act one

      Время давно перевалило за полночь, на улице свежо, квартира наполнена уютной прохладой, воздух пропитан древесными нотками благодаря арома-палочкам. Приятно, и одновременно с этим как же плохо... Тэхёну до бесстыдства хочется ощущать только резкий, пряный, почти животный запах – запах грёбанного Чон Чонгука.              Тэхён устало заваливается в свою квартиру, кое-как стягивает с себя верхнюю одежду, отчасти даже раздражась, что приходится делать ещё какие-то действия. Хочется завалится на пол и даже не дышать, погрузившись в пучину снов – это впервые, когда он настолько сильно пьян. Он буквально нажрался в хламину, что даже не в силах стоять на ногах и шевелить руками, голова давно не держится, повиснув вниз. И всё из-за назойливого, приставучего, надоедливого, до сумасшествия бесящего Чона, который всё время мельтешит где-то перед глазами и вертится на слуху, а теперь вихрем крутится в его голове на постоянной основе.              Тэхён кидает телефон на кровать, направляется в ванную комнату и мысленно решает избавиться от поселившегося в голове Чона, ибо так жить просто невыносимо… Он рывком стаскивает с себя рубашку, следом на пол летят брюки и всё остальное. Заходит в душевую кабинку, опирается лбом в стекло, выкручивая тёплую воду на максимум.              Надо составить карточку его минусов и плюсов, точнее только минусов, потому что плюсов у Чона быть не может. Итак, первое: Чон невоспитанный, особенно когда протискивался к нему на светских встречах и касался, притягивал за талию своими большими ладонями, всё время норовил взять за руку или положить свой подбородок к нему на плечо, крепко прижимая к своей груди его спину. Второе: Чон бесцеремонный, особенно когда подходил к нему в людных местах и шептал на ухо всякие непристойности, с различными обещаниями разложить его «прямо здесь и сейчас», рассказывая в мельчайших деталях, как бы им было хорошо. Тэхён до сих пор не может забыть, как краснел перед инвесторами и пытался вслушиваться в их речь, пока Чон, прижавшись к нему вплотную, елозил членом меж его ягодиц. Благо никто не придал значения настолько тесному сотрудничеству двух взрослых мужчин, все были больше заинтересованы в презентации товара. Третье – спортивное тело, которое не мог скрыть даже самый свободный костюм. Чон постоянно отвлекал его этим, особенно, когда Тэхёну нужно было сосредоточиться на дискуссиях, выявить какие-то важные моменты, чтобы проработать их в будущем.              Из-за своей привлекательности, похотливого языка и сексуального давления Тэхён до дикости его хотел в самом разном проявлении. И в какой-то момент осознал, что желал оказаться не просто над ним или под ним, а рядом с ним…              Всё началось с того, что Тэхён начал хотеть увидеть мужчину, прикоснуться, выпросить внимания, когда Чон им его обделял, но при этом и боялся подступиться слишком близко, поэтому вовремя себя отталкивал, отстраняясь на несколько больших шагов назад – держась от мужчины на приличном расстоянии.              Они живут в обществе, где подобные связи могли осудить и порушить годами построенную карьеру и бизнес, но этот мужчина разве не стоит того? Тэхён мечтательно вздыхает и немного алеет щеками, вспоминая подкаченное тело Чона, его острую линию подбородка и скул, грубый низкий голос, опьяняющие глаза и губы... а в следующую секунду ударяет себя по лбу, отчего голова непростительно звенит. Он же, чёрт возьми, ищет минусы!              Опять его мысли свернули не туда…              Если раньше Тэхён просто игнорировал все возможные оказанные знаки внимания, старался заглушать свои чувства, то в последний месяц он дичайше мурыжит себя картинками давно прошедшей ночи... И как бы ни старался, не может забыть об этом недоразумении. То, что с ним сделал Чон, можно считать непростительным, да, он хотел в моменте этого не меньше самого Чона, но мало ли что там хотел Кимовский пьяный мозг!              О чём он вообще думал, когда позволял себя так вести?              Тэхён берёт в руки мочалку, выливает на неё щедрую порцию геля для душа, намывает своё тело с яростью, до болезненных царапин шоркает себя грубой мочалкой, словно пытаясь смыть с себя наваждение, но уже через секунду мученически стонет, ведь мысли от его резких действий никак не уменьшают обороты, но саднящую от напора кожу покалывает и становится как-то лучше…              На что его глупое сердце надеется? Да и куда важнее: как объяснить эту тягу к мужчине родным? Все давно желают увидеть его вместе с красивой статной девушкой, с которой он сможет завести семью и детей, а по итогу предстанет перед отцом и матерью с мужчиной... Так ещё и не с простым, а преступником, про которого вечно вещают в новостях под заголовком «особо опасен». Никто не одобрит подобную интрижку, да и самому она совершенно не нравится.              И даже на перспективу Тэхён Чона рассматривать не будет! Никаких шансов давать невоспитанному, бесцеремонному Чону не станет!              Тэхён глубоко вдыхает горячий воздух, который немного отрезвляет голову и даёт ясно мыслить... Если так подумать, то Чон не настолько и плох, как Тэхён для себя постановил. Он заботливый, ласковый, умный, умеет подать себя в обществе, когда это правда нужно и, кажется, с ним он бы смог чувствовать себя как за каменной стеной. Но ведь он тоже мужчина, обладает такими же качествами... Так почему его так тянет? Почему он снова напился из-за него? Почему скучает? Кто бы знал, как сильно Тэхёну не хватает их ночных посиделок в закрытых подпольных заведениях... И как он мог вляпаться в такого «выдающегося» человека?              