Отголоски твоих ошибок

Chris Grey — Let the world burn      

      Единственный способ как можно быстрее попасть в Министерство — камин в кабинете Гарри.       Это одно из немногих помещений на площади Гриммо, которые даже после ремонта сохранили на себе налёт крови Блэков. Обои приглушённо-синего цвета, громоздкий, почти во всю ширину комнаты, рабочий стол. Поттер оставил даже несколько портретов. Гермиона отчётливо помнила, как при первом визите рефлекторно сморщилась в ожидании очередной порции кряхтящих проклятий, слетающих с морщинистых губ.       Позже Гарри признался, что иногда ему нравилась загадочная атмосфера кабинета, который принадлежал Сириусу. Ему хотелось оставить себе возможность соприкасаться с крёстным хотя бы так — представлять, как тот сидел за тем же столом, обдумывая дальнейшие ходы Ордена. Время, когда у них ещё оставалась надежда стать настоящей семьёй.       Но тускло освещённый кабинет вызывал у неё совершенно другой тип ностальгии. Он был пропитан скрипом паркета под острыми каблуками и холодом металла, словно специально созданным для того, чтобы проходить по коже, как по кусочку подтаявшего масла. Слишком легко.       Наверно, поэтому она так не любила сюда заходить.       Эти кадры прошлись ознобом по коже, и Гермиона стянула рукава синего джемпера ниже, пряча ладони в мягкости ткани. Мышцы после сна всё ещё ощущались подмороженными — словно её разбудили не в тёплой спальне, а в камере Малфой-Мэнора. И возвращаться к этим ощущениям сейчас хотелось меньше всего.       Повернув голову к камину, Гермиона уловила едва заметное изумрудное свечение в угольках за решёткой. Значит, Гарри уже активировал его, подготовившись к перемещению в Министерство. Воображение рисовало яркие картинки, в которых она, наконец, получает ответы, усмиряя этот прокля́тый зуд, расползающийся по телу.       За спиной раздались шаги, и Грейнджер обернулась, встречая волнение в глазах Гарри. Его торчащие после сна волосы контрастировали с серостью рабочей мантии, но он выглядел куда бодрее, чем на собрании прошлой ночью.       — Предполагаю, что мне не удастся уговорить вас остаться здесь? — хмуро спросил он, приближаясь к столу и выдвигая верхний ящик.       Гермиона мысленно отмахнулась от этого вопроса, нарочито выпрямляясь и складывая руки на груди. Она достаточно оставалась в стороне, чтобы сейчас ощущать лишь твёрдую решимость, подпитываемую всё ещё стоя́щем в носу запахом сырости.       — Не думаю, что у нас есть время на это, — ответила Джинни, склоняя голову вправо. По насмешке в её голосе создавалось впечатление, что Гарри задавал подобный вопрос не впервые. Но в крови подруги словно циркулировало зелье удачи — в спорах с женой он никогда не мог сопротивляться слишком долго.       — Очевидно, — уголок губ приподнялся, когда Поттер взглянул на Джин, — Я ещё не знаю, что нас ждёт в Министерстве. Но лучше иметь средство связи на случай, если нас разделят.             Джинни и Гермиона подошли ближе, присматриваясь к тому, что Поттер вытащил из ящика. То, что Гарри назначили главным Аврором в столь раннем возрасте было неудивительно. Грейнджер помнила, как быстро он влился в роль лидера Отряда Дамблдора и всегда стремился просчитать любой исход. Поэтому на тёмном дереве Гермиона заметила три золотых галлеона, мгновенно понимая, для чего они предназначены.       Она протянула руку и забрала свой экземпляр, ощущая холодную ребристость монеты. По телу прокатилось знакомое возбуждение — что-то абсолютно неуловимое. Трепет, который она чувствовала каждый раз, когда новое заклинание удавалось в стенах Выручай — комнаты.       — Рон, Кингсли, Артур и Билл будут в Министерстве через десять минут, — задвигая ящик, серьёзно произнёс Гарри. Его хмурый взгляд задержался на Гермионе чуть дольше, будто он до сих пор не мог смириться с тем, что она действительно идёт с ними, — Так что нам пора.       Это же очевидно, правда?       После войны Орден перестал быть тайной сетью. Он стал системой. И система умела реагировать быстрее, чем группка молодых волшебников, пробирающихся тайком.       Поэтому стоило им узнать о местоположении Малфоя, не только Гарри и Джинни захотят отправятся с ней. Но она все равно мысленно скривилась, ощущая, как эта новость неприятно царапнула что-то внутри. Оставалось надеяться, что они разделятся, и ей удастся найти его первой.       Каждый ее шаг, как щелчок зажигалки — отзывался короткой вспышкой, разгоняя искры адреналина по сосудам.       Поттер подошёл к камину, подавая медную чашу. Грейнджер пропустила Джинни вперед. Та зачерпнула горсть летучего пороха и шагнула в пламя, растворяясь в изумрудной вспышке. Чувствуя покалывание песчинок на коже, Гермиона подняла взгляд и встретила глаза Гарри. Волнение в них смешивалось с чем-то более тёмным, едва уловимым. Она не смогла точно определить, что это было.       — Пожалуйста, будь осторожна, — прошептал друг, отводя настороженный взгляд и убирая чашу на место.       — Всё будет нормально, Гарри, — ответила она, поддерживающе кивая. Это было привычкой — пытаться его успокоить. Но сейчас Грейнджер не чувствовала ничего, кроме холодной отстранённости. Её первая почти ложь.       Она перешагнула кованую перегородку, расслабляя руку, и пламя сомкнулось вокруг тела согревающей волной, скользя по коже. Комната на Гриммо вытянулась, теряя чёткие контуры, и в висках появилось знакомое давление. Гермиона прикрыла глаза, погружаясь в секундную невесомость.       Через мгновенье под ногами появилась опора, и она открыла глаза, замечая силуэт Джинни у рабочего стола.       В Лондоне не первый день бушевала метель, и кабинет главного аврора наполнялся бледным светом, в котором растворялись алые отблески карты Магической Британии. Странная магическая активность концентрировалась в центре и на окраинах города.       Грейнджер почувствовала сухость во рту, когда в голове промелькнула мысль, что нападения на маглорожденных продолжались, вероятно, продолжались и этой ночью.       Что пожиратели ищут в министерстве? И для чего здесь Малфой и Забини?       В прошлом понадобилось около года, прежде чем приспешники Волан-де-Морта появились в этих стенах, вселяя ужас в глаза Фаджа. Нападение на Отдел тайн стало точкой невозврата для верхушки, так долго отрицающей возвращение тёмного волшебника. Гермиона доподлинно могла воспроизвести ощущение грубой руки, оттягивающей кудрявые волосы, и слюнявые угрозы, смешивающиеся с холодом приставленной к горлу палочки.       От Долохова в те минуты так и разило смертью.              В тот вечер чёрным мантиям впервые понадобились информационные ресурсы Министерства в попытке украсть пророчество. Будто в Волан-де-Морта вселился дух фатализма, не желающий выстраивать дальнейшую стратегию армии без точного понимания исхода.       Один не может жить, пока жив другой.       Гермиона всегда насмехалась над прорицаниями, как над самым неточным разделом магии. Гадание чем-то походило на невинное магловское суеверие загадывать желание на упавшую ресничку — вдруг сбудется. Но волшебство не терпело подобного неуважения в отличие от подобных ритуалов. Поэтому каждый раз плевало ей в лицо неизбежной реальностью.       