забот. Он терпеть не мог необдуманные поступки, пропитавшие каждый Мерлинов день Драко в последние годы в Хогвартсе.       — К чему ты ведёшь? С чего Гринграссу будет выгодно выпускать бывших пожирателей? Тем более, если никто из них даже не знает о его участии.       — Вот это, блять, уже хороший вопрос.       После возвращения из министерства, Драко не покидала мысль, что он что-то упустил. Например, последние шесть лет. И это упущение сквозило литрами выпитого огневиски и жёсткостью ворса ковра, встретившегося с чистокровной резкостью скул, стоило ему пропустить лишний бокал.       — Ты же не думаешь, что он…       — Новый Тёмный Лорд? — Драко усмехнулся, — Слишком глупо выпускать тех, кто в своё время даже не знал толком, чьи приказы он выполнял.       Если у Гринграсса и был мотив как-то привлечь внимание бывших пожирателей, то это явно не для того, чтобы развязать новую войну. Скорее, он был из тех, кто расставляет фигуры на доске, подталкивая игрока сделать нужный ему ход.       — Но ты…       — Не думаю, что он лично притащил моё дело Грейнджер. Я здесь лишь с подачек Поттера.       Вряд ли набитые галеонами карманы Гринграсса знали хоть что-то о незакрытых гештальтах. Малфой не сомневался — стоило решётке за его спиной, закрываясь, издать ржавый лязг, и тот быстро нашёл замену, которая одарила Асторию огромным бриллиантом на пальце.       — Такой вариант ведения дел не красит главного Аврора, — если бы не насмешка в голосе, Драко бы всерьёз задумался о здоровье Блейза.       — Да плевать.       Они теряли нить разговора, увязая в беспочвенных догадках, так и не приблизившись к причине, по которой Гринграсс запустил этот проект. И это было даже забавным. Словно на весь этот цирк было наложено отталкивающее заклинание, отгоняющее особо любопытные ручонки.       — В министерстве проверяют на Империус?       — Ты же не думаешь, что… — Блейз замялся, ища ответ в своей голове, — Все работники проходят проверку в начале недели. Его бы просто не впустили.       — И это распространяется даже на единичные встречи?       — Должно, если посетитель сам не успеет наложить заклинание перед проверкой, — плечи Забини заметно напряглись, стирая прошлое спокойствие с его лица.       Но для этого важна скорость, чтобы волшебники, стоя́щие рядом не могли заметить использование непростительного. Это было… слишком затратно. И не совсем разумно. Значит, этот вариант отпадал.       Драко был уверен, что Забини считал его параноиком. И это было недалеко от истины. С тех пор, как кровь Грейнджер впиталась в тёмную древесину с раздирающими глотку криками, он не доверял даже себе. Возможно, тогда он и окончательно спятил. Но слишком многое указывало — это не просто милость Министерства или же нехватка толковых волшебников.       — И ты серьёзно не задумывался, как это всё могло выглядеть в глазах общественности?       — Грейнджер не стала бы участвовать, если бы были хоть какие-то риски.       — О, уверен, многие ей об этом говорили, — Драко спрятал ухмылку в бокале.       Блейз говорил с такой уверенностью, словно Гриффиндорцам не была свойственна безрассудная храбрость. Малфой знал, что стоило Поттеру привести достаточно аргументов «за» и состроить милое личико, как Грейнджер, пусть и скрипя зубами, задумалась бы и о несчастной судьбе Гриндевальда или Волан-де-Морта. Но она всегда была умнее своих друзей идиотов, а значит, понадобилось чуть больше, чем просто душераздирающее признание избранного.       — Я постараюсь что-то узнать, но не думаю, что найду хоть какие-то зацепки. Его фамилия не фигурирует даже в общих отчётах.       — К слову, о зацепках. Ты связался с Поттером? — взгляд остановился на фамильной вазе, наполненной розами. Они были так похожи на те, что они любили с матерью. Наверно, свежесть только срезанных стеблей придавала жизни поместью. Особенно в те моменты, когда мёртвых душ в этих стенах становилось всё больше.       — Ты думаешь, он знает что-то о твоей матери?       — У него есть доступ к личному архиву Аврората, — ответил Драко, переведя взгляд на огонь, — А ты сам говорил, что вся информация находится там.       Малфой специально не стал посвящать друга в упущенные детали, что точно спровоцировали бы отпечаток костяшек на его щеках. Он был не в том настроении.       — Ты не думал, что Поттер тебя просто избегает?       — Тогда я надеюсь, что заявиться на Гриммо является весомой причиной нарушить ограничения, — в ответ Блейз лишь закатил глаза.       — Если ты перестанешь думать, как ещё можно подставить свою задницу, я сделаю всё, что нужно, — он встал и направился к двери, — Дай мне время.       Время. Кажется, это единственное, что у Драко было в избытке, пока он оставался в пределах родового поместья. Даже забавно, как одна клетка сменилась на другую, называя себя возможностью реабилитироваться в магическом сообществе. Первые пару месяцев ему и правда запретили покидать Мэнор без сопровождения. Иначе он давно бы нашёл лазейки, чтобы прошерстить каждый уголок в поисках матери.       Блейз ещё в первый же день дал слово не быть нянькой, которая трансгрессирует в Малфой-Мэнор каждый раз, когда Драко начинает строить очередной безумный план. Но и у этого была своя цена. Поручения, на которых Малфой настаивал особенно сильно, Забини теперь приходилось выполнять в одиночку.       — Кстати, — Блейз остановился в дверях, — Я наложил чары, о которых ты попросил.       Кадык дрогнул от последнего выпитого на сегодня глотка огневиски. Он лишь кивнул в ответ.