Ладно... Он готов признаться себе в этом. Чон ему симпатичен или возможно нравится... Чёрт... Тэхён сам не заметил, как начал к нему притягиваться, и как раздражительность сменилась влечением. Просто в один прекрасный момент он осознал, что ему до ужаса хотелось интересоваться его жизнью: как Чон проводит свои вечера, сидит ли он в глупой ночной пижаме и смотрит сериалы, или, может, весь из себя серьёзный и брутальный, пишет искусным почерком заметки в толстом кожаном блокноте… Пьёт ли он с утра кофе или чай, какой десерт предпочитает?              Тэхён снова, но на этот раз легонько ударяется лбом об стекло, перебивая поток своих мыслей. Ну, почему из всех людей в мире ему понравился именно Чон Чонгук? Человек, который на перспективу рассматривает лишь оборот награбленного на чёрном рынке…              Тэхён стоит так ещё какое-то время, прокручивая последние события, елозит руками по напряжённому телу, споласкивает с себя холодной водой усталость, тем самым окончательно приводя себя в адекватное состояние. Выходит, натягивая боксеры прямо на мокрое тело и накидывая поверх мягкий халат. Заваливается на кровать, отвечает на все накопившиеся за день сообщения, пока не доходит до диалога с «Господин Чон». Он несколько раз порывался поменять ему никнейм, раздумывая между «Дурик» и «Недоделыш», на что-то более грубое рука не поднималась, к своему удивлению, после всего случившегося он Чона ни разу не обматерил, лишь шипел и кусался, и то на расстоянии.              Он тянется к краю своей кровати, подтаскивая к себе чёрный пиджак Чона. Честно, Тэхён чувствует себя каким-то извращенцем, вот так обнимая вещь мужчины, при этом зарывшись носом в его воротник. Но он так вкусно пахнет…, от него становится так тепло и комфортно, что хочется закутаться в него посильнее. Он даже пару раз засыпал так, надевая его на себя. Тэхён вздыхает, понимая, насколько всё плохо. После их общения и близости он всё чаще возвращается к своему единственному искреннему желанию – быть рядом. И от этого ему становится ещё хуже…              Тэхён открывает диалоговое окно, Чон как обычно писал ему похабщину, хотя последние два сообщения выглядят невинно. Заглядывает в его профиль, пролистывая фотографии. Чон слишком сильно хорош собой, как же его колотит от воспоминаний, когда он практически на руках вынес его из казино. Конечно, то, что происходило внутри игрового подпольного центра тоже сложно забыть, но после...              Он прикрывает ладошками лицо, вспоминая, как мужчина властно усадил его к себе на колени прямо на заднем сиденье своего автомобиля, заставил прижаться вплотную к телу, целовал, доводя до исступления, вылизал каждый участок его шеи, дорвался и до сосков, обводя ореолы кругами, а после всасывал и прикусывал. Доводил до такой степени помешательства, что Тэхён не то, что смотреть на всё это не мог, даже слушать отказывался все хлюпанья и чавканья от прикосновения губ Чона к его телу. И ведь мужчина не собирался останавливаться, внаглую насадил на свой член, пока Тэхён пребывал где-то на конце своего ещё не разрушенного мужского достоинства. Как же ему до сих пор стыдно перед водителем Чона, тот явно ощущал, как его не слабо вбивали в загородительную стенку, а его стоны? Тот брал его, не стесняясь, пока Тэхён заливался краской и жалобно скулил, до постыдного прося не останавливаться, прося ещё больше и глубже. И он это большее получал…, кажется, он начал отключаться, когда Чон водил рукой по его члену, синхронизировав с толчками по простате.              Тэхён буквально заплыл за горизонт своей выдержки и дошёл до самого яркого пика в своей жизни, когда ощутил эту лакомую ломку во всём своём теле. Он задыхался в своих судорогах, получая невменяемое удовольствие. Это был самый сильный оргазм в его жизни, после не менее бурного в казино... Представить страшно, как он потом весь расслабленный и удовлетворённый из этой машины выходил...              А лифт? Тэхён прикусывает нижнюю губу, полностью погрузившись в воспоминания. Эту страстную поездку в лифте он никогда не забудет. Чон так несдержанно целовал его, совершенно остервенело впивался в его губы, покусывал, рычал, сплетался своим языком с его, успевая посасывать кончик. Мужчина, можно сказать, отрахал не только его девственную прежде задницу, но и рот, при этом проговаривая вслух свои грязные фантазии. Тэхён сам себе признаться боится, что заводился сильнее от всех его легко брошенных слов, в каком-то смысле от угроз, в тайне от самого себя рисуя картинки, как бы настолько властный и подавляющий мужчина мог бы воплощать все свои фантазии в реальности.              Телефон вибрирует, Тэхён с неохотой разлепляет глаза, отрываясь от своего пленительного прошлого. Он чуть разочарованно выдыхает, понимая, что пропитался запахом Чона от его пиджака, и нехило так возбудился. Откладывает вещь в сторону, смотрит на экран телефона и видит сообщение. От него. От того самого и единственного в его жизни «Господин Чон». Улыбается как дурак, читая, что Чону его не хватает. А это ласковое, отчего-то уже полюбившееся прозвище? Ему не верится, что спустя практически неделю тот снова решил ему написать.              Откровенно говоря, Тэхён уже смирился и потерял всякую надежду получить от мужчины хотя бы каплю интереса в свою сторону, в какой-то степени это было бы правильно, если бы их неясные взаимоотношения закончились, но с другой... Как бы он потом без этого мужчины жил, если уже сейчас видит с ним мокрые сны и мечтательно летает в воспоминаниях, уткнувшись носом в его одежду.              