Партнёры по крыльям / Partners in wing

Когда Люцифер слышит, как двери лифта открываются, он ожидает увидеть, как из него выходит его брат, либо торжествующий по поводу возвращения своих сил, либо печалящийся из-за их недолговечности. Увидев вместо него Хлою, Люцифер удивляется. Он не видит причин для такого позднего появления без предупреждения. — Случилось что-то еще? Я думал, что преступления моей матери были добавлены к преступлениям Гектора Руиса. Хлоя, должно быть, приняла душ перед тем, как отправиться к нему. Её волосы до сих пор влажные и прилипают к куртке, когда она качает головой.  — Я как раз собиралась тебя об этом спросить. — Мы с Линдой попрощались всего пару часов назад, но, насколько я знаю, всё было спокойно.  — Ты не заметил ничего необычного? Он вскидывает одну бровь.  — А должен был? Силы его Матери так и не проявились в полной мере, так что мир не должен был поменяться с её уходом. Должно было быть всего несколько менее поджаренных трупов. — Моя метка родственных душ изменилась. Его желудок завязывается в узел, он не уверен, что это может значить. Когда Хлоя поворачивается и снимает пиджак и рубашку, у Люцифера перехватывает дыхание. Её метка превратилась из шрамов в крылья, большие и отчетливые. Существует множество рисунков и татуировок с изображением крыльев, но эта метка — особенная. Люцифер узнал бы свои крылья где угодно. Как? Он не может найти в себе силы задать этот вопрос вслух. У Хлои на спине её крылья. Да, это метка родственных душ и лишь двухмерная копия, но это действительно были его крылья. Они так красиво на ней смотрятся. Хлоя накидывает на плечи рубашку и вновь поворачивается к нему лицом. Люцифер видит, что крылья обвивают её по бокам. Хлоя тоже не может этого не замечать. Даже одетая, она держит руки на груди, касаясь кончиками пальцев тех мест, где кончается её метка. Метки души обычно меняются только тогда, когда меняется связь, к лучшему или к худшему. На одну безумную, чудесную секунду он задается вопросом, означает ли это, что Хлоя выбрала его для себя, а не потому, что такой её создал Бог. — У тебя снова есть крылья? Люцифер хмурится.  — Конечно, нет. Я сжег их. — Однако ему понятен ход её мыслей. Метки родственных душ всегда совпадают. Если у Хлои появились крылья, то и у него должны быть крылья. Но они не типичные родственные души. Люцифер, в отличие от Хлои, никогда не был обладателем метки. — Ты уверен?  Уверен ли он, что его крылья сгорели. Он почти смеется, потому что, конечно он, уверен. Люцифер тщательно наблюдал, как они сгорают дотла, чтобы убедиться, что эти проклятые штуки исчезли. Но он поддакивает ей и тянется туда, где раньше были его крылья. Хлоя ахает, когда его белые, обновлённые крылья раскрываются. Люцифер шокировано их разглядывает. — Да ну нет, это какое-то издевательство! — его благоговение вмиг сменятся на гнев, и Люцифер сердито воздевает глаза к Отцу. — Ну и пошел ты тоже, Пап! Я имел в виду вовсе не это! Он никогда не соглашался на то, чтобы ему вернули крылья, тогда, давным-давно, когда он обещал быть сыном, которого всегда хотел Бог. Этого пункта в их сделке не было. Что ещё хуже, это означает, что Хлоя всё ещё связана с ним против своей воли.

