act one

      Тэхён измученно мычит, приятный сердцу сон расплывается прямо перед глазами, когда он потягивается, лёжа на животе, и зарывшись руками в подушку, ощущает небольшую режущую боль в пояснице и между ягодицами, вошкается в мягкой кровати, стараясь принять более удобное положение, но всё напрасно. Ему ужасно жарко, он порывается откинуть толстое одеяло с себя, но вовремя понимает, что это вовсе не оно. Тэхён приподнимается на локтях, ерошит светлые пряди своих волос, трёт глаза, прищуривается от яркого света, постепенно оглядывая пространство вокруг себя – он дома... уже хорошо, что пьянство не привело его к кому-нибудь в чужую квартиру.              — Господин Чон? — ошарашенно на сиплом хрипе выдыхает он, увидев объект, который никак не должен был присутствовать в его кровати.              Он трёт глаза ещё раз и ещё раз, но вид спящего Чона прямо перед его носом никуда не пропадает: тот мило надул во сне губы и щёки, нахмурил лоб, чёлка волос небрежно прикрывает его глаза, он разморенный хорошим сном лежит на животе, одна рука спряталась где-то под подушкой, а вторая, татуированная, по-хозяйски уместилась прямо у него на ягодицах. Тэхён поджимает губы и мученически жмурит глаза, не зная, что ему в данной ситуации делать. По-хорошему надо бы разбудить...              Тэхён зарывается пальцами в свои волосы, взъерошивая, его сильно передёргивает, от воспоминаний прошедшей ночи, которые одно за другим резко всплывают в ещё мутном, совсем не подготовленном к такой информации, сознании. Он плаксиво утыкается лицом в подушку, жалобно и разочарованно стонет, но так, чтобы теперь не разбудить мужчину рядом с собой. Картинки выписываются слишком чётко: у них опять был секс и опять по пьяни. Какого лешего? Хочется спросить в первую очередь у себя, а потом у Чона. Себя в данной ситуации он понять может – был пьян... хотя это никак не оправдывает его от того, что он вновь поддался мужчине, но Чону так вообще нет ни одного оправдания. Он его снова трахнул, так ещё и извёл для начала, чтобы Тэхён точно не смог ему отказать. Да. Именно так, и никак иначе. Хотя кого он обманывает? Чётко помнит, как сам писал и просил…              Он слышит, как мужчина сквозь сон что-то ворчливо бубнит, а после чувствует, как его рука, что до этого мирно лежала на ягодицах, слегка погладила их и сжала, отчего пальчики на ногах сжались, а после проскользила приятной волной вдоль его позвоночника, дотягиваясь до бока, поглаживая, а после притянула к себе поближе – Чон смачно задушевно зевнув, зарылся носом в бок его плеча.              Чонгук почувствовал рядом с собой небольшое копошение, отчего сон ушёл немного на второй план – отчасти он его ещё видит, но в любом случае его грёзы находятся где-то на периферии сознания, так что цепляться за них нет причин. Он чешет кончик носа об тёплое плечо Кима и мягко прикасается к нему губами, смакуя ими сладкий вкус кожи, вновь проводит большой ладошкой по немного изогнутой спине, чувствуя рой мелких мурашек. Довольно мычит, приоткрывает глаза, усмехаясь.              — Бусинка, ты сейчас задохнёшься.              Тэхён, зарывшись лицом в свои ладони, а следом и в подушку, всеми силами старался не дышать и не шевелиться, чтобы окончательно не разбудить мужчину, но тот всё равно проснулся, а теперь добивает своим грубым хриплым утренним голосом.              Он находит в себе силы выглянуть из своего укрытия, но посмотреть в глаза мужчины страшно, он не хочет видеть в них всего того, что может, но собирается с силами и мыслями, упрямо уставившись в бездонные глаза своими, что моментально поглощают, окунув в омут своих чёрных зрачков. Чон по-прежнему расслабленно валяется, облизывает сухие с утра губы, растянувшиеся в ухмылке, на которой Тэхён тоже невольно подвисает. Да что там улыбка, этот полный ехидства и непринуждённости взгляд, с какой-то долей извращённого лукавства, говорит куда больше, чем всё, что крутилось в собственной голове.              — Выспался? Как голова? Не болит? — поочерёдно спрашивает Чонгук по большей части на автомате. Ему сейчас так хорошо рядом с Кимом, он так расслаблен, что думать о чём-то серьёзно он просто не в состоянии.              — Всё хорошо, — коротко отвечает Тэхён, мнётся в своих же мыслях, прежде чем уверено озвучить своё чётко ощутимое желание совсем неуверенным тоном. — Вам не пора идти?              Чонгук хрипло на слова Кима посмеивается, переворачиваясь на спину. — Ожидаемо, но нет, не пора. Я же говорил, что не отстану от тебя, — не успел он проснуться, как буся его уже выгоняет. Ну, что за человек, а?              