Там, где расцветает Маис.

В этот тёплый день, после затяжных ливней, Лира вернулась с работы поздно — в квартире пахло корицей и чем-то подгоревшим. Она замерла в прихожей, прислушиваясь: из кухни доносилось громкое бормотание на хинди, прерываемое звоном посуды. — Маис? Никто не ответил. Она осторожно прошла на кухню — и увидела Маис, стоящую на табуретке, с телефоном, зажатым между плечом и ухом. На столе перед ней дымилась сковорода, а в раковине грузились три испорченных блина. —… Нуу-у нет, мама, я не сказала ей! — Маис жестикулировала свободной рукой, затем заметила Лиру и застыла. — О. — Кому ты не сказала? — Лира скрестила руки на груди. Маис медленно слезла с табуретки, положила телефон на стол. из динамика доносился взволнованный голос Ниты: «Маис? Маис, ты где?». — Так. У меня есть новости. — Какие? — Лира посмотрела по привычке, нахмурила брови, готовясь к худшему. — Моя семья приезжает. Через три дня. Лира медленно моргнула. — …Хорошо? — На мой день рождения. — …А. — Лира часто заморгала. — И они останутся у нас. Лира посмотрела на сковороду, где чёрный блин напоминал карту неизведанного материка. — Все? — Ну… — Маис почесала затылок. — Бабушка, мама, папа, братья… — Братья? Во множественном числе? — Ави и Арджун. Близнецы. Им по семнадцать. Лира села на стул. — Та-а-ак. И… сколько дней? — Пять. — Пять?! — Но! — Маис хлопнула в ладоши. — Они очень милые! Ну, кроме мамы. Она… немного строгая. — Немного? — По правде говоря, бабушка может быть немного… экспрессивной. — Немного? — И братья иногда устраивают драки подушками. — Иногда? Маис прикусила губу. Пристально всматриваясь в любимую напротив. — Ты злишься? Лира посмотрела на неё — на её испачканную мукой футболку, на растрёпанные кудри, на глаза, полные тревоги и надежды. — Нет, — она вздохнула. — Но мне нужен твой самый честный ответ. Это важно. — Да? — Твоя мама… она знает? Про нас? Маис потупила взгляд. — …Не совсем. — «Не совсем» — это как? — Ну… она думает, что мы просто соседки. Лира закрыла глаза. И со вздохом… — Понятно. — Но! — Маис схватила её за руки. — Бабушка знает! И папа догадывается! И… — И вся семья приезжает жить к нам на пять дней. — …Да. Лира глубоко набрала воздух, и выдохнула. — Хорошо. — Хорошо? — Да. — Она встала, подошла к плите, выключила огонь. — Но одно условие. — Какое? — Ты научишься готовить хотя бы яичницу до их приезда. Потому что, — Лира ткнула пальцем в обугленный блин, — это преступление против кулинарии. Маис рассмеялась, обняла её сзади и прижалась щекой к её спине. — Спасибо. — За что? — За то, что не убежала. Лира повернулась, приподняла подбородок Маис. — Я никуда не бегу. И в этот момент телефон на столе взорвался сообщениями — братья прислали гифку с танцующим слоном и подписью: «ГОТОВЬСЯ, ДИДИ, МЫ ЕДЕМ!» Лира вздохнула. — Пять дней? — Пять дней, — кивнула Маис. — Мы справимся? — Конечно! — Маис улыбнулась. — Если выживем. И они оба рассмеялись — потому что впереди был хаос, смех, неловкие моменты и, возможно, самое важное знакомство в жизни Лиры. А пока… оставалось только научить Маис не сжигать кухню. Спойлер: у неё не получилось. Но Лира всё равно её любила.