***

Люцифер обрезает свои крылья, как только остается в одиночестве. Он не собирается позволять своему Отцу манипулировать им подобным образом. Если Дорогой Старина Папуля так сильно хочет подарить крылья, то он может подарить их Аменадиилу! Хлоя пристально смотрит на него, когда мужчина является на работу на следующий день. Её обвиняющий взгляд приковывает его к полу. — Что? — Что ты сделал?  — Я только что вошел. Что такого я мог сделать? — он еще не видел наряд Дэна на день, чтобы составить свой список оскорблений. Ради всего Святого, он ещё даже не решил, будет ли сегодня издеваться над Дэном. Теперь, когда Шарлотта вернулась на Землю и ничего о нём не помнит, это было бы жестоко. Совсем не так весело пинать кого-то, когда этот кто-то уже упал. Но Хлоя не объясняет причину обвинения. Она просто долго и внимательно оглядывает его, прежде чем переключиться на бумажную работу, вопросы и корректирование в соответствии с требованиями по отчетам полиции Лос-Анджелеса. Его крылья возвращаются в течение дня.  — Да блять, снова? Итак, Люцифер отсекает их. В очередной раз. Это становится порочным кругом. Его крылышки возвращаются, иногда через день, иногда через два, он отрезает их, и они снова возвращаются. Промойте, повторите. Он только что вернулся после того, как сжег их в девятый раз, когда из лифта в его пентхаус стремглав влетела детектив. — Прекрати это делать! Мужчина наливает себе двойной виски, так как сегодня заживление займет больше времени.  — Подскажи, что конкретно мне прекратить? — Я знаю, что ты отрезаешь себе крылья. Люцифер замирает, продолжая держать пробку прямо над графином. Он не говорил Хлое, что делает, так что единственный способ, которым она могла бы узнать, это если... если её метка родственных душ тоже меняется. А она, конечно, меняется. Именно так женщина и узнала, что у него вновь выросли крылья. Страх скрутил ему грудь. — Тебе больно? — ему и в голову не приходило, что она может физически чувствовать каждый раз, когда он отрезает себе крылья. Разделение боли на двоих — художественное преувеличение. Это не задокументированная реальность для родственных душ, но они ведь не просто люди. Их реальность разная, так что, возможно.... Хлоя качает головой, но перед этим как будто задумывается на долю секунды.  — Нет. — Детектив, тебе больно? — требовательно переспрашивает Люцифер, и страх скручивает его все сильнее.  — Нет! Но ведь  это причиняет боль тебе! Они должны у тебя быть, так почему ты продолжаешь их отрезать? — Потому что я хочу, чтобы этих штуковин не было! Мне плевать, если ради этого придётся терпеть боль! — Зато мне не плевать! — руки Хлои сжимаются в кулаки, и она смотрит на него с тем же выражением, что и последние две недели. — Мне нужно их увидеть, Люцифер! Каждый раз, когда твои крылья возвращаются, каждый раз, когда ты их отрезаешь, я вижу это. И я понимаю, почему ты это делаешь. Я знаю, тебе не нужны твои крылья, но я не могу смотреть, как они возвращаются вновь и вновь. Пожалуйста, не заставляй меня наблюдать за всем этим. Люцифер колеблется. Он в отчаянии. Мужчина тоже не хочет видеть, как возвращаются его крылья. Поэтому он их и отрезает. Это единственный способ дать отпор Отцу, ведь он не может повернуть время вспять или последовать плану Матери и штуромать врата Рая. — И что мне тогда делать? — Просто ждать, — умоляет его Хлоя. — Должна быть причина, по которой они продолжают возвращаться, так что подожди, пока не поймёшь в чём дело. Это слишком похоже на подчинение Отцу. — Пожалуйста, Люцифер. Но слёзы боли в глазах Хлои ранят сильнее, чем пульсирующая боль в его спине, поэтому он не может отказать. — Ладно. Если мои крылья снова вырастут, я не буду их отрезать, пока не узнаю, как избавиться от них навсегда. Хлоя облегчённо выдыхает.  — Спасибо. Его крылья вновь вырастают до восхода солнца.

