Партнёры по крыльям / Partners in wing

Люцифер сидит на балконе пентхауса. Его ноги слишком сильно дрожат, чтобы стоять, а руки слишком трясутся, чтобы удерживать стакан. Его взгляд устремлён в пустоту. Он убил своего брата. Перед его глазами до сих пор стоит картина падения Уриэля, он всё ещё чувствует, как тот давит на него, падая на пол. Мужчина принял душ, но до сиз пор весь в крови. Уриэль собирался убить Маму. Стереть её с лица земли. Это не было требованием Отца. Они не заключали подобной сделки. Затем брат собирался убить Хлою. Разлучить её с любимыми людьми и отправить на Небеса на десятилетия раньше срока. В этом тоже не мог заключаться план. Бог создал её не для того, чтобы она просто умерла. Однако смерть Уриэля нельзя объяснить ни планами, ни сделками. У Люцифера нет оправдания своим действиям. Мужчина хочет, чтобы во всем этом был виноват его Отец. Это рефлекс. Обвинять своего Отца сейчас так же естественно, как дышать, но если сегодняшняя ночь была проверкой — его слову, душевным узам, одному Папе известно чему, — то это не было случайным результатом. Люцифер не прошёл эту проверку. На фоне ночного неба в его голове эхом отдаются слова: не прошёл проверку, не прошёл проверку, не прошёл проверку.  Он чудовище.

***

Хлоя дает ему побыть одному три дня, и всё это время её собственные заботы и тревоги давят на неё. Детектив устала надеяться, что Люцифер получит помощь, с какими бы проблемами он ни сталкивался, устала беспокоиться, не перерастет ли его выходка в новые попытки самоубийства. Они родственные души, и сейчас это должно иметь значение. У Деккер появляется время на ужин. Покупает бургеры в каком-нибудь дешевом заведении, давая Люциферу возможность пожаловаться, чтобы ослабить бдительность. В пентхаусе стоит тишина; свет приглушён, будто изображает приспущенный флаг. А в кресле, стоящим в центре сидит Люцифер. В первое мгновение он взглянул на Хлою так, будто видит женщину впервые. Затем он моргает. — Детектив? Хлоя подходит ближе.  — Привет. Я принесла немного еды на случай, если ты голоден. Он морщит нос, но больше не выражает недовольства. Ей и так придётся потрудиться, чтобы разговорить его. Хлоя оставляет пакеты с едой на барной стойке и садится на диван напротив Люцифера.  — Что с тобой происходит? — спрашивает женщина. Глаза Люцифера, почти чёрные при таком освещении, впиваются в неё.  — Зачем ты пришла, детектив?  — Чтобы узнать, что с тобой происходит, — повторяет Хлоя. — Я хочу, чтобы ты поговорил со мной. — Зато я не хочу. — Но тебе стоит, — возражает Хлоя, чувствуя, как внутри разгораются эмоции. — В этом смысл родственных душ. Ты не можешь не поговорить со мной. Возможно, она действительно впитала убеждения о родственных душах, когда росла, несмотря на то, что сопротивлялась и боролась за то, чтобы её метка не управляла её жизнью. Да, отношения между родственными душами могут быть какими угодно, но по своей сути она всегда считала их двусторонней дружбой: надежной, нерушимой. Именно этого она и хочет от Люцифера. В какие-то дни им удаётся: им легко общаться друг с другом.  А в другие дни это похоже на подъём в гору во время ливня — но ведь так быть не должно. Не должно. Если бы Люцифер просто доверял ей, если бы они могли просто прийти к общему знаменателю, всё было бы не так сложно. Люцифер усмехается.  — Ты даже не представляешь, чего просишь. — Я знаю. — Нет, ты не знаешь! — он вскакивает с кресла и нависает над женщиной. — Потому что мы не родственные души, не в том смысле, в каком хочешь этого ты. Ты даже не знаешь, кто я. Хлоя тоже встает.  — Тогда расскажи мне! Просто поговори со мной, прошу тебя. — Так, как ты хотела, чтобы я поговорил с Линдой? Это сломило доброго доктора! — Люцифер начинает смеяться. Она никогда не видела его таким разбитым. У неё ломит руки от желания дотронуться до него. — Теперь ты хочешь, чтобы чудовище сломало и тебя тоже, не так ли? — Люцифер… Она делает шаг вперед. Мужчина же делает шаг назад. — Хорошо, — он беспомощно пожимает плечами. — Хорошо, по крайней мере, ты будешь знать, с чем ты связана судьбой. Может быть, тогда ты сможешь освободиться. Даже врождённые метки родственных душ могут исчезнуть. Хлоя качает головой, желая сказать ему, что всё хорошо, она никуда не собирается убегать, но вдруг его лицо начинает изменятся. Только что он был Люцифером, вперившим в неё печальный, разбитый взгляд. В следующий миг от этого выражения не оставалось ничего. Нечеловечный. Потусторонний. Дьявол. Красно-чёрные глаза, похожие на тлеющие угли, а черты лица обратились обожжённой красной кожей. Её разум пытается убедить самого себя, что это маска, но ни одна маска, ни одни декорации, ни один костюм из дома с привидениями никогда не пробирали душу настолько сильно. Нечеловеческое лицо исчезает. Перед ней вновь Люцифер — всё такой же невероятно печальный. Но страх, поселившийся в глубине её души, не может исчезнуть столь же быстро. Хлоя не может говорить. Вместо этого она убегает. И она не оглядывается.

***

На этот раз они не общались три недели. Хлоя сослалась на болезнь и отправила Трикси к Дэну. Затем она заперлась в своей квартире на пять дней, и сидела бы там дальше, но вошла Мейз, и Хлоя осознала, что если Люцифер — Дьявол, то её соседка — настоящий демон. Из Ада. Деккер стремительно переезжает обратно в прибрежный коттедж своей матери. Ей хотелось бы бежать ещё дальше, в другой штат, в другую страну, на другой конец света, чтобы избежать встречи с Люцифером, но работа не ждёт. Поэтому Хлоя не отвечает на звонки, не высовывается и выполняет свою работу. Коллеги задают вопросы, они делают это постоянно, но, к счастью, Люцифер исчезает достаточно часто, чтобы никто не заметил, что в этот раз всё иначе. Никто, кроме Дэна. Он берёт на себя работу её напарника, и когда Хлоя упоминает, что отсутствие Люцифера может приобрести постоянный характер, он знает её достаточно хорошо, чтобы спросить. — Вы двое поссорились? — Я не хочу это обсуждать. Дэн задумывается.  — Послушай, я понимаю, что у вас сложные отношения, и Люцифер, чёрт возьми, точно не тот человек, которого я представлял твоей родственной душой… — Я же сказала, что не хочу об этом говорить! Дэн упирается в неё тяжёлым взглядом. Женщина в свою очередь твердо стоит на своем. — Ладно, опустим.  Непроизнесённое “пока что” сквозит и в интонации, и в мимике Дэна, но работа набирает обороты и требует полного внимания детективов. Это преступление особо жестокое. Дело об отравлении, которое перерастает в полную неразбериху. Профессор Карлайл, опозоренный и расстроенный из-за того, что его обвинили в гибели водителя Uber в автокатастрофе, решил воссоздать свою дилемму: спасти свою карьеру или отказаться от неё, чтобы спасти невинного человека. Его яды очень сложные и требуют уникальных противоядий — и лишь сам профессор Карлайл знает, как из создать. С ним невозможно спорить, невозможно обойти его так называемые эксперименты. Кто-то скоро умрет. Кто-то всегда погибает, потому что Карлайл решил спасти свою диссертацию из разбитой машины и хочет, чтобы все сделали выбор в пользу своей карьеры. В прошлый раз он не оставил им выбора. — Есть шанс блефа, как думаешь? — спрашивает Дэн, пока они наблюдают, как лаборатория наполняется паром. — Нет, — этот газ является ядом. Обе жертвы, оказавшиеся в ловушке внутри, погибнут, и детективам никак не удастся их спасти. А спасатели точно не успеют вовремя.  