Тэхёну хочется узнать, серьёзен ли мужчина в своих словах, поэтому переспрашивает, боясь, точно ли он верно трактует слова Чона, может, тот случайно ему написал... ответ получает моментально – «соскучился», так ещё и «очень». Тэхён машинально спрашивает, насколько сильно, ведь он только что плавал в водовороте своего желания, возбудился, и как же он сейчас хочет получить хотя бы один процент того самого Чона, который без какого-либо предупреждения мог вытворить такое, что у Кима волосы на затылке вставали дыбом, и не только они...              Они обмениваются парочкой фраз, Тэхён всё ещё сомневается, но не в мужчине, в себе. Он не верит, что их интрижка может перерасти во что-то большее, хочет ли Чон чего-то ещё, помимо простого секса… Хотя от секса бы Тэхён сейчас не отказался, его тело явно откликается на самые обычные слова, но ведь эти слова написаны руками Чона, теми самыми, которыми он может доводить до перманентного состояния, и они только для него одного...              На экране телефона появляется видео, которое автоматически прогружается и запускается. Тэхён застывает, он узнаёт машину, Чон, видимо, куда-то едет, но больше всего привлекает внимание масштабный бугор в районе паха, у Тэхёна бегают глаза, не зная, за что конкретно зацепиться. За загорелую кожу с фактурными кубиками, которые от ракурса и позы выглядят ещё внушительнее, или за то, как Чон сжимает свой член через брюки и дышит. Просто дышит, но так до страшного сладко, при этом грубо и хрипло, что ноги разъезжаются сами собой, а живот предательски сводит в желании, и да простят его святые, Тэхён хочет ответить, показать, какой эффект на него воспроизводит одно короткое видео от мужчины.              Он прикрывает на секунду глаза, борясь в сомнениях, ему хочется прикоснуться к Чону, он хочет увидеть ещё, поэтому просит продолжить и ставит телефон на прикроватную тумбочку, подбирая ракурс получше. Запускает таймер на десять секунд, ложится на спину, раскрывая халат, касается набухших сосков, руки подрагивают, он не может не волноваться, понимая, что сейчас мужчина получит от него фотографию, Ким тянется рукой к сочащемуся от смазки члену, в желании прикрыться, и в этот момент камера щёлкает. Тэхён сглатывает, понимая, как это будет выглядеть на фото, но отправляет практически не глядя, он с утра посмотрит свой очередной позор, но не сейчас. Не сейчас, когда получает очередное видео, как мужчина дрочит себе на его фото, дрожит от перевозбуждения и почти рычит то, что Ким бы хотел почувствовать вживую.              Тэхён в забвении просит помочь ему в этом, сдавливая сосок и периодически поглаживая свой член через промокшие от смазки боксеры, ему слишком этого мало, поэтому он пытается воспроизвести все слова мужчины самостоятельно, представляя на месте своих рук его. Он дотягивается до тюбика со смазкой, раскатывает её на пальцах, попутно вспоминая об одной фантазии своего мужчины, тот сказал ему в том чёртовом лифте, что хотел бы поиграть с его анусом с помощью игрушки, довести до срывающихся стонов-мольбы. И Тэхён, как самый послушный человечек, купил анальную пробку с несколькими режимами вибрации, она даже умеет воспроизводить имитацию небольших толчков, удлиняясь на несколько сантиметров.              Он окончательно стягивает с себя боксеры, откидывая их в сторону, смазывает член, проводит несколько раз по нему рукой, мешая естественную смазку с искусственной, и немного вздрагивает от собственных прикосновений. С силой сжимает руку вдоль своего члена, даже подключает вторую, чтобы натирать головку, но, несмотря на все усилия, это не то. Не те ощущения, за которыми он гонится. Чон сломал его, буквально, и от понимания этого Тэхён разочарованно стонет и опускает на пробу руку ниже, чуть разводит ноги, пытаясь дотянуться до ануса, прикасается подушечкой пальца, массируя и смазывая края входа. Тело моментально откликается, его прошивает мурашками, когда он вспоминает, как Чон растягивал его своими большими пальцами, сгибал и разводил их в стороны внутри него, доводя до звёзд перед глазами. Тэхён несдержанно толкается одним пальцем, но выходит откровенно плохо, он встаёт на колени, придавливая под собой мягкий матрас, заводит руки за спину, оттягивая одной рукой ягодицу в сторону, а второй пытается проникнуть пальцем ещё глубже, но ему мало, до дикого мало, так не хватает умелых рук мужчины, его низкого приказного голоса и горячего тела. Он на автомате делает очередную фотографию, показывая, насколько он нуждается сейчас в Чоне.              Тэхён тянется к ящику, откуда брал недавно смазку, и достаёт коробочку с пробкой, он купил её, открыл, но отчего-то испугавшись, так и не рискнул опробовать её на практике, и вообще старался к себе там не прикасаться. Возможно, он будет снова себя проклинать, но вопреки всем своим устоям, которые он вбивал себе в течение всего месяца, достаёт игрушку, смазывает, водит ею по анусу, пытается протолкнуть глубже. Ему явно не хватает растяжки, и узкие стенки сфинктера не позволяют широкой пробке протолкнуться внутрь.              Он разочарованно всхлипывает, понимая, что без мужчины не сможет повторить хотя бы часть запретного удовольствия, но всё равно чуть насаживается на игрушку и включает первый режим вибрации – самый слабый. Его пробирает дрожью, он старается не забывать и концентрироваться на словах мужчины, включает его голосовое сообщение, и это становится последней его точкой личного безумия. Его начинает трясти от перевозбуждения слишком сильно. Он не знает, куда деть свои руки, слушая глухие полурычащие стоны Чона, на фоне слышится звук взбивающейся смазки, а слова... Тэхён жаждет погрузиться в каждое произнесённое мужчиной слово, он запускает это голосовое на повторе, перебирая в голове, как бы Чон с ним игрался. И как бы входил в него своим толстым твёрдым членом, заставляя его вскрикивать от заполненности и растяжки тугих стенок. Тэхён отключается, полностью окунаясь в дебри своих фантазий, гонясь за таким необходимым удовольствием.              