Похоже, и сейчас Волан-де-Морту понадобилась информация, спрятанная на пыльных полках в недрах Министерства. Но после войны охранная система архивных хранилищ и Отдела тайн была усовершенствована — доступ предоставлялся лишь тем работникам, чей магический отпечаток занесён в общую базу.       Так вот для чего Забини понадобился здесь. Доступ.       Грейнджер сглотнула, сосредоточившись на саднящей боли в горле, и развернулась к столу Поттера. Гарри уже сидел в кресле, пока настольная лампа отражалась в стёклах его очков. Взмах палочки и над столом появилась схема здания. Очередное новшество для старших должностей.       Брови Джинни поднялись, и она наклонилась ближе, вглядываясь в проекцию. Даже отсюда было видно, что основная магическая активность сосредоточена наверху. Поттер сдвинул изображение вниз, проверяя нижние уровни, но там голубое свечение не смешивалось с красными линиями.       — Есть возможность отследить, где именно находятся Малфой и Забини? — поинтересовалась Джинни, упираясь ладонями в стол. Грейнджер подошла к ним, чувствуя распространяющуюся пульсацию в висках.       — Нет, — покачал головой Гарри, — Пока мы можем только предположить сколько человек находится в министерстве. Видишь? — он приблизил голограмму, указывая пальцем, и стало заметно, как красное облако постепенно становилось выразительнее, — Чем больше чужих, тем след становится ярче. Сейчас их около десяти, но судя по увеличению активности — они только прибывают.       — У Аврората есть протокол, как действовать на случай вторжения? — Джинни развернулась к Поттеру, и рыжий хвост скользнул по её плечу.       — Для начала нужно понять, куда направляются пожиратели, — ответил Гарри, закусывая губу и не сводя взгляда со схемы, — Сейчас они на слишком открытой территории. Если начать бой, есть вероятность, что большинство сможет отступить.       — Мы тоже будем ждать? — спросила Гермиона, скрещивая руки на груди. Влажные ладони коснулись ткани, и она почувствовала тепло в районе рёбер.       Ноги неприятно гудели. Ощущение возвращало ее к тем моментам, когда в магловской школе устраивали соревнования. Всё тело покалывало от нарастающего напряжения. Грейнджер могла поклясться, что последние минуты ожидания перед долгожданным стартом придумал сам Салазар.       — Нет, мы должны встретиться с Кингсли, — Гарри поднял голову, и его скулы напряглись, будто он прикусил щеку изнутри, — Нас никто не должен видеть, поэтому мы пойдём через лифт в правом крыле.       — Но мы потеряем время, — возмутилась Грейнджер, прищурив глаза, — Что если Аврорат доберётся до Малфоя первым?       — Мы даже не знаем, куда они направляются, Гермиона, — Поттер взмахнул палочкой, и светящаяся проекция исчезла, скрывая его взгляд в тени, — Если действовать вслепую, мы только всё испортим. Ещё хуже — если нас заметят.       Грейнджер тяжело вздохнула, сжимая ткань джемпера. Ей казалось, что над головой повис счётчик и каждое произнесённое слово — ещё одна секунда, потраченная зря. Даже воздух в комнате начал казаться спёртым, болезненно сжимая рёбра.       — Но что им нужно в Министерстве? Снова отдел Тайн? — Джин выпрямилась, и Гермиона заметила, как уголки её губ на мгновенье опустились. У подруги тоже сохранились свои призраки прошлого — и первая битва в этих стенах была одним из самых неотступных.       — Сомневаюсь. Вряд ли там осталось что-то в интересах Волан-де-Морта, — ответил Гарри, взглянув на наручные часы, — Возможно, они хотят помешать расследованию или же ищут какую-то информацию. Мы поймём это, когда они начнут перемещаться. А пока нам сто́ит поспешить. Кингсли будет с минуты на минуту.       Гермиона понимала, что это рационально, и Гарри в чём-то был прав. Они ведь давно выросли из необдуманных планов и поспешных действий. К тому же в прошлый раз друг потерял здесь крёстного, чуть сам не погибнув от рук Волан-де-морта. Тогда рядом оказался Дамблдор. Сейчас же они стали теми самыми взрослым, ответственными за каждый свой шаг.       Но что-то внутри упрямо царапало горло, постоянно возвращая к вопросу — зачем пожирателям понадобился Забини? Раньше он не участвовал в их делах, поэтому она была уверена, что именно в нём крылась разгадка их ночного вторжения. Оставалось лишь вспомнить, к каким отделам у него был доступ.       Поттер поднялся из кресла и взял за руку Джинни, обходя деревянный стол. Гермиона последовала за ними, бросив последний взгляд на карту. Мигающая точка в центре Лондона становилась всё ярче и словно вот-вот воспламенится от избытка магической активности.       Когда она вышла из кабинета, холодный воздух коснулся открытой шеи, рассыпав по коже мурашки. Грейнджер прошлась ладонями по рукам, растирая предплечья. Общий зал Аврората выглядел таким же неживым, как и в последний её визит. Шорох шагов заполнил пустое помещение, резко выделяясь на фоне ночной тишины. Несколько рядов столов освещались лишь миражом уличного света, который как и на улице, отражался от падающего на улице снега.       — А где все? — спросила Джинни тихо, блуждая взглядом по тёмному залу, когда они подошли к лифту.       — Это не единственный рабочий этаж. Группы, участвующие в защите министерства, обычно занимают позиции на этаж ниже вестибюля. Оттуда проще добраться в любую точку, — ответил Гарри, снова и снова нажимая на светящуюся кнопку.       Очередное нововведение, которое появилось в Аврорате с приходом Гарри на старшую должность. Как и разветвлённая сеть лифтов, благодаря которым работники могли перемещаться из разных отделов быстрее. Когда-то Гермионе казалось, что такая дотошность в устройстве здания — лишняя. Послевоенная паранойя.       Но, похоже, у каждой паранойи существовало весомое основание. С недавних пор она знала это слишком хорошо.       Рано или поздно всё приходилось кстати.              Звук отъезжающей решётки смешался с писклявым голосом ведьмы, выдёргивая Гермиону из размышлений. Поттер пропустил Грейнджер вперёд, и она облокотилась на прохладную стену. Этот лифт проходил через этажи, куда чаще всего направлялись сотрудники Аврората. Её взгляд скользил по панели кнопок.       Младший отдел Аврората. Отдел подготовки мракоборцев. Администрация. Транспорт. Суд. Архив первого и второго уровня. Архив Аврората. Отдел тайн.       Чаще всего волшебники, работающие напрямую с аврорами, имели доступ и к остальным уровням. Поэтому этот лифт связывал их в одну транспортную сеть.       А что, если ответ находится глубже?       Гермиона почувствовала, как её начало немного потряхивать, как если бы она выпила стаканчик американо натощак. Холодная волна прокатилась по позвоночнику, когда ей в голову пришла идея.       Она потянулась к задним карманам джинсов, проверяя наличие палочки. В одном из очертания монеты чувствовались через ткань. У неё было всё, чтобы она попыталась. Даже вдыхаемый воздух стал словно прохладнее, успокаивая тело и раскладывая новый план аккуратными стопочками на полках сознания.       У Гермионы было от силы секунд двадцать.       