На секунду… всего на секунду ей захотелось, чтобы Люцифер был здесь. Потому что ситуация из разряда невозможных, но он уже делал невозможное раньше, причём множество раз, так что, может быть… Пожалуйста, помоги мне. Хлоя прогоняет прочь это несбыточное желание. Люцифер — Дьявол, теперь всё иначе. Да, подкрепление может не успеть, но это вовсе не значит, что они должны прекратить попытки. — Вызовите отряд химзащиты и найдите любой способ безопасно проветрить лабораторию, — отдаёт распоряжение блондинка.  — Погоди, куда ты собралась? — окликает Хлою Дэн. Она лишь отвечает:  — У Карлайла всегда есть с собой противоядие. Может быть, у него есть и другой способ нейтрализовать газ. Хлоя выбегает из лаборатории, чтобы выследить Карлайла. Она отстает на минуту, но начинает догонять его, когда он бежит через кампус колледжа. Хлоя хватает его. Они падают. Если они хотят спасти студентов колледжа, то Карлайл нужен ей живым и в сознании, но он отказывается сдаваться. Мужчина отталкивает её от себя и вновь продолжает побег. Хлоя следует за ним и умудряется загнать его в угол в закрытом переулке — только тогда профессор достает нож. Они проигрывают. Профессор Карлайл предпочитает покончить с собой, чем спасать кого-либо, и помощь не приходит вовремя. Оба молодых человека погибают, задохнувшись газом. Хлоя оцепенело стоит на лужайке, пока криминалисты осматривают биологическую лабораторию, а медики увозят тела. Это несправедливо. Так не должно было быть. Профессор Карлайл мог бы сделать любой другой выбор, так почему — почему — он настаивал на том, чтобы втягивать в свои страдания других людей? Новый прилив суматохи привлекает её внимание к полицейскому заграждению. Люцифер выходит из толпы и беспрепятственно проскальзывает под лентой, потому что никто другой не знает, что его здесь быть не должно. Ее первая мысль — облегчение. И когда её разум отмечает, что он Дьявол, а не слишком богатый плейбой, каким она его знала, её вторая мысль — это… всё равно облегчение. Люцифер останавливается перед ней, с беспокойством вглядываясь в её лицо. — Что произошло?  Слёзы застилают ей глаза. Не в силах вымолвить ни слова, она заключает его в объятия и крепко прижимает к себе. Он вздрагивает.  — Детектив? "Это не ты", — думает она. — “В мире есть настоящее зло, но им вовсе не являешься ты…”

***

Люцифер не может осознать, как вновь всё быстро меняется. В какой-то момент Хлоя всё ещё боится его и больше не хочет его видеть. В следующую минуту она цепляется за него, благодарная за то, что он рядом. Нет, не в следующую минуту. Между этим всё же был промежуток времени. Хлоя сопровождает его обратно в пентхаус, чтобы поговорить. Такова была её просьба. В голове у него проносятся тысячи вопросов, и ни один из них не имеет ни малейшего отношения к убийствам, которые она только что расследовала. Хлоя дает ему тысячу ответов только лишь об этом деле. Она говорит так, словно утопает. Как будто это единственный способ бороться с течением и держать голову над водой. Люцифер слушает, обращает внимание на то, как несправедливо с ней поступил профессор Карлайл, и представляет себе наказание, которое этот человек, несомненно, должен понести в Аду. Но, по большей части, он ждет возможности заговорить сам. — Как ты умудрилась помолиться мне? Хлоя хмурится.  — Молиться… О чём ты вообще? — Ты пыталась со мной связаться. Я услышал. — Я тебе не звонила. — Женщина опускает голову, вероятно, вспоминая телефонные звонки Мейз, которые она игнорировала, а также то, что так ему и не позвонила. Но Люцифер точно говорит не о телефонных разговорах. Молитвы не работают случайным образом. Чтобы превратить любую мысль в молитву, требуется намерение, и Люцифер не хотел бы слышать никого, кто намеревался бы молиться Дьяволу. Он заблокировал молитвы тысячелетия назад. Но Хлоя смогла до него достучаться. Она не понимала, что делает, зато теперь сидела на его диване, будто он никогда не показывал ей своё дьявольскую лицо, и Люцифер совершенно ничего не понимает. Он слышал её кристально ясно, находясь в пентхаусе, хотя Хлоя находилась за много миль отсюда в Пасадене. Помоги мне. — Что сегодня случилось? — Я только что тебе всё рассказала. — Значит, до этого, — говорит Люцифер. — Или после. Что произошло, когда ты позвала меня? Почему ты это сделала? — Я этого не делала, — Хлоя прижимает руку к носу и качает головой. — Извини, я... — Когда она убирает руку, на ней остаются капли крови. — Детектив? — Ничего страшного. Я уверена, что ничего страшного. Но её лицо бледнеет. На нём приливной волной проявляется выражение страха, а из носа продолжает идти кровь. — Этого не может быть, — шепчет она, и мужчину внезапно прошибает холодный пот. Детектива отравили. Как будто этот чертов профессор Карлайл совершил недостаточно преступлений, прежде чем покончить с собой, он просто обязан был взять и совершить ещё одно. Хлоя возглавляет поиски противоядия, пока у неё не остается другого выбора, кроме как лечь в больницу. Люцифер не помнит, чтобы когда-либо был настолько сильно напуган. Даже когда Уриэль угрожал убить её, ему было что ответить, и он отчаянно цеплялся за надежду, что сможет победить. Не с кем бороться, когда угроза — это яд. Даже наказать было некого, ведь Карлайл уже позаботился о своём наказании. Однако Люцифер пытается. Он продолжает поиски, получает в свои руки список ингредиентов, покупая ужасающую картину у художника, который проявляет невероятнейшее неуважение ко всей истории искусств, когда берется за кисть. И все же этого недостаточно, чтобы создать противоядие. Для этого нужна правильная формула, но Карлайл унес её с собой в могилу. — Люцифер? — она тянет его обратно, когда Дэн уходит за Трикси (чтобы попрощаться, хотя никто из них этого не говорит; без противоядия она проживёт всего лишь день, один жалкий день, и они уже потеряли большую его часть). — Что будет, когда умираешь? — Мужчина забывает, как дышать. — Я имею в виду, когда мы умираем, — поправляет себя Хлоя. — Когда умирают люди. Уточнение не облегчает задачу. Люцифер прекрасно понял вопрос и не хочет на него отвечать. Он не хочет даже признавать это, потому что Хлоя Деккер ещё не умирает. Он не позволит ей. — Люцифер, всё нормально, — женщина выдавливает из себя улыбку. — Я справлюсь с правдой. Её рука продолжает держать его запястье. Он поворачивает руку и сжимает её ладонь своими пальцами.  — Когда настанет день, когда ты отправишься на Небеса, детектив, у тебя не будет повода для беспокойства. Но этот день наступит не сегодня, — твёрдо заявляет ей Люцифер. — И если ты увидишь мою сестру, тебе стоит хорошенько врезать ей по носу и бежать как можно дальше. Его реплика заставляет Хлою хихикнуть, но страх всё равно обволакивает их, угрожая обоим удушьем. Люцифер советует ей отдохнуть и обещает, что сделает все, что в его силах, чтобы спасти ситуацию. Когда он подходит к двери, Хлоя ещё раз зовет его по имени. — Я рада, что ты мой напарник, — затем, похоже, она хочет сказать что-то еще, но не может произнести ни слова. У Люцифера в горле тоже встаёт ком. Даже то, что Хлоя произнесла, напоминает прощание. — Нет, я передумал, ударь сестру по лодыжкам. Азраэль мягко говоря та ещё бегунья, так что вдарь ей хорошенько и беги как можно дальше и как можно быстрее.

