act one

      Чонгук садится в свой BMW 7 Series на тёмное кожаное заднее сиденье, через сильно затонированные окна не видно улицы, что ему только на руку, но для большей надёжности он прикрывает все окна плотными чёрными шторами – лицом лишний раз светить не особо хочется, ведь его работа кипит, дышит и процветает.              В последнее время он выходил несколько раз подряд на крупные дела, ловя нехилый куш с награбленного, ибо в его деятельности нет места мелким кражам, только большим, тщательно спланированным и организованным преступлениям, которые после освещали во всех новостных инстанциях.              Например, один богатый «гном» с чего-то решил, что хранить свои ценные бумаги в лучшем банке Сеула, где Чонгуку и его напарнику пришлось поковыряться с трёхуровневой системой безопасности, различными датчиками и лазерными установками – хорошая идея… Как же богатей ошибался… Чонгук к хвале своей нарциссической стороне грабит этот банк уже во второй раз, и в этот он специально оставил маленький след, чтобы наконец-то правда о хрупкой системе лучшего банка всплыла на свет.              На карьеру Чонгука это никак не повлияет, а вот банку прилетит по самое небалуй.              Ему правда не о чем беспокоиться, у Чонгука есть везде свои кроты и норы, а каждая успешно завершённая операция приносит ему от десяти и выше миллионов долларов чистыми. Что только не сделают богатые людишки, чтобы подсалить своему другу, семье и в крайнем случае врагу. И к своему удивлению, Чонгук и не думал, что в серьёз возьмётся грабить этот банк снова, ибо всегда менял свои методы, соответственно менял и цели во избежание слежки. Но тут ему предложили в два раза больше обычного, как тут откажешься?              А машину не меняет лишь по той причине, что она зафиксирована в кругах политиков, с которых он имеет куда больше, чем они с него, поэтому беспокоиться о пробитии тачки не приходится – хоть на этом спасибо. Да и жалко было менять, машина оснащена всем необходимым: спутниковая связь с личными каналами, глушители сигналов, так же и глушители для оружия, спрятанные вместе с пистолетами в потайных отделениях.              Но несмотря на полную безнаказанность своих действий, ему приходится скрываться от людей в форме, что ещё не познали, что такое настоящая власть, и не погрязли в окровавленных деньгах. Чонгуку приходится прятаться от людей, которые возомнили себя героями в рядах репортёров, сыщиков и прочих, которые не боятся поставить на кон даже свою жизнь, лишь бы восстановить давно разрушенную в мире справедливость.              К иронии… даже в машине есть одна угроза замедленного действия, по которой его могут найти, и вот уже какой раз он берёт её с собой. И всё из-за определённого человека, который заставляет Чонгука забывать обо всех правилах безопасности…              Личный водитель учтиво предлагает воды, которую Чонгук с радостью принимает и проговаривает адрес, куда должен прибыть через пару часов. Место находится далеко, и можно было бы выбрать более удобный вид транспорта, например, вертолёт... было бы куда быстрее и без пробок, но он принял решение, что не будет никуда торопиться, поэтому просит поднять оградительную стенку и не гнать по окружной дороге.              Чонгук дожидается, пока все системы звонко щёлкнут, и расслабляется, наконец-то он может обматерить к чертям весь белый свет, и его никто не услышит, звукоизоляцию в своей машине он сделал отменную.              Он не выходил на связь в последние дни в скрытных целях, поэтому опять позволяет себе эту небольшую вольность – включить свой мобильный телефон, ожидая получить хоть одно уведомление от одного единственного человека на всей планете Земля, но после прогрузки экрана видит лишь рабочие вопросы и целую кучу спама от коллег по делам прибыльным. Чонгук почти скрипит зубами, собираясь откинуть телефон на кожаное сиденье. В который раз он подставляет себя и свою команду, а что в итоге? Даже утешительного приза нет. Он вздыхает, вечер был долгим, а ночь будет ещё дольше… Он устало потирает глаза, и быстро берёт себя в руки – не впервой находится во френдзоне.              С их «ночного недоразумения», так назвал их секс Ким, прошёл целый месяц. Месяц! Не день, не неделя, а месяц! Что только он не делал за это время: поджидал у офиса компании с глупым видом, раздавая фейковые рекламные бумажки, лишь бы ту самую с приятными словами отдать Киму, но ту сразу выкинули, не прочитав; притворялся таксистом, везя нервозного Кима на работу, который случайно проспал в важный день, но все сказанные Чонгуком утешительные слова не слушали, затыкая уши наушниками; приходил курьером, принося якобы сделанные, но забытые заказы с различными вкусняшками, цветами и даже украшениями… Чонгук в какой-то момент даже технику попробовал подарить, но всё мимо, ни один его подарок не приняли и ни разу не наградили хотя бы слабой улыбкой.              