Грейнджер смотрела на спину Джинни, уговаривая себя, что потом ей всё объяснит. Возможно, она не поймёт. Но и подруге не было известно, что стояло на кону. Приторный голос ведьмы известил о прибытии на административный этаж, и Гермиона поддалась вперёд, следуя за Поттерами.       Мир сузился лишь до одного фрагмента — подошвы их ботинок и звук шагов, звучащий словно не со стороны. А прямо из груди. Стоило друзьям пересечь синюю линию, как Гермиона остановилась и резко подняла руку, касаясь металла кнопки влажными пальцами.       Она видела спины друзей, когда решётка начала задвигаться, и сделала шаг назад. Гермиона на секунду прикрыла глаза, рвано выдыхая, и почувствовала дрожь по всему телу. Как если бы магия, не выдержав больше напряжения, начала спускаться к рукам, просясь наружу.       Открыв глаза, её пронзил взгляд Гарри, пульсирующий паникой. Грейнджер не могла сказать точно, но что-то похожее она уже ощущала, когда их поймали Пожиратели в лесу. В его глазах слишком много от дикого желания сделать хоть что-то, но всё тело будто парализовало, пока древко медленно впивалось в сонную артерию. Почти прощание.       — Гермиона, куда ты? — крикнула Джинни, рванув к решётке, но лифт со скрипом уже отъезжал, не давая друзьям шанса предпринять хоть что-то.       Кабина опустилась, и Грейнджер осталась одна с лихорадочно бьющемся сердцем и звоном в ушах, отдалённо улавливая вибрацию монеты в заднем кармане. Возможно, она поступила глупо и лишь потеряет время. Но всё внутри будто подсказывало, что ей стоило попробовать.       Белое свечение по окружности металлической кнопки Архива второго уровня отпечаталось на сетчатке, как метка. Словно ещё один маяк в её маленькой собственной битве.

⚡︎⚡︎⚡︎

      Железная дверь за спиной закрылась с характерным лязгом, впуская Гермиону в тишину огромного зала. Один из входов находился на верхнем уровне, и с небольшой площадки открывался вид на всё помещение. Сверху сотни рядов серых стеллажей напоминали лабиринт — почти как живая изгородь с тайными ловушками в финале Турнира Трёх Волшебников.       Она не раз была в этом Архиве с приветливой сотрудницей, бесконечно кашлявшей от пыли, въевшейся в каждый уголок. И потому пыталась убедить себя, что в одиночку узкие проходы также не таят никакой опасности.       Здесь было гораздо теплее, чем на верхних этажах Министерства. Но Грейнджер до сих пор жалела, что надела лишь тонкий джемпер. Мурашки скользили по спине, следуя за дрожью от временами пробирающего холода.       Архив пах старым пергаментом и сухим деревом. Что-то на грани знакомого уюта, который встречался в библиотеках, и мрачной отчужденности. Словно эти стены не были готовы терпеть посетителей дольше нескольких минут. Такой себе негостеприимный хозяин, которому воспитание не позволяло слишком часто смотреть на часы.       Гермиона начала спускаться по металлической лестнице, и каждый шаг отдавался звоном, пока стеллажи росли, смыкаясь над головой. Оказавшись внизу, она чувствовала, как в мышцах собралось напряжение, будто была охотником, преследующим жертву. В какой-то степени так и было.       Грейнджер попыталась собраться с мыслями, представляя в голове карту помещения, и взмахнула палочкой, зажигая Люмос. Если Малфой и Забини появятся здесь, ей нужно занять позицию, откуда она услышит их разговор и вмешается в нужный момент. Что Волан-де-Морту могло понадобиться в этом Архиве?       Галлеон вибрировал в заднем кармане, постоянно перебивая мысли и вызывая раздражение, зудящее в ногах. Она достала злосчастную монету, замечая вопрос, звучащий в её голове криком Джинни.       Куда ты ушла?       Поттеры уже должны были добраться до кабинета Кингсли, и перед глазами появилось обеспокоенное лицо Рона, требующего срочно последовать за ней. Она коротко выдохнула и покачала головой, пытаясь избавиться от этой картинки. С этим Гермиона разберётся потом.       Она двинулась вперёд, погружаясь всё дальше в глухие заросли тёмных стеллажей. Чувствуя прохладную влагу на ладонях, она вытерла их о ткань джинсов, поднимая взгляд к табличкам и замечая обозначение месяца и года.       Документы распределялись по датам.       Архив второго уровня хранил в себе расследования Аврората, включающие в себя поиск, поимку, изъятие и уничтожение магических артефактов. А также документы, которые были связаны с отделом транспорта — незаконные порт-ключи, запреты на перемещения и закрытые дела волшебников, участвующих в контрабанде.       Магические артефакты… что если как раз здесь находится информация об имуществе приближённых?       Догадка казалась логичной, отзываясь покалывающим теплом в животе. Как и всегда, когда в голове находилось подходящее решение для висящей в воздухе головоломки. Ей нужно было найти лето 1998 года, а ряд стеллажей, рядом с которым она стояла, был пронумерован ноябрём 2004 года.       Гермиона прошла дальше, сосредоточенно разглядывая сменяющиеся таблички на сером металле. Ей не впервой блуждать в скрытых ото всех одиноких полках, хранящих в себе информацию, которая могла бы спасти чью-то жизнь. В Хогвартсе она делала это с первого курса, с годами выстраивая чёткую систему поиска, чтобы в будущем на это уходило куда меньше времени.       Но сейчас искрящийся азарт сменился куда более противоречивыми ощущениями. Она тонула в навязанных секретах, загадочных сновидениях и точных задачах. И если борьба с Волан-де-Мортом казалась наиболее протоптанной тропинкой, то личная история, связанная с Малфоем, ощущалась грозовыми тучами, нависшими над гладью томящегося от ожидания моря. Как будто предсказывая беду.       Поджатые губы полностью впитали медовый бальзам, смешиваясь с бьющимся невпопад сердцем, стук которого отзывался под ключицами. Даже если она ошиблась, и поимка Малфоя так и останется задачей, с непроставленной галочкой для Ордена, её шаг всё равно не терял уверенности.       Пожирателей могли отправить за информацией о каком-нибудь артефакте, который изъяли во время обысков. И если Грейнджер удастся опередить их, то Орден снова будет на шаг ближе к победе. Тем более у Забини не было доступа к архивам более высокого уровня. Так что задумка была почти не безумной. Она сможет оправдать свои действия, вернувшись к друзьям.       До слуха донёсся приглушённый металлический щелчок разблокированной двери в другом конце зала, вырывая её из водоворота размышлений, так ловко объяснявших, зачем она оказалась здесь.Она только подошла к стеллажу января 1998 года, когда звук вынудил её резко остановиться и прижаться к ближайшей полке, плотно забитой папками расследований.       Гермиона находилась слишком далеко, чтобы понять по едва уловимому шороху ботинок, сколько человек вошли в Архив. В разуме промелькнула мысль, что это мог быть кто-то из Ордена, отправившийся на поиски, но тогда бы они начали звать её. Руки повисли вдоль тела, и Грейнджер задержала дыхание, словно один из вошедших был совсем рядом. В секунде от раскрытия, что гости здесь на самом деле не одни.       Она погасила свечение на конце палочки и осторожно прошла вдоль стеллажа, сворачивая к другому проходу, пока шорох шагов переходил в отчётливый тяжёлый топот. Это слишком напоминало звук, который заполнил сырую камеру Малфой-Мэнора перед тем, как знакомый голос появился в голове.       