***

Три дня спустя. Лира стояла перед зеркалом в спальне, поправляя воротник рубашки в третий раз. Она выбрала что-то среднее между «я не слишком стараюсь» и «я не хочу выглядеть как офисный работник» — тёмно-синюю блузу с тонкими золотыми пуговицами, чёрные брюки и… нет, шарф она всё-таки сняла. — Ты выглядишь потрясающе, — сказала Маис, появляясь в дверях в облаке духов и лёгкого хаоса. На ней было платье цвета спелого манго, с вышивкой по подолу — подарок бабушки из Дели. — Я не знаю, что надеть в таких случаях, — пробормотала Лира. — В каких «таких»? — Маис подошла, поправила ей воротник. — В случаях, когда мне нужно произвести впечатление на индийскую семью моей… — она запнулась. — Твоей что? — Маис приподняла бровь, губы дрогнули в улыбке. — Моей Маис, — тихо сказала Лира. Маис рассмеялась, обняла её за талию и прижалась лбом к её плечу. — Не волнуйся. Они тебя полюбят. — Да? — Ну… почти все. Лира замерла. — Что это значит? Но Маис уже тащила её к выходу, крича через плечо: — Узнаешь на месте! Сюрприз… Дверь в квартиру Маис была приоткрыта. Оттуда доносились голоса, смех, запах карри, шафрана и чего-то сладкого — возможно, Гулаб-джамун, который Лира однажды пробовала в индийском ресторане и запомнила навсегда. — Пошли, — Маис взяла её за руку, но Лира вдруг почувствовала, как её ладони стали влажными. — Маис, подожди. — Что? — Я… не знаю, как себя вести. Маис повернулась, пристально посмотрела на неё. — Просто будь собой. — А если «я сама» — это молчаливая и неловкая? — Тогда они подумают, что ты загадочная. Лира хотела ответить, но дверь распахнулась, и на пороге появился молодой парень с кудрями до плеч и широкой улыбкой — точь-в-точь как у Маис, только в мужском варианте. — НАКОНЕЦ-ТО! — завопил он, хватая Маис в объятия и поднимая её в воздух. — Арджун, пусти, дурак! — она засмеялась, отбиваясь. За ним в дверном проёме возник второй такой же — близнец, но с более сдержанной улыбкой. — Привет, Диди, — кивнул он, затем перевёл взгляд на Лиру. — Это та самая…? — Да, — Маис вырвалась из объятий первого, взяла Лиру за руку. — Это Лира. Лира, это мои братья — Арджун тот, что орёт, и Ави тот, что помолчаливее. — Привет, — выдавила Лира. Арджун тут же схватил её в объятия, как будто они были старыми друзьями. — О, так вот она, загадочная девушка, из-за которой наша Маис перестала опаздывать на ужины! — Арджун! — зашикала Маис, но Лира уже покраснела до корней волос. Из глубины квартиры раздался звонкий голос: — Где моя внучка?! И где эта девушка, которая, наконец, заставила её перестать носить эти ужасные футболки?! На пороге появилась пожилая женщина в ярко-розовом сари, с седыми волосами, собранными в высокий пучок, и огромными золотыми серьгами. Рядом с ней стоял молодой мужчина лет двадцати пяти — высокий, с тёмной кожей и уверенной улыбкой. — Бабу! — Маис бросилась к ней. — Ах, наконец-то! — Бабушка обняла её, затем отстранилась, осмотрела Лиру с ног до головы. — О, так вот кто украл сердце моей девочки! Лира попыталась улыбнуться. — Здравствуйте. — О, какая скромная! — Бабушка рассмеялась, затем повернулась к своему спутнику. — Родриго, посмотри, какая прелесть! Молодой человек застенчиво кивнул, улыбнулся Лире. — Очень приятно. Лира кивнула в ответ, чувствуя, как её мозг медленно перегревается от количества новых лиц. И тут из кухни вышла ещё одна женщина — высокая, красивая, с безупречной осанкой, в элегантном сари цвета морской волны. Её взгляд был тёплым, но оценивающим. — Маис, — она улыбнулась дочери, затем перевела взгляд на Лиру. Лира почувствовала, как по спине пробежал холодок. — Мама, — сказала Маис, и в её голосе вдруг появилась лёгкая дрожь. — Это Лира. — Да, я поняла, — женщина кивнула. Тишина. Затем