⚡︎⚡︎⚡︎

      — Ты должен сосредоточиться, Драко, — пусть в голосе матери прослеживались нежные ноты, её испытующий взгляд всё равно ощущался как ещё один элемент дрессировки.       Но, несмотря на это, уроки Нарциссы были его любимым занятием в Мэноре. Время, проведённое в стенах её спальни, давало хоть какую-то передышку от нудных наставлений Снейпа о важности сокрытия разума от любого вмешательства и изнуряющих пыток предателей крови в подвалах поместья под безумный, режущий барабанные перепонки, хохот Белатриссы.       Его учили использовать разум волшебника как очередной инструмент. Пластилин, приобретающий желаемую форму, сто́ит направить палочку и произнести заклинание. Драко чувствовал себя тем же подопытным, что окрашивали пол в камерах остатками собственной жизни. Единственное, что отличало его от тех волшебников — он по какой-то причине всё ещё нужен Волан-де-Морту.       Нарцисса же обучала куда более изящной магии. Менять местами воспоминания, выстраивая в голове временны́е линии в угоду поставленной цели. Заменять частички пазла, буквально создавая новую историю, в которую поверит даже тот, кто творил подобную магию.       Липкий пот стекал по задней стороне шеи, когда он поднёс палочку к виску Нарциссы, произнося шёпотом знакомое заклинание. Это движение… постоянно преследовало его с момента, как предплечье окрасилось в знак повиновения. Только в мыслях Драко это всегда был кто-то другой. Тот, кто лёгким взмахом палочки забирал из глаз последние крупицы жизни. Жизни той, что однажды передала через кровь право творить подобную магию.       Перед глазами возникли кадры дней, когда матери приходилось сопровождать Люциуса на собраниях Тёмного Лорда, обмениваясь короткими репликами с пожирателями. Малфой редко присутствовал на подобных сборищах — постоянное пребывание в Хогвартсе служило удобным оправданием. И за это он был даже благодарен. Драко покрывался раздражением в присутствии людей, обожающих высматривать одобрение в каждом слове своего повелителя.       — Найди фрагмент, с которого начнёшь, и представь, как привязываешь к нему магическую нить, — он старался не отвлекаться на шум голосов, звучащих на фоне.       Выбранное воспоминание отражало момент, когда Волан-де-Морт уже покинул зал. Волшебники вставали со своих мест, спеша выполнить полученные поручения. Он увидел отца, который едва заметно кивнул какому-то мужчине, чьё лицо Драко не сразу узнал. Закончив беседу, Люциус подошёл к Нарциссе.       — У мистера Гринграсса есть предложение, — в голосе так и чувствовалось самодовольство, которым он так гордился, заключая выгодные сделки.       — Не здесь, — перехватив его удовлетворённый взгляд, едва слышно прошипела она. Драко, словно это была ебанная подсказка от вселенной, зацепился за нужное воспоминание, быстро перескочив фрагмент возвращения в гостиную Мэнора.       От хлопка аппарации Нарциссу передёрнуло. Похоже, она тоже не любила внезапных гостей.       — С возвращением, хозяйка, — торопливые шаги домовой послышались за спиной, вызывая желание избавиться от отвлекающего шума, — Чего хозяйка желает?       Драко ощутил эфемерную злость, осевшую в плечах матери при появлении эльфа. Кажется, впервые за их уроки он смог определить эмоцию через воспоминание. Она была сдержанной, едва уловимой. Будто чистая кровь Нарциссы запрограммирована ещё в зародыше уничтожать всё, что хоть как-то походило на проявление чувств.       Его злость ощущалась иначе. Она оплетала внутренности, стоило в глазах напротив промелькнуть крупицам надежды. Стоило ладоням на лопатках задержаться чуть дольше, оголяя крепшую с каждым днём привязанность. Драко мог поклясться, сто́ит провести языком, и разъедающий привкус соли ударит по рецепторам.       — Чай, — на октаву выше, чем привычная отстранённость. Она даже не услышала щелчок аппарации, оставшись с мужем наедине. Взгляд Нарциссы в ожидании замер на фигуре, вальяжно стоявшей у камина. Незаданный вопрос висел в воздухе, но, кажется, Люциус не собирался начинать первым.       — О чём вы говорили с Гринграссом? — не выдержала Нарцисса.       — Семья Гринграсс имеет двух чистокровных наследниц, одна из них учится с Драко на одном курсе, — Люциус прошёл к креслу, переведя заинтересованный взгляд на Нарциссу, жестом предлагая присесть, — Он хочет заключить союз…       — Союз?       — Брак. С Асторией.       — Но… Драко учится с Дафной.       — Видимо, с ней этот вопрос уже решён, — на столе возник поднос с чашками ароматного чая. Свежесть танцующих по кругу мятных листьев ощущалась в развивающемся паре. Поднимаясь, он на мгновение словно разделил пространство между ними.       — Ты не думаешь, что сейчас не время заключать подобные союзы…       Драко резко вынырнул из воспоминания, будто кожа покрылась волдырями от нагретого фарфора на подносе. Брак? Салазар… Он отстранился от матери, и каждый шаг ощущался тяжелее прошлого, словно подошвы наливались свинцом. Чувствовал, как напряжение сковывало мышцы.       Отец во всех вопросах предпочитал находить выгоду для себя, особенно если это касалось сына. Словно Драко был гребанным очищающим заклинанием, которое могло стереть с Люциуса следы собственных промахов. Как там говорили, дети не должны повторять ошибки родителей. Херня. Отец обзавёлся наследником исключительно для этого.       Малфой услышал осторожные, будто боялась спугнуть, шаги матери позади себя.       — Ты хорошо справляешься с быстрыми переходами между воспоминаниями, — он почувствовал, как Нарцисса положила ладонь на плечо, и мышцы в этом месте окаменели.       — Когда ты планировала мне об этом сказать? — он не собирался кричать, но даже собственный голос, как ещё один предатель, больше не принадлежал ему.       Блять. На спине словно висела мишень, делающая его подходящим вариантом для того, чтобы стать ебанной переменной в чужих планах. Он ощущал, как жгучая ненависть циркулировала ядом в сосудах, повышая температуру тела до несовместимых с жизнью значений. Всё и так шло слишком… неправильно. Но ведь чуваку сверху вряд ли когда-то было достаточно.       — Мы ни к чему не пришли, Драко. Люциус не…       Малфой вглядывался в глаза Нарциссы, пытаясь уловить признаки того, что она несерьёзно. Не собирается защищать отца. Не после того, как он превратил их существование в бесконечное подношение ебанному монстру, расхаживающему по коридорам Мэнора как полноправный хозяин.       — Когда, мама? — Драко обернулся, возвращая себе остатки трезвости, чтобы не сорваться ещё больше. Её глаза округлились в немом удивлении, — Уверен, отец уже занимается организацией свадьбы…       Ведь это такой выгодный союз. Он даже не знал Асторию. Видел её пару раз в компании Дафны, но на этом всё. О, это стало таким привычным. Бросаться с головой во всякую херню, устроенную Люциусом.       — Думаю, он ещё не всё обсудил с Гринграссом. Тем более тебе нужно закончить Хогвартс, — голос приобрёл нотационные ноты. Словно ему снова пять, и она в тысячный раз объясняла, почему не сто́ит летать на метле по поместью.       Серебро на запястье — вечное напоминание о том, как всё шло не по плану — натирало. Оставляло мозоли, наливавшиеся раскалённой лавой. Словно на безделушку было наложено заклинание, определяющее, когда обстоятельства подкидывали ему очередную причину её, ещё не случившегося, разочарования.       Драко знал — любое действие спровоцирует смертельную пытку. Кажется, у него ещё оставалась возможность выбрать, в чью сторону в этой истории полетит непростительное. Но каждую из этих картинок он мог воссоздать, словно был гениальным художником. Разум оставлял мазки привкуса меди на языке, булькающих звуков при попытке сделать последние вздохи. И его ладоней, пропитанных кроваво-красным. Чаще — это были близкие. Постоянно — он сам.       — Если я до этого доживу… — слова сорвались, прежде чем Драко успел подумать. Нет. Этого Нарциссе слышать не стоило.       — Что ты… — на лице Нарциссы проявилась тень тревоги.       — Я… я не могу, — возможно, мать была единственным человеком, кому Драко мог показать хоть крошечный намёк на растерянность.       