🏴‍☠️🏴‍☠️🏴‍☠️

             Чонгук добирается до квартиры Кима за считанные минуты, спасибо водителю, который привык к его резким переменам настроения и смене планов, что, не задавая никаких вопросов, сменил направление и на всей доступной скорости примчал его к самому парадному входу. Чонгук легко проходит через консьержа и охрану благодаря поддельной пропускной карточке. Поднимается на нужный этаж, источая в лифте все свои ипостаси, его ни на секунду не отпускает мысль, что его бусинка пытается сделать без его участия. Это просто недопустимо. Он подбегает к нужной двери, стучится, кипит в своём желании, буквально варится в безостановочном потоке сцен их будущего секса, но ему не открывают.              Дёргает ручку – закрыто.              — Да, боже правый, — рычит Чонгук.              Что опять случилось, пока он, нарушая все возможные правила дорожного движения, гнал к Киму? Блядь, если буся испугался и рассчитывает, что его, профессионального вора, остановит какая-то хлипкая дверь и сигнализация – ошибается.              Глубокий вдох-гармонии…              Чонгук пытается сделать всё аккуратно, тратит на взлом от силы минуты три, проходит внутрь квартиры, проверяет экран и ящик у входа, отключая все, возможно, запустившиеся функции защиты изнутри, и запирает дверь на внутренний замок.              Выдох.              — Я дома, бусинка, — по-хозяйски шипит он себе под нос.              Видит разбросанную одежду, по ней он выстраивает чёткую цепочку событий, удовлетворённо хмыкая, что ни в чём не ошибся. Чонгук вальяжно проходится по квартире, как будто та его собственная. Хотя здесь есть его личная собственность, и она в данный момент слабо постанывает. Звук издаётся за закрытой дверью, он нажимает на ручку, и если то, что он видит, не съёмки порнофильма, то что за немыслимый разврат происходит.              Чонгук застывает, осматривая Кима, стоящего на коленях посередине кровати, он носочками зажимает тихо вибрирующую игрушку, елозит по ней блестящей дырочкой, пытаясь раскрыться и вставить её хотя бы на жалкие миллиметры. Его медовая кожа блестит от смазки, видимо, забывшись, водил испачканными в смазке руками по телу, держится за свои ягодицы, раздвигая их в стороны, помогая себе насадиться сильнее. Запрокидывает голову назад и стонет, жалостливо и настолько греховно, что у Чонгука поджимается в штанах всё, что только может поджаться.              — Это лучше всех моих ожиданий... — на выдохе произносит Чонгук.              Тэхёна колотит, он сам себя довёл до состояния, когда Чон может просто притронуться к нему, и он начнёт задыхаться в экстазе, настолько сильно он сейчас хочет ощутить прикосновения пальцев мужчины на себе или в себе – неважно. А Чон словно издеваясь подходит мучительно медленно, рассматривая его со всех сторон. Именно так, как умеет только он: снисходительным покровительственным взглядом, приправленным надменностью. Тэхён почти пищит, ему и так стыдно, он и так смущается своего собственного состояния, а горящий взгляд мужчины его полностью добивает.              — Какой же ты красивый... — шепчет Чонгук.              Он забирается на кровать, повторяя позу Кима, стаскивает с себя пиджак и рубашку, бросая куда-то за пределы кровати, оставляя на себе брюки. Мычит, прикусывая нижнюю губу, когда нежно дотрагивается до чуть вспотевшего горячего тела, ласково проводит по выпирающим рёбрам ладошками, заводя руки за спину, ведёт медленно ниже, очерчивает, как и хотел, позвонки, чуть царапая их ноготками, спускается ниже, стискивая пальцами мягкость ягодиц, и не отрывает взгляд с немного слезящихся от жажды и стыда глаз.              — Кажется, ты просил, чтобы я помог тебе? — скалится Чонгук, облизываясь на приоткрытый ротик Кима. — Положи руки ко мне на плечи и держи так, — он аккуратно убирает игрушку под сопровождающий сдавленный стон, оставляет её валяться рядом, сейчас для Кима она слишком большая. — Иди ко мне на колени.              Тэхён не без помощи удобно усаживается, немного зажимая своими бёдрами Чона, пока тот мнёт его ягодицы. Он готов уже на всё, лишь бы мужчина хоть что-нибудь с ним сделал и дал больше ласки. Тэхён хнычет, сжимает его плечи, трётся о рельефное сильное тело, ещё чуть-чуть, и он начнёт пускать на мужчину слюни, потому что его эмоциональный диапазон пробивает все возможные пределы.              — Бусинка, ты пьян, — констатирует факт Чон, целуя жаркое тело в районе ключиц.              — Н-немного, — сдавленно стонет Тэхён от желания, чтобы мужчина начал делать хоть что-нибудь.              — Очень пьян, — не соглашается Чонгук. — Я могу уложить тебя спать.              — Нет! — выходит не особо громко, но слишком резко, отчего Чон над ним коротко усмехается. Тэхён не знает, может ли человек взорваться, но он чётко ощущает, как начинает плавиться его кожа под ласковыми касаниями мужчины и щиплет от смущения кожу лица и шеи. — То есть... Я хочу...              — Я понял, бусинка. — Чонгук проводит языком дорожку по шее, прикусывая острый подбородок. — Только потом не избегай меня, хорошо? — он целует кончик носа и щёки, переключаясь на губы. Как же Чонгук его хочет, но надо же учиться на своих ошибках, правильно? Он уже понял, что секс в нетрезвом виде – такой-себе благородный поступок, и может именно поэтому Ким так на него взъерошился. Чонгук прикусывает его нижнюю губу, заставляя приоткрыть ротик сильнее, и прижимает к себе податливое тело. — Проверим мою выдержку... — шепчет Чонгук, когда слышит очередной скулёж, сам выдыхает, концентрируясь на ощущениях своего партнёра, он доставит удовольствие Киму, расслабит его, как и хотел, занежит и залюбит, не переходя при этом черту. И уложит спать, а утром они обо всём поговорят.              Это ведь не так сложно? Он же справится?              Чонгук опускается поцелуями-бабочками по телу Кима ниже, пока тот смотрит на него немного испуганно и так возбуждённо, что Чонгук мысленно поставил на своей задаче пометку «миссия невыполнима». Ким под напором выпрямляется в спине и немного выгибается в пояснице, когда он наконец-то доходит до покрасневших сосков, сначала едва прикасается губами, выдыхая на них горячий воздух, а после, хорошенько смочив слюной, начинает всасывать их и легонько покусывать. Он перемещает одну руку с ягодиц на бёдра, сжимает их несколько раз, чтобы чуть отрезвить себя. С нажимом проводит рукой до члена Кима. Он давно чувствовал, как тот подрагивает, ударяясь об его пресс. Чонгук переключается с ласками на другой сосок, ведя языком по дрожащему телу влажную дорожку, пока пальцы скользят по напряжённому члену к головке, собирая рукой всю выступившую смазку и растирая её меж пальцев. Он шипит, когда Тэхён впивается ноготками в его плечи, хватка у него что надо.              — Тише, бусинка, ты очень сильный.              Он дожидается, пока хватка на его плечах ослабнет, и слазит с кровати, тянет Кима за собой, чтобы тот немного присел также на коленях, только у края кровати. Просит не шевелиться, вставая на колени перед ним на пол. И только когда он обхватывает твёрдый член Кима рукой снова, в глазах, что смотрели на него сверху вниз появляется немного ясности.              Чонгук облизывает губы и припадает губами к головке, впитывая в себя выступившую смазку, проводит сжатыми пальцами по члену, начиная размеренно вылизывать, втягивая себе в рот только верхушку. Видит, как Кима от ласк начинает потряхивать, как глаза закатились, а руки не знают куда себя деть, блуждая по телу. Чонгук тянется свободной рукой за смазкой, выдавливая себе в руку как можно больше, пробирается рукой между его ног, ласкает его яички, перебирая их пальцами до сведения ножек, дожидается благодарного стона, а после пробирается дальше, обильно смазывая Кима между ягодицами. Он взял смазки настолько много, что она густыми каплями стекает прямо на чёрные простыни, хлюпает и чавкает, вынуждая собственный член до болезненного упираться в шов брюк, а слюну течь, раскатываясь вязкостью по плоти Кима.              — Постарайся расслабиться.              С ядовитой, почти дикой ухмылкой шипит Чонгук, непонятно только кому – себе или Киму, потому что он сюда ехал с красной тряпкой перед глазами, с безумием, что пульсировало во всём теле, желая не оставить от своей бусины и мокрого места, выебать так, чтобы тот и дышать не мог, чтобы каждый вдох терялся в громком стоне, чтобы каждое движение заходилось в дрожи удовольствия. Чонгук хотел измываться над измученным в ласках в его же руках человечке, а сам сейчас глушит в себе всё своё бешенное наваждение, сжимая через раз кулаки до побеления пальцев, стараясь не обращать внимание на собственный ноющий член, что пульсировал в такт сердцебиению, хотя с каждой секундой это было сделать всё труднее и труднее, словно его вытаскивают из холодной воды и бросают в кипяток, и так по кругу.              Тэхён пробирается пальцами в волосы мужчины, когда тот берёт его член полностью, сдавливая его внутри своим горлом. Он стонет от непрекращающихся движений мокрого рта на своём члене. Чон каждый раз берёт его всего по самое основание, не давая и секундной передышку. Всасывает в вакууме настолько сильно, что Тэхён непроизвольно подаётся бёдрами вперёд, ударяясь в порыве о стенку горла мужчины. Он видит, как Чон в моменте тянется к своим брюкам, высвобождая покрасневший член, самый кончик блестит, привлекая к себе внимание. По Тэхёну пробегает целый рой мурашек, пока он осознаёт, что хочет попробовать Чона на вкус, ощутить тяжесть его члена на языке, обвести каждую венку, чтобы мужчина вставил его глубоко в горло и драл до помутнения перед глазами. Тэхён не успевает сосредоточиться на этом, неожиданно чувствуя то, что хотел ощутить столько времени.              Чонгук обводит подушечкой пальца края сфинктера с лёгким нажимом, продолжая насаживаться горлом на член, попутно старается регулировать своё дыхание, чтобы не подавиться им. Вводит палец по первую фалангу, аккуратно проталкивая его до конца, ибо после неумелых действий Кима его дырочка припухла и точно раскраснелась от недостаточных и, возможно, немного неумелых болезненных действий. Чонгук решительно готов это исправить и показать своей бусинке, как нужно делать, хотя навряд ли тот запомнит что-то в подобном состоянии, но ему только в радость до бесконечности повторять подобные уроки, выступая в роли самого лучшего учителя, ведь Ким так прекрасен в своём грехе, сжимая своими пульсирующими стенками его палец и подрагивая от малейшего до конца неизученного наслаждения.              