Малфой… он точно был здесь.       Сделав глубокий вдох и выдох, Гермиона сконцентрировалась на звуках, доносящихся, по её ощущениям, уже с середины зала. Там находилась главная стойка, помогающая посетителем найти необходимый документ тем, кто до этого не бывал в архиве. Судя по тому, что вошедшие воспользовались ей — это точно пожиратели. Видимо, Забини им нужен был только для входа, дальше они не рискнули его использовать, чтобы не раскрывать то, за чем пришли.       Хорошо, тогда она попытается узнать это сама.       Грейнджер сделала ещё несколько шагов вперёд, и глаза уловили табличку с надписью «май, 1998». Она облокотилась на боковую стенку стеллажа, желая впечататься в неё, чтобы стать как можно незаметнее. Сейчас она как никогда раньше благодарила привычку архивариусов забивать полки до отвала документами, сооружая неприступную стену. Сердце бешено колотилось, перебивая голос пожирателей шумом в ушах.       Сколько их вообще здесь?       Но даже если бы организм не так бурно реагировал на гостей, ей бы всё равно не удалось услышать, о чём именно они разговаривали. Она помнила, что прилегающая к лицу маска всегда съедала чёткость голоса для посторонних, оставляя им возможность общаться, даже когда кто-то был рядом.       В какой-то момент звук шагов стал более плотным, как если бы идущие шли нога в ногу в одном направлении. Ботинки, сталкиваясь с гладкой поверхностью бетона, словно впечатывались в пол, расползаясь по архиву глухим эхом. Гермиона сжалась сильнее, чувствуя, как по ногам прошлась колючая дрожь.       Судя по увеличивающейся громкости, Грейнджер поняла, что они идут в её сторону. Значит, она права в своих догадках насчёт информации об изъятых артефактов и совсем скоро ей придётся встретиться с пожирателями лицом к лицу.       Хоть бы Малфой правда был среди них.       Время застыло, как палец на древке, перед тем, как выпустить заклинание. Ей казалось, что она простояла так целую вечность, пока барабанные перепонки не уловили более глухой, но отчётливо различимый шорох. Словно кто-то остановился, пуская вперёд своего напарника.       Их не должно быть много. Ей удастся защититься.       Крепче сжав палочку, она почувствовала, как холодные капельки пота скатились по позвоночнику. Из-за обострившегося внимания Гермиона ощущала себя стеклом, которое едва-едва должно дать трещину. Целиком и полностью превратилась только в слух.       В нос ударил резкий запах мокрой земли, когда пространство вокруг будто наэлектризовалось, и зелёное свечение вместе с вязким звуком заклинания просочилось через небольшие зазоры в стеллажах. Она дёрнулась от неожиданности и задела плечом что-то, лежащее сверху вертикально упорядоченных документов. Затаившеюся тишину разрезала шлёпнувшаяся на пол толсто набитая папка, и Грейнджер зажмурилась, пытаясь оценить обстановку по звуку приближающихся шагов.       Кажется, они изменили направление. Что вообще произошло?       Тело словно парализовало, впитывая отголоски произошедшего мгновение назад. Разум затопило множество вопросов, сбивающих с толку. Приглушённая вспышка и повисшее в воздухе напряжение напоминали Гермионе эффект после непростительного. Но с чего пожирателям нападать друг на друга?       А что, если напали на Малфоя?       Мысль впилась в грудь, словно лезвие, разжигая там колкую тревогу. Она пыталась отодвинуть подальше накрывающее волнение. Но сейчас Гермиона больше себе напоминала маленькую девочку, сгорбившуюся в углу под разрушенной раковиной, пока Рон пытался отлеветировать дубинку прямо на голову тролля.       Но ей редко помогали слова утешения — гриффиндорская смелость вспыхивала лишь от раздражения на собственные промахи. Поэтому она сделала глубокий вдох, скользя влажной рукой к основанию древка, и прислушалась к происходящему вокруг.       На секунду ей показалось, что в Архиве никого больше нет — уши не могли уловить даже её сбившееся дыхание. Гермиона повернулась боком и решила рискнуть, осторожно высунув голову из-за стеллажа. Совершённая ошибка отозвалась резкой вспышкой боли в левой руке, а сорвавшийся крик захлебнулся привкусом солёной кожи во рту.       Мерлин. Нет.       Жёсткий рывок — и стоя́щий позади вывернул кисть сильнее, притягивая к себе тело, не давая согнуться от переполняющих ощущений. В запястье сухо хрустнуло, и этот звук оказался пугающе близким. Мозг даже не успел осознать, что произошло, когда Грейнджер инстинктивно сжала сильнее зубы и вслепую ударила ногой назад, стараясь попасть в пах.       Нападавший явно не ожидал такой быстрой реакции от пойманной жертвы. Выругавшись, он дёрнулся, и хватка ослабла. Ей показалось, что, пятясь назад, вместе с его пальцами содрали слой кожи с металлическим звоном — так остро саднило предплечье. Этот вечер будто подчинялся какому-то жестокому правилу, иначе как объяснить, что ей неизменно давалась лишь доля секунды, чтобы сделать решающее движение.       — Прокля́тая тварь, — прорычал грубый голос, махая рукой из стороны в сторону.       Она развернулась и сразу уловила поднимающуюся в её сторону палочку. Злость оказалась быстрее боли, поэтому Гермиона вскинула здоровую руку, ощущая, как сладость ответного заклинания осязаемо собирается на кончике языка.       — Круцио, — ядовито прошипел пожиратель из-под тёмной маски.       — Остолбеней, — хрипло выкрикнула она, слыша лишь гул в ушах и видя вспышку, сорвавшуюся с его палочки.       Они произнесли заклинания одновременно, и в проходе пролетели два ярких луча. Ни один из них не успел увернуться. Грейнджер успела поймать его яростный и сосредоточенный взгляд, словно пожиратель пытался в ней что-то прожечь, надеясь усилить эффект заклинания. Его отбросило к дальнему краю стеллажа, когда её тело парализовала обжигающая боль, отдаваясь режущими спазмами.       Гермиона рухнула на пол и спина выгнулась дугой прежде, чем она успела почувствовать холод бетона. Воспаленные мышцы сломанной руки выгибались против ее воли, разнося агонию по предплечью. Казалось, будто в кровь впрыснули раскалённый яд, впитывающийся даже в дыхание. Разъедал изнутри.       Она попыталась вдохнуть, но грудная клетка лишь рвано дернулась, словно принадлежала не ей. Не пропускала даже на секунду глоток воздуха. Ей не хотелось кричать. Не хотелось снова быть расплющенным на полу телом, отданным в распоряжение чужой магии.       Через сколько…       Через сколько это закончится…       Но, как и под звонким хохотом Беллатрисы, терзающая боль лишала воли, разбирая ее по частям. Смешивалась с дрожащими от судорог мышцами, затуманивая разум. Гермиона ощущала, что даже веки дрожали так, будто их кто-то дергал за нитки.       И сдерживаемый крик все-таки перехватил горло, застревая между ребрами, превращаясь в истошный хрип. Стеллажи над головой закружились, пока линии потолка размывались, создавая ощущение, что конструкция вот-вот рухнет.       Она не знала, сколько пролежала в таком состоянии, когда в нос ударил терпкий запах жженой бумаги. В горле начинало неприятно саднить, и на задворках ускользающего от неё сознания мелькнула мысль:       Это точно не Малфой. Его Круциатус ощущался иначе.       Она запомнила разницу.

