Отголоски твоих ошибок

Noble Blood — Tommee Profitt feat. Fleurie

      Последняя капля стекала по лепестку кроваво-красной розы, пытаясь догнать своих ледяных собратьев, уже опавших на деревянную поверхность. Видимо, свежесть цветов в этом магазине предпочитали поддерживать не чарами стазиса, а обычным распылителем. Это было… красиво. Самое то, чтобы отвлечься от суеты, рождённой благодаря рыжеволосой подруге, сопровождающей её сегодня на шопинге.       Джинни обожала их вылазки в Косой переулок, устраивая разведывательную операцию по недавно открывшимся бутикам, исследуя привезённые новинки с разных уголков континента. Не то чтобы она была заядлым любителем моды, скорее это небольшая слабость, которая зажигала ещё один огонёк на дне бронзовых глаз.       Хруст пакета в руках молодой продавщицы вырвал Грейнджер из мысленного потока, усиливая резкость окружающего шума. Отведя взгляд от букета у кассы, она заметила улыбку на лице девушки. Кажется, пора забирать покупку.       — Носите с удовольствием, мисс! — взгляд консультанта что-то говорил о сервисе. Она была очень любезной.       Платье, которое они с Джинни искали последние несколько часов, оказалось Мерлиновым спасением, стоило только Гермионе его примерить. Лёгкий, струящийся шёлк аккуратно подчёркивал красоту фигуры, пряча недостатки в правильном фасоне. Словно на пресс-вечере хоть кто-то будет на это смотреть. Но громкие речи лучше запоминаются при параде, нежели в старой джинсовке на поле битвы.       — Оно идеально подойдёт к тем босоножкам, что я подарила тебе в прошлом месяце, — заговорщически улыбнулась Джинни, толкая дверь бутика, — Знаешь, оно даже напоминает мне платье…       — Со святочного бала, — закончила за неё Гермиона.       Пусть схожесть была лишь в цвете, но мягкий градиент между оттенками синего давал ей ту же душевную лёгкость, что она чувствовала, кружась в танце с Крамом. Школьные времена до определённого момента по-прежнему вызвали у неё приятный трепет где-то под рёбрами.       — Прогуляемся ещё? — сойдя с последней ступеньки крыльца, предложила Джинни. В её взгляде прослеживались умоляющие нотки, она знала, что Гермиона не любила бессмысленную беготню по магазинам, — Я бы зашла ещё в пару мест.       Грейнджер действительно не любила бесцельные блуждания между витринами, но время с подругой было свежим глотком воздуха после трёхнедельной подготовки к вечеру в Министерстве. Последние дни, словно голодные Дементоры, высосали из неё все силы. Наверно поэтому пребывание вне стен министерства было своеобразным патронусом, что когда-то спас их с Гарри в запретном лесу.       — Ну если только в пару, — кивнув, улыбнулась в ответ Гермиона.       Она не могла вспомнить, чтобы зима, любящая оставлять на щеках едва заметные укусы, хоть когда-то могла похвастаться настолько комфортной температурой. Так что ещё парочка часов по Косому не ощущалась, как нескончаемая пытка.       Джинни предложила зайти за подарками к Рождеству после ещё одного бутика с вечерними нарядами. Конец декабря рождал небывалый спрос на трату галлеонов, поэтому некоторые из магазинов остались вне посещения, стоило девушкам увидеть количество волшебников внутри.       Гермиона засмотрелась на вывеску нового книжного, расположившегося на противоположной стороне улицы, когда подруга внезапно остановилась, преграждая ей путь.       — Джин, что там? — проследив за её взглядом, Грейнджер мысленно содрогнулась. Нет. К этому она не была готова…       Уизли обернулась и посмотрела на неё так, что девушка сразу поняла. Она не сможет ей отказать. Мерлин.       — Я знаю, ты хотела начать подготовку к свадьбе только весной, но сейчас… — Гермиона знала этот тон. Именно эти ноты в голосе всегда заканчивались дополнительными пакетами в прихожей, которые она открывала лишь в те редкие дни, когда не могла найти, что надеть, — Там, скорее всего, почти нет народу, да и за новые модели не придётся отдавать целое состояние.       Гермиона мотнула головой, прикидывая, насколько уговоры Джинни оправдывают монотонную примерку свадебных платьев. С одной стороны, она была права — сейчас спрос на подобные наряды спал, и есть шанс расправиться с этим быстро. Не так болезненно для кошелька. Но с другой… Мысли о подготовке к свадьбе занимали чуть ли не последнее место, среди всего того хаоса, что вносила работа. Она даже с трудом представляла себя в белом платье, идущей к алтарю навстречу улыбающемуся Рону, ловя радостные возгласы от родных.       Но, может, в этом и был смысл — среди суматохи, что происходит не по её воле, подготовка к свадьбе могла бы быть тем самым уголком спокойствия, где она сделает что-то для себя. Для них с Роном. Он точно обрадуется, узнав, что Гермиона отложила рабочие задачи и уделила время подготовке к их торжеству. Пусть даже просто примерила платье. Да, Рону точно это понравится, так что сто́ит рискнуть.       — А знаешь… почему бы и нет? — стряхнув с себя крупицы сомнения, ответила Грейнджер. Джинни просияла и взяла её под руку, направляясь к свадебному бутику.       Гермиона услышала нежный звон колокольчиков, когда они переступили порог. В салоне повсюду стояли цветочные композиции, в воздухе витал мягкий, ненавязчивый аромат роз. Здесь всё напоминало о весне, так резко контрастируя со следами снега, оставленными зимними ботинками у входа.       — Доброго дня, прекрасные мисс, — тепло поприветствовала их консультант, — Или, вернее сказать, будущие миссис?       Гермиона ещё ни разу за это время не примеряла на себя фамилию Рона. Миссис Уизли. Ох… Перед глазами возник образ добродушной Молли, заботливо накрывающей обеденный стол, параллельно умудряясь отчитывать близнецов за очередное изобретение, оставленное на видном месте. Гермиона Джин Уизли. Что-то внутри похолодело, стоило поставить рядом со своим именем фамилию, которую она постоянно слышала в Хогвартсе. Такая реакция была скорее с непривычки. О других причинах даже не хотелось думать.       — У моей подруги свадьба только следующим летом, — прощебетала воодушевлённая Джинни, переведя довольный взгляд на Гермиону — Но мы подумали, почему не начать самую важную подготовку уже сейчас.       — Конечно! — учтиво ответила женщина, — Вы можете осмотреть зал или же… если у вас есть какие-то предпочтения, я подберу для вас что-нибудь.       Предпочтения? Она знала, какой температуры должен быть кофе по утрам. На страницах каких книг останутся мокрые разводы, как след пережитых эмоций. После скольких бутылочек сливочного реальность вокруг становилась приятней. Но свадебное платье?.. Наверно у неё могли быть предпочтения, если бы она хоть на минуту всерьёз задумалась о своём статусе невесты.       Гермиона вспомнила о свадьбах, на которых когда-то бывала. Одна из них — двоюродной сестры со стороны отца. Ей было всего 7, и всё, что осталось в памяти от этого дня, — это вкуснейший сливочный крем на торте и разрешение остаться до конца банкета. Вторая же — торжество Гарри и Джинни. Новоявленная Миссис Поттер блистала у алтаря в платье с квадратным вырезом и пышной юбкой, шлейф которой тянулся аж до второго ряда гостей. Красиво, но совершенно не в стиле Грейнджер.       — Думаю, мы пройдёмся, — согласно кивнула Джинни и повела немного растерянную Гермиону вглубь магазина.       Пройдя настороженным взглядом по белым лоскутам ткани, аккуратно развешанным на вешалках, она задумалась, какое платье и правда хотела бы надеть. Гермиона протянула руку к атласной юбке первого попавшегося платья. Мягкость под подушечками пальцев ощущалась приятно. Может, хоть так удастся убедиться, что всё это всерьёз.       Ей не были близки объёмные юбки и глубокие вырезы. Скорее, хотелось чего-то простого и элегантного. Свадьба летом, а значит, открытые плечи были бы неплохим вариантом.       — А как насчёт этого? — Джинни достала тремпель с соседнего ряда, показывая модель со слишком откровенным разрезом на подоле.       — Даже не знаю, — Грейнджер снизу вверх посмотрела на платье и мотнула головой, выдавая этим движением правдивый ответ.       — Гермиона, — подруга вернула на место экземпляр и подошла к ней, переплетая их пальцы. В её взгляде промелькнуло что-то поддерживающее, наверно это было желание помочь. Но вряд ли она знала, сколько на самом деле сомнений скрывало замешательство в глазах Грейнджер, — Давай хотя бы что-то примерим, так будет легче понять, от чего нам отталкиваться.       Это казалось логичным. Чем-то правильным. Ей бы хотелось ощутить лёгкость. Естественность. Ту, с которой Джинни шла по свадебному салону, получая удовольствие, кажется, даже от бликов на полу, отбрасываемых блёстками на расшитых подолах.       — Можно попробовать, — сфокусировав взгляд на подруге, едва заметная улыбка коснулась лица. Джинни от переполняющей радости сильнее сжала ладонь. Это была её победа.       