Тэхён приоткрывает рот, заламывает брови, откидывая голову назад, когда чувствует в себе поступательные движения уже двух пальцев. Мозг плывёт от количества ощущений, ему кажется, что этого слишком приятно и много, но и так мало одновременно.              Он стонет, когда Чон нетерпеливо ввинчивает свои пальцы в него, едва прикасаясь к заветной точке внутри, эти ощущения давят на него, он хнычет и от горящих обволакивающих губ, Чон полностью заглотил его член, приятно обдавая его сжатием своего горла. Тэхён просит добавить ещё пальцы, но его не слушают, давая только это, а после и вовсе совершают настоящее преступление. Он уже готов был кончить, но мужчина безжалостно сжал его член у самого паха, перекрывая волну оргазма, а вместе с этим вдавил тремя пальцами прямо по простате, беспрерывно оглаживая её в течение нескольких секунд. Тэхёну эти секунды кажутся полноценными минутами. Мужчина позволяет ему завалиться на кровать спиной, извиваясь, и только после того, пока он почти не заплакал от невозможности кончить, при этом заходясь в конвульсиях от острейшей стимуляции, Чон отпустил его на одну жалкую минуту, чтобы добавить ещё больше смазки.              Чонгук с характерным звуком проводит языком по члену от самого основания и вводит три пальца в подрагивающее тельце, целует набухшую раскрасневшуюся головку, под конец проходясь приоткрытыми губами по всей длине – добивает.              — Только не теряй сознание, бусинка. Я ещё не закончил.              Он целует коленку Кима, слыша высокий жалобный стон, наблюдая мурашки на его теле и вздымающуюся от тяжёлого дыхания грудь. Облизывается, собирая с члена языком слюну смешенной со смазкой. Чонгук готов так вечно стоять и обсасывать свою бусинку, словно тот мороженое в жаркий летний день, наслаждаясь чарующими пошлыми звуками. Он забирается обратно на кровать, дотягивается до оставленной игрушки и заставляет Кима лечь своей спиной на его грудь, пока он сидит и практически перед самым его лицом размазывает по силикону смазку.              — И откуда только у моей бусинки такие игрушки, часто баловался без меня? — порыкивает Чонгук и целует в мокрый затылок. — Как неуважительно, — театрально выдыхает.              Тэхёну хочется что-то сказать, но внушительного размера влажный член, потирающийся об его ягодицы, не позволяет здраво мыслить, точно не после оборванного оргазма... Ким стоит по-прежнему на коленях, чётко ощущая сильные крепкие бёдра под своими, слышит, как мужчина за его спиной тяжело и рвано дышит, он не знает, за что ухватиться руками, но его тело решает это за него, как только он чувствует, как Чон резко вводит в него сразу четыре пальца, его выгибает в спине, он заводит руки назад, хватаясь за бёдра мужчины.              Чонгук, не дождавшись ответа, отстраняется, чуть встряхивая головой, чтобы собрать мысли в кучу. Проверяет Кима на растяжку, стенки ещё немного тугие, пульсируют вокруг его пальцев, стискивая изнутри. Блядь, как бы хорошо сейчас было бы ощутить эту узость своим членом, но он же сказал про себя, что будет держаться, значит будет, наверное, он и так не был уверен в своей сдержанности, а теперь и подавно… Чонгук, сжато выдохнув и прокрутив пробку в руке, пристраивается поудобнее, чтобы крепче держать Кима в равновесии, и подставляет кончик к его сжимающейся вокруг пустоты дырочке, заменяя тем самым свои пальцы. Аккуратно вводит её под сдерживаемый стон Кима и нажимает на первый режим вибрации.              — Вот так, бусинка, — щебечет на самое ухо Чонгук, ловя в ответ судорожный стон.              Тэхён, от прошибаемого разрядом наслаждения сводит ноги коленками друг к другу, но Чон сразу их раскрывает обратно, ласково целуя его в плечо и прося не зажиматься. Его тело отдаётся в такт игрушке лёгкой дрожью, она его расслабляет, аккуратно и нежно массируя стенки изнутри. Так продолжается пару минут, пока его член не начинает капать выделяющимся предэякулятом и подрагивать.              — Прекрасно, бусинка…              Чонгук, убедившись, что Ким хорошо принимает в себя игрушку, переключает с первого режима на четвёртый. Возможно, немного резкий переход, но ему хочется слышать стоны своей бусинки и ощущать подёргивания всего его тела от излишних стимуляций.              Тэхён вскрикивает от резкой смены режима, поддаётся вперёд всем телом, но его успешно ловят и пригвождают обратно на свои бёдра, отчего кончик игрушки мимолётно дотрагивается до простаты. Чон водит по его телу горячими влажными ладонями, размазывая по нему смазку, гладит его соски, периодически стискивая их и оттягивая, отчего он начинает трястись с новой силой, заваливаясь окончательно на его грудь и откидываясь головой назад, цепляясь руками за крепкую шею Чона. Мужчина, можно сказать, полностью им управляет, регулирует каждый его вздох, обращая внимание даже на самый тихий всхлип, в которых он сейчас заходится беспрерывно.              Чонгук замечает, что Ким начинает всё чаще поддаваться бёдрами вперёд, поэтому включает последний, пятый, режим вибрации и активирует имитацию толчков у пробки. Он прикусывает Кима за шею, ему уже становится дурно от передоза податливой на ласки бусинки. В его голове точно вместо серого вещества давно образовалось белое, и сейчас оно паточно простреливает ему прямо в районе паха, заставляя напрячься всем телом и скрипеть зубами, удерживая свою сладость в руках.              — Госп..боже... Чон..