***

Дело было в совершенно иную ночь, до того, как его крылья вернулись, чтобы мучить его, но после того, как Детектив приняла его сущность Дьявола… Они сидят на противоположных концах дивана Хлои. Проказницу уложили спать через час после того, как вечер игр закончился унизительным поражением (по крайней мере, для Люцифера), и в комнате стало тихо. Даже уютно. В этом уголке города есть что-то странно успокаивающее, но, возможно, его чувства к жителям квартиры просто распространяются на весь район. Хлоя перебирает в миске для попкорна оставшиеся зернышки, пока Люцифер крадёт шоколад из конфетницы Трикси. — Ты знал о существовании моей метки и её родственной составляющей с тобой ? Ну, до того, как я тебе о ней рассказала? — Нет, — отвечает Люцифер. — Я даже не рассматривал такую возможность. У ангелов не бывает меток. — Значит, ты просто шлялся за мной безо всякой на то причины? — Мужчина поднимает глаза. Хлоя ухмыляется. — Я верю, что изначально именно ты меня преследовала — и, должен добавить, жестоко. — Затем, поскольку он съел дюжину миниатюрных шоколадных батончиков, а диван Хлои достаточно дешевый, чтобы в нем можно было утонуть, он добавляет: — Меня беспокоило, что ты не поддавалась моей силе. О человеке можно многое узнать по его желаниям, но ты оставалась для меня полной загадкой. Хлоя хмурится, и на её лице появляется выражение детектива, которое она использует, когда выуживает подсказки из окружающей среды и собирает воедино общую картину.  — Итак, обычно ты знаешь кого-то, не знакомясь с человеком по-настоящему. Люцифер никогда не описывал свои способности подобным образом. Он всегда либо знал кого-то, либо не знал. В этом никогда не было ничего сложного — до тех пор, пока его внимание не обратила на себя детектив. Ему пришлось задавать вопросы. И, что более важно, слушать. Чтобы узнать всё, что он сейчас знает о Хлое, ему пришлось завоевать её доверие. Её выражение Детектива никуда не исчезает, когда Люцифер признается в этом. — Похоже, ты не всегда был уязвимым рядом со мной.  — Причина всё ещё в тебе. Потребовалось несколько недель, чтобы почувствовать на себе эффект, но это ничего не меняет. Они это уже проходили. Но на этот раз Хлоя кивает, вместо того чтобы спорить.  — Возможно дело в том, что мне тоже нужно было заслужить твоё доверие.

***

Вспоминая ту ночь, Люцифер думал, что ей не нужно было ничего заслуживать. Его доверие к ней появилось легко, так же легко, как возникло его желание узнать Хлою поближе, и дело было вовсе не в его уязвимости. Как мужчина в конце концов доказал, его суть вовсе не является метафорой. Но сегодня, когда Люцифер смотрит в зеркало на свои нежеланные крылья, он начинает задаваться вопросом, была ли Хлоя более права, чем они оба могли предположить. Потому что, если по какой-то ничтожной случайности Бог в конечном счете не несёт ответственности за его уязвимость или крылья, то остаётся только одно объяснение. Потому что на свете есть только один человек, который ещё более непреклонен и упрям, чем Бог. Что, если это всё — дело рук самого Люцифера?

***

Хлоя не спрашивает, перестал ли Люцифер отрезать свои крылья. В этом нет необходимости. Её метка души превращается обратно в крылья и остается в таком состоянии на несколько дней, затем недель, а затем — и дольше. Каждый вечер она смотрит на свою метку в зеркале, иногда чтобы убедиться, что она всё ещё на месте, а иногда просто чтобы полюбоваться. Чаще всего это просто полюбоваться. Хлоя никогда не была привязана к форме своей метки родственных душ, её никогда не волновало, будет ли она всегда закрывать половину её спины или уменьшится с возрастом. В детстве она больше всего хотела, чтобы метки вообще не существовало. Но эта метка... потрясающая, более подходящего слова и не подберёшь. Не такая потрясающая, как настоящая — крылья Люцифера — они произведение искусства, — но всё же её метка не может не притягивать взгляд. Женщина хотела бы снова увидеть его настоящие крылья. Ей даже хотелось бы снова увидеть его дьявольское лицо, чтобы доказать себе, что справится с этим, что на этот раз она не станет испуганно убегать. Но Люцифер, похоже, обменял своё лицо на крылья и не желает иметь ни того, ни другого. Но Хлоя желает. Ее пальцы обводят контур перышка, следуя за тем, как оно огибает её бок. Я тебя люблю. Слишком поздно она задумывается, можно ли это считать молитвой. Люцифер говорит, что, как и в случае с магическими заклинаниями, требуется намерение, чтобы превратить мысли в молитвы. Но было ли намерение? Достаточно ли серьезно она говорила, чтобы он услышал, находясь за много миль? Что бы он подумал, если бы услышал её? Хлоя много чего наговорила мужчине за время их сотрудничества. Начиная с многочисленных "нет":, — Мы здесь закончили. — Я никогда, никогда, и ни за что не пересплю с тобой.  — Перестань трогать улики без перчаток! И переходя к многочисленным “да”:  — В первую очередь мы — друзья. — Я рада, что мы партнеры.  — Я хочу, чтобы ты был в моей жизни. А затем и к обыденному:  — Трикси расстроена, потому что не получила в школьной постановке ту роль, которую хотела. — Ты в курсе, что на моей странице IMDB представлена не только “Джакузи в старшей школе”, верно?  — А Мейз может возродиться? Потому что я действительно могу убить её, если она еще раз оставит мусорный бак полным. Но она никогда раньше не говорила ему "Я люблю тебя".