Миссис Поттер словно искрилась ярче, стоило лучам искусственного освещения заприметить её на горизонте. Не будь подруга журналистом, она бы открыла свой магазин. Точно представила бы собственную коллекцию на витринах бутиков в Косом. Здесь она была точно в своей стезе. И Грейнджер, как хороший друг, почти никогда не могла отказать.       — Мисс, принесите нам пять-шесть разных моделей, — попросила Джин консультанта громче, увереннее. Она обернулась к Гермионе и прищурила глаза, — Что-то подскажешь?       — С открытыми плечами, — осторожно ответила она, на что Джинни довольно кивнула.       — С открытыми плечами! — повторила девушка вслед удаляющемуся на поиски консультанту, — Пойдём в зону примерки.       Через десять минут Гермиона стояла в окружении перелива блёсток и кружевных тканей самых различных оттенков белого в полной растерянности. От подсчёта количества платьев у Грейнджер закружилась голова — десять. Женщина принесла десять свадебных нарядов, абсолютно непохожих друг на друга. Это не на пару часов.       Где-то к шестому платью, Гермиона трижды запуталась в ярусах подола и дважды просила консультанта спасти её от сломанной молнии. В магазине запрещалось использовать собственную магию, чтобы, не дай Мерлин, не испортить экземпляр. Разочарование Джинни в подобранных моделях можно было отследить в количестве скопившихся бокалов на столике и в проступившей морщинке между бровями. Некоторые экземпляры она даже не удостоила вниманием, отвлекаясь на рассматривание журналов на стеклянном столике.       Возможно, стоило покупать платье вслепую, запросив доставку прямо на день свадьбы, чтобы не было возможности отступить. Она ведь так любила безвыходные положения.       Примерив восьмое, вздох Грейнджер потерял уставшие ноты, ведь отражение в зеркале было похоже на тот набросок, что она оставила в голове, пока гуляла по магазину. Она стояла так несколько минут, заворожённо рассматривая аккуратный вырез. Тонкие бретели. Шёлк. Только юбка была слишком длинной, но это можно исправить. Скорее так оно должно было чувствоваться. Будто то самое всегда побуждает влюбляться в себя.       Скучающее покачивание коленом Джинни внезапно остановилось, стоило ей выйти из примерочной. Она подскочила к подруге. Взгляд говорил сам за себя. Ей нравилось.       — Гермиона, это… — пролепетала та, не отрывая глаз от Гермионы.       — Оно? — она обернулась к зеркалу, всматриваясь в своё отражение, и по её лицу растеклась улыбка, — Да, очень похоже.       — Если платье немного ушить, то сядет идеально, — довольная проделанной работой, кивнув, прокомментировала консультант, — Открытые плечи и корсетный верх всегда хорошо смотрится на стройных ведьмах.       Гермиона видела огоньки в глазах Джинни, пока та рассматривала подругу. Это было действительно оно. Что-то очень близкое, похожее и точно подходящее. Не было смысла терять ещё больше времени, путаясь в пышных юбках и тесных корсетах. В этом платье она чувствовала себя собой. Оно не кричало во всеуслышание: «Да, я сегодня выхожу замуж». Нет. Оно словно было олицетворением того, как Гермиона представляла будущую замужнюю жизнь. Рону точно понравится.       — Я возьму его, — женщина кивнула в ответ и прошла к кассе, видимо, занося в бронь выбранное платье.       Это ощущалось маленькой победой. Теперь они с Джинни могли спокойно купить подарки и вернуться домой, чтобы развалиться на диване. Гермиона обожала предрождественские вечера с подругой, ведь только в эту пору та соглашалась смотреть праздничные фильмы, знакомясь с магловской культурой.       Девушки вышли из свадебного салона, не замечая, как со второго этажа дома на противоположной улице, их провожала пара закатанных глаз.

⚡︎⚡︎⚡︎

      Вокруг Драко сновали эльфы, — сколько их вообще в поместье? — предлагая на выбор тщательно выглаженные рубашки и, конечно, всевозможные вариации изумрудных галстуков. Казалось, для них подготовка хозяина к выходу в свет являлась чем-то долгожданным. Словно для того, чтобы завязать узел у него на шее, нужен особенный день.       Спальня была похожа на расширенную версию примерочной Мадам Малкин. Каждое движение домовиков порождало вихрь суеты, оседавшей на поверхностях в виде неподходящих запонок и склянок с укладочными средствами. Надо отдать должное — если бы их официально нанимали на работу, они бы открыли лучшие салоны в Косом Переулке.       Благодаря их заботе Драко вернулся в прежнюю форму. Одна из эльфиек даже попыталась воссоздать десерт, который Нарцисса любила готовить ему в детстве. Жалкая копия, но… Лучше так, чем ничего. Физические упражнения, что помогали не превратиться в скелет от завтраков в Азкабане, оставались частью каждого дня. Блейз даже парочку раз согласился отработать с ним боевые заклинания.       Взглянув на творящийся вокруг хаос, он мысленно выругался, пытаясь сдержать нарастающее раздражение. Похоже, Забини передал им подробные указания, как Малфой должен выглядеть сегодня. Иначе, чем ещё объяснить такое количество бессмысленных действий на один квадратный метр, несмотря на ледяной взгляд хозяина. Он уже жалел, что предоставил ему полную свободу действий в обмен на разговор с Поттером наедине. Драко хватило бы хитрости провести друга, вырвав возможность поговорить с главным аврором и без надзора. Но точно не хватило бы терпения ещё пару недель выслушивать нотации Блейза. Салазар… Да он преуспел в компромиссах.       — Надеюсь, с таким угрюмым лицом ты не продумываешь очередной план, — плечи Драко невольно напряглись, стоило поймать ухмыляющийся взгляд друга в зеркале.       — План, как убить тебя за всю эту херню? — приподняв правую бровь, ответил Малфой.       — Твоими колдографиями точно украсят первые полосы всех известных газет, так что это… — он обвёл рукой всё происходящее вокруг, — Небольшая плата за хорошее впечатление.       Перед глазами пронеслись ослепляющие вспышки и щелчки затворов колдокамер, сопровождающие, как личный конвой, в день вынесения приговора. Хорошее впечатление для волшебников, не способных разобраться в колонке Пророка не более пяти строк, включало в себя его профиль за закрывающимися металлическими решётками. В то время за его поимку точно выпили немало запасов алкоголя магической Британии. Двуличные трусы ведь так любили находить крайних.       — Как будто меня хоть когда-то это волновало…       — Ну конечно. Наследнику главного чистокровного рода ведь готовы отсосать и без этого, — друг ухмыльнулся, и Драко лишь закатил глаза.       В Хогвартсе его и правда не заботило, что говорили однокурсники, стоило им оказаться за спиной. Всё это превращалось в пустые слова, когда парню требовалось что-то от них. В глазах он всегда видел коктейль из страха и восхищения. Роль старосты факультета лишь добавила веса и делала их покладистее, как будто малейшее взаимодействие с Драко давало хоть какие-то привилегии.       Не всё равно было гребанным гриффиндорцам, что постоянно ходили за ним по пятам. Поттер, вечно подозревающей во всех смертных грехах. Уизли, чьё самолюбие тут же уязвлялось, стоило Малфою показаться на горизонте. Грейнджер… мисс-ты-не-ответственно-подходишь-к-своим-обязанностям, всегда преследовавшая с очередным выговором, если он не появлялся на собраниях.       — Оставьте эту и принесите парадную мантию, — скомандовал Блейз, когда в комнате осталась пара эльфов.       — Я уже пожалел, что приказал им сегодня слушаться тебя.       — Не только они будут сегодня меня слушаться, Драко, — переведя на него предостерегающий взгляд, сурово отрезал Забини, словно отчитывая мальчишку.       В ответ Малфой лишь тяжело вздохнул. Удивительно, как Хогвартская независимость Блейза одеревенела под влиянием строгих костюмов и многочасовых заседаний. Он нравился ему куда больше, когда соглашался на ночные вылазки в Хогсмид в чёрном бомбере и с этой магловской хренью в зубах. Такое будто цепляло сильнее. Роднило. Ощущалось как свобода, о которой мечтают парни в том возрасте. Но войне чаще всего было плевать на чужие желания.       — Конечно… — он пытался ответить как можно твёрже, подыграть в этом спектакле, но, кажется, во взгляде всё равно пробежала насмешка.       — Я серьёзно. Последние новости не должны повлиять на сегодняшний вечер, — если беспокойство описать одним жестом, то это точно была бы складка между бровей Блейза, стоило ему повысить тон.       И Драко бесило, насколько это правда влияло. До жжения в мышцах, когда рука непроизвольно тянулась к палочке, чтобы разнести всё вокруг. Он сдерживал себя. По крайней мере, старался. И у него получалось, пока желание пронести ещё одну мину на их поле не прокрадывалось слишком сильно.       — Сегодня мне нужен только Поттер, — получилось громче, голос сорвался при упоминании избранного. Будто связки не терпели, когда он произносил не ту фамилию.       — Сегодня? — переспросил друг. В глазах было что-то от недоумения. От ожидания, что Драко ещё способен на что-то нормальное. Он увидел, как рука Блейза, потянувшаяся к галстуку, замерла на мгновение, — Я думал, пока ты не собираешься…       Он правда не собирался. Не хотел снова стать свидетелем этого горького, преследующего его в сырой камере, понимания в глазах. Что-то внутри изнывало, словно пыталось сдаться. Расколоться. Когда мозг из раза в раз подкидывал эти кадры. Волан-де-Морт использовал Круцио, наказывая за любые ошибки. Но когда дело касалось… наверно, он бы вытерпел каждую из этих ебанных пыток.       — Поэтому и рассказал? — Малфой оглядел Блейза снизу вверх, сцепляясь с не высказанными нотациями в глазах напротив. Так смотрят люди, пытающиеся продавить собеседника в споре лишь силой веры в собственную правоту. Но вряд ли Забини удастся сказать хоть что-то новое. Чего-то такого, что Драко не успел сказать себе сам.       — Будто это стало для тебя неожиданностью? — друг в усмешке приподнял бровь, словно подначивая.       После уведомления от министерства в Азкабане для него всё стало гребанной неожиданностью. Выбивало почву из-под ног, призывая раз за разом искать в себе силы не послать всё к чёрту. Не забить на происходящее вокруг дерьмо, нарушая каждое из данных себе когда-то обещаний. Заявиться в поместье Гринграсс, выбив из хозяина всю правду, так тщательно спрятавшуюся в ворохе сказок, что он скормил министерству. Перевернуть весь континент в поисках матери. Снять эту ебанную побрякушку… Он терял терпение.       Но сорваться — означало подставить друга. Пусть Малфой мог воспользоваться собственной палочкой, но заклинания, которые приходили ему в голову, вызвали бы странную магическую активность, привлекая ненужное внимание. Любое перемещение по магической Британии отслеживалось еще несколько недель. Он и так слишком многим обязан Блейзу.       Сегодняшний вечер должен внести ясность. Поттер должен знать, где Нарцисса. Он обязан был её спрятать. Это было условием Драко в сделке. И если избранный проебался… Блять, он даже не хотел об этом думать.       — Скажешь ещё слово, — возрастающая ярость ощущалась запахом газа в закрытом помещении. Нужно лишь произнести «Инсендио».       — Кто-то сегодня не в настроении? — Забини состроил невинную гримасу, словно не собирался начинать отчитывать друга ещё пару минут назад.       Желваки заходили на лице, и Малфой сделал усилие, чтобы не швырнуть в Блейза хоть какое-нибудь проклятье. У Слизеринцев точно должно было быть несколько факультативных занятий, обучающих учеников оставить себе в живых хоть одного друга. У них было слишком много яда на языке.       — Ладно, ладно, — видимо, Блейз посчитал, что вечер будет слишком долгим, чтобы превращать Драко в тикающую бомбу. Малфой с недоверием взглянул на приподнятые руки с открытыми ладонями. Слабо верилось, что Забини вдруг решил уступить, — Может, возможность выбрать галстук немного поднимет тебе настроение? — на лице появилась улыбка, он потянулся к — какая неожиданность — двум изумрудно-серебряным.       Что-то оставалось привычным. Блеск начищенных ботинок. Галстуки цвета змеиного факультета. Бурчание отца о том, каким взглядом позволено удостаивать всякий сброд. Это была какая-то жизнь по блядской методичке, которую точно бы выставляли в книжных для чистокровных волшебников в разделе «бестселлеры». Наверно поэтому его никогда не волновал цвет удавки на шею. Драко протянул руку к одному из галстуков, когда взгляд зацепился за синюю ткань.       — Я надену тот, — он кивнул в сторону кресла, где лежали варианты, что забраковали эльфы. Блейз оглянулся и вернул ему недоумевающий взгляд.       — Надо же… — отлевитировав выбранный галстук, он подозвал эльфа. Забини прошёл к двери комнаты, и в его голос вернулся наставляющий тон, — У тебя есть десять минут.       Домовая копошилась около него ещё какое-то время, пока стрелка часов на камине наполняла комнату зудящим треском. Ему тоже зудело. Где-то под всеми этими выглаженными воротничками и гелем для укладки. Особенно сильно, под давлением цепочки на руке. Стоило бы оставить её в поместье, но загаданные пасхалки редко понимались несведущими. Только один человек этим вечером мог отличить фамильное серебро от когда-то оставленной безделушки среди суеты.       В голове Малфоя был чёткий план. Ещё с той самой ночи, как получил сову от Грейнджер, он пообещал себе узнать на этом вечере всё — местонахождение Нарциссы, мотивы Гринграсса. Ему не просто так понадобилось устраивать шоу. Общественность не перестанет относиться к Драко как к бывшему пожирателю смерти, мечтая стереть с лица истории магической Великобритании, словно он единственное напоминание о режиме Волан-де-Морта. А значит — настала пора сыграть в чужую игру.

⚡︎⚡︎⚡︎

      Выбрать Атриум Министерства в качестве площадки для пресс-вечера было одновременно хорошей и… слишком затратной идеей. Зал смог вместить в себя постамент для музыкантов, игравших мелодию, которая успела надоесть Гермионе за последние пару часов. Большая ель, украшенная золотыми шарами и мерцанием парящих свечей, наполняла пространство горьковатым хвойным ароматом, так напоминающим рождественские посиделки у камина с родителями.       Этот вечер вполне мог бы назваться праздничным. Что-то похожее на корпоратив у маглов в преддверии Рождества, с подарками и дурацкими конкурсами. Если бы в глаза не бросался отдельный подиум — сцена для сегодняшнего представления, — с которого обычно слышались восторженные возгласы. Или же разочарованные вздохи… Смотря, как удастся произнести речь.       Вокруг мельтешили официанты в накрахмаленных рубашках, предлагая закуски уже прибывшим гостям. Грейнджер настояла, чтобы на вечере не было ни одного эльфа, раз организация праздника тяжёлым грузом легла на её плечи. Хоть где-то удавалось играть по своим правилам. Вспоминая последние недели, всё внутри съёживалось.       Атриум был идеальным местом для проведения вечера, чтобы пригласить не только представителей высшего общества. Но число задействованных волшебников и использованных заклинаний для трансфигурации зала на второй неделе подготовки перевалило за сотню. Последние пару дней все сотрудники министерства перемещались сразу в свой отдел. Гермиона кожей чувствовала колкие взгляды и проклятия, мыслено отправляющиеся ей каждый раз, стоило появиться новому списку в отделе магического транспорта.       В зоне встречи гостей появился Кингсли. Поймав его выискивающий взгляд, она натянула пластмассовую улыбку — лучшее из того, что сегодня было в репертуаре, — и поспешила поприветствовать министра. Выбившиеся пряди щекотали голые плечи, а длинная юбка из мягкого шёлка прятала загорелые ноги. Джинни предложила сделать пару небольших разрезов, но Гермиона отказалась. Будто количество открытых участков на теле могло гарантировать успешность вечера.       — Всё по плану, Мисс Грейнджер? — в Министерских радужках было что-то от беспокойства. Он слегка наклонился, чтобы нарастающий шум не мешал разговору.       Перед глазами всплыли страницы ежедневника с черновым вариантом мероприятия. С того дня план поменялся десятки раз. Поэтому что-то точно будет по плану.       — В течение часа все гости должны прибыть. Речь назначена на семь, — она отвела взгляд, бегло осматривая Атриум в поисках недочётов.       — Отлично. Тогда жду вас в семь около сцены — Кингсли тоже больше не смотрел на неё, встречаясь приветственными кивками с окружившими их гостями.       Очередное напоминание о предстоящем выступлении из уст Бруствера ощущалось, как уроки осанки для аристократичных девиц. Как кол, забитый прямо вдоль позвоночника. Натаскивало что-то внутри, побуждая прилежно отыгрывать роль. И потому так злило.       — Наслаждайтесь вечером, — выдавила из себя девушка и поспешила вернуться вглубь зала.       Официанты уже накрывали шведский стол. Ещё одна деталь, которую она решила украсть на сегодняшний вечер. В этой зоне особенно сильно был заметен аромат свежести. Цитрусовые всегда были лучшим атрибутом Рождества.       Она почувствовала, как на талии по-хозяйски разместилась чья-то рука, вызывая раздражающее покалывание во всём теле. Обернувшись, Гермиона встретилась с теплотой голубых глаз.       — Рон, ты рано. Я думала, ты будешь вместе с Гарри и Джинни, — растерянно произнесла она, давая себе мысленную оплеуху за такую реакцию на его прикосновения.       — Они задерживаются. Кажется, он снова выбрал пиджак, который не сочетался с нарядом Джинни, — Уизли закинул в рот дольку мандарина, — Когда я заходил на Гриммо, услышал их споры на лестнице. Не хотелось попасть под раздачу.       