***

Хлоя медленно открывает глаза. Она до сих пор лежит в больничной палате, окруженная белым, серым и и самым ужасным оттенком синего. Кто-то сидит рядом с кроватью, слишком расплывчатый, чтобы можно было разглядеть его лицо, но затем зрение проясняется, и она понимает, что это Люцифер. Он выглядит более измученным, чем она, а ведь это она умирает — или умирала раньше? — Каков вердикт? Его лицо просветлело при звуке её голоса, каким бы сухим он ни был.  — Боюсь, пациент обречен на долгую, очень долгую жизнь здесь, на Земле. Я же говорил, что ты остаёшься. Хлоя сглатывает, несмотря на то, что в её рту, кажется, целая пустыня Сахара. — Что ты сделал? Люцифер похлопывает её по руке.  — Ну-ну, детектив, я нарушил всего лишь несколько человеческих законов и, возможно, отбросил мир изобразительного искусства на столетие назад. Но тебе не о чем беспокоиться. Хлоя прищуривается, но ничего не говорит. Она вынудит его рассказать все подробности позже. А сейчас женщина будет радоваться тому, что осталась жива. Врачи продержали её в больнице ещё два дня, прежде чем выписать. Сначала она заезжает в свою квартиру, чтобы перевезти свои вещи, и находит в помещении Мейз, которая сидит на островке и ест арахисовое масло прямо из банки. — Если ты планируешь убить меня за то, что я демон, тебе следует знать, что я вооружена, — говорит она. — Как и то, что я помогла спасти твою жалкую жизнь. — По крайней мере, используй ложку, если собираешься есть пасту прямо из банки. Следующая остановка Хлои — у Люцифера. В ответ на её сообщение он подтверждает, что не занят. Когда она заходит, в пентхаусе тихо, но не так, как в прошлый её визит, — тогда она чувствовала себя, как в могиле. — Как ты себя чувствуешь? — Люцифер встает, чтобы поприветствовать ее. На лице Хлои появляется улыбка.  — Лучше. Детектив подумывает о том, чтобы спросить Люцифера, как именно он спас её, или ещё раз прокрутить в голове список старых вопросов теперь, когда она знает — верит — что он Дьявол. Но, возможно, сегодня вечером должна быть её очередь исповедоваться. — Я, в отличие от некоторых людей, действительно не считаю тебя злом. Я уже говорила это раньше. — Когда ты это говорила, ты не знала, что я Дьявол в самом прямом смысле этого слова, — парирует Люцифер. Хлоя пожимает плечами.  — Но теперь я знаю. И я до сих пор так считаю. — Но от этого не легче, не так ли: быть пойманным в ловушку с Дьяволом в качестве своей родственной души? — Люцифер добавляет: — Или твоя метка исчезла? Она не может понять, на какой ответ он надеется, какой ответ ожидает, или ответ его не волнует. Мужчина предполагал, что её душевная метка исчезла перед тем, как он открыл своё истинное лицо. Какое-то время Хлоя тоже этого хотела. Но за день до того, как Карлайл начал свою игру, половина её душевной метки исчезла. Впервые за всю её жизнь в зеркале на левой стороне спины была видна только гладкая кожа, но Хлоя не почувствовала ни благодарности, ни облегчения. Она чувствовала только растерянность. Сегодня её метка восстановилась и выглядела как прежде. — Знаешь, когда я была маленькой, мой папа всегда говорил, что моя метка похожа на крылья. Мама говорила, что это полумесяцы, — Хлоя пожимает плечами. — Моя метка была туманной. Но это было когда мы ещё не встретились. — Детектив... — Всю свою жизнь я хотела, чтобы у меня не было этой метки. Причин было много: пристальные взгляды, вопросы, отличность от других детей… Но больше всего я злилась, потому что мне казалось, что это лишает мою жизнь доли волшебства, — Она смеется. — Наверное, так поступают все, не так ли? Ну, романтизируют то, чего у них никогда не было. Но мне