⚡︎⚡︎⚡︎

      Маска Пожирателя Смерти всегда оставалась символом принадлежности, стирающим черты и любое проявление человечности. Делала тебя безликим винтиком в механизме, внушающим ужас и страх в глазах волшебников. И надо отдать должное Реддлу — инструмент работал безотказно. Даже на тех, кто носил её сам.       Стоило холодной мгле коснуться лица, ласково обхватив скулы, как дыхание выравнивалось, а мысли становились чётче. В неё будто была вшита особая программа, усиливающая броню окклюменции. Никаких лишних импульсов. Никаких случайных реакций.       Так легко играть свою роль.       И она подходила как нельзя кстати, когда двое из стайки Лестрейнджа заломили руки Блейзу, ведя его к Архиву по тёмному коридору Министерства. Взгляд Драко застыл в одной точке — прижатые к ушам плечи друга, пока тот шёл впереди него. Объятые чёрной плиткой стены отражали шарканье массивных подошв, глухо провожая посетителей вперёд.       Рудольфус выделил им троих. И все новички — дрессированные крысы, способные только кивать своему хозяину и без лишних вопросов тащить сыр в мышеловку.       Как же хотелось свернуть им головы.       Малфой коротко выдохнул, ощущая, как прохладный воздух становился теплее, когда возвращался под маску. Оседал влажной плёнкой на коже, приглушая лишнее. Нужно держаться плана, тогда он сможет утолить голод расправы, и из металлической двери выйдут только двое.       Складки на тёмной мантии Забини вырисовывались рваными тенями, тогда как его лицо оставалось открытым для чужих взглядов. Это тоже своеобразное наказание — если кто-то из министерских сотрудников их заметит, друг моментально лишится статуса секретаря Визенгамота и станет мишенью для рыскающих Авроров.       Гринграсс явно мог придумать что-то изящнее.       Они остановились у высокой серебряной двери с выпуклым узором, и один из сопровождающих грубо толкнул Блейза ближе.       — Ну давай, министерская сука, твори свою магию, — просипел он, и под маской раздался гадкий смешок.       Кажется, Лестрейндж подбирал этих уродов в самых злополучных притонах магической Европы. От них разило нечистокровными манерами, дубом и переспелыми сливами, а широкая спина и тяжёлая походка создавали впечатление неповоротливости. Плохая версия Долохова с акцентом, чем-то похожим на болгарский.       К такому у Драко было ещё меньше терпения.       Забини начал поднимать руку, и сперва Малфой заметил побелевшие костяшки на сжатых в кулак пальцах. Но приближаясь к дверной ручке, он расслабил ладонь и ухватился за глянцевый металл. В Малфой-Мэноре друг объяснял, что сто́ит коснуться поверхности, как магия сможет определить владельца отпечатка. Поэтому через секунду узоры начали складываться в огромную букву «М», а после раздался характерный щелчок.       Они вошли внутрь, и в нос ударил горький запах запечатанных тайн и пыли, оседающей на гладких поверхностях. Драко знал, кому бы понравились подобные ноты.       Только не сейчас.       Стоя на верхней площадке, он оглядел геометрически выверенные проходы и строгую сетку стеллажей. В центре зала угадывалась круглая выемка, в которой, скорее всего, находилась стойка информации. Уголок губ дёрнулся вверх, отмечая расстояние до выхода.       Отлично, это не займёт много времени.       Сторожевой пёс остался с Блейзом у входа, пока каждый шаг вниз сужал обзор, превращая упорядоченные полки в глухие стены. Драко знал, что у него не будет второго шанса, поэтому каждая мышца в теле была словно заточена на точные движения и ровное дыхание. Отголоски прошлого остались в стенах кабинета отца, как безмолвное напоминание значимости его действий сейчас.       Гринграсс дал задание одному из пожирателей, так что первой задачей Малфоя было избавиться от оставшихся рядом. Подстёгивающее раздражение подбиралось к грудной клетке, когда до него дошло, что они идут нога в ногу, минуя десятки серых стеллажей. Ему не хотелось чувствовать даже намёк на принадлежность к ним.       На пересечении проходов перед ними возник деревянный матово-чёрный стол архивариуса со стоя́щим рядом стулом. От поверхности исходило мягкое сияние, выхватывая из темноты крошечный островок вокруг. Забини предупреждал — магия фиксирует каждый запрос, поэтому хорошо, что при создании стойки использован именно этот материал.       — Июнь, 1996 год, — произнёс Драко и подошёл ближе, фиксируя в металлической пластине палочку Блейза.       Ему не пришлось даже запоминать дату, когда Гринграсс деланно расхаживал по главной гостиной в поместье Реддла, рассказывая об их задаче на эту ночь.       Упоминание кольнуло память, проверяя устойчивость ментальных стен. Даже сердце в ответ на мгновенье сбилось с привычного ритма. Наверно, стоило догадаться, что именно в тот день всё изменилось. Медовые искры в карамельных зрачках вспыхнули яркой картинкой на долю секунды, прежде чем он погасил их усилием воли.       Прокля́тое гриффиндорское упрямство настигало его даже сейчас.       После его слов на мерцающей столешнице возникла карта Архива, на которой красным отмечена точка их местоположения и синим — линия, показывающая путь к необходимому стеллажу. По телу прошлась волна возбуждения, когда Драко понял, как близко находился к желаемой цели. На встрече с Волан-де-Мортом им так и не сообщили, какую именно информацию требуется найти.       Это почти не волновало. Малфой привык иметь дело с самыми извращёнными и непредсказуемыми капризами Реддла. И, учитывая текущее состояние змееголового — запрос наверняка интереснее стеклянного шарика, умеющего болтать голосом заикающейся прорицательницы.       Он почувствовал каждую мышцу, когда развернулся вправо и последовал по намеченному пути. Намеренно замедлил шаг и прислушался к словам оставшегося позади пожирателя.       — Июль, 1998 год, — гаркнул тот, и от его тона так и воняло сальными волосами Лестрейнджа. Драко сжал зубы, чувствуя, как его передёрнуло от этой картинки.       Время после войны? Что Гринграсс пытается там найти?       Малфой мысленно считал каждый свой шаг, сосредотачиваясь на звуке подошв увязавшегося за ним волшебника. Он не сомневался, что кому-то из них отдадут команду бродить по его следам, вынюхивая ещё какую-нибудь причину напомнить, какого это служить Лорду Волан-де-Морту.       Главный проход из-за высоты стеллажей словно сужался кверху, создавая ощущение камеры. Чем дальше они погружались в недра Архива, тем выдыхаемый воздух становился холоднее, создавая едва заметный пар.       Им нужно пройти около сорока рядов, чтобы оказаться на месте. И подходя всё ближе, металл, спрятанный в левом рукаве, всё больше тянул предплечье. Казалось, чёрная мантия прилипала к коже, противясь построенному в голове плану.       