Он развернул девушку к себе, оставляя нежные прикосновения на руке. Гермиона прошлась взглядом по серому пиджаку парня и улыбнулась. Мерлин, как хорошо, что её не волновали подобные глупости.       Подруга по-любому одержит верх в споре, и Гарри придётся надеть нужную вещь. Но он никогда не сдавался так просто. Кажется, их примирение стоило даже самых болезненных проклятий от Джинни.       — Торжественная часть начинается только через 40 минут. Давай пройдёмся по залу? — хватая Рона за локоть, предложила Гермиона.       — Я с удовольствием посмотрю, на что ты променяла три наших свидания, — в ответ Гермиона лишь фыркнула. Он пытался её задеть, но подобные упрёки слишком плохо сочетались с тоской в его глазах. Рон явно соскучился. Это слишком сильно ощущалось в его незаметных касаниях. Поэтому сегодня она не собиралась играть в эту игру.       Грейнджер в деталях рассказывала, как вместе с командой выбирала нужный оттенок синего для накидок на стулья. Почему они остановились на выборе именно этих музыкантов. Показывая сцену, Гермиона указала, как будет падать свет, чтобы зрителям из каждого уголка зала было всё видно.       Она правда постаралась. Процесс подготовки не был похож на копание в отчётах, постоянной передачи документов в Визенгамот и проверку помилованных волшебников. Этому не была присуща тяжесть, впитавшаяся в каждую связку, когда Грейнджер выполняла задачи, продиктованные кем-то другим. В случае этого вечера, власть, пусть иллюзорная и с подачи мистера Гринграсса, принадлежала лишь ей. Ощущалось в этом что-то такое, напоминающее об обязанностях старосты. То время пусть и было пропитано липким страхом приближающейся войны, но хлопоты из-за значка на мантии вызывали лишь приятное волнение.       На входе Гермиона заметила рыжие волосы и окликнула Рона, потерявшегося в разговоре с каким-то работником из отдела магического спорта. Подойдя ближе, она увидела и Гарри. Его пиджак отлично смотрелся рядом с красным платьем-футляр. Сегодня они быстро.       — В этот раз обошлось без драк? — с усмешкой спросил Рон, и Гермиона поймала заговорщический взгляд Джинни. Он осёкся, стоило ему это заметить, — О нет, я не хочу этого знать.       Отношения Джинни с братьями всегда строились на чём-то, балансирующем между ядовитым сарказмом и наставляющим тоном. Это было что-то про воспитание младших. Механизмом приспособления. Но сейчас она делала это настолько естественно, что другим, совсем не знакомым, Джин могла показаться грубой. Слишком яркой. Будто была с жизнью на ты. Грейнджер уверена, если бы не рыжие волосы, распределяющая шляпа, как и с Гарри, засомневалась при выборе факультета.       — Не будь ханжой, Рональд, — прошипела Джинни, заключив в объятия подругу, — Ты выглядишь потрясающе. Готова покорять волшебников магической Британии? — подмигнув, спросила она.       — Я всё ещё здесь, — возмутился Уизли. И в этом тоне было слишком много от присущей ему уязвлённости.       — Цыц, — подойдя к брату, Джинни потрепала его за голову, возвращая причёску в будничный вид.       Внимание Грейнджер переключилось на стоя́щего рядом Гарри. Он наблюдал, насмехаясь над очередной перепалкой между младшими Уизли. Её взгляд зацепился за золотистые переливы в очках. Чуть помятый галстук. За руки в карманах брюк. Ему как-то особенно сильно шла эта расслабленность.       — Гермиона, я так рад тебя видеть, — он посмотрел на неё так, как смотрят только на близких. С какой-то нежностью. И это то, за что она цеплялась во время подготовки к проекту. За эту веру на дне зелёных радужек, — Как ты? Сильно нервничаешь? — он подставил локоть, и Грейнджер ухватилась за него.       В ней уже совсем мало от нервничаешь. Скорее она была в состоянии постоянной готовности. Охраняла оставшиеся крупицы покоя, рождающегося вот в таких маленьких разговорах с близкими. Поттер по-прежнему ощущался как спасательный круг.       — Совсем немного, — голос звучал уверенно, пусть и сбивался шумом гостей, пока они проходили вглубь зала, — Но Кингсли сказал, что выступит со мной и это…       — Всё будет хорошо, — перебил её Гарри, сжимая ладонь. Пытаясь передать через такой жест всю поддержку, что у него была. От теплоты этого движения захотелось положить голову ему на плечо. Как в Хогвартсе, когда вкус победы ещё недостаточно пропитал рецепторы. Вспоминая, уголки губ невольно поплыли вверх.       Пока за спиной Джинни отчитывала Рона, они подошли к фуршету. Гарри уже успел обменяться парой фраз со знакомыми Аврорами. Гермиона лишь приветливо улыбалась, здороваясь с только прибывшими волшебниками. Она не знала и половины из списка присутствующих на пресс-вечере. Это была ещё одна незначительная подачка со стороны Гринграсса, которую он передал через Кингсли.       Потерявшись в торжественном шуме, Грейнджер пыталась выцепить Бруствера из толпы, но его нигде не было видно. Она опустила бокал на поднос официанта, когда заметила его уже на сцене. Кажется, стрелка часов прибыла на отметку семи. Началось.       — Добрый вечер, дамы и господа, — голос, усиленный Сонорусом, пронёсся по Атриуму. Министр осмотрел весь зал, словно мог видеть каждого присутствующего волшебника.       И это было тем моментом, когда приходило понимание, что сколько бы ты ни готовился к чему-то важному. Долгожданному. Какая-то часть тебя всё равно замирает, оставляя болтаться мышечный орган, перегоняющий кровь, где-то на уровне пола. Наверное, это называли волнением.       — Тебе пора, — миссис Поттер поймала её растерянный взгляд и ободряюще кивнула, отправляя Гермиону на сцену.       Она даже не заметила, как оказалась на деревянных ступеньках, обтянутых иссиня-чёрным ковром, прокладывая путь к очередной проверке на прочность. Словно к этому моменту её вела невидимая нить, намертво зацепившаяся за что-то внутри, не давая сбиться с маршрута. В голове вспыхивали кадры заседаний и бессонных ночей, проведённых за изучением книг и документов. И выступление как итог. То, что откроет новую главу её истории.       — Прежде чем мы начнём, я бы хотел пригласить на сцену волшебницу, без которой не было бы этого вечера, — министр опустил палочку и обернулся к ней, протягивая руку, — Гермиона Грейнджер!       Зал взорвался аплодисментами. С разных концов доносились одобрительные возгласы, и она впитывала их в себя, черпая силы.       — Как вы знаете, — чуть суховато продолжил Кингсли, — В ноябре отдел магического правопорядка запустил новый проект. Мы задались вопросом — необходим ли второй шанс некоторым волшебникам, участвующим во второй магической войне на стороне Волан-де-Морта? Многие из них оказались там не по своей воле. Их обманывали, принуждали. Ими манипулировали. Они, так же как и мы, были вынуждены защищать свои семьи. Да, их выбор — предмет споров и обсуждений. Именно поэтому куратором проекта стал человек, который не понаслышке знает, каково бороться за свободу от режима Волан-де-Морта.       Он сделал шаг назад, приглашая Гермиону вперёд. Мерлин.       — Добрый вечер, — жаль, что Сонорус усиливал лишь громкость, ведь на её лице была всё та же улыбка, — Сегодня министерство придерживается политики, которой так долго не хватало магическому сообществу. Мы уважительно относимся к каждой группе магических существ, будь то кентавры или домовые эльфы. Нашей задачей является создание для них комфортных условий, учитывая их особенности и право на неприкосновенность.       Зал стих, и Грейнджер попыталась зацепиться хоть за чей-то взгляд в толпе, прочувствовать их реакцию. Словно это помогло бы подобрать более правильные слова. Подходящие ноты. Но тот самый свет не позволял разглядеть лица со сцены.       — Но мы не должны забывать и о тех, в чьих жилах продолжает жить магия, несмотря на путь, который им пришлось пройти. После войны мы все жаждали справедливости, — она почувствовала, как в горле запершило, — Каждому из нас хотелось отомстить, — проговорила более медленно, пытаясь вложить в каждое слово налёт военных времён, — Так, суды над волшебниками превратились в безумство, породившее заключённых, которые готовы были заплатить иную цену за сделанный выбор. Некоторые из них — способные волшебники, не знающие другого выхода. Сложно рассуждать о морали, когда к голове твоей матери или ребёнка приставлена палочка.       В голосе не хватало политической твёрдости, под рукой стакана воды. Подобные речи всегда больше подходили тем, кто без труда использовал эмоции других во благо собственных целей. Знал, на что надавить. Не имея ничего за ширмой нарочитого пафоса. Лишь выдать сикль за гребанный галлеон. У неё так не получалось, поэтому в голосе так и сквозила дрожащая искренность.       — В рамках проекта «Репаро» мы решили дать таким волшебникам шанс. Искупить вину не в камерах Азкабана, а сделать что-то важное. Сто́ящее, — сделав паузу, девушка непроизвольно начала осматривать зал, прислушиваясь. Но ответом стала лишь звенящая тишина, — Дела тех волшебников, что не использовали непростительные заклинания и не участвовали в битвах, были проверены Авроратом и пересмотрены Визенгамотом. На сегодняшний день четверо волшебников помилованы и уже приступили к работе в министерстве под наблюдением сопровождающего.       Будь они в зале суда, начался бы хаос. В голове возникли картинки протестующих волшебников, спорящих между собой. Она кожей ощущала, как напряжение в зале возросло, смешивая запах игристого с тревожными нотами.       — С момента их освобождения не зафиксировано ни одного нарушения. Более того — каждый из них проявил инициативу, предлагая идеи для улучшения работы своих отделов, — она запнулась на последнем слове, дала себе паузу, чтобы сделать глубокий вдох. Нужно поскорее заканчивать с официозом, — Я маглорожденная. Для политики Волан-де-Морта это было достаточной причиной, чтобы меня убить.       Гермиона надеялась, что люди нуждались в личных историях. Опыте, находящемся не только на первых полосах Пророка и в вольных интерпретациях. А что-то настоящее. Пережитое. С налётом шрама на запястье и пепла, что всегда будет циркулировать в сосудах. Ведь такому правда хотелось верить.       — Но я верю, что наше происхождение или сделанные когда-то ошибки не всегда говорят о нас больше, чем мы сами. Особенно, если мы готовы меняться. Я призываю вас не ставить крест на тех, чья участь была предопределена семьёй или отсутствием выбора. Волан-де-Морт делил нас на чистокровных волшебников и недостойных. Я же считаю, что каждый должен иметь возможность рассказать собственную историю, несмотря на навязанные предрассудки.       И это был финиш. Вместе с нехваткой воздуха. Ей нужно было отдышаться.       Вселенная редко была справедлива во всём, что касалось войн. И Грейнджер хотелось отвоевать у неё хоть что-то, похожее на баланс. Пусть это и были попытки, спрятанные на страницах пергаментов в синей папке, казавшиеся чем-то незначительным. Но из подобных мелочей и складывалось несогласие с тем, что так любили нарекать данностью. Вынужденными мерами. Людям необходимо знать, что всё могло быть по-другому.       До неё доносились неуверенные аплодисменты, спустя несколько мгновений набравшие силу, перерастая в незатихающий гул. Людям нужно время, чтобы сказанное дошло до них, оседая в голове новой реальностью, которую необходимо принять. Она понимала. Когда-то была на их месте.       Магические светильники медленно загорались, возвращая на законное место блики от парадных босоножек, пока Грейнджер в сопровождении министра спускалась со сцены.       — Так держать, — мягко, почти по-отечески, совсем непривычно для слуха, произнёс Кингсли.       Джин, стоявшая на нижней ступеньке, смотрела на Грейнджер с нескрываемым восторгом. Будто её речь и правда смогла зажечь пару искр. Она заключила подругу в объятия, и в этом движением было столько тепла. В этот момент, Гермиона поняла, насколько тело успело превратиться в ледяную статую под светом софитов.       — Где мальчики? — с заметно севшим от долгих речей голосом спросила девушка, отстраняясь от миссис Поттер.       — Пошли за напитками, — она бросила взгляд в сторону фуршета, видимо, пытаясь заметить знакомые макушки. Но в зале было слишком много народу, так что эта попытка оказалась провальной, — Что у нас дальше по плану? — заговорщически спросила Джин с игривостью в глазах.       — Торжественная часть окончена — Гермиона мотнула плечом, стряхивая с себя остатки оцепенения, — Думаю, у прессы будут ещё вопросы, но с речами на сегодня всё, — она перечисляла это таким голосом, словно сверялась с пунктами в ежедневнике, проверяя, где ещё не успела проставить галочку, — Остались только танцы.       Подруга довольно кивнула, кажется предвкушая самую вкусную часть вечера. Это всё-таки было торжественным праздником, и несмотря на серьёзные речи, Грейнджер имела право хоть немного расслабиться. Взять передышку. Но внезапная перемена в лице Джинни зазвучала в голове Гермионы белым шумом. В её глазах было что-то от ужаса и раздражения. Странный коктейль.       — Кстати, об этом, — раздался за спиной низкий, бархатный голос, — Я бы хотел пригласить на танец Миссис Уиз…       Мозг даже не успел среагировать. Распознать ноты. Она резко развернулась, пока лёгкий атласный подол вырисовывал полукруг по полу, щекоча лодыжки, создавая красивые волны. Они не афишировали помолвку. Даже Рон не решился бы на подобную шутку. Кому пришло в голову...       — Мисс Грейнджер, — прошипела Гермиона, не дав договорить, — Просто Грейнджер… — на последней согласной голос сорвался. Брови сдвинулись к переносице. Узнав парня напротив, она непроизвольно сделала шаг назад. — Малфой?       Она заметила, как его взгляд скользил снизу вверх, на несколько секунд дольше останавливаясь на безымянном пальце. Он резко поднял голову, столкнувшись с её карими. И у Гермионы что-то похолодело в животе от стали в его глазах. Это было похоже на раздражение. Но моргнув, в серые радужки вернулась собранность.       Казалось, ни в одной из известных вселенных, Драко Малфой не должен был стоять к ней настолько близко. Белая рубашка и строгий костюм сильно выбивались из образа, успевшего отпечататься в голове Гермионы со времён суда. Рецепторы уловили покалывающую свежесть. Он пах мятой и чем-то цитрусовым. Она не могла сказать точно — в зале витало слишком много запахов.       Малфой вытянул руку, показывая на заполняющийся танцпол, приглашая. И было в этом движение что-то противоестественное. Грейнджер ждала от него словесной пощёчины. Или насмешек, так свойственных напыщенному мальчишке, стоило ей пройти мимо в Хогвартсе. Хотя бы малейшую грубость. Но он просто стоял, словно действительно хотел услышать ответ.       — С чего ты решил… — ей бы хотелось, чтобы в голосе было больше от раздражения, но она будто не успела сделать полный вдох — в этом тоне было слишком много от пустоты.       Гермиона уловила движение со стороны. Министр подошёл ближе, и она успела пожалеть о том, что какой-нибудь чиновник, успевший выпить всё игристое с ближайшего подноса, не перехватил их на светскую беседу. Мозг выдавал слишком сюрреалистичную картинку. Ей показалось, что Бруствер ободряюще кивнул, словно это была…       — Неплохая идея, мистер Малфой, — закончил за неё Кингсли.       Это было похоже на мантру. Чёртово сочетание слов, заставляющее мозг видеть происходящее в каких-то особенных линзах. Где любую идею можно продать, стоит немного надавить на правильные места. В таких случаях чаще говорили о розовом цвете. Гермиона уверена — они были серыми.       — Но… — всё же сейчас ей хотелось сопротивляться.       — Не думаешь, что твоим речам сто́ит добавить немного правдоподобности? — Малфой склонил голову в сторону сцены, как бы напоминая. В его глазах было что-то от выгодных сделок. Невозможно не зацепиться, — Странно, если после своей речи ты откажешь помилованному волшебнику.       В этих словах было слишком много от логики. Продуманности. Голос Гарри в её голове раскладывал всё по полочкам, пока она прислушивалась к ощущениям в теле. Сердце даже на миг не выдавало той лихорадочной паники, поселившейся в мыслях. Вряд ли она имела в виду что-то подобное, когда говорила об ином отношении к помилованным. Наверное, в этом не было ничего такого. Но она знала, чем обычно заканчивались неплохие идеи.       — Это не понравится Ро… — в голосе не хватало твёрдости, чтобы это прозвучало всерьёз.       — Гермиона, он прав, — министр кивнул, будто давал благословение на званом ужине. Но в глазах было что-то от того дня в его кабинете. Он заблокировал выходы.       Девушка не сомневалась, в любой другой ситуации Малфой получил бы однозначный отказ. В привычной реальности такого даже не могло произойти. Для неё главным маячком всегда было тело. Оно безошибочно начинало светиться красной лампочкой сигнала тревоги. Наверно, поэтому это так пугало. Его нахождение рядом ощущалось как что-то естественное, точно знакомое.       Может, она просто не видела в нём угрозы? Что он мог сделать среди толпы?       — Хорошо, — Гермиона прищурилась, пока её голос звучал как-то приторно. Маска вежливости слишком сильно приросла к лицу за вечер, — Один танец, — и девушка сделала шаг вперёд.       — Конечно, — уголок губ Малфоя едва заметно дёрнулся в подобии улыбки.       Она почувствовала, как его рука слишком дерзко коснулась талии. И по её телу прошлись колючие мурашки. В ответ Гермиона фыркнула и ускорила шаг, отдаляя себя от обжигающего сопровождения, направляясь к танцполу сама. Ей и без того с лихвой хватит телесного контакта.       