она протянула руку. — Привет, Лира. Я Нита. Лира осторожно пожала её пальцы. — Очень приятно. Нита улыбнулась, но глаза оставались непроницаемыми. — Ну что, — громко объявила бабушка, ломая напряжение, — Кто хочет попробовать мои самосы с секретным ингредиентом? Арджун тут же завопил: — Бабу, если там опять тот перец, от которого Ави плакал в прошлый раз… — Тсс! — она подмигнула. — Это сюрприз! И, взяв Лиру за руку, потянула за собой на кухню. — Не бойся, дорогая, — прошептала она ей на ухо. — Нита просто защищает свою девочку. Но я уже вижу — ты ей подходишь. Лира не успела ответить, потому что в этот момент из гостиной раздался голос Маис: — ПАПА, НЕТ! Все обернулись. В дверях стоял мужчина лет пятидесяти, в очках и с гитарой в руках. — Лира! — объявил он. — Я слышал, ты любишь «Hotel California»? — Папа… — Маис закрыла лицо руками. Лира медленно моргнула. — Эм. — Не отвечай, — засмеялась бабушка. — Он всё равно начнёт петь. И он начал. Своё маленькое музыкальное шоу. Вечер, который стал испытанием… и чем-то большим. Лира сидела за столом, заваленным едой, и пыталась не подавиться, когда Нита неожиданно спросила: — Лира, а чем занимаются твои родители? — Мама! — Маис нахмурилась. — Нет, всё в порядке, — Лира откашлялась. — Мои родители… архитекторы. — О! — оживился отец Маис. — А какие проекты? — Папа… — Маис, перестань, — Нита мягко, но твёрдо посмотрела на дочь. — Я просто хочу узнать её получше. Лира почувствовала, как под столом Маис берёт её за руку. — Они проектируют общественные здания. Библиотеки, школы. — Как благородно, — заметила бабушка, подливая Лире ещё чая. — А у тебя есть братья или сёстры? — не унималась Нита. — Нет. Я одна. — О, значит, ты не привыкла к такому… — она жестом показала на шумных братьев, которые в этот момент спорили, кто лучше танцует болливудские танцы. — Нет, — Лира улыбнулась. — Но это… приятно. Нита на секунду смягчилась. — Ты знаешь, Маис с детства была очень… свободной. Не такой как все. — Мама… — Нет, пусть знает, — Нита посмотрела Лире прямо в глаза. — Она всегда шла против правил. И если она выбрала тебя… значит, ты особенная. Лира замерла. — Я… — О, хватит interrogations! — встряла бабушка. — Лира, попробуй мои самосы! И сунула ей в рот пирожок. Лира поперхнулась. — Бабу! — закричала Маис. — Что? Я же добавила меньше перца! Лира кашляла, слезы текли по щекам, но она вдруг рассмеялась. — Всё… хорошо… Маис смотрела на неё, и в её глазах было столько тепла, что Лира забыла про перец, про вопросы, про всё. — Глупышка, пора уже привыкать к перчику со мной, — игриво прошептала Маис, вытирая ей слезы. — Твоя глупышка, — ответила Лира. И в этот момент Нита, кажется, впервые за вечер… улыбнулась. Наблюдая за этой парочкой. Она видела, что её дочь счастлива, искренне. Давно не помнит таких счастливых огоньков в этих красивых глазах. После ужина неутомимые братья устроили танцевальный батл в гостиной, бабушка с Родриго смеялись, попивая чай, а отец Маис наигрывал что-то на гитаре. Лира стояла на балконе, вдыхая прохладный воздух. Наслаждаясь вечером и новыми впечатлениями. За спиной раздались шаги. — Всё ещё жива? — Маис прислонилась к перилам рядом. — Еле-еле. — Прости за маму. — Не надо. Она просто заботится. Маис вздохнула. — Она… не сразу принимает новое. — Я понимаю. — Но она увидела, как ты на меня смотришь. Лира повернулась. — И как я на тебя смотрю? Маис улыбнулась, прикоснулась к её щеке. — Как на что-то драгоценное. Лира закрыла глаза. И улыбаясь прошептала. — Потому что так и есть. Ты моя драгоценность! За их спинами раздался строгий голос Ниты: — Девочки, чай остывает! Маис закатила глаза, но Лира вдруг рассмеялась. — Пойдём. — Ты уверена? — Да, — Лира взяла её за руку. — Я