Драко остановился в начале прохода, указанного на карте. За спиной — хриплое дыхание преследующего. Чуть дальше — топот шагов того, кто выполнял приказ Гринграсса. Именно здесь начинался его личный отсчёт.       Боковым зрением он отметил, что документы в начале ряда датировались апрелем 1996 года. Значит, им нужно вглубь.       Идеально.              Драко свернул влево и почувствовал, как холод помещения окутывал тело плотнее. Переставал быть просто фоном. Проход между стеллажами стал уже, отсекая любой посторонний звук. Но он всё равно уловил, когда посланник Гринграсса прошёл мимо их ряда.       Малфой замедлился, регулируя расстояние между ними почти инстинктивно. Не больше полутора шагов. Он продолжал считать про себя, позволяя цифрам вытеснить напряжение. Прошло пару минут, когда он досчитал до восьмидесяти, и пожиратель позади прочистил горло.       — Долго ещё? — фыркнув, спросил он. В его голосе сквозило нетерпение.       В самый раз.       — Здесь, — спокойно ответил Драко и повернул голову к стеллажу, замечая краем глаза, как тот тоже развернулся.       Левая рука медленно скользнула вниз, и из рукава в ладонь легла деревянная рукоять. Правой он перехватил отравленный клинок, позволяя накопившейся за последние сутки ярости тоже пропитать лезвие.       Между ними один шаг.       Поворот корпуса — резкий, выверенный полукруг. Без замаха кинжал прошёл по шее точным движением, выпуская алую кровь, с булькающим звуком, пачкая ткань мантии.       Волшебство, вплетённое в клинок, сработало моментально. Как и учила однажды Беллатриса.       — Холодное оружие помогает продлить муки врагов куда лучше, чем взмах палочки, — она подняла металл на уровень его глаз, демонстрируя его гладкость, — Но с некоторыми так не хочется возиться, поэтому ты можешь усилить действие яда с помощью магии.       Глаза противника расширились, и в них застыло непонимание, когда сдавленную тишину пронзил короткий, хриплый выдох. Малфой впился пальцами в его рукав, не позволяя навести шума. Ощущал, как чужое тело становилось тяжелее, когда тот обмяк в его руках.       Это было даже приятно — чувствовать холодное удовлетворение точности, наконец выпуская облизывающихся демонов отыграться. Видеть, как жизнь покидала взгляд, превращая его в тлеющий уголёк.       Под маской действительно легче отыгрывать выданную роль.       Аккуратно опустив его между стеллажами, Драко задержал ладонь на шее, проверяя пульс. Пусто. Медленно вытирая клинок об ткань брюк пожирателя, пространство наполнялось резким ароматом железа и едва уловимой сладостью. Пальцы на рукояти сжались чуть сильнее, когда кинжал вернулся на место.       Издалека доносилось глухое шарканье — второй продолжал следовать своему маршруту. Малфой сделал глубокий вдох, разжимая чужую руку, и забрал его палочку, отмечая, что кожа под пальцами уже начинала холодеть. Ему не хотелось запоминать эти ощущения.       Времени оставалось всё меньше. Пора переходить к следующему этапу.       Сделав ещё несколько шагов вперёд, он развернулся и скользнул взглядом по папкам. Конец июня 1996 года. Здесь всего две, датированные последними числами.       Ему нужна крайняя.       Проведя пальцем по пыльному корешку, Драко вытащил и раскрыл дело, всматриваясь в напечатанные на пергаменте буквы. Взгляд блуждал по строчкам, цепляясь за каждое слово. Но дойдя до третьего абзаца, Малфой замер, словно сердца тоже коснулся яд, мгновенно останавливая кровоток. Выдох застрял где-то в горле, когда до разума дошло, что именно лежало у него в руках.       Вот же блять.       Он чувствовал, как возведённые окклюменцией стены дали трещину. Столкнулись с мощной вспышкой понимания, чем грозила эта информация для Магической Великобритании, если попадёт к Волан-де-Морту.       Грёбаный Реддл.       Разговаривая с Блейзом о подмене, Драко продумал несколько вариантов, которые ему придётся отразить на бумаге. Он был уверен в правдоподобности каждого из них. Почти поверил, что сможет на какое-то время отсрочить начало новой войны, пока ищет последние крестражи. Но впечатанные на страницах чернила отнимали по крупицам даже это.       Сука. Ладно. Ладно.       Малфой внимательно вчитывался в каждое слово, запечатляя каждый абзац на внутренней стороне век. Выгравировал в памяти каждый пункт и каждое место, в которое ему предстоит отправиться, пока правда не вскроется, как нарыв, и осядет в его теле вспышкой Авады.       Раньше он думал, что нет ничего извращёнее про́клятых крестражей. Но теперь понятно, о чём мямлил Гринграсс на чёртовом кладбище. Для выполнения этого плана Волан-де-Морту понадобится больше, чем дрожащие костлявые руки и впалые в череп глаза. Так что посмотрим, кто окажется живее.       Драко обхватил чужую палочку и зафиксировал в воздухе раскрытую папку, вспоминая все подходящие имена и адреса.       — Рескрибо, — положив древко на страницу, прошептал он.       Буквы начали меняться местами, едва заметно сверкая золотом. Доля секунды и перед глазами предстала новая версия. Тревога, повисшая в воздухе моментом ранее, начала отступать, смешиваясь с остатками магии. Прикрыв глаза и вернув ментальный барьер на место, Малфой почувствовал, как знакомая волна холода прошлась по вискам.       Беззвучное Геминио сорвалось с губ, и очертания нового документа начали проступать, становясь всё насыщеннее и обретая форму. Эти бумаги он и передаст Гринграссу — страницы, созданные на базе новой версии, никогда не знали оригинала. Так что любое заклинание проверки не дадут результата.       Остался последний штрих.       Он уменьшил копию, пряча пергаменты под ткань мантии. Пальцы задели влажные пятна крови, и он невербально наложил очищающее, стирая последние следы.       Передний карман брюк словно нагрелся, когда артефакт, переданный Блейзом, почувствовал, что настал его выход. Порой волшебство так любило кичиться собственным превосходством. Наверно поэтому чистокровные всё сильнее тянулись к политике Реддла.       Драко достал изумрудный камень и положил его на парящую в воздухе папку, выводя почти знакомую руну.       — Инсендио Мора, — чётко произнёс Малфой, и зелёное свечение пустило магические корни по документу. Мерцающие линии спустились к полу, начиная медленно поглощать всё вокруг.       Теперь у них оставалось около пяти минут, чтобы покинуть Архив. Он очень надеялся, что у Забини также всё под контролем. Капля пота прокатилась по задней поверхности шеи, когда Драко развернулся и ускорился, возвращаясь к главному проходу. Даже не остановился взглядом на теле, через которое перешагнул, возвращая хозяину палочку.       