Мелодия сменилась на более плавную. Нежную. Будь они парой из сопливой мелодрамы, на этом моменте зрителям было пора затаить дыхание.       — Неплохая речь, Грейнджер, — елейно произнёс он, как-то по-особенному сжимая левую руку. Кожа за ухом покрылась мурашками.       — Ты хочешь поговорить? — усмехнулась Гермиона, пытаясь зацепиться взглядом за что-то нейтральное в зале. Отвлекающее.       В других обстоятельствах этот танец был бы чем-то вроде встречи выпускников. Они могли обменяться новостями, меряясь успехами в карьере. Рассказывать о новых продвинутых заклинаниях. Сплетничать об однокурсниках, успевших заключить какой-нибудь выгодный брачный союз.       Они бы могли. Если бы хоть когда-то были друзьями.       — Уже жалеешь, что не могла свидетельствовать против меня в суде? — хмыкнув, произнёс он. Она подняла голову и увидела в его глазах что-то знакомое. В этом взгляде танцевали ледяные чертята. Это точно насмешка.       — Я бы не стала… — нервно дёрнув плечом, ответила Грейнджер. Градус в голосе повышался. Она начинала злиться.       Вряд ли он мог знать, чего ей стоило оказаться здесь. Стоять посреди мерцающей мишуры и цокота каблуков жён чиновников по холодному полу. Улыбаться, что аж скулы сводило. И верить каждому слову, слетавшему с накрашенных губ под силой Соноруса.       — Участвовать в проекте, если бы видела хоть минимальные риски, — она удивлённо посмотрела, и его поднятая вверх бровь делала из этих слов почти вопрос. Дыхание, как остатки ещё чего-то здорового в бестолковом теле, сбилось уже который раз за эти несколько минут.       Вот это уже было… дико. Слышать, как он заканчивал за неё фразы. Как ощущалась ладонь на талии. Как уверенно вёл Гермиону в танце, будто они были партнёрами всю жизнь. Словно пытался расположить к себе беззащитного зверя, прячущегося за кустами в Запретном лесу. Ведь так поступали охотники? Осторожно ступали следом, выжидая, не дай Мерлин, навести суету. Протягивали руку с угощениями, задабривая, чтобы добыча обязательно попалась.       — Это ведь так очевидно, — его уголок губы пополз вверх. Таким голосом говорили те, кто пытался показать, что всё, во что вы хоть как-то верите — брехня полная. Вытаскивали последние козыри на стол, упиваясь растерянностью в глазах, — Героиню войны не стали бы привлекать просто так, — он склонил голову вправо, и это ощущалось как подначивание. Что-то внутри желало сделать ответный выпад. Чтобы не ей одной так горчило на языке.       — Но в итоге это сработало, — она подняла подбородок немного выше, чем нужно. И это движение. Оно было слишком узнаваемо для них обоих, — Проект реализован на моих условиях, — Грейнджер кивнула, пытаясь добавить в эти слова уверенность.       Ей правда хотелось, чтобы это звучало убедительно не только для неё и друзей. Чтобы в это верили и другие. Потому что однажды Грейнджер тоже поверила — она идеальный вариант для этого проекта.       — На твоих? — этот тон был ещё одним крючком, наживкой. На него точно клюнешь, — Тогда при чём здесь Гринграсс?       Так вот о чём он хотел узнать.       Грейнджер не собиралась играть в очередную игру. Тем более — с ним. Девушке с головой хватало собственных подозрений, плетущихся за ней последние несколько месяцев. Малфой может подозревать Гринграсса в чём угодно, обратиться к Гарри или начать расследование самостоятельно. Только пусть дождётся окончания срока наблюдения, чтобы не создавать ещё больше проблем.       — Гринграсс финансирует многие инициативы министерства. Эта не стала исключением, — получилось намного лучше. Уже уверенно. Наверно, потому что на Гринграсса она злилась сильнее. Гермиона выдержала испытующий взгляд Драко и отвернулась.       Глаза блуждали по залу, не фокусируясь на чём-то конкретном. Наблюдать за парочками, пытающимися не пялиться слишком сильно, из-за плеча было даже как-то приятно. Сейчас ей хотелось сделать что-то назло. Ведь волшебникам в зале не хватит речей о морали, чтобы не разнести лишние слухи о танце.       Мелодия снова сменилась. Кажется, к оркестру присоединился ещё один скрипач. Слишком резало по ушам.       — С чего ты вообще решил пригласить меня на танец? — елейно произнесла Гермиона, будто пыталась его на чём-то поймать. Занять ведущее положение в этой игре, — В Азкабане начали вести уроки любви к маглорожденным? — этот подкол тоже был чем-то от ностальгии.       В их случае, на встрече выпускников они бы обменивались колкими репликами. Что-то из разряда — «ты всё такая же бесячая сука», «ты всё такой же папенькин сынок».       Они могли. Ведь они всю жизнь были врагами.       — Действия всегда красноречивее сладких речей, Грейнджер, — Малфой произнёс эти слова, склонившись ближе к уху. От этого голоса рой мурашек прошёлся холодом по спине. Гермиону бесило, насколько его правда не задевало. Как бросать дротики оперением вперёд. — Это ты уж должна была понять, — Гермиона не видела. Но его губы точно расплылись в кривой усмешке.       Малфой говорил так, словно был разочарован. Будто он заранее знал каждый ход, призывая неопытного игрока ещё немного подумать. Попытаться разгадать противника. Чтобы в случае проигрыша, достойно выдержать удар.       — Ты что, скучаешь по Азкабану? — ей правда захотелось рассмеяться от комичности собственных слов. Никто, даже в самом не здравом уме не хотел проводить остатки жизни в тюрьме, — Недоволен своей свободой? — Грейнджер вернула ему взгляд, надеясь, что на дне карих было достаточно дозы самодовольства.       Гермиона пыталась его дразнить. Она словно заражалась этой едкой ухмылкой. Ядом, видимо, просачивающимся через подушечки пальцев. Глаза зацепились за любимый синий. Ему как-то несправедливо шёл этот галстук.       — Я всё равно вышел бы рано или поздно, — это прозвучало так грубо, словно внезапный удар, выбивающий остатки воздуха из лёгких.       Гермиона непроизвольно увеличила дистанцию. Чтоб в следующий раз промахнулся. Малфой заметил, но не стал притягивать девушку обратно. Он облизнул губы. В этот момент мозг сработал так странно. Будто это было движение в замедленной съёмке. Она на секунду больше залипла между трещинками на его губах. Драко точно заметил испуг, когда она подняла голову и сцепилась с ним взглядом. В ответ он лишь усмехнулся, но его глаза как-то странно потемнели. Какого?       Грейнджер будто оглушили, окатив холодной водой. Настолько происходящее сбивало с толку. Сделав глубокий вдох, она остановилась. Малфой наклонился к ней, как-то странно сжимая левую ладонь. Она почувствовала давление на безымянном. Словно его пальцы были опытным ювелиром, проверяя кольцо на прочность. Хотелось выдернуть руку. Слишком болело.       Он не спускал с неё глаз цвета грозового неба. Ждал реакции. Впитывал нарастающее напряжение. В какой-то момент Драко придвинулся еще ближе. Это движение было олицетворением слова наглость.       — Но, конечно, оказаться на свободе с твоей подачи весьма интереснее, — с таким тоном вытаскивают козырной туз на стол. Сдирают с тебя последнюю шмотку после долгой разлуки. Гермиона была уверена, Волан-де-Морт подобным тоном произносил убивающее, создавая крестраж. Больное удовольствие.       Мозг не сразу смог переключиться, когда на его плечо легла чья-то рука. Девушка резко выпрямилась, пытаясь сбросить чёртово наваждение.       — Драко, заканчивай. Есть дело, — как из-под толщи воды, она узнала голос Забини.       Не отпуская руки, он отстранился. Почему она вообще до сих пор её не отдёрнула? Блейз что-то прошептал, но Гермиона не смогла разобрать. Надеясь, что на этом с неё хватит, она с усилием выпуталась из захвата. Его челюсть сразу же напряглась, и он резко повернулся. У этих гребанных охотников слишком много триггеров на скрип клетки.       Малфой кивнул Блейзу, делая какой-то слишком большой шаг в её сторону. Но тело даже не дёрнулось. Мерлин, она не выносила предателей на поле битвы.       — Спасибо за танец, Грейнджер, — впервые за вечер его тон стал настолько отстранённым, будто кто-то, наконец, вывернул рубильник, — И да… яблоко и корица не сочетаются с министерскими юбками?       Её затошнило. Или откуда было это ощущение поплывшей реальности. У неё точно должен был выработаться иммунитет на абсурдность происходящего.       — Что…— Гермиона не успела ответить. Малфой быстро прошёл за другом, теряясь в толпе. Пары вокруг продолжали танцевать, мимоходом оглядываясь на стоя́щую в одиночестве девушку.       Магловский Бог ей точно задолжал какой-то лимит. Что-то типо отпуска. А Мерлин заклинание, как оберег, скрывающий от этих грозовых бликов на дне серых глаз. Грейнджер перевела взгляд на кольцо и заметила отметины на коже. Об этом точно сто́ит подумать. Потом.