***

Люцифер внимательно наблюдает за ней с того момента, как прибывает на место преступления. Он ищет малейшие изменения в поведении детектива — улыбку шире, намек на рассеянность, желание отвести его в сторону и поговорить (или наборот, вовсе не разговаривать), — но Хлоя ведёт себя как всегда. Блондинка приветствует его так же, как обычно, и, как и ожидалось, бросает на него косой взгляд, когда он отпускает патологическую шутку о смерти. В остальном она сосредоточена на расследовании. Деккер не игнорирует его, но и не слишком одаривает мужчину своим вниманием. Всё это странно, ошеломляюще нормально. По той простой причине, что Хлоя просто не имела этого ввиду. Потому что, даже если бы так оно и было (а оно не было) (скорее всего, не было), она должна была произнести эти слова, потому что Дорогой Старина Папуля заставил её. (Но его Отец не заставлял её вернуться, после того, как она сбежала, увидев его Дьявольское лицо. Хлоя могла бы всю оставшуюся жизнь держаться от него подальше. Он также мог бы держаться от неё подальше. И всё же они оба решили не исчезать из жизней друг друга). — Эй, — Хлоя щёлкает пальцами, как будто Люцифер не был крайне сфокусирован на женщине в течении всего рабочего дня. — Смотри на нашу жертву, а не на меня. Она указывает на беднягу с куском арматуры, пробившим ему череп, но Люциферу на это тело было плевать. У него своих проблем достаточно, которые сводят его с ума. Потому что Хлоя никогда не говорила ему ‘Я люблю тебя’. Однако он слышал эти слова, слышал их произнесёнными чётко и ясно.

***

Люцифер несется сквозь ряды кресел, одержимый желанием сбить его с ног. Из всех мест, куда преступник мог завести их во время погони, он обязательно должен был привести их в чёртов мебельный магазин — более того, дешёвый мебельный магазин. Из тех, что загромождают свое пространство как можно большим количеством предметов, не обращая внимания на стиль, цвет или свободное пространство для манёвров. Он сразу же потерял Хлою в этом хаосе. Какая ирония! Мужчина наблюдал за ней, словно ястреб, целых три дня, а теперь его поле зрения ограниченно грёбаными книжными полками и будуарами. Он слышит звук удара о дерево и хрюканье.  — Детектив! — Он ускоряет шаг, или пытается это сделать, продираясь через этот проклятый лабиринт. Если бы потолки были выше, он бы просто пролетел над ними, ведь риск того, что кто-нибудь его заметит, был бы ничтожен. Потому что, если самые обыкновенные простыни (просто предательски) выбивали из его ног всё дерьмо, то что же преступник мог сделать с Хлоей? — Детектив! Люцифер вновь слышит грохот, а затем глухой звук падения тела на пол. Узел в его груди ослабевает, когда он слышит голос Хлои, приказывающей задержать подонка, но мужчина не останавливается, пока детектив вновь не появляется в поле его зрения. Он поворачивает как раз в тот момент, когда Хлоя поднимает преступника на ноги. — Пошли, Джош, — женщина подталкивает все еще тяжело дышащего мужчину вперед, а затем, бросив взгляд на Люцифера, улыбается ему. — Эй, ты случайно не помнишь, как отсюда выбраться? Тут прямо таки лабиринт. Люцифер улыбается Хлое в ответ. Он уже собирается предложить прямой путь, тем более что Джош Финли врезался лицом в мебель, сквозь которую он только что заставил их пробежать, когда его глаза замечают прореху на её рукаве. — Детектив, у тебя кровь!