Она ведь по-прежнему входила в число тех немногих, кто несмотря на преследующие зелёные искры и змеиный шёпот, продолжала верить, что у него был шанс выжить. Рассчитывать хоть на какое-то подобие нормальности.       — Я понимаю, ты не знаешь эту девушку, — Чёрт, она снова это делала... старалась найти объяснение действиям отца, — Но пройдёт время… Я уверена, это достойная партия.       Ему впору бы заполнить комнату гадкой усмешкой, его вечной спутницей в стенах Хогвартса, от комичности хода мыслей Нарциссы. Словно незнание могло стать для него отговоркой. Лазейкой, дающей возможность не держать постоянно щиты. Но петля на шее ощущалась, как очередная слизеринка после парочки перепихов. Слишком быстро привязывалась.       Всё, что он делал в последнее время, было ебанным пособием, как соглашаться на что-то, не имея об этом и малейшего понятия.       — Дело не в Астории, — точно не в ней. Блять…       Драко перевёл взгляд и заметил в её глазах что-то такое, из-за чего люди тянулись к острым клинкам. Выкрикивали смертельные заклинания. Прятались под капюшоном мантии, желая скрыться от посторонних взглядов. Это было похоже на потребность защитить. И с недавнего времени, Малфой изучил это чувство вдоль и поперёк.       У этой слабости перед матерью была и обратная сторона. Она слишком быстро всё понимала… И это был тот раз, когда Драко молился, чтобы Нарцисса не уловила ту самую причину его беспокойства… Он был как на ладони, стоило ей стать свидетелем того, что так тщательно прятал от других.       Лицо Нарциссы мгновенно переменилось, и мышцы на плече заныли под давлением её ладони.       — Покажи…       — Нет.       — Легилименс…       Первое, что он ощутил, открыв глаза — пульсация в голове. В ушах звенело, как будто сердце отбивало особенный, предупреждающий об опасности, ритм. Комната была окутана тьмой, несмотря на красующийся полумесяц на ночном небе.       Он сжал простыни до побелевших костяшек, пытаясь привести дыхание в норму. Это стало таким привычным… видеть мать только во сне. Теперь лишь там ему давалось достаточно времени, разглядеть детали. Увидеть Нарциссу в те годы, когда её мысли были сосредоточены на беспокойстве о нём. Он видел в ней себя, постоянно строящего планы, чтобы защитить от надвигающейся угрозы тех немногих, кто был по-настоящему дорог. В годы войны мозг вечно проигрывал плёнку их похорон.       Глухой стук заполнил пространство комнаты, нарушая вязкую тишину. Он резко, почти до боли, повернулся в сторону окна. Кому в такой час пришло в голову послать сову? Если бы это была работа от министерства, в его комнату давно бы вломился Блейз, проклиная всех и вся.       Открыв окно, он взял конверт. В свете невербального люмоса Драко увидел едва знакомый почерк. Рецепторы уловили отголоски тёплого цветочного аромата. Что за…       Драко Люциус Малфой, приглашаем на пресс-вечер, посвящённый торжественной презентации проекта, в рамках реализации которого вы были помилованы решением Визенгамота.       20 декабря, 18:00.       Место проведения — Министерство магии Великобритании.       На встречу обязательно явиться с личным сопровождающим.       Гермиона Джин Грейнджер, старший сотрудник отдела Магического Правопорядка.       Он почувствовал, как холодный металл на запястье нагрелся в ответ на текст на пергаменте. После встречи в лифте, даже не сто́ит гадать, с чего Грейнджер устраивать подобные мероприятия. Вот о чём они говорили с Гринграссом. Похоже, ему необходимо, чтобы проект получил одобрение не только от Визенгамота — но и от общественности.       Загадка, над которой они ломали голову с Блейзом, обрела новые переменные. У него промелькнула мысль, что впервые за долгое время подобной ролью наградили не его. Это порождало… интерес. Хватит ли у мисс-ответственная-за-проект достаточно козырей, чтобы сыграть достойно.       Шум удаляющихся совиных крыльев ещё слышался во мраке комнаты. Шероховатость пергамента под пальцами давала Драко шанс собрать недостающие кусочки пазла самому. И если о судьбе Нарциссы так и не станет известно, он хотя бы постарается взять всё возможное от этого вечера.