⚡︎⚡︎⚡︎

      Усталость в теле ощущалась неосторожными покачиваниями, оставляющими акварельную синеву на коленках. Ещё одни отпечатки сегодняшнего вечера.       Голова раскалывалась. Словно кто-то наколдовал замораживающее и ударил бомбардой, выстилая всё вокруг ледяными осколками. Она чувствовала себя разбитой. Ей требовалось сделать паузу. Насладиться уединением, оставаясь в тишине комнаты без парящих свечей и разбросанных палочек канапе под ногами. Но тяжесть пиджака, всё ещё лежавшего на хрупких плечах, напоминала о госте, который, после всего случившегося, захочет остаться на ночь. Простая руна и от железного чайника пошёл пар. Рон суетился на кухне в поисках заварки, противно гремя посудой. Как же ей хотелось поскорее смыть с себя этот день — с его речами, танцами и чужими взглядами.       После встречи с Малфоем, девушку сразу же нашла подруга, сообщив, что Гарри понадобится колдомедик для исцеления раны. Поттер, конечно, решил помочь собрать осколки бокала, разбившегося из-за неуклюжего официанта. Тот случайно занёс пару кусочков ему прямо в ладонь, только расширяя порез. Джинни чуть не прокляла бедного волшебника, пока он пытался помочь остановить кровь, перевязывая рану первым попавшимся под руку клочком ткани. Но стоило ему заметить Грейнджер — сразу исчез.       Гермиона обязательно бы сочла это за странность, если бы её бдительность не осталась где-то между складками синего галстука.       — Что за придурки обслуживали этот вечер? — прорычал Рон, копошась на полочке с пакетиками заварки. Он звучал как этот надоедливый чайник. Слишком раздражающе.       Он злился, что упустил возможность выпустить пар на официанте. Перехватив запястье у столика Поттеров — последнее, что Грейнджер видела на банкете — он больше не упускал её из виду. Словно она какая-то преступница. Мерлин. Такая реакция даже для него как-то слишком.       Всю дорогу до дома Уизли молчал, впервые оторвав напряжённый взгляд от неё. Но Гермиона догадывалась — стоит им оказаться наедине, и чаша терпения переполнится не в её пользу.       — Это был обученный персонал. А случай с Гарри — просто ошибка, — устало отозвалась она, пряча лицо в ладонях, — Он же сказал, что всё в порядке.       Разговор об официанте был обманным манёвром. Это было что-то вроде строчек из книжек психологов про отвлечься, чтобы в порыве ярких эмоций не наговорить лишнего. Рону это не помогало. Гермиона ненавидела прелюдии в ссорах.       На стол с глухим стуком опустилась чайная пара, расплескав напиток прямо на стол. Всё, чего ей сейчас хотелось — смыть макияж, снять надоевшее платье и поскорее забыться сном. Оставалось лишь узнать планы парня напротив.       — Ты останешься? — подняв взгляд, пустым голосом спросила она. Рука потянулась к чашке, и, сделав глоток, горячая жидкость обожгла небо, хоть немного приводя в чувство.       — А что? Ты кого-то ещё ждёшь? — ему не шла эта ухмылка. Хотелось наколдовать очищающее, чтобы оставить что-то от настоящего Рона себе.       Она бы точно ответила на эту издёвку, если бы у нее остались силы. Но плечи слишком поникли, а крепость чая была достаточной, чтобы попробовать выторговать что-то похожее на перемирие.       — Пожалуйста, не начинай… — всё так же бесцветно. Будто все эти советы родителей про задир, работали также с любимыми.       — Я выглядел полным придурком, пока ты танцевала с этим белобрысым уродом. И ты говоришь мне не начинать? — грубо, не церемонясь, выпалил он. Рон поднялся из-за стола, и нервный топот его шагов бил по Гермионе сильнее, чем яростные нападки.       — Джинни тебе уже всё объяснила, — выдавила из себя Грейнджер, заворожённо проводя по золотистому ободку указательным пальцем, — Кингсли стоял рядом. Я пыталась…       — Может, Кингсли ещё жениха тебе выберет? Выйти за бывшего пожирателя — отличный ход для продвижения проекта, — тон повышался, и Гермиона чувствовала себя как несчастный сценарист в кинотеатре. Знала все спойлеры. Скоро Рон перейдёт на крик.       И так было каждый раз, стоило работе прокрасться в их разговор. Помимо тех спокойных недель, когда парень, видимо, пребывал в эйфории после вечера на Гриммо. Он слишком быстро разгорался, стоило задеть его хрупкое мужское нутро.       — Давай не сейчас, прошу. Я правда устала, — она поймала его взгляд, когда он снова опустился на стул. В этих глазах не было ничего от того, что могло бы дать мирный исход. Хоть какую-то надежду. Рон явно её не слышал.       — Какого хрена, Гермиона? — и вот это уже был крик. Она нервно дёрнула плечом и почувствовала, как справа по спине начал спадать пиджак, — Мы только отошли за напитками. Спешили поздравить тебя, а ты уже обжималась с Малфоем на глазах у всего министерства.       Слова, будто тысячу маленьких Круцио, забирались под кожу, оголяя и без того искалеченные за последнее время нервы. Казалось, Уизли нравилось доводить всё до крайностей, чтобы после услышать от неё признание в любви. Утвердиться в собственной значимости. Но сегодня не было сил даже на это.       — Если ты продолжишь, Рон… — со стороны казалось, что они играли в гляделки. Ещё чуть-чуть, и напряжение в комнате выйдет за разрешённое значение.       — Что? Ты откажешься выходить за меня? — он выплюнул слова, но в нём было слишком много от Гриффиндорцев, чтобы это вызвало что-то большее, чем желание дать отпор.       — Нет. Но я попрошу тебя уйти, — спокойствие в её голосе было тоже ещё одним залпом, когда сопернику напротив казалось, что обойма разряжена.       Мгновение и чай перелился от силы удара по столу, обжигая лежавшую рядом ладонь. Грейнджер не отдёрнула руку. То ли скорость реакции снижена от усталости, то ли ей просто захотелось проверить. Но он даже не заметил.       Рон слишком быстро выходил из себя во время ссор, стоило Гермионе заговорить о личном пространстве. Она никогда не выгоняла его. Но в такие моменты, первое, что было необходимо — остаться одной. Не наговорить глупостей, о которых они оба будут жалеть. Парня явно ждала парочка колющих заклинаний, стоит Джинни узнать об этом.       — Уйти? — он даже не дёрнулся, делая вид, что не поверил. Но в его взгляде появились блики сомнения.       — Да. Я устала, — чуть громче произнесла Грейнджер, — Старалась изо всех сил, чтобы успеть в срок. Чтобы провести Рождественские каникулы с тобой. И поверь, ссора — это последнее, что мне сейчас нужно, — жжение в глазах нужно было остановить. Она не собиралась поднимать белый флаг.       — Так ты старалась для нас? — улыбнулся он самой противной улыбкой.       Та наглость, с которой Рон смотрел на неё, стала последней каплей. Он не смеет ставить под сомнение всё, что она делала для них последние месяцы. Как крала у своего сна пару часов, чтобы помочь ему с отчётами в магазине. Соглашалась на вечерние матчи по Квиддичу, после работая по выходным. Гермиона даже купила чёртово платье. Так что сейчас ей было плевать, что он там думал. Она больше не могла с ним нянчиться.       — Уходи, — Гермиона сама не поверила, что ей удалось произнести это настолько спокойно. Выдержав зрительный контакт достаточно, чтобы точно уловился смысл послания, она опустила глаза. Обжигающее покалывание под веками ощущалось как таймер. Надо было заканчивать этот спектакль.       — Что? — и удивление в голосе Рона впиталось в неё отголосками удовольствия.       — Уходи, — она по буквам произнесла это слово как мантру. Как единственное спасение этого вечера. Они обязательно помирятся, поговорят об этом потом, но сейчас Грейнджер встала из-за стола и остановилась позади него, снимая пиджак, вешая на спинку его стула, — Так будет лучше, — она кивнула сама себе.       — Но, Гермиона… — видимо, до него доходило слишком долго, ведь она услышала эти слова уже на пути в ванную, успев уловить, что прежняя спесь исчезла из голоса.       Грейнджер громко хлопнула дверью, наконец оставаясь наедине. Облокотившись на деревянную поверхность, она прислушивалась, привыкая к долгожданной тишине. Через несколько минут девушка услышала торопливые шаги и треск камина. Рон ушёл.       Гермиона не заметила, как спустилась по двери на кафельный пол. Плечи начали подрагивать — предзнаменование скорой истерики. Слёзы скатывались, размазывая коричневую тушь по щекам. Она опустила голову на колени и захлебнулась в рыданиях. Последние месяцы стали постоянной проверкой, гребанный спринт на волевых. Его ревность была необоснованна, поэтому так выматывала. Грейнджер нужно было хотя бы в чём-то чувствовать уверенность, не пытаясь постоянно находить компромиссы в кудрявой голове.       Что-то внутри, совсем хлипкое, незащищённое держалось на последнем издыхании. Наверное, именно поэтому она попросила его уйти. Эфемерные ощущения на талии жглись. Она просто. Чертовски. Устала.