Нужно избавиться от последнего.       В воздухе по-прежнему витали металлически-землистые ноты, когда до ушей донёсся едва уловимый грубый голос. Что за чёрт? Ему оставалось всего пара рядов, когда повисшую тишину вспорола вспышка заклинаний, и в следующую секунду перед глазами тело врезалось в бок стеллажа с тяжёлым, глухим ударом.       Блять. Это не мог быть Блейз.       По мышцам прошла обжигающая дрожь, как если бы оставленный камень сработал прямо под его кожей, подпитывая изумрудными искрами накрывающее липкое раздражение.       А это уже не по плану.       Драко рванул к пожирателю, уже ощущая, как в груди зудит что-то тёмное, почти надрывное. Серые глаза лихорадочно скользили по складкам мантии, выхватывая каждый сантиметр, словно под увеличительным стеклом. По его неестественной позе стало ясно — на него наложили «Остолбеней», а удар головой лишил его сознания.       Но кто его проклял?       Взгляд метнулся в тени между рядами, не замечая никого вокруг, и вернулся к окаменевшему телу. Рядом с кожаной перчаткой лежала палочка Блейза и слегка заметно мерцал серебряный метал. Драко опустился рядом, вглядываясь в белый камень.       Где он его видел? Это же не…       Он понял раньше, чем позволил мысленно произнести себе имя.       В грудной клетке неприятно заскребло, как если бы заточенным клинком медленно провели по внутренней стороне ребер. Нет. Нет. Этого просто не могло быть. Ментальные стены рухнули под раздирающий крик, пронзивший затаившийся холод, когда он осознал, что это кольцо.       Её кольцо.       И крик тоже её.       Пространство уже застилал сизый дым, когда Малфой резко схватил древко Забини и ее серебряную побрякушку. Пальцы сжались так сильно, что побелели под перчатками.       Он рванул к тому месту, откуда предположительно доносился звук. И каждое движение в теле сопровождалось жгучей, почти разъедающей яростью. Ноздри под маской раздувались, втягивая густой запах гари.       Ему казалось, что он не бежал — мир вокруг превратился в смазанный кадр, будто он трансгрессировал. Настолько быстро он оказался в узком проходе, когда все его мысли поглотили остатки внутреннего контроля.       Драко до последнего надеялся, что ему показалось. Что магический камень просто издавал ядовитые пары, затуманивая разум. Это ебаный мираж. Трюк измученного ментальной магией сознания.       Потому что, блять, это не могла быть Грейнджер. Её тело не могло так содрогаться — едва заметными, ускользающими судорогами, а рука не могла лежать под таким углом, пока глаза медленно закрывались.       И уж точно не в тот момент, когда артефакт активировался, разбрасывая по периметру комнаты огненные искры, так легко воспламеняя картонные папки. Пламя поднималось так быстро. У них слишком мало времени.       Блять. После того как её пытала Беллатриса, Малфой поклялся себе, что он никогда больше не допустит подобного.       Вселенной, как всегда, плевать на его клятвы.       Драко приблизился к телу, ощущая на ладонях влагу под темной кожей, и наколдовал защитный барьер, которому его научил Блейз. Он заставил себя сделать глубокий вдох, усмирив бушующий пульс, и сглотнул накопившуюся сухость в горле. Снял серебряный браслет, оставляя его в перчатке, и опустился к Гермионе.       Осторожно, почти бережно, он подложил одну руку под ее плечи, вторую — под колени. Грейнджер всегда ощущалась так хрупко — надави сильнее и останутся следы. Малфой встал, поднимая ее, и по каждому позвонку укусами прошлась паника, когда её голова слишком безвольно запрокинулась назад.       Его грёбаный кошмар. Что этот ублюдок, сука, с ней сделал?       Зарево разгорающегося пожара заполняло Архив. Огонь взбирался по стеллажам, пожирая бумагу с хрустящими шепотом. Этот звук так напоминал жадность Адского пламени — старался выжечь каждую букву, спрятанную даже в самых дальних уголках. Малфой прижал Гермиону ближе, почти впечатывая ее в себя, и почувствовал, как браслет между ладонью и её плечом впивается в перчатку.        — Remedium contra finem, — прошептал он дрогнувшим голосом, активируя порт-ключ.       Перед тем как искра пламени приземлилась в нескольких шагах от них, весь его мир сузился до медленно поднимающейся груди Грейнджер под синим джемпером. И только тогда он смог сделать полноценный выдох.       Магия рванула вверх, вытягивая их тела из пылающего под ногами Ада, так искусно созданного им самим.

⚡︎⚡︎⚡︎

      Стерильность молочных стен в коридорах больницы святого Мунго резала глаза даже ночью, несмотря на то, что волшебные светильники излучали лишь приглушённое мерцание. Звон склянок на стойке привет-ведьмы долетал до барабанных перепонок, отдаваясь зудом в подушечках пальцев. Плотный аромат трав почти перестал ощущаться — то ли он привык к нему, то ли мысли, крутящиеся в голове, стали слишком шумными — пока Драко под дезиилюмиционными чарами ждал, когда семейка Уизелов выйдет из палаты Грейнджер.       Блейз просил не высовываться, так что у горе-женишка ещё оставалось немного времени.       Он сидел на подоконнике, чуть левее бледно-жёлтой двери, и до сих пор ощущал тяжесть тела в руках. Поднявшийся жар передался, как вирус, стоило ему прижать Гермиону ближе. И по-прежнему хотелось разгладить складку на её лбу.       Малфой задвинул как можно глубже от ночных демонов тот кадр, где она совсем обмякла в его руках. Они ещё успеют вдоволь поиздеваться над ним, прокручивая снова и снова истошный крик боли. До взмокших насквозь простыней.       Слишком неестественный угол для лёгкого перелома.       По словам колдомедика, которые он успел услышать — сломаны обе кости предплечья, и раздроблено запястье. К утру приличная порция восстанавливающего зелья и Костерост сделают своё дело, но Драко до сих пор хотелось вернуться в Архив, пропитав ядом каждое нервное окончание того урода.       Наконец, визг флаконов прервал громкий щелчок, и Вислый с сестрой вышли из палаты. Он дождался, когда сгорбленная спина рыжего скроется за поворотом, и прошёл к двери, толкая её от себя.       Комната совсем небольшая — больничная кровать, стул рядом с ней и небольшой столик из светлого дерева, расположенный вдоль стены. Помещение освещалось только настольной лампой и тремя проекциями, отражающими жизненно важные показатели и действие зелий в организме. Судя по лимонным линиям, ритм сердца почти выровнялся. В отличие от повышенного количества клеток крови, работавших на восстановление костных тканей.       Малфой просто хотел убедиться, что…       Поникшие плечи Поттера и его рука, аккуратно поглаживающая её ладонь, накрывали новой волной злости. Сцепив зубы, Драко почувствовал, как напряжение оседает в челюсти, делая скулы острее.       