Тэхён в моменте хмурится, не совсем понимая, о чём идёт речь, а после очередная яркая вспышка, и он вспоминает, что наговорил Чону в ванне, как признался ему в том, что не должен, а потом и их поцелуи в постели... — Боже... — он падает обратно лицом в подушку. Просто так себя чувствует лучше, так легче, так проще, вновь зарывается пальцами в свои волосы, слегка натягивая, понимая, что места, где касались его тела руки мужчины сейчас жгли огнём, прося прикоснуться к себе вновь.              — Так убиваешься, как будто я не девственность твою украл, а что-то похуже... — он приподнимается на руках, и пока Ким не опомнился, седлает его ляжки, звонко хлопая увесистыми ладонями по ягодицам. — Какой вид, жаль, что ты посмотреть не можешь, — он усмехается, проговаривая мысли, что патокой впились ему в голову. — Может сфоткать на память?              Тэхён вздрагивает, грубые ладони легли на его ягодицы, с силой сминая и раздвигая их в стороны. — Что ты творишь? — шипит он, порывается подняться, выбраться, но как оказалось, всё его тело предательски и до ужаса ослабло.              — Оо-о, формальность ушла, быстро тебя отрезвило, — смеётся Чонгук, проминая в руках упругие половинки, наблюдая за тем, как прорезается в ложбинку линия ткани боксеров, когда он сжимает их ближе к друг другу. — Буся хочет массаж, мм-м? — усмехаясь риторически спрашивает он, мягко переходя ладонями выше, разминая точно болевшую поясницу.              Тэхён мычит в свои ладошки, непроизвольно поддаваясь под умелые руки. У него так сильно болит спина, что теперь он просто не в состоянии отказаться от утреннего удовольствия, наслаждаясь тем, как пальцы аккуратно мнут его тело, бережно расслабляя скованные мышцы.              — Чёрт с тобой, — тихо проговаривает он.              Чонгук скалиться, жаль, что сейчас его ядовитую улыбку победителя не видят, и жаль, что он решил перед сном надеть на них боксеры. Это точно была ошибка. Он аккуратно поднимается выше, сминает бока, очерчивает позвоночник, расслабляя, пододвигается выше, постепенно переходя на плечи, наклоняется всем корпусом, укладываясь на спину Кима своим телом, оно горит, а тяжело вздымающаяся от судорожного вздоха грудная клетка оседает на дне сознания Чонгука приятным осадком, он поддаётся корпусом вперёд, мягко целуя каждую сладкую лопатку, его губы горели от прикосновений к карамельной коже. Он сразу облизывал их, делая более влажными с каждым новым поцелуем, оставляя на теле Кима мокрые следы, которые так радовали глаз.              Тэхён вздыхает, ощущая, как губы Чона медленно прокладывают дорожку к его шее, а потом прикусывают её, одна его рука давно протиснулась между телом и кроватью, сжимая его грудь, а вторая пробирается под кромку боксеров. Чон медленно придавливает своим весом всё сильнее и слегка покачивается, ощутимо проезжаясь между его ягодиц вставшим членом.              — Нам бы поговорить, а ты трёшься об меня, — выдыхает Тэхён, чуть ли не постанывая от удовольствия.              — Ещё скажи, что тебе не нравится, — хрипит на ухо Чонгук, протискивая руку между половинками, и нащупывая пальцем ещё хорошо раскрытую с ночи дырочку.              — Не нравится… — выдавливает из себя Тэхён, хотя уже распластался под мужчиной и сейчас полностью сконцентрировался на подушечке пальца, которая до боли правильно надавливала на жаждущий проникновения анус.              — Ну-у, как же так… а я так стараюсь сделать тебе хороший массаж, — с усмешкой шепчет Чонгук, покусывая и целуя в перерывах плечи Кима. — Просто уделяю внимание каждому участку твоего тела… — всё же он здоровый молодой человек, так что утренний стояк у него стабильно и по расписанию, а как иначе, когда его бусинка постоянно в мыслях, а сейчас и вовсе под боком.              — Всё, спасибо… — мямлит в подушку Тэхён, не хватало ещё самому возбудиться, ему этот рой, что волнами бегает по его телу щекочущими мурашками совершенно не по духу. — Слезай…              Чонгук нехотя опирается руками по бокам от разморённого под собой тела и соскальзывает в сторону, напоследок поцеловав светлую макушку. — О чём хочешь поговорить?              Тэхён поднимается, принимая сидячее положение, свесив ноги с кровати. Да уж, у него сегодня будет весьма болезненный день: тело болит, хоть уже и не так сильно, но голова, похоже, решила, что сегодня точно доведёт его до психиатрической клиники: всё немного кружится и сливается перед глазами в один поток. — Поговорить? — неуверенно проговаривает он вопрос, уже сомневаясь в своём решении и стараясь найти точку, на которой сможет сосредоточиться и встать с кровати.              — Ага-а, — шутливо тянет Чонгук, наблюдая за покосившимся на одну руку Кима. — Помочь?              — Обойдусь, — рычит, грозно так, чтобы придать своему слову веса, на что мужчина только посмеивается.              — Боюсь-боюсь. — Чонгук подходит к объекту своего обожания, по пути накидывая на себя рубашку. — Давай руку.              Тэхён смотрит на него так, как будто хочет сожрать, убить и поцеловать в один момент. Потому что невозможно! Как можно быть таким сладко сонным, с взъерошенными и торчащими чёрными волосами, таким до бешенства раздражающим и до помешательства привлекательным. Тэхён с видом, что у него нет другого выбора, хватается за руку, мужчина сразу подтягивает его к себе, бесцеремонно обхватывая вокруг талии и цепляя руки в замок за его спиной, с силой прижимая к себе.              — Попался, — счастливо улыбается Чонгук, клюя Кима в кончик носа. — Какой же ты милый по утрам, теперь я отказываюсь просыпаться без тебя в кроватке, — довольно щебечет, потираясь своим носом об другой, разделяя одно дыхание на двоих.              — Жесть, не думал, что ты настолько нюня, — саркастично выговаривает Тэхён, пока напротив веки от удовольствия прикрываются, норовя закрыться совсем.              — А-ах, что за ласковое прозвище? — кое-как сдерживает смешок Чонгук, клюя теперь и в уголок приоткрытых от возмущения сухих губ. — Теперь моя буся будет величать меня ласково нюня?              Тэхён выгибает бровь, обрабатывая очередной выкидон, казалось бы, трезвого человека, на его ещё пьяную от сильного похмелья голову. — Какой же ты... — прищуривает глаза, подбирая подходящее оскорбительное слово.              — Очаровательный? — улыбается Чонгук, поддаваясь вперёд и целуя манящие губы, удовлетворительно мычит, когда Ким вздрагивает, но отвечает на поцелуй, небрежно сминая его губы в ответ, будто выражая тем самым некое не озвученное недовольство. — Какой же ты вкусный… — отрываясь на секунду шепчет Чонгук, и после несдержанно прикусывает нижнюю губу Кима, отчего тот, цапает его напоследок своими зубками и отстраняется, проехавшись по его губам языком, словно извиняясь, но всё равно смотря на него с долей плохо скрываемого раздражения.              — Я в ванну, — говорит Тэхён.              Он выпутывается из рук, оправдывая себя тем, что он поцеловал Чона в ответ на эмоциях. Врать, что он этого не хотел, не станет. Хотел, ещё как хотел. Чон же провожает его ровно до половины пути, после Тэхён уверяет, что справится самостоятельно. Он запирается в ванне, облокачивается руками об края раковины, внимательно рассматривая своё отражение в зеркале: выглядит помято, но на человека в целом похож, значит не всё так плохо. Нет, всё плохо, он опять поддался эмоциям и поцеловал Чона в ответ. Поцеловал. Чона. Проговаривает сам себе Тэхён, ополаскивая своё лицо холодной водой, чтобы прийти в себя.              Умывается, принимает душ, делая всё машинально. Все мысли заняты только прошедшей ночью и утром. Всё было так просто, когда он был пьян, сейчас, кажется, намного сложнее. Родители, работа, личная жизнь... и во всё это совершенно не вписывается преступник Чонгук. Как они могут быть вместе? Тэхён усмехается, натирая своё тело мылом и гелем для душа. Это всё просто какая-то злая шутка и не иначе – побаловался и хватит. Пора выходить из своих сказок и жить реальной жизнью, а в ней нет никаких дополнительно мешающихся членов, кроме его собственного.              Тэхён, наполнившись решимостью после двадцати минут самобичевания в ванне, уверенно обматывает вокруг своего пояса полотенце, выходит. Прямиком идёт на звук гремящих чашек на кухне, собираясь проговорить все мысли вслух и поставить Чона перед фактом жестокого настоящего. — Чон, я хочу сказать... — он невольно запинается, видя, как мужчина хлопочет у плиты, что-то активно готовит и мычит себе под нос, и всё ещё только в одних боксерах и накинутой на тело рубашке. И что это за чувство? Почему улыбка расплывается на лице сама собой? Отчего мужчина на его кухне смотрится так правильно, как будто он всегда по утрам готовит тут завтраки?              — Чего говоришь? — Чонгук мельком поворачивает к Киму голову, окутывая голодным и довольным взглядом, голодным в прямом и переносном смысле. Буся вышел к нему в одном махровом полотенце, частично мокрое тело завораживающе блестит, мокрые волосы спадают на лоб и путаются, с них ещё капает скопившаяся на концах влага. — Какое приятное зрелище, в этом аутфите будешь завтракать? — он слышит, как в ответ Ким хмыкает. — Не прочь поменяться? Я тебе рубашку, а ты мне полотенце, как раз руки испачкал.              — Да что ты?              Тэхён посмеивается, не выдержав давления и нахальной улыбки уходит переодеваться. Возвращается за стол в домашних шортах и свободной майке. Чон уже поедает яичницу и хорошо поджаренные тосты, смазанные маслом, мило причмокивает, видимо на особо вкусных укусах. Тэхён присаживается рядом, пододвигая к себе точно такое же утреннее блюдо. Вот, хотел он узнать, что Чон пьёт по утрам... чай. Зелёный чай с двумя кубиками сахара. Этот мужчина выбивает из него всю его решимость на серьёзный разговор.              — Так, что ты там говорил?              Зевнув, спрашивает Чонгук, он доел свой завтрак первым, и теперь с интересом рассматривает красивый профиль, что задумчиво поедает завтрак. Он помнит ночной разговор, из-за чего ему несложно догадаться, что именно мучает Кима, поэтому решает всё же разговор начать, хоть и не очень хочется, но это необходимо, чтобы устранить все недопонимания и заверить бусю в серьёзности происходящего.              Тэхён проглатывает кусочек помидорки, которая будто встаёт ему поперёк горла. — О нас, если эти взаимоотношения можно подвести под «нас».              — Конечно можно, отчего ж нельзя? — Чонгук кладёт свой подбородок на руку, упираясь локтем на стол, мирно попивая чай. Отсвечивая от себя умиротворение всего мира, благо зелёный чай всегда идёт с небольшим успокаивающим эффектом.              — Я серьёзно, — бубнит Тэхён.              — Я тоже.              — Нет, я в плане, ты… Что серьёзно не понимаешь...? Мы же не сможем быть с тобой вместе… Отношения, всё вот это... — неуверенно произносит Тэхён, прерывисто, запинаясь об собственные мысли, прекрасно помня все наглые выходки мужчины, находясь даже в центре внимания. Для него точно не будет проблемой поцеловать его или шлёпнуть по заднице где-нибудь в толпе народа или на важной встрече. — Мы мужчины, то, что я один раз дал тебе в свой зад...              — Два раза, — ядовито-довольно поправляет Чонгук Кима. — И почти третий был сегодня утром, но я сжалился.              Тэхён повёл от раздражения плечами и невольно скрипнул зубами. — Два раза. Хорошо. Два раза. — повторяет, чтобы дать себе возможность выдохнуть.              — Два с половиной…              — В любом случае, — перебивает Тэхён. — Это не сделало меня девушкой, знаешь ли.              — Разве не очевидно, что мне не нужна девушка?              Тэхён смотрит нечитаемым взглядом, в голове пробегает красная строка с надписью: он тупой или притворяется?              — Буся, я помню, что тебя смущают общественные рамки… — со смешком произносит Чонгук. — Напоминаю тебе, что я преступник, хоть и планирую завязать. И ты серьёзно думаешь, что меня остановит чьё-то там мнение, возможные высказывания о том, что я делаю правильно, а что нет? — он улыбается, призывно чокаясь с чашечкой кофе Кима своей чайной.              — Мои родители... они скорее всего не обрадуются подобной новости, — нервозно произносит Тэхён, делая глоток горячего кофе.              — Оу-у, ты уже решил познакомить меня со своей роднёй? — Чонгук играет бровями, отчего Ким закатывает глаза и не сдерживает смешок. — Ты сам говорил, что я очаровательный, так что завоюю их сердце также, как и твоё.              — Я не говорил, что ты очаровательный.              — Но ты так думал, и, боже, ты что, признаёшь, что я поселился в твоём сердечке? — Чонгук театрально ахает, заломив брови, под смех Кима.              — Ненормальный... — посмеивается Тэхён, думая о том, что с Чоном всегда было легко общаться, приятно и весело проводить время. Он интуитивно отодвигает все заботы на задний план, наслаждаясь уверенностью мужчины. — Знаешь, не представляю тебя работающего в офисе с кипой бумажек.              Чонгук хмыкает, он тоже себе это тяжело представляет, но у него не возникало ещё проблемы или препятствия, с которым он не смог бы справиться. — Кстати о роде моей деятельности, мне нужно будет закончить пару заказов, я уже получил от покупателей товаров деньги, вернуть не смогу, это путь в один конец. Так что мне нужно будет их выполнить.              — Понятно… — с горечью отвечает Тэхён, переставая улыбаться, пропуская через себя каждую букву в этом легко сказанном «путь в один конец», и быстро доев, он убирает со стола тарелки и запускает посудомоечную машинку. — Спасибо за завтрак, я редко ем по утрам.              — Я давно это понял, вечно бурчишь до самого обеда, а так хоть сытый, может и настроение появится. — Чонгук подходит вплотную к Киму, обнимая его со спины, пока тот делает себе в термокружке какой-то напиток. — Мне надо пропасть на пару дней, — запинается, прерывая ход своей речи на осмысление нескольких деталей. — Или недель, но зато потом я буду без багажа сомнительного прошлого.              — Понятно, — чуть кивая, отвечает Тэхён, пытаясь расслабиться в кольце рук Чона.              — Что-то не так?              — Нет, просто, мне надо ещё раз всё обдумать одному.              — Только давай так, чтобы когда я вернулся, мне не пришлось взламывать замок твоей квартиры, ладно? — он тянется, чтобы поцеловать Кима в щёку.              — Не могу ничего обещать. — Тэхён улыбается, откидывая голову на крепкое плечо, наслаждаясь едва ощутимыми поцелуями от самой щеки до плеча. — А ты точно вернёшься?              — Цц, не сомневайся во мне.              Чонгук крепко обнимает, вырывая из Кима тихий звонкий писк от сдавленности, штучно взъерошивая носом белоснежные влажные волосы на затылке, и выдыхая сладкий запах шампуня, коротко целует в спутавшуюся копну и отстраняется, мигом выходя из кухни. Работа не ждёт, тем более ночью он не приехал на важную встречу – последствия своей неявки ему ещё предстоит разгребать.              Тэхён, облокотившись боком на край столешницы, внимательно слушает эхо отделяющихся шагов. Без мужчины за спиной сразу стало как-то холодно, а отпечатки поцелуев остались на теле лёгкими ожогами. Он слышит, как хлопает входная дверь, выдыхает, обводя кухню взглядом. Теперь она не выглядит так же светло и уютно, как несколько минут назад.              Пусто. В ней пусто и ничего более.              Тэхён закручивает крышку стакана, взбалтывает его и вставляет трубочку. Его ждёт небольшая тренировка. Он выпил несколько таблеток, которые должны улучшить его состояние и очистить организм от токсинов алкоголя, так что с предстоящей задачей он справится на «ура». Дальше планов пока нет, но может съездить к семье, проверить почву...              Может, всё и вправду не так плохо? Возможно, если семья отреагирует нормально, то это даст определённый внутренний толчок? Хотя это вряд ли. Мать грезит о внучке, часто советует ему молодых девушек и представляет кому-то из друзей семьи как хорошую кандидатуру. Отец мечтает о внуке, иногда рассуждая вслух, как он будет играть с ним. У Тэхёна уже заочно есть два ребёнка: девочка и мальчик.              Он нервно смеётся, потирая глаза. От него ждут определённых действий, а нужны ли ему эти действия? Он проходит по коридору, только сейчас замечает, что пока он был в ванне, Чон убрал беспорядок: постель заправлена, раскиданные вещи собраны и аккуратно сложены на край кровати. И как он раньше этого не заметил? И даже пиджак, который Тэхён на эмоциях стащил из чужой квартиры – весит аккуратно на плечиках, а во внешнем кармане торчит стикер с выведенным шариковой ручкой сердечком.              Тэхён по-детски улыбается на обычные маленькие действия, как завтрак или уборка с утра, ему нравится это чувство, и отказываться от этого он не хочет.              

🏴‍☠️🏴‍☠️🏴‍☠️

             Тэхён проводит рукой по волосам, придавая им более цивильный вид. После тренировки по телу распространяется приятная волна усталости, его телефон несколько раз бренчит от уведомлений, но ему не хочется тратить воскресенье на работу, поэтому, ответив на самые важные вопросы, он смело убирает гаджет в сторону и ставит на режим вибрации, чтобы лишний раз не отвлекаться. После кардионагрузок голова окончательно очищается, нет мешающих ненужных мыслей, что позволяет здраво оценить ситуацию со всех сторон.              Пока он занимался, незаметно посматривал на мужчин, пытаясь понять, чувствует ли он к ним что-то или нет, но к счастью, совершенно ничего не отдаётся ни в одной его извилине. К своему открытию и страху, на девушек, которые раньше так мило оглаживали со всех сторон его самооценку своими подмигиваниями и заигрываниями, тоже ничего не ёкает. А к ужасу, понял, что из-за Чона он, похоже, как-то резко сменил ориентацию, потому что даже на девушку-менеджера его спортивного клуба, с которой он несколько раз успел сходить на свидание и провести приятный вечер с продолжением, ничего не сдвинулось. От слова «совсем». На удивление, ему впервые не захотелось элементарно подойти и поздороваться, что, наверное, было грубо и некрасиво с его стороны.              Ополоснувшись и уверив себя в том, что ничего необычного не происходит, он заказывает такси. И только после того, как озвучивает в машине адрес родительского дома, понимает, какую страшную ошибку совершает. Но где ещё ему брать поддержку? Если он решится на отношения с Чоном, то просто не сможет скрывать это от отца и матери. Это даже представить сложно: ночью он под мужчиной, а днём изображает из себя принца перед очередной хорошенькой девушкой по рекомендации матери.              — Замечательно... — бормочет себе под нос Тэхён.              Ладно, с родителями, наверное, он вопрос решит. А как быть с работой? Вопрос офисного характера смущает его не меньше. Карьера далась ему настолько сложно, что он не готов отказываться от неё и в мыслях. Если кто-то заметит или просто пустит слух, то это сразу разлетится по стенам всей компании, дойдёт и до спонсоров, инвесторов, напарников по бизнесу. Дойдёт до всех. И что ему в таком случае делать? Как себя вести? Он всегда был аккуратным: не выбирал сильно открытые места для прогулок, всегда просил закрытую зону в кафе и ресторанах, предпочитал кинотеатры в вип-зонах. А Чон... Он открыт, ведёт себя так, будто не преступник, а простой работяга на полставки в каком-нибудь захудалом районе, где начальник появляется только раз в месяц.              Тэхён же был и остаётся помощником заместителя крупной сети продаж, руководя их рекламой и рекомендациями на рынке – товары и услуги их фирмы разлетаются со скоростью света. Да кто его поймёт, если поймают зажавшегося в каком-нибудь уголке с мужчиной? Тэхён усмехается сам над собой. Чон Хосок? Являющийся его боссом, имеющий жену и ребёнка, и безупречную, идеально выглаженную со всех сторон жизнь за плечами? Настоящий образец для каждого и каждой... И он, Ким Тэхён, который всерьёз рассуждает о возможной потере всего и вся. И ради чего? Точнее, ради кого. Ради мужика, подумать только...              — Приехали. Хорошего дня.              Голос водителя заставляет Тэхёна взглянуть на двухэтажный особняк с сожалением. Он грузно выходит из машины, полностью осознавая, насколько неловкой и неудобной будет эта встреча. Их беседы всегда проходят скомкано и спонтанно, а сегодня так вообще пробьют очередной потолок. Он ведь даже забыл предупредить, что приедет...              Тэхёна передёргивает, когда он стучится в родной дом, через несколько секунд приближающихся к двери торопливых шагов замок щёлкает, оповещая, что он может пройти внутрь. Его привычно никто не встречает, кроме прислуги, которая сразу оповещает, что настало время обеда, поэтому несложно предположить, что родители сидят за столом, куда он, собственно, сразу и направляется.              — Тэхён-и, мы уже попросили накрыть на тебя. Присаживайся.              Ласковый голос матери оседает под сердцем, заставляя фальшивую улыбку непроизвольно натянуться на лице. Тэхён учтиво кланяется, присаживаясь на своё место за столом.              — Давно же мы не виделись, — не отвлекаясь от еды, говорит отец. — С чем пожаловал?              А вот голос отца стальной, даже не смотрит на него. Отец, как обычно, находится словно за каменной стеной от всех и от всего происходящего, впрочем, как и всегда.              — Просто повидаться-пообщаться, у меня сегодня выходной, — перед Тэхёном ставят тарелку с едой и приборы, он тихо благодарит пожилую даму и приступает к еде.              — Я тебе присмотрела девушку, такая красивая, умная, живёт недалеко отсюда. Раз уж ты приехал, может, сходишь со мной в гости? Поздороваешься? Найдёте общий язык.              Тэхён слушает всё с досадной улыбкой, именно поэтому они видятся так редко, каждый раз их разговор начинается с девицы, а заканчивается маминым разочарованием, что у него отчего-то не случилась любовь с первого взгляда. — Общий язык я уже кое с кем нашёл, — усмехнувшись, цедит Тэхён, прежде чем успевает обдумать то, что ляпнул. Ну, ведь хотел начать с отдалённого, как так вышло опять, что мозг временно отключился…? Мать не заставляет себя долго ждать, она довольно резко кладёт вилку и нож на стол, что те со звоном брякают, даже отец, обычно не выражающий ничего, косится на звук и поднимает заинтересованный взгляд.              — Ты кого-то нашёл? — удивлённо спрашивает женщина.              Тэхён пожимает плечами, уклончиво отвечая. — Относительно.              — Почему ты ничего не говорил? Я столько оббегала народу, чтобы найти тебе хорошую спутницу, — сетует женщина.              — Главное, чтоб красивая была и из хорошей семьи, чтобы не портила имидж, — строго проговаривает отец. — Порядочная.              — Расскажи хоть что-нибудь! Как вы познакомились? Давно ли общаетесь? Фотографию покажи! — добавляет к сказанному мать.              Аппетит пропадает настолько же быстро, как и появляется. И что теперь ему отвечать? Он даже с Чоном не начал отношения, а уже не знает, что говорить. Да и что он может рассказать? Нечего же. Абсолютно. На все эти вопросы он точно отвечать не собирается… Познакомились? Познакомились они в подпольном казино, когда Тэхён проиграл кучу денег на неудачной ставке, изрядно напился и наткнулся на не менее пьяного Чона.              — Познакомились в игровом клубе, случайно вышло, а там как-то само пошло. — Тэхён нервозно сглатывает, понимая, что альтернатива совершенно неудачная.              Что там ещё было? Как долго общаются? Да... а сколько? Два с половиной перепихона и встречи в подпольных клубах вообще считаются за общение? Хотя было ещё несколько светских встреч, но там они больше глумились и тёрлись друг об друга, чем разговаривали.              — Общаемся давно, но тесно начали... около месяца назад, и вот... сегодня, наверное… — также неуверенно продолжает он, придумывая на ходу какую-то ересь… И врать не хочется, да и правда, хоть и красочная, но не лучший вариант.              — Не понял. Игровой клуб? И что у вас за общение такое, что оно идёт с таким большим перерывом? — спрашивает отец, складывая руки перед собой в замок.              Тэхён откидывается спиной на спинку стула, отводя взгляд в сторону. От нервов он перестаёт соображать и перерабатывать слова в более качественные предложения, что он вообще несёт? — Да, игровой клуб, был у меня перерыв на работе, вот и заглянул, — он стучит пальцем по своей коленке, придумывая, почему они общаются так редко. — У него сложная работа...              — У него? — недоумённо перебивает мать.              Тэхён готов провалиться сквозь землю, надо же было так оговориться, хотя по факту и не оговорка же… — У неё. У неё сложная работа, она иногда бывает в командировках…              Тэхён может совершать крупные сделки, обговаривать проекты, договариваться и вешать лапшу на уши любому, но не своим родителям, так тоже было всегда. С ними он превращается в какого-то сопливого зашуганного маленького мальчика. Совсем всё идёт не по плану... Хотел сказать, как есть, а что в итоге?              — Хоть фотографию покажи, — просит мать.              — Позже… — мямлит Тэхён.              Да, вот прямо сейчас он им и покажет фотографию крупного мужчины с татуированной рукой. Да. Отлично. К этому он просто эмоционально не готов. Нет. Нет... и ещё раз...              — Тогда приглашаем в гости, — давит отец.              — Я ещё не уверен, всё ли у нас серьёзно, — последняя попытка выкрутиться, если он не приведёт родителям свою избранницу... ка, то родители заявятся к нему сами, а это будет ещё хуже. — И сейчас она тоже в командировке, недели на две, поэтому не получится, — сбивчиво добавляет он.              — Может, позвоним ей по видеосвязи? — отвечает отец, поймавший его на лжи.              — Связи нет. — Тэхён всеми силами надеется, что у Чона выключен телефон, тот ведь всегда его выключает, уходя на «работу».              Мать кладёт свою ладошку на всё ещё сцепленные руки отца в неком примирительном жесте. — Тэхёни-и, ну не хочешь ты сейчас идти и знакомиться с девушкой, которую я тебе предложила, так у меня контакты её есть, я бы тебе их дала, и ты бы сам написал, а там бы уж и встретились. Зачем придумывать небылицы?              Тэхён достаёт телефон, смахивает все уведомления, хочет набрать Чона, чтобы доказать, что телефон выключен. — Вот слуша...кхм...те…              Он почти давится, когда, открыв диалог, видит фотографию лежащего на кровати Чона. Тот полностью голый, прикрывает пах какой-то тоненькой тряпочкой, красуется внушительными очертаниями кубиков пресса, которые Тэхён мысленно уже чуть ли не облизывал, и член... То есть... Не облизать член, а показывает член, Чон. Э... Чон показывает член. Прикрытый простынкой! Да. Вот так. Да, блядь, зачем он вообще сейчас пялиться на его член!?              — Тэхёни-и, не пугай мать, почему ты так покраснел? Тебе плохо?              — Нет, мне хорошо... — хоть тут не соврал. — Просто душно… — и от воздуха, и от фото, и от обстановки.              — Так, с меня хватит, — отец поднимается на ноги, начиная очередную тираду.              Тэхён внимательно слушает, как ему выговаривают очередную порцию о том, как важно найти себе хорошую партию в жизни, говорят о всех возможных качествах и… О боги. Тэхён приоткрывает от ужаса рот… Он присылал фотографии Чону вчера! Это как-то стёрлось из его памяти под корню. — Видео? — шипит он себе под нос, чуть ли не подпрыгивая со стула, судорожно листая ленту их диалога. Видимо, мозг, чтобы сохранить его психику, решил, что об этом вспоминать пока не стоит, но тут вышло само на добровольно-принудительной основе.              — Тэхён! Ты нас слушаешь?!              