⚡︎⚡︎⚡︎

      Блейз прервал его в тот самый момент, когда в глазах Грейнджер он увидел, как по её броне начали вырисовываться мелкие трещины. По крайней мере, Драко так показалось. Стоило услышать, как гриффиндорская принцесса возносит дифирамбы помилованным волшебникам — Малфой не смог удержаться. Но целью на вечер был Поттер, и от этой маленькой шалости пришлось слишком рано отказаться.       Грейнджер смогла вырваться из его захвата как раз в тот момент, когда Блейз сказал, что Поттер, наконец, остался один. Уизлетта, похоже, пошла успокаивать рыжего, пока тот бесился из-за дерзости Драко. И эта удачность момента ударила по нему слишком сильно, что аж челюсть свело. Он терпеть не мог выбирать.       Разговор, которого Малфой ждал больше месяца, в итоге испортил гребанный официант. Они с Поттером как раз встретились взглядами, когда этот идиот стал торопливо собирать осколки прямо под его носом. И Драко бы не счёл это чем-то подозрительным, если бы не ткань, пропитанная кровью избранного — и как он блять умудрился его порезать? — что волшебник поспешил забрать с собой, стоило Грейнджер появиться на горизонте.       Блейз тоже это подметил, и они ускорили шаг, следуя за парнем, который сразу же нырнул за дверь административных помещений. Проходя мимо Гриффиндорского квартета, он заметил, что рыжий как-то слишком грубо схватил Гермиону за запястье, и костяшки на его пальцах вмиг зачесались.       Оглянувшись по сторонам, Забини открыл замок Алахаморой, и они оказались в подсобке, явно служившей кабинетом для одного из отделов министерства в обычные дни. Помещение было заставлено металлическими стеллажами, пыльными коробками и прочей хренью, что, видимо, использовались при подготовке. Салазар, Грейнджер что, готовилась к мероприятию магловским способом?       — Ты налево, — шепнул друг. Малфой поймал его взгляд и молча кивнул.       Невербальный Люмос, и приглушённый огонёк осветил пространство вокруг. Он старался двигаться тихо, но подошва начищенных ботинок всё равно отдавалась глухим эхом от стен. Драко прошёл вглубь комнаты, ища хоть малейший след спрятавшегося волшебника. Но ему потребовалось около четырёх минут, чтобы заметить движение в паре стеллажей слева. Погасив огонёк, он свернул туда, стараясь осторожно зайти к официанту со спины.       Этот вечер явно его подпитывал. В нём было так много от реальной свободы. Что-то внутри него довольно облизывалось, словно предвкушая очередной пир. Наверно, Грейнджер успела его отравить. Хвалёной храбростью. Иначе, чем было объяснить эту гребанную решительность, пока в руках у него было лишь подобие палочки. Но магия никогда не была его единственным оружием.       — Зачем тебе кровь Поттера? — произнёс он таким тоном, словно перед ним по меньшей мере Сквиб. Это было слишком надменно.       Вдали слышались шаги Блейза, и Малфой подумал, что другу по-хорошему успеть бы добежать, если стоявший перед ним паренёк всё-таки волшебник и решит вытворить какую-нибудь глупость. Самодовольство в его голосе слишком часто провоцировало других на непростительные.       — Ты такой же надоедливый, как и твой отец, — рявкнул тот, оборачиваясь. Выражение лица было напряжённым. Его явно бесили незваные гости.       От упоминания об отце немного кольнуло. Почти вывернуло наизнанку. Последнее, чего он ожидал от парня напротив — сравнение с Люциусом. Он ненавидел подобные реплики с конца пятого курса. Когда вера в величие отца распласталась кроваво-красными пятнами гостиной Мэнора под аккомпанемент змеиного шёпота.       — Откуда ты знаешь моего отца? — он склонил голову, прищурившись. Оценивая. Пытаясь вспомнить, видел ли где-то этого волшебника. Но было слишком темно, чтобы заприметить хоть какие-то характерные детали.       — Хозяин часто проводит с ним время, чтобы не узнать в тебе его отпрыска, — его словно тошнило этими словами. Кажется, этому парню Малфой-старший тоже не приглянулся.       — Хозяин? — его подозрительность в голосе была лишней. Но Драко не успел проконтролировать.       Ментальная библиотека зашевелилась в ответ на эти слова, пытаясь подобрать правильные варианты. Найти нужный ответ. Но разыгравшийся адреналин в крови в паре с бокалами игристого оставляли возможность лишь следить за движениями официанта. Тот как-то слишком нервно начал вертеть палочкой.       — Не пытайся всё узнать раньше времени, мальчик, — его слова ощущались как ебанное послание в стеклянном шаре из отдела Тайн. Хотелось разбить. Драко словно покрывался трупными пятнами, слыша очередную загадку.       — Ты выполняешь приказы Гринграсса? — прорычал Малфой. Он был уверен, что этого ублюдка не было на пресс вечере. Но ведь никто не мешал ему отправить чёртовых шестёрок. Если это правда гонец Гринграсса, значит, тот знает, где Люциус и… Нарцисса. Это осознание почти ударило под дых.       На лице официанта промелькнула кривая усмешка. Драко не устраивал такой ответ. До ушей доносился крадущийся шаг. Забини был близко. Но прислушиваться было ошибкой. Ему почти повезло — Малфой успел увернуться, когда официант резко вскинул палочку, и яркий луч пролетел в сантиметре от головы. Цвет заклинания указывал на оглушающее. Блейз…       — Мне не давали приказа тебя убивать, младший Малфой, — он снова поднял руку, и в этот раз заклинание не промахнулось. Драко ощутил холод металла, перед тем как волна резкой боли прошлась по его позвоночнику, выбивая остатки физических сил, — Ты скоро сам всё узнаешь, — эти слова он слышал словно во сне.       Малфою потребовалось слишком много время, чтобы прийти в себя. Заклинание, выпущенное той палочкой, давало эффект Бомбарды и Оглушающего. И это хреновый коктейль. Когда Драко смог подняться, он уже не надеялся догнать скрывшегося волшебника. Он нашёл Блейза пару стеллажами позже и снял с него оглушающее, выругавшись на непослушную палочку друга. Гребанные удары тока не помогали унять боль. Нахрена столько защитных заклинаний…       Конечно, Поттера они тоже упустили. Но теперь у Малфоя был веский повод не доверять этому ебанному проекту. Блейз не проронил ни слова, пока они поднимались по тёмной лестнице в хозяйское крыло. Светильники как-то особенно подчёркивали усталость в плечах друга. Драко почти напрягся.       Домовой эльф принёс несколько склянок, слёзно умоляя позаботиться о здоровье хозяина и его гостя. Но он взял два бутылька болеутоляющего и прогнал его прочь. Протянув Забини зелье, он впился в него напряжённым взглядом, точно убеждаясь, что тот выпил до дна.       Его разъедала эта звенящая тишина. Царапала внутренности, побуждая хоть как-то разбавить нависшую над ними угрозу. В этом было что-то от нервного тика. Малфой отбивал пальцем по подлокотнику, отвлекая себя от замораживающего действия зелья в месте ушиба. Чтобы стало менее паршиво.       — Опять скажешь, что я был не прав? — спросил Драко, облокотившись на спинку кресла. Он прикрыл глаза, в голосе была привычная доза яда.       — Я уже запросил информацию о персонале, — спокойно ответил тот, словно болеутоляющее подействовало на мышцы его лица, — Если мы не найдём его...       Малфою почти претила эта мысль. Но демоны внутри него реагировали на произошедшее как на что-то долгожданное. Если бы не ноющая боль в спине и гребанные ограничения, он бы уже искал волшебника по всему Лондону даже по самым призрачным следам. Всё, что его по-настоящему волновало — официант что-то знал. Встречался с Люциусом. Значит — ему что-то известно о местоположении Нарциссы. Именно ради этого Драко и явился на пресс-вечер.       — Тогда очень скоро найдут нас, — и пока это не ощущалось как пиздец. Лишь как точка в заканчивающейся главе. Иногда автор давал шанс разгуляться.       В ответ Забини что-то расслабленно промычал. Он уловил глухой стук, когда склянка с зельем упала на ковёр. Малфой приоткрыл глаза, устало глядя на Блейза. Кажется, тот уснул. И Драко впервые за долгое время дал себе возможность расслабиться в стенах собственной спальни.