***

— Я в порядке, — говорит Хлоя, передавая преступника полицейскому в форме на улице, но Люцифер не перестает хлопотать над её рукой. — Это всего лишь царапина. Я, наверное, поцарапалась об одну из комодных ручек. — Это глубокая рана, — возражает Люцифер. — Честно говоря, детектив, в тебя как-то раз уже стреляли, и ты могла бы распознать серьёзное ранение. — Могла бы, — невозмутимо отвечает она. — Как ты мог бы подумать.  Люцифер, конечно, не замечает её сарказма и требует, чтобы кто-нибудь вызвал "скорую". Хлоя закатывает глаза.  — В этом нет необходимости. Люцифер, со мной всё хорошо! Он ей не верит, поэтому она позволяет ему отвести себя к машине, чтобы Люцифер самостоятельно осмотрел порез (а вовсе никакую не рану). Он усадил её, прислоняя к капоту, а сам — с гораздо большей осторожностью, чем требовалось, — снял с неё куртку и раскрыл разорванный рукав. Хлоя наблюдает за ним. Замечает, как морщинки залегают у него между бровей, и глубокую сосредоточенность в его взгляде. Именно так он смотрит на неё уже в течение нескольких дней, на протяжении расследования всего этого дела, как будто пытается проникнуть в её мысли и прочитать их, как открытую книгу. Сначала женщина забеспокоилась, что он услышал её молчаливое признание в любви, но Люцифер этой темы ни разу не коснулся. Никаких вопросов, никаких дразнящих замечаний, даже никаких отказов или отступлений. И учитывая то, как он расстроен из-за царапины, вполне возможно, что его сосредоточенность не имеет никакого отношения к той её мысли. Может быть, что-то снова заставляет его беспокоиться за её безопасность, как это случилось после автомобильной аварии. Теперь она понимает, что в этом было что-то более возвышенное. Каким-то образом это касалось его брата, о существовании которого она не подозревала. Но мужчина так толком ничего и не объяснил. Он всегда отмалчивается, когда Хлоя задает вопросы. — Итак, на протяжении скольких столетий ты изучаешь земную медицину? Он даже не усмехается её шутке.  — Я никогда не проводил на Земле целое столетие.  — Я имею в виду некий исторический период в целом. Это было хотя бы в девятнадцатом веке?  Люцифер фыркает.  — Не вижу ничего смешного. Снимай рубашку.  — Деньги вперёд. Эти слова заставляют мужчину поднять на неё глаза. Заметив его замешательство, Хлоя улыбается.  — Люцифер, честно, со мной всё хорошо. Пульсирующей боли нет. Просто немного щиплет, так что порез не может быть таким глубоким, — детектив собирается надеть куртку, но Люцифер останавливает её. — Тогда что это?  — Что? Он держит её руку высоко поднятой, исследуя пятно на рубашке. Пятно могло быть кровью, просто не такой свежей, как порез, но Хлоя не помнит, чтобы ударялась обо что-либо корпусом. Может быть, капля крови с её руки потекла, или, может быть, это кровь подозреваемого. Они на мгновение сцепились в схватке, прежде чем Хлоя одержала верх и арестовала его. — По крайней мере, приподними рубашку, — настаивает Люцифер. Хлоя сдается, закатывая глаза.  — В тебе проснулся параноик.  