Тэхён вздрагивает от грозного голоса отца чуть ли не на самое ухо, судорожно запихивая телефон в карман. — Слушаю… — он сжимает губы в тонкую полоску, от нервов периодически проезжаясь по ним языком, ситуацию удручает и дёрнувшийся в штанах член, только этого ему сейчас и не хватает для полного счастья.              — Тэхёни-и, сыночек, разве ты не хочешь жениться? — удручённо спрашивает женщина.              И как он упустил из внимания, что их разговор зашёл так далеко? Тэхён делает несколько упражнений из дыхательной гимнастики, считает мысленно до десяти и отсчитывает, сколько шагов ему потребуется сделать, чтобы сбежать из дома целым и невредимым. Если он не скажет обо всём сейчас, то так и будет прятаться всю жизнь.              — А вы не рассматривали вариант, к примеру, замужества? — решает начать он с намёка.              Мать смеётся с маленькой истеричной ноткой. — Ты что, Тэхёни-и? Замуж – это выйти за мужчину, а тебе надо за девушку, то есть жениться, — объясняет она, как глупому ребёнку.              Тэхён делает глубокий вдох, начиная серьёзно проговаривать каждое слово: — Мама, отец. Я встретил мужчину и, кажется, мне с ним хорошо, очень хорошо, и я бы хотел попробовать с ним н-начать отношения… — в конце голос даёт слабину, ибо вид отца оставляет желать лучшего.              Тэхён здраво оценивает свои перспективы, прекрасно понимая, что легко не будет, поэтому он осознанно начинает за здравие, а заканчивает за упокой. В конце концов он свои габариты знает, гроб будет подбирать проще... но вопреки ожиданиям – тишина. Родители ничего не говорят, только смотрят. Наверное, именно так выглядит первая стадия «принятия неизбежного», но по факту происходит самое настоящее отрицание услышанного, ибо в первую секунду родители выглядели растерянно, не понимая или не хотя понимать смысл сказанного, а теперь практически искрились злостью.              — Ты в своём уме? — срываясь на крик произносит отец. — Да как ты людям показываться собираешься?!              Тэхён слушает гневную речь до тех пор, пока у мамы не начинается третья стадия – торг, которая перебивает возгласы отца, своим мягким, но дрожащим от волнения голосом.              — Может, не всё так однозначно? — говорит она, надевая на себя маску спокойствия. — Если... Попробуете, поиграетесь. Да? А потом ты поймёшь, что во взрослой жизни нужна семья... — растерянно шепчет под конец, видя, как сын смотрит уверенно, намекая на серьёзность.              Тэхён по-прежнему не вмешивается и старается не издавать лишних звуков, зачем привлекать к себе внимание, он его и так сполна получает... Украдкой наблюдает, как отец переходит от стадии депрессии к принятию, постепенно к этому подходит и мать.              — И надолго у вас... всё завертелось? — также растерянно спрашивает женщина, не зная, что и как говорить в таких случаях.              — Какая разница? Наш сын гей! — чуть ли не выплёвывает отец, заваливаясь на стул.              В доме повисает ещё более давящая тишина, в которой неуютно себя чувствует каждый, поэтому Тэхён с признаками умственных отклонений, иначе объяснить то, что по пути к выходу из кухни он собрал все возможные косяки, никак нельзя – уходит из дома.              Только добравшись до своей квартиры и взяв в руки бутылку вина, вливая её в себя потоком, он начинает вникать, что совершил. До этого всё было как в тумане, а сейчас он перебирает разговор с родителями, как заезженную пластинку, перекручивает каждый шаг и слово, продумывает, что можно было бы сделать по-другому – лучше, хотя и было уже поздно. Он садится на край стула, облокачиваясь локтем на кухонный стол. Делает из горла последний глоток, горло приятно пощипывает, а на языке появляется чуть кисловатый вкус, который он перекидывает вновь и вновь.              — Это точно будет сниться мне в кошмарах... — заключает Тэхён, вспоминая свой фееричный уход из родного дома.              Вроде, он ничего толком и не сказал, но в то же время сказал и слишком много. Его взаимоотношения с роднёй и так висят на самом тонком волоске, а сейчас он не просто подлил масла в огонь, он прямо бензином окатил и сам спичку поднёс, чтобы наверняка. Но он ведь не может жить под давлением вечно? Не может же постоянно выполнять чужие прихоти и следовать наставлениям, которые с каждым разом требуют от него всё больше и больше. Он – самый обычный человек, который может совершать ошибки, радоваться мелочам и злиться без повода. Тэхён себя изменить насильно не сможет, и прогнуться под чужие стандарты тоже.              Улыбается.              Только если под стандарты одного конкретного мужчины.