Чонгук... — срывается на вскрик Тэхён. Он уже не может это терпеть, пробка хоть и толстая, но не длинная, отчего не сильно задевает простату, буквально держа его на грани сумасшествия, а хуже и одновременно лучше всего то, что она сопровождает это всё вибрациями. А Чон, явно почувствовавший эту тонкую грань, на периферии которой ещё держится Тэхён, начинает водить рукой по его члену, до мучительно медленно обволакивая пальцами, нежно прикасаясь и натирая уздечку. — Прошу, я хочу... — стонет он с новой силой, потому что Чон вдавливает пробку в него сильнее, а второй стискивает кулак на головке, растирая её верхушку большим пальцем.              Чонгук рычит, наблюдая за подобной картиной, в конце концов с силой заставляет себя поднять глаза в потолок: Кима в его руках всего сводит и колотит, пытается спрятать от него своё красное от смущения лицо, покусанные от стимуляций губы и чуть слезливые глазки, весь превращается чуть ли не в маленький сжавшийся комок, когда Чон зафиксировал в нём игрушку поглубже и водил по его члену в кольце из пальцев, периодически зацикливаясь на головке. Но имя. Чёрт. Зачем он назвал его имя? Это была фатальной ошибкой. Как же он его хочет. Брать и иметь так, как сейчас нужно им обоим…              Тэхён всхлипывает на грани истерики, старается приподняться и подтянуть к себе Чона, чтобы ощущать всё ещё сильнее, пока тот на остатке своей выдержки борется с собой, прижимая его член к животу, надавливает, гладя по нему и одновременно по напряжённому торсу, вместе с этим целует в висок и щёки, пытаясь добраться до губ, но Тэхён просто не может повернуться и показать свои наполненные стыдом и желанием глаза.              — Я бо..больше не могу... Чонгук, я так хочу тебя…              — Чёрт… — Чонгука подрывает, он с силой сжимает бока Кима в руках, тянет, словно пытаясь вдавить в себя. — Бусинка, что ж ты творишь со мной… я же не железный, — предупреждает он, пока Ким начинает елозить своей задницей у него на бёдрах, потирая и стимулируя его член.              Тэхён скулит практически отчаянно, закрывая от недостаточных ощущений глаза, заламывает брови, откидывая голову назад на плечо и утыкаясь куда-то в шею носом, жарко дышит их смешавшимися ароматами и нашёптывая просьбы взять его.              Чонгук повержено стонет, понимает, что больше не может терпеть, когда его губы соприкасаются с припухшими губами Кима. Поцелуй рваный, но такой открытый и влажный, покрывающий всё тело судорогой только от этого, что Чонгук готов на всё, лишь бы остановить время и побыть в этом забвении как можно дольше.              Он вытаскивает из Кима дребезжащую игрушку под его разочарованный стон и, не отрываясь от сладких губ, пристраивает головку члена к сжимающемуся сфинктеру, медленно заполняет, откидывая голову вверх от чрезмерных ощущений открытости дрожащего тела, что так хорошо принимает и обволакивает его в себе. От прострелившего удовольствия кусает за загривок Кима, сдерживаясь, чтобы не кончить прямо здесь и сейчас. Начинает размеренно вбиваться, по-прежнему сильно прижимая член Кима к его животу, надавливая, чтобы тот почувствовал всё ещё острее, и тот не выдерживает…              Тэхён громко стонет сквозь сжатые зубы, дёргается в обвивших его руках, и почти соскальзывает с члена, поддаваясь выше, бурно кончая на собственный живот. Чон, видимо, закончив с ним свои шалости не собирает обращать на его оргазм никакого внимания, наоборот начинает полноценно отдаваться процессу, и судя по тому, с какой отдачей он в него входит, врезаясь членом прямо в простату каждым толчком, непонятно, кто кого больше изводил всё это время.              Чонгук ухмыляется, собирает вибрирующей игрушкой семя Кима, обводит ею его набухшие соски, получая в награду новую очередь высокого скулежа, ведёт ниже, прижимая её сильнее к паху, а сверху надавливая и членом Кима. Заваливается на спину, не в силах больше держать на себе Тэхёна, потому что тот давит спиной на его грудь всё сильнее. Кима выгибает, когда он до упора из-за собственного веса насаживается на Чонов член, упираясь лопатками в его грудь. И всё это даёт отличный эффект, так как после долгого оттягивающего оргазма и резкой разрядки бусинку начинает потряхивать в конвульсиях ещё сильнее.              Тэхён закатывает глаза, съезжая головой с плеча мужчины, оказываясь с ним лицом к лицу. Чон хрипит ему в щёку, грубый властный голос порыкивает в стонах, он остервенело прижимает его член вместе с игрушкой к животу, пока другой рукой поддерживает за поясницу, трахая его на пределе возможности. Тэхён ёрзает, напрягает мышцы ног, чтобы не прижать мужчину окончательно, но получается слабо. Все рецепторы Тэхёна накалены на пределе, после сильного оргазма ему не дали ни секунды отдыха, не дали даже просто выдохнуть и набраться кислородом вновь, словно вовсе и не заметили его разрядку, сразу стали доводить до новой. Сейчас он чувствует абсолютно всё, каждое движение отдаётся в нём покалывающими разрядами тока. Резкие точные толчки по простате чередуются с более грубыми и вдавливающими, они пробирают его до самых костей, превращая всего его в вату. Он громко стонет, тем самым подстёгивает мужчину двигаться внутри него ещё жёстче, их горячие влажные тела трутся друг об друга, вынуждая Тэхёна невольно извиваться сильнее.               — Я..