Но даже она начинает испытывать беспокойство. Становится всё более и более вероятным, что происходит нечто сверхъестественное, но мужчина скрывает это от неё, потому что до сих пор не смирился с тем, что партнёры связаны абсолютно во всём. Люцифер замирает, когда замечает нечто под её рубашкой.  — Что не так? Её грудь всё ещё плотно прикрыта, так что это его выражение определённо не игривое поддразнивание, а пятно на рубашке достаточно маленькое, чтобы исключить какую-то глубокую рану на боку, которую она (вероятно) не замечает. Хлоя следит за движением руки Люцифера, когда тот тянет пальцы к ней, а затем останавливается всего в дюйме от её кожи — всего в дюйме от её метки родственных душ. У женщины перехватывает дыхание. Пальцы Люцифера продолжают парить в воздухе, едва не касаясь перьев, обвивающих её грудную клетку, и это зрелище завораживает Хлою так же, как и его. Это первый раз, когда он видит метку с той ночи, как та поменялась. Они даже не говорили об этом с тех пор, как она потребовала от него не отрезать крылья. Хлоя задается вопросом, преследуют ли его воспоминания об этом так же, как воспоминания о его крыльях преследуют её. Или её метка мучает его так же, как и его собственные крылья? Потому что, хотя Хлоя жаждет увидеть их снова, Люцифер ясно дал понять, что ненавидит их. Он готов на всё, чтобы избавиться от них. Деккер задается вопросом, сожалеет ли он о своём обещании перестать обрезать крылья, достиг ли он какого-либо прогресса в поиске способа удалить их навсегда, и ищет ли Люцифер подобный способ вообще. Если бы это зависело от неё, Хлоя бы сохранила их, но ведь для неё крылья были лишь меткой родственных душ. Крылья Люцифера материальны и не связаны с их узами. Они ангельские, и его отношение к ним в корне отличается. В конечном счёте, выбор того, сохранит он их или нет, остается за ним. Но когда Хлоя поднимает взгляд к его лицу, она не уверена, что прямо сейчас мужчина вообще думает о своих крыльях. За годы общения она слишком часто видела, как он отгораживался от неё. Она может определить, как его стены воздвигаются, когда Люцифер погружается в свои мысли. Сейчас всё иначе. Выражение его лица открытое, глаза устремлены в настоящее, когда он смотрит на её метку. Если бы Хлоя была бы смелее, то сказала бы, что на его лице застыло испуганное выражение. — Каков вердикт? — бормочет Хлоя, наконец нарушая тишину. Рука Люцифера дергается, но не опускается.  — Других повреждений нет, — мужчина опускает край её рубашки, и на секунду, мучительно короткую секунду, его рука задерживается на ткани её одежды. — С тобой всё будет хорошо. Несмотря на вывод, его взгляд не отрывается от неё, и Люцифер не отстраняется. Хлоя смотрит в ответ. Её сердце бешено колотится от множества мыслей о её желании, чтобы его руки снова были на ней и почувствовать его прикосновение к своей коже. Но сильнее всего в её крови кипит надежда… Надежда, что её молитва, если он её и услышал, не разрушила их отношений; надежда, что она сможет признаться ему в любви лицом к лицу. Надежда, что, возможно, она даже услышит, как он признается ей в ответ.