А ведь он так каждый раз готовился… Костюмы, камеры, проезд… словно он собирался на очередное ограбление, а не порадовать свою влажную мечту, и мечтая получить в ответ не доллары, а хотя бы самый коротки и крошечный, но полный благодарности и радости поцелуй.              Чонгук стабильно предлагал встретиться в подпольном казино снова или в любой другой неформальной, но удобной обстановке. Да хотя бы просто поговорить, прояснить разногласия, разрешить неясные моменты, хотя ему казалось, что всё очевиднее и проще некуда – они друг другу нравятся, с этим поспорить было бы трудно… Кому не понравится такой, как Чонгук? Молодой, красивый, пылкий и немало важно – богатый с кучей свободного времени, правда… и с невидимым дулом пистолета у виска, которое превратится в реальное быстрее, чем он успеет осознать сделанный во время работы косяк, но ведь это всего лишь один минус на фоне множества плюсов!              В конце концов, он же не бросил Кима раздетого и отраханного посреди казино… Привёз к себе домой, позаботился, подготовил всё необходимое на утро на случай, если будет болеть голова от выпитого алкоголя, даже мазь откопал для более деликатного места, ну… Ну, мало ли что. Чонгук привык быть ко всему готовым, и этот случай не был исключением.              Да, немного согрешил, поигравшись с Кимом ещё и в машине, но, а кто бы смог устоять перед таким податливым, льняным, нуждающимся в ласке чудом? Правильно – никто. И прости, господи, он сам не святой отец, чтобы отказывать себе в удовольствии. Чонгук пробыл с Кимом столько, сколько позволяло ему его оставшееся время, отнёсся бережнее, чем к выкраденной той ночью картине из особняка зазнавшегося «дипломата».              А после, Чонгук, окрылённый хорошим уловом, поехал домой, думая, что увидит распластавшегося на кровати бусинку, зацелует каждый изгиб тела, занежит и залюбит до смерти. Но реальность оказалась куда менее радужной: Ким был злым настолько, что казалось, вокруг него искрил воздух, его трясло, и явно не от возбуждения, хотя точно закипал изнутри и этим, вспоминая, как он оказался в квартире самого Чон Чонгука, пока яростно натягивал на себя одежду, в спешке не заметив, как умыкнул не свой пиджак. Вылетел из комнаты и из его квартиры, не ответив ни на один вопрос, запрыгнул в такси и упорхал. Чонгуку потребовалось несколько минут, чтобы осознать произошедшее, и то мозг начал работать только после с силой захлопнувшейся у самого его носа входной двери.              Но к ужасу, его профессионализм сработал быстрее, чем сердце, которое гудело во все щели и кричало, пока сам Чонгук заметал каждый след от себя до самого дома Кима… Нет, ну что за дурак? Кто вылетает из дома вора так открыто? Это же чистая смерть в худшем своём представлении…              Чонгук же не сдавался, наоборот, пытался ещё чаще «случайно» сталкиваться с Кимом в общих изученных местах, неоднократно звонил, приходил к тому домой, пробирался в его чёртов особняк за тысячу километров от центра города. В конечном счёте перешёл на сообщения – единственный не заблокированный способ общения. А на вопрос Кима «как он о нём узнавал ту или иную информацию?» отвечал всегда честно одним словом – пробил, чем злил ещё больше.              В такие моменты в Чонгука всегда что-то да прилетало… В последний раз это была кружка, которую Ким запустил в него, когда он напугал его на кухне, пролезая к нему через окно… Просто Чонгук настроился на романтику, а Ким на спокойный завтрак. Утренние интересы не сошлись, но ведь это не вина Чонгука! Неудачное стечение обстоятельств…              И можно сказать, что Чонгук добился определённых результатов, ведь перешёл со стадии «тотального злого игнора» в стадию «отвечают по настроению». И чаще всего настроение Кима было алкогольное, видимо, отпускал себя в барах настолько, что развязывался язык на поболтать.              Чонгук открывает диалоговое окно, пролистывая последний обмен сообщениями с уколом лёгких заигрываний, на которые Ким хоть и отвечал, но сухо. В памяти невольно всплывает их ночь, которую он по праву считает самой лучшей, прокручивает каждую секунду, каждое движение, каждый Кимов всхлип и стон, на периферии сознания ощущает жаждущее под пальцами тело, видит пылающие в стеснении щёки и поплывший возбуждённый взгляд.              Он откровенно залипал на своё личное божество, и готов молиться на него, как на самую настоящую святую икону. В целом дело не только во внешности Кима, она, конечно, имеет огромный вес, ведь тот выглядит сногсшибательно. Но его характер, жизненные принципы, манера общения и поведение – поражают не меньше.              