всегда хотелось пережить тот момент, когда появляется метка родственных душ, подтверждающая то, что ты уже чувствовал, — подтверждающая, что этот человек важен для тебя. — И ты должна это испытать, — встревает Люцифер. — Ты заслуживаешь этого. И даже большего! — Да, — кивает Хлоя. — Но я также имела в виду то, что сказала в больнице. Я рада, что именно ты мой напарник. Я рада, что именно ты прикрываешь мне спину и поддерживаешь меня, и что ты делал это с самого начала, задолго до того, как мы поняли, что моя метка указывает на тебя. Знаешь, мы познакомились в один из самых трудных периодов в моей жизни, и тебе не всегда всё удавалось, — смеется она. — На самом деле, временами ты меня действительно раздражал. Но ты также вернул меня к жизни, и ты не позволил мне отказаться от своих инстинктов, или повеселиться, или… Она не успевает закончить фразу, когда её взгляд падает на пианино. Оно стало символом Люцифера. Одним из многих, потому что их жизни настолько переплелись, что она не может прожить и дня, прячась в прибрежном коттедже своей матери, чтобы не вспоминать о нем. Она снова поднимает на него взгляд.  — Очевидно, я многого не знаю об Ангелах, демонах и всём прочем. И… Ладно, признаю, это всё до сих пор меня немного пугает. Осознание того, что всё моё мировоззрение ошибочно и что Бог существует… более чем пробирает до костей. — Ты боишься Бога? — Люцифер, нахмурившись, перебивает Хлою. — Да пошёл он. Папа не заслуживает твоего страха. Он слишком труслив, чтобы заговорить с кем-либо из Своих детей, не говоря уже о том, чтобы ступить на Землю. И если бы у него когда-нибудь хватило наглости прийти сюда и угрожать тебе, детектив, ему бы пришлось сначала разобраться со мной. Так что нет, не трать ни секунды своего времени на раздумья о моём Отце. На её губах появляется улыбка. Потому что Бог, может, и реален, но Он всё равно отец Люцифера, и "пошел он" — довольно точное изложение мыслей Хлои по поводу его существования. Но она также улыбается, потому что Люцифер только что подтвердил ещё одну её мысль: с ним рядом небесный мир больше не будет таким пугающим. Противостоять смертельным угрозам стало если и не легко, то выполнимо при поддержке Люцифера. Вместе они смогут справиться даже с угрозами божественного масштаба. — Думаю, я пытаюсь сказать, что периодически мне всё ещё будет страшно, но тебя я не боюсь. Потому что я знаю тебя. Я знаю, кто ты такой, и родственная ты мне душа или нет, Дьявол или нет, я хочу продолжать наше общение и познание друг друга. Она бы говорила и говорила, но не могла подобрать слов. Если бы это был фильм, она бы уже сказала достаточно. В этот момент они бы целовались, пока звучала музыка или начинался припев из песни, попавшей в топ-40 лучших песен, потому что это торжественное завершение. Родственные души преодолели все препятствия и теперь вознаграждены счастливым концом.  Но это не фильм, и уж точно не финал. Это просто поворотный момент. Но в каком направлении они движутся, Хлоя не знает. Это зависит от того, чего от их отношений хочет Люцифер. Есть ли у него желание продолжить их партнёрство? Он в замешательстве качает головой, когда она задаёт этот вопрос.  — Почему ты интересуешься моими желаниями? Чего хочешь ты, детектив? Его влияние — его ангельское влияние — на неё не действует, и Хлоя не знает, что бы она сказала, если бы оно всё же действовало. Но хотя у неё есть определенные предпочтения и надежды на их отношения, которыми она могла бы поделиться, в глубине души её желание довольно простое. — Я хочу, чтобы ты был в моей жизни. А ты скажи мне, кем бы ты хотел в ней быть. Люцифер, поколебавшись, отвечает