***

Люцифер чувствует себя неуютно, как будто это он спасся от погони, в то время как на детективе разорвана куртка. И, возможно, так оно и есть, потому что Хлоя спокойно держится на ногах всю дорогу до его пентхауса. Он не ожидал, что она примет его приглашение. Для Хлои разумнее привести себя в порядок в собственном доме, где её ждут душ и одежда. У него были наготове контраргументы, мужчина даже хотел предложить донести её до дома на крыльях, но в его доводах не было необходимости. Хлоя согласилась. Люцифер настаивает на том, чтобы перевязать рану, пусть она и неглубокая, пусть кровотечение прекратилось несколько часов назад. Он не может избавиться от постоянного напряжения. Это чувство похоже на желание убежать, но если он вновь потеряет Хлою из виду на пару минут, он воспламенится. Поэтому ему нужно что-то с этим делать, даже если это что-то совершенно ненужное и принесёт ему дополнительную дозу закатывания глаз от детектива. Но Хлоя и с этим не спорит. Просто позволяет ему закатать ей рукав и коснуться пореза. Когда он заканчивает, то чувствует себя ничуть не лучше, поэтому возвращается к старым привычкам и нацепляет (на лицо) ухмылку. Он предлагает провести более тщательный осмотр, дерзкие намеки слетают с языка более гладко, чем всё, что он говорил за весь день. Возможно, так они смогут восстановить равновесие. Но Хлоя еще больше выводит его из равновесия. — Хорошо, — соглашается она. Она откидывает голову назад и вторгается в его личное пространство, как будто живет там. — Что ещё входит в осмотр у Дьявола? Все слова застревают в его горле. Мужчину пьянит их смешивающееся дыхание. Его рука уже поднялась к тому месту на ребрах Хлои, где её крылья (его крылья) обвиваются вокруг её тела. Ему так и хочется снять с нее рубашку и тоже обвить её, но может ли он? Не слишком ли это?.. Хлоя целует его, избавляя от необходимости отвечать. В любом случае, она правильно всё понимает. Это именно то, что Люцифер предложил бы, если бы мог ясно мыслить: его губы на её губах, их языки сплетаются в диком танце, пока даже ему не приходится хватать ртом воздух. Это просто прекрасно.

***

Они вместе падают на постель. Люцифер впитывает в себя каждый её всхлип и вздох, запоминает их и не может не жаждать большего. И когда она полностью удовлетворена после позы наездницы тем, он перекатывается и ложится рядом с ней, считая удары её сердца. Хлоя проводит кончиками пальцев по его плечу.  — Можно мне ещё раз посмотреть, как ты выглядишь? — Даже не спрашивай. Я с радостью устрою для тебя приватное шоу в любое удобное для тебя время.  Она смеется, когда Люцифер сбрасывает простыню.  — Я и так это знаю. Ты снимал передо мной штаны в первый месяц совместной работы. — Тогда тебе это не нравилось. Хлоя вновь заливается смехом, её глаза сверкают прекраснее, чем у любой звезды на небе. Затем она успокаивается. — Вообще-то, я имела в виду… — она в нерешительности прикусывает губу, прежде чем спросить: — Можно мне ещё раз увидеть твои крылья? Люцифера окутывает страх. Даже если она и видела их раньше, он чувствует себя слишком уязвимым, чтобы показывать пернатые отростки ещё раз. Но в этот момент он сомневается, что сможет отказать ей в чем-либо. Не тогда, когда Хлоя решается поделиться с ним своим желанием. Итак, он встает в изножье кровати и принимает риск, связанный с проявлением уязвимости. Хлоя резко вдыхает, когда его крылья раскрываются. Она медленно подползает к нему и протягивает руку. Её пальцы колеблются над его перьями, не касаясь.  — Ты их оставишь? — Да, — отвечает Люцифер, до этого момента не осознавая, что принял решение. Он подумывает пошутить о преимуществах полета, но выражение лица Хлои остается слишком серьёзным. — Потому что сам того хочешь? Её рука опускается, но она всё ещё не решается коснуться крыльев. Возможно, женщина помнит, как он отреагировал, когда его крылья превратились в шрамы, но его переполняет страстное желание. Всё, чего он действительно хочет, — это чтобы висящая в воздухе рука опустилась и погладила его. Он хочет, чтобы она его коснулась. Мужчина кивает, не в силах вымолвить ни слова. — Я рада, — Хлоя улыбается и наклоняется, чтобы поцеловать его в шею. — Они прекрасны. Её рука, наконец, опускается, но остается лежать у него на плече. Так дразняще близко к тому, чего он хочет, и так мучительно далеко, что он ломается. Его крылья рефлекторно сгибаются вперед, и Люцифер поддаётся желанию обернуть её в них. Хлоя ахает, когда его перья касаются её обнажённой спины. Она покачивается на пальцах и крепче сжимает руками его плечи. Но Люциферу знаком этот вздох, он вырывал его у неё несколько раз за сегодняшний вечер, и она не боится его прикосновений. — Хлоя, — говорит он, глядя прямо ей в глаза. Тоска, которую он видит в них, перекликается с его собственной. — Я тоже тебя люблю.