Чонгук подступался к нему долго, доходя до отчаянности, зависая в подпольных барах и клубах ночами, шатался по элитным встречам, ожидая появления Кима. Искал знакомых, в компании которых мог с ним находиться, но тот всегда отдалялся. Грубо говоря: Чонгук делал шаг вперёд, а Ким два назад. Оттого их взаимоотношения тянулись, раскачивались и растягивались, никак не доходя до необходимой обоим кульминации, при этом поджигая внутреннюю жажду до сумасшествия. Как же долго ему пришлось пробивать эту неприступную алмазную стену. И ведь в итоге всё равно пришлось идти напролом: вместо приглашения на первое свидание случилось то, что случилось.              Но он всё равно не видит проблему в их сексе, как и не понимает причину утреннего поведения Кима, ему двадцать восемь лет, самому Чонгуку уже под тридцатку, не может же быть, что какой-то секс так взъерошил и задел его королевское эго... Он же помнит, как Ким скулил под ним и просил большего.              Чонгук до ужаса устал крутить срывавшийся на высокие ноты голос в своей голове, хочет услышать его вслух и желательно в бархатном стоне экстаза. Вдавить в матрас, окутывая холодными свежими простынями, придавить сверху своим горячим телом, играя на контрастах температур с телом Кима. Пройтись по острой ключице носом, вдохнуть манящий запах жжёной древесины – аромат его одеколона, пробраться в светлые локоны волос, натянуть их, целуя с губ вздохи наслаждения, ощутить мягкость его кожи под своими грубыми ладонями, сдавить, оставляя на ней свои отпечатки, пройтись пальцами по хрупким выступающим рёбрам, подтянутому животику или стройным длинным ногам, сжать сочные бёдра и упругие ягодицы, очертить ноготком каждый позвонок, чтобы Кима выгибало в пояснице от количества ощущений.              Блядь, он хочет ощутить вкус губ Кима или в конце концов подавиться аппетитным членом.              Чонгук шипит, глухо выдыхает, сводит брови, сжимая в руке телефон до тихого хруста. От вечных проклятых фантазий его накрывает бесконечной волной возбуждения, пробирая каждую клеточку тела до колючих мурашек. Никакая дрочка не спасает его от отсутствия секса, а его он хочет только с Кимом.              Он приподнимает бёдра, отчего ткань на брюках натягивается, создавая давление на полувставший член. Боги, он так спятит... Его небольшое близкое окружение уже давно поставило на нём клеймо ненормального, ибо дурью мается, гоняется за Кимом, как чокнутый, когда вокруг столько девушек и парней, готовых запрыгнуть в его вагон даже без приглашения… А что Чонгук может сделать, если его тянет, как медведя на мёд? Ким для него как запретный плод, как ангел с небес, настоящая вишенка на кремовом торте, которую он готов с упоением смаковать из раза в раз.              Чонгук страдальчески мычит, представляя, как бы красиво Ким выглядел, испачкавшись в креме от торта. Ох, он бы был самым вкусным десертом в его жизни. Замараться бы с ним в этой сладости, слизать бы каждую тающую капельку воздушного крема с глазурованной кожи, очертить языком затвердевшие соски, прикусить бы их, вырывая из Кима всхлипы – поистине эстетическое наслаждение.              А какая бы это была услада для глаз, сам Ким, да на его домашнем кухонном столе... Чонгук ради этой грязной мысли хоть сейчас готов сорваться со всех дел и примчаться с тортиком, только пальцем помани. Господи... помоги пережить ему эту ночь и не утонуть в своих порочных мечтах или наколдуй Кима... ему честно необходимо лишь немного, хотя бы просто рядом посидеть было бы наградой.              Он откидывает наваждение, стараясь очистить свою голову (или головку) хотя бы на пару часов от навязчивых мыслей. План поспать в машине успешно провален, он не хочет дрочить на очередной мокрый сон. Нет! Ёрзает, старается принять более удобное положение, приталенные брюки не дают никакую свободу в штанах, а ноющий от сдавленности тканей член начинает болеть. Чонгук кладёт ладонь на внушительный бугор, слегка сжимает, по телу моментально пробегает разряд тока, низ живота тянет, он сводит на секунду ноги, прежде чем обратно принять расслабленную позу.              Пиздец, Чон Чонгук, один из крупных воров Сеула умер не от пули в лоб, а от спермотоксикоза.              Он снова сжимает в руке телефон, понимая, что всё равно сегодня не уснёт, а шанс, что Ким не спит и ответит ему, невелик, хотя доля процента есть… Во-первых, сегодня ночь субботы, во-вторых, обычно в это позднее время Ким возвращался из бара домой, в-третьих, после небольших диалогов два последних сообщения Чонгука горят в гордом статусе «прочитано», а бог любит троицу, поэтому сегодня его бусинка точно должен ему ответить.              В конце концов не будет же Ким его вечно избегать, как нашкодивший подросток в период пубертата? Хотя это описание сейчас больше подходит для самого Чонгука…              