Он закрыл дверь, со скрежетом сдвинув защёлку, и облокотился на прохладное дерево. В глазах избранного застыла растерянность. Брови забавно поползли вверх, когда тот повернулся и заметил его.       — Навевает воспоминания, правда? — усмехнулся Малфой, едва заметно кивнув в сторону Гермионы.       Бледность её кожи почти сливалась с белоснежными простынями, подчёркивая медовые веснушки на щеках. Грудная клетка медленно поднималась и опускалась под складками тонкого одеяла. Подбородок Грейнджер даже сейчас был чуть вздёрнут, а залом между бровей почти разгладился. Её выражение лица на мгновение вызывало приятное тепло под чёрной рубашкой, совсем немного успокаивая бушевавший внутри шторм.       В целом, как и всегда.       Поттер ничего не ответил, лишь устало мотнул головой. Продолжал гладить ладонь — ту нежность, которую ещё недавно чувствовал Драко. Он делал это легко, свободно… словно после всего произошедшего ему действительно позволено сидеть рядом с ней вот так.       — Может снова попросишь подтереть ей память? — правая бровь Малфоя поднялась, когда он склонил голову и сложил руки на груди, — Ну так, на всякий случай.       Мышцы спины избранного напряглись на последнем слове, и он бросил в его сторону раздражённый взгляд. Медицинская голограмма отбрасывала золотые блики, подсвечивая зелень в его глазах. Слишком заметно выделяла скопившиеся капли пота на лбу и воспалённый шрам.       — А какой в этом толк? — разочарованно спросил он, выпрямляя спину, — Из тебя всё равно оказался хуевый легилимент.       — Чего блять… — сталь в голосе Драко достигла предела в ответ на хуйню, что выкинул шрамоголовый. Иммунитет к подобным выкрутасам стремительно заканчивался.       — Тогда объясни, почему она ведёт себя так, словно всё помнит? — хрипло продолжил Поттер, и вся его поза сквозила обвинением, — Уходит одна в этот чёртов Архив, когда министерство кишит пожирателями.       Сука. У избранного точно поехала крыша. Иначе как ещё объяснить, что у него хватало наглости обвинять его в случившемся этой ночью? Малфой сильнее стиснул зубы, чувствуя, как кровь внутри закипала, ударяя по стенкам сосудов. Хотя неудивительно — гриффиндорцы ведь обладали исключительным талантом перекладывать вину и ответственность на других. Постоянно выходили сухими из воды.       — Я говорил тебе не вмешивать её в этот раз, — уничижительно фыркнув, Драко выпрямился и сделал шаг в его сторону, — Но мальчик-который-выжил не видит же дальше собственного носа. Пускает в расход всё что угодно, лишь бы сохранить свой избранный статус.       Их тени стали насыщеннее на светлых стенах, когда Поттер встал со стула и подошёл к окну, тихо усмехнувшись. Кожаные перчатки неприятно впивались в кожу, пока костяшки пальцев начали сильно чесаться.       — Не знаю, зачем я вообще говорю тебе это, Малфой, — глухо прозвучало из-за его спины, скрытой аврорской мантией, — Но я ведь правда думал, что так будет лучше. Что сто́ит убрать из её жизни тебя, что ты единственная угроза, — он покачал головой, упираясь ладонями в низкий подоконник, — И всё было хорошо. У неё ведь всё было хорошо. И я почти поверил в это, пытался уберечь от прошлого.       Драко хотелось рассмеяться. Только не тихо. А так, чтобы каждая мышца наполнилась этим ощущением окутывающего превосходства. Его реальным влиянием на каждого в этой грёбаной палате.       — Только это замкнутый круг, — прошептал Поттер, проводя руками по лицу, — Чёртов замкнутый круг.       Малфою было плевать на сопливые откровения. На все пожелания светлого будущего Грейнджер от надоедливых дружков. Они вообще были рядом с ней, потому что он позволил. Оторвал от себя с мясом, единственный раз убедив себя, что поступает правильно.       — Потому что ты не можешь решать, что для неё лучше. Пускать её жизнь в расход, как рядового члена Ордена, — холодно произнёс Драко, ощущая, как внутри сгущаются грозовые тучи.       — Я никого не… — злобно начал Поттер, но осёкся и повернулся к нему. Очки сползли по переносице, и стало заметно, как зелёные глаза словно застилали клубы тёмного дыма, — Гермиона искала тебя. Она оказалась в Архиве из-за тебя. И пострадала тоже из-за тебя.       Ну конечно.       Под плотной мантией прошла дрожь удовлетворения от этих слов, мгновенно запечатываясь в довольную ухмылку на его лице.       — Можешь убеждать себя в этом сколько угодно, Поттер, — Драко сделал ещё шаг вперёд, оказываясь на одном уровне со спинкой больничной койки, — Но только я держался подальше от неё. В отличие от друга, который, как преданная собачка, твердит о её безопасности, — он мельком посмотрел на голограмму и заметил, как светящиеся линии начали подниматься, — Не думал, что у неё когда-нибудь появится выбор? Не догадывался, что, как только она узнает правду, тебе придётся столкнуться с последствиями собственной лжи?       Диаграммы, светящиеся золотом, отразили резкий скачок, когда пульс и температура выросли на несколько значений. Избранный этого не заметил, как всегда, сосредоточенный лишь на собственной персоне. Малфой на долю секунды отвёл взгляд и заметил, как длинные ресницы Грейнджер едва заметно дрогнули. Его кадык дёрнулся, когда уголок губ пополз вверх, и он снова посмотрел на Поттера.       — Тебе тоже придётся столкнуться с последствиями, — щёки Поттера впали, как если бы он их прикусил изнутри, возвращаясь к стулу, — Не забывай, это ты изменил её воспоминания.       — Она узнает, почему я сделал это. Поймёт, что иначе могла не выжить, — Малфой склонил голову набок и указал на него пальцем, — Но как же она отреагирует, когда узнает, что инициатором был её лучший друг. Что именно ты лишил её права выбора?       Её сердцебиение выровнялось, но неподвижность казалась чересчур правильной. Если прислушаться, можно уловить, как участилось дыхание, а грудная клетка начала двигаться сбитыми интервалами.       — Если Грейнджер искала меня, то я буду ждать завтра вечером, — Драко сделал шаг назад, придавая голосу непринуждённости, — В Горбин и Бэнкс. Там есть мансарда, она сможет найти её, поднявшись на второй этаж.       Он подмигнул Поттеру, пока его выражение лица отражало лишь недоумение. Тусклый свет настольной лампы подчеркнул тень простыни, сжатой в её руке. Дверной механизм издал звонкий щелчок, когда Малфой вышел из палаты, ощущая, как поднявшийся в крови азарт разливался теплом по телу.       Иногда, чтобы заставить короля двинуться, нужно загнать его в угол.       Королеву же нельзя вынудить — только спровоцировать. И тогда она сделает правильный ход.       До встречи, львёнок.