я... — он не может выдать из себя что-то связное, задыхаясь от новой и очень сильной предоргазменной судороги. — Чон... — его игнорируют, продолжая активные и глубокие фрикции внутри, входя в него без остановки до громких мокрых шлёпков. Тэхён приоткрывает в немом стоне рот, ему так хорошо от осознания, какую власть имеет над ним мужчина. Тело напрягается, кажется, он даже перестаёт дышать, когда тянущаяся патока скапливается в один большой узел, завязываясь у самого его основания, на который продолжает давить вибрирующая игрушка.              — Давай бусинка... — хрипит Чонгук, опаляя влажный от пота висок Кима.              Тэхён вздрагивает от рычащего голоса, мужчина прикусывает его за хрящик уха, отпуская его, заставляя буквально упасть на член, который в такой позе с силой давит на простату, сверху прижимает двумя ладонями его пах вместе с игрушкой, и едва ли двигает своими бёдрами, натирая внутри простату до звёзд перед глазами и слабости во всём теле. Удовольствие, которое и так пробивало все возможные и невозможные пределы, ослепительно ярко окутывает фонтаном из наслаждения, которое выходит из него вулканическими разрядами. Он ощущает новую порцию своей спермы на своём животе и чувствует, как вторит ему Чон, наполняя его глубоко внутри.              Чонгук, наконец-то, выдыхает, делает несколько последних толчков, слушая, как взбивается вытекающая сперма, тянет на себя Кима и прикусывая его за плечо от сильных ощущений, — Бусинка, ты на связи? Не отрубился? — Ким отвечает ему слабым мычанием, поэтому Чонгук находит в себе силы вылезти из-под него, аккуратно сняв со своего члена. Проводит пальцами меж ягодиц, собирая вытекшую сперму из растраханного, такого хорошо раскрытого, сжимающегося вокруг пустоты ануса, облизывается, вставляя в Кима два пальца по основание, наблюдая, как влажные стенки сразу обволакивают и содрогаются. Глухой жалобный стон и дрожь под его ладонями заставляет прийти в себя. Чонгук учащённо дышит, не желая останавливаться, но на сегодня хватит. — Надо в душ.              Вопреки ожиданиям, Ким никак не двигается, Чонгук закусывает губу, понимая, что, наверное, он капельку перестарался. Бусинка и правда выглядит затраханно, тело ещё остаточно подрагивает, всё мокрое и склизкое, смешанное с потом, смазкой и спермой. Весь покрасневший и слишком горячий, будто у него поднялась температура. Со лба и висков стекают капельки пота, губы приоткрыты, он рвано вдыхает, закрыв глаза. Чонгук нависает над ним, целуя в кончик носа, — Если ты улыбаешься, то это значит, что всё в порядке? — получает в ответ короткий слабый кивок головы. — Вот и отлично.              Тэхён чувствует, как его тянут за руку на себя. — Зачем вы это делаете? Я никуда не хочу вставать.              — Можешь обращаться ко мне на «вы» только во время близости?              Тэхён ухмыляется с закрытыми глазами и по-прежнему не шевелится, вырвав свою руку на свободу, желая вновь распластаться на кровати.              — Вот и договорились, — шипит Чонгук и, глубоко выдохнув, поднимает Кима на руки. — Тяжёлый, — вновь шипит он.              Тэхён слабо улыбается на кряхтение Чона, но так и не подаёт признаков жизни, пока не понимает, что его заставляют опираться собственными ногами об пол в душевой кабинке. — Что вы... то есть... что ты делаешь? — он уткнулся носом в изгиб плеча мужчины, обвив руками его шею, перенося весь свой вес на него, заставляя держать даже так.              — Ну, знаешь... — Чонгук целует Кима в висок, выкручивая воду на тёплую. — Не думаю, что ты будешь рад проснуться весь в сперме и лубриканте не только на теле, но и внутри.              Тэхён хмыкает, повисая на мужчине всё сильнее, расслабляясь в неге после прекрасного секса. — Я устал… — жалуется он, и наслаждается омывающими его тело поглаживаниями.              — Цц... — улыбается Чонгук. — Я ведь могу и привыкнуть к тебе такому разнеженному.              — Ты думаешь, что мы сможем быть вместе? — резко задаёт вопрос Тэхён.              — Конечно, разве что-то мешает? — удивляется неожиданному вопросу Чонгук.              — Общественность и всё остальное? — хмурится Тэхён, неужели Чон даже никогда не задумывался об этом, а он тут строит какие-то планы и мучается.              — Тебя потянуло на поболтать? — Чонгук целует образовавшуюся складку на лбу Кима. — Если рассчитываешь, что сможешь испугать преступника общепринятыми моральными ценностями, то спешу разочаровать, — он направляет голову Кима на себя, потираясь о его нос своим. — Ким Тэхён, — говорит серьёзно так, несмотря на своё милое действие. — Вы мне нравитесь, и я от вас никогда не отстану.              — А твоя... деятельность? — с надеждой смотрит в глаза Тэхён.              — А что с ней? — Чонгук вопросительно выгибает бровь, постепенно догадываясь. — Тебя не устраивает моя преступная работка? — скалится он, сжимая Кима в своих руках, нависая над ним так, словно угрожает.              Тэхён сглатывает от направленной на него хищной ухмылки и прищуренным глазам, что потемнели пуще прежнего, хотя секунды назад казалось, что Чон смотрел на него с нежностью... — Не то чтобы... — он закусывает губу, не зная, стоит ли вообще продолжать разговор.              — Я не светился, так что будет не сложно найти новую работу. Уверен, что мои люди пристроят меня на хорошую должность. — Чонгук отрезает все сомнения своей бусины под корень, задирает его подбородок поудобнее, направляя его к своим губам. — Это все претензии?              Тэхён пожимает плечами и слабо улыбается, понимая, что его сердце совершенно ни о чём не волнуется, когда Чон рядом. — Ты мне тоже нравишься, — признаётся он на грани слышимости, и сам поддаётся вперёд, ласково и мягко целуя, наслаждаясь довольным мычанием прямо в свои губы.