J: Бусинка, мне тебя не хватает.

                    Чонгук смотрит на напечатанное сообщение, не решаясь отправить. Типично? Глупо? Неуважительно? Трёхкратное – да. Но разве они уже не прошли этап формальностей? Чонгук искренне считает, что у него есть полное право называть Кима своей бусей и обращаться на «ты».                     

Буся: Господин Чон, вам меня не хватает?

                    Чонгук весь подобрался, чуть ли не подпрыгивая на месте, совсем забыв об узости в штанах, поэтому удивление от быстрого и неоднозначного ответа моментально сменяется глухим шипением и скатыванию по удобному сиденью ниже. Видел бы его кто сейчас, властного и непоколебимого Чона, держащегося от кольнувшей силы сжатия за член. Да где он так в этой жизни провинился?              

J: Очень. Я очень соскучился.

      

Буся: Насколько?

             Настолько, что хоть сейчас готов вздрочнуть на эти пиксельные словечки, представляя, как чарующий и обволакивающий голос Кима перекатывает эти буквы на языке, превращая их в долбанный смак.              

J: Где ты сейчас? Я бы мог приехать к тебе.

Буся: Не верю в вашу искренность.

             Если вы никогда не представляли, как выглядит изнывающий преступник, то вот он – Чонгук. Поддаётся бёдрами выше, получая минимальное острое наслаждение, его член буквально потирается об одежду, болезненно проезжаясь по ребристой ткани, чтобы хоть на секунду облегчить своё состояние.              Он включает камеру телефона, хочет записать небольшое видео. Наверное, это не совсем то, что хотел бы услышать и тем более увидеть от него в данной ситуации Ким, но Чонгук целый месяц терпел и уже натурально думает одной головкой, а не головой.              Пальцы, кажется, немного подрагивают, когда он включает запись. Это до ужаса будоражит его сознание, он уже представляет, какой эффект произведёт на Кима. Он протягивает свободную руку вдоль пресса, задирая края тёмной атласной рубашки, открывает вид на искусный рельеф своего тела. Чонгук не раз ловил на себе облизывающие взгляды своей бусинки, поэтому уверен, что эта маленькая деталь ему точно понравится. Он тяжело выдыхает, когда опускает руку ниже и проводит вдоль члена. Порыкивает, прикрывая глаза и представляя тонкие пальцы Кима, прижимает ладонью член к телу, стискивая до цветных вспышек перед глазами.              Нажимает на стоп, понимая, что творит полный пиздец. Заканчивает рукоблудство и выбирает видео из галереи. Пути назад нет, Чонгук всегда шёл до конца, хватаясь за первую возникшую идею. И этот случай не исключение. Старается размеренно дышать, не слишком сильно, чтобы не отдавало давлением в пах. Отправляет видео, сообщение моментально становится прочитанным...              Настал его конец. Ким молчит уже добротных минут пять, видео идёт всего две с половиной.              Стоит ли что-то написать? Может, извиниться, сказать, что ошибся диалогом? Нет, чтобы пригласить куда-нибудь на поздний ужин или ранний завтрак, или хотя бы созвониться и поговорить на клишированные темы. А он шлёт видео, даже не фото... видео! Чонгук проводит по волосам, пробирая их сквозь пальцы, создавая некий творческий беспорядок на голове. Телефон вибрирует в руке, он поспешно проводит по всплывшему уведомлению, открывая диалог.                     

Буся: Мм-м, продолжайте.