готова на большее. И они вернулись внутрь — к шуму, к смеху, к семье. А на балконе остался лишь лёгкий след от Лириной ладони на перилах. И приятное тёплое осознание, что теперь у неё есть не только Маис, но и всё это семейное безумие, которое, кажется, уже стало ей нравится. Игра в настолки… Вечер после ужина плавно перетек в хаотичную игру в «Монополию» — версию на хинди, которую бабушка привезла с собой. — Лира, ты владеешь Банда-Бич! — объявил Арджун, тыкая пальцем в карту. — Но я построил там отель! Плати! — Это нечестно, — пробормотала Лира, отсчитывая бумажные рупии. — Ты специально подстроил так, чтобы я попала на эту клетку. — В бизнесе нет честности, есть только прибыль! — заявил он, а Ави закатил глаза. — Он вчера то же самое сказал, когда украл мой последний кусок гаджар-ка-халва. Маис, сидевшая рядом с Лирой, под столом сжала ее руку. — Не переживай, я тебе потом отомщу. — О, Диди собирается в бой! — засмеялся Арджун. В этот момент братья решили подкрепиться и потащили со стола миску с гуакамоле. — Осторожно! — крикнула бабушка, но было уже поздно. Ави поскользнулся на своем же шнурке, миска вылетела из рук и приземлилась прямо на бежевый ковер. Тишина. — …Это был персидский ковер, — медленно сказала Нита, глядя на зеленое месиво. Братья замерли. — Мы… эээ… — Он волшебный! — вдруг объявила бабушка. — Смотрите, теперь у вас есть ковер с авокадо-принтом! Модно! Нита посмотрела на нее, потом на Лиру, которая отчаянно пыталась не рассмеяться, и вдруг… фыркнула. — Ладно. Зато теперь есть повод купить новый. Маис ахнула: — Мама, ты что, пошутила?! — Это конец света, — драматично прошептал Арджун. Балкон, сигарета и неожиданное приглашение. Позже, когда все разошлись по своим делам, братья — драться подушками, бабушка с Родриго — «на прогулку», а Нита — звонить кому-то в Индию, Лира вышла на балкон подышать. Через пару минут к ней присоединился папа Маис — Адитья. Он молча достал сигарету, предложил Лире, но она покачала головой. — Я бросила. — Маис? — Да. Он усмехнулся: — Она у нас упрямая. Но в хорошем смысле. Лира кивнула, глядя на огни города. — Вы… хорошая семья. — Спасибо. Хотя мы, конечно, немного… — Сумасшедшие? — Живые, — поправил он. Они помолчали. — Знаешь, — вдруг сказал Адитья, — когда Маис была маленькой, она ненавидела дни рождения. — Серьезно? — Да. Говорила, что это слишком много внимания. А теперь… — он жестом показал на квартиру, откуда доносился смех. Лира улыбнулась. — Она изменилась. — Не только она. Он посмотрел на нее внимательно, потом неожиданно сказал: — Ты должна приехать. К нам. В Дели. Лира замерла. — Это… — Приглашение. Официальное. Маис пока не знает. — Я… не уверена, что ваша жена… — Нита привыкнет, — он махнул рукой. — Она просто боится, что Маис сделает ошибку. Но… — он улыбнулся, — ты же не ошибка, да? Лира почувствовала, как что-то теплое разливается в груди. — Нет. — Тогда выбирай даты, и решайся. И, потушив сигарету, он ушел, оставив ее с мыслями о будущем. Всех пришлось укладывать прямо на пол в большой комнате. Маис и Лира ушли к себе в спальню, убедившись что на всех хватило пледов и подушек. утро после… На следующее утро Лира проснулась от того, что Маис тыкала ей в щеку пальцем. — Ты… в курсе, что папа звал тебя в Индию? Лира прикрыла глаза. — Может, мне притвориться, что я сплю? Маис рассмеялась и прижалась к ней. — Не получится. — Тогда… давай купим билеты? И в этот момент из кухни донесся запах сваренного кофе и скрипучий крик бабушки: — КТО СЪЕЛ МОИ САМОСЫ?! Братья молча указали на друг друга. — Это он! — Да нет же, это он! Лира вздохнула. — Пять дней, говоришь? Маис поцеловала ее в лоб, улыбаясь своей солнечной улыбкой. — Ты справишься. И, кажется, это была правда.