                    Что? Нет, не так. Что, блядь?              Он ожидал, что его заблокируют, пошлют, что ему придётся стоять на коленях у дома Кима с каким-нибудь глупым презентом извинений и провинившимся видом. А в итоге его просят продолжить? Кажется, он сейчас как настоящий психопат улыбается экрану телефона, его тело призывно дёрнулось, а мозг заплыл фантазиями.              Что сейчас делает Ким, раз просит его продолжать? Тот явно пьян, на трезвую голову на подобное бы не решился. Возможно, ласкает себя на его видео, неторопливо скользя по подтянутому животику к паху... стреляет ли ему грёзами в черепную коробку настолько же сильно, как и Чонгуку?              Чонгук начинает запись нового видео, от разбушевавшихся гормонов сжимает грудную клетку, как бы ему сейчас хотелось действовать напрямую и устроить небольшое шоу для бусинки вживую, раз тот хочет ответного представления.              Телефон в руке вибрирует, Чонгук пялится в экран, прочитывая короткое сообщение округлившимися глазами.              

Буся: Для стимуляции.

*фото*

             Чонгук открывает небольшое дополнительное окошко, прямо поверх всё ещё снимающего видео. Хрипло выдыхает, ругаясь вслух отборным матом: фото сделано с какой-то подставки, прекрасно показывая его бусинку, лежащего спиной на чернильного цвета постели в распахнутом тёмном махровом халате.              — Дьявол… — рычит он сквозь сжатые зубы.              Чонгук шипя приподнимается, расстёгивает пуговицу и молнию на брюках, приспускает ниже брюки, открывая тазобедренные косточки, тянет боксеры вниз, давая свободу колом стоящему члену, тот бьётся о низ живота, оставляя после себя мокрый след. Чонгук утробно мычит, не может оторвать взгляд от Кима, его влажное, видимо после душа, тело поблёскивает от тёплого света лампы, голова чуть запрокинута назад на подушки, рот приоткрыт, он даже может разглядеть кончик его розового языка, который так прекрасно мог бы облизывать Чонов член. Одна рука согнута в локте, сжимает твёрдый припухший сосок, спина немного выгнута, а ноги согнуты в коленях и расставлены в стороны, пах прикрывают чёрные боксеры, в которые он словно скользит кончиками пальцев второй руки.              — Бусинка, это конец… Госпади… Я не самый сильный воин, чтобы выдержать такое…              Чонгук с силой проводит рукой по члену, судорожно выдыхает, ощущая, что он течёт похуже любой девушки, ему даже не потребуется смазка для лучшего скольжения рукой по члену, та буквально стекает к его поджавшимся яйцам, и скорее всего запачкает дорогой костюм. Он глубоко вдыхает, задерживая кулак на головке члена, круговыми движениями вжимает большой палец у уретры. Представляет, как сейчас Ким, развалившись на своей кровати, такой горячий и мокрый, пытается получить минимальное удовольствие от собственных ласк.              — Как же я хочу прикоснуться к тебе, заменить твою руку своей, разработать твою узкую дырочку. Бусинка, только представь на месте своих пальчиков мои, как бы ты снова красиво смотрелся в моей машине, на мне, объезжая мой член.              Тело прошибает ознобом от понимания, что все его короткие фразы услышит Ким, увидит, как он дрочит себе на его фотку. Он обхватывает основание члена в кулак, натирая головку до багрового цвета и заканчивает видео, отправляет. Он окончательно съехал со спинки, полностью завалившись спиной на сиденье, упираясь лишь плечами и головой.                     

Буся: Прошу вас, Господин Чон. Помогите мне в этом.

                    Чонгук, кажется, рычит, не замечая, как на слова бусинки начинает интенсивнее проводить по напряжённому члену в кольце из пальцев, закусывает губы, сдирая с нижней корочку, в горле пересохло от жажды. Он, не прекращая, смотрит на фото, мысленно вылизывая каждый микрон золотистого тела. Всё быстрее и быстрее проводит рукой по члену, судорожно сжимая, балансируя на остроте дичайшего возбуждения. Прерывисто дышит, этого всего не хватает для хотя бы частичной разрядки, ему надо ещё каплю Кима.                     

J: Бусинка, покажись мне ещё раз, покажи, где ты хочешь, чтобы я помог тебе.

                    Он облизывает потрескавшиеся сухие губы, скалится, когда видит покрасневшую шею Кима, жаль, что он обрезал новую фотку, скрыв свои точно зарумяненные щёчки. Ким стянул с себя боксеры, накрывая рукой прижатый к телу член с блестящей от предэякулята головкой, кажется, он пальцами пытается достать до уязвимой и нуждающейся во внимании точки.                     

J: Ты же знаешь, как сильно мне это нравится? Я становлюсь ещё твёрже, видя тебя настолько невинного и возбуждённого. Бусинка, порадуй меня ещё своим красивым видом.

                    Чонгук делает фотку сочащегося белёсыми каплями члена, нет, он ещё не кончил, но налитые и переполненные яйца выталкивают смазку вместе с семенем, предупреждая о скором взрыве. Отправляет Киму сразу, как получает от него новую фотографию. Как же это его будоражит, похоже, его тело частями начинает неметь и содрогаться от сильнейшего возбуждения, кто бы мог подумать, что месяц без секса, месяц вдали от Кима может так на него повлиять.              Его передёргивает, пока он разглядывает фото, надрачивает правой рукой на то, как Ким неумело отодвинул одну из упругих половинок своей роскошной задницы, показывая покрасневшие стенки сфинктера, в котором на одну несчастную фалангу проникает тонкий скульптурный пальчик. Сердце Чонгука пропускает удар, когда в мозг ударяет мысль, что Ким проталкивает в дырочку поблёскивающую смазку.              Боги... Кому он должен сейчас молиться, чтобы телепортироваться к своей бусинке?                     

J: Как же я хочу заменить твой пальчик своим, он бы идеально смотрелся в тебе. Не останавливайся, покажи, как ты нуждаешься в этом.

                    Чонгук почти стонет, представляя, как Ким удовлетворяет себя, пытается достать до простаты, скулит от недостаточных ощущений, как мысленно мечтает быть прижатым головой в подушку, оттопыривая свои мягкие ягодицы, раскрывая сочный анус для самых извращённых ласк. Чонгук хрипло шипит, его трясёт от мысленно воспроизводимых стонов Кима, кажется, он начинает по-настоящему хрипеть, сдерживая свои собственные стоны. Ему напрочь срывает крышу, до безумия хочется это податливое тело сжать. И даже включает аудиозапись, чтобы Ким мог услышать, как он кончает, как хлюпает от смазки его член, как он шепчет его имя, толкаясь в сжатый кулак.              Сука, его буся лучше любой порноленты, была бы его воля, он бы всем показал его в качестве шедевра искусства и мирового достояния, положил бы к его ногам все богатства земли, нет, он лучше спрячет Кима, укутает в тёплом одеялке, будет зацеловывать и нежить до тихих поскуливаний, а на утро приносить завтрак в постель, любоваться запутавшимися светлыми прядями на белоснежных подушках.              Боги. Нет. Ким его личный бог и дьявол в одном лице.              Чонгук напрягается всем телом, представляя, как бы ухаживал за своей бусей с утра, как бы мог делать ему массаж плеч, лелеять в своих горячих руках его спинку, медленно спускаясь и зарываясь в ягодицы, ублажать ещё раскрытую после бурной ночи дырочку, проталкивать свой влажный язык, слизывая сладкий вкус.              — Пиздец.              Он стонет, кажется, слишком громко, рука уже ноет от непрекращающихся действий, бёдра отрывисто поднимаются временами выше, толкаясь в воздух. Пальцы совсем не слушаются, когда он видит ещё одну фотографию, где его буся робко раскрывает половинки, стараясь протолкнуть в себя резиновую игрушку.       Чонгук сжимает из последних сил свой член, стискивает зубы до скрипа, отрывисто проводит в плотном кольце несколько раз, почти не дышит, содрогаясь от переизбытка ощущений, и кончает слишком бурно. Стонет, ловя послеоргазменные судороги. Боги, его буквально колотит от одних только фантазий. Его семя стекает по всё ещё сжатому кулаку, обволакивая пальцы, пытается отдышаться, проводя несколько раз по члену рукой, который до болезненного ноет и требует не руку, а сжимающийся анус одного вредного человека.              — Да, бусинка, подготовь себя для моего члена. Я уже лечу к тебе, не заигрывайся сильно, оставь мне немного возможности поиграться с тобой лично. — закончив говорить, отправляет голосовое сообщение Киму.              Ему слишком хорошо от мысли, что он сможет увидеть и прочувствовать каждый аккорд точёного тела, предвкушающе облизывает губы, закатывает глаза, отходя от оргазма. Чонгук вяло приводит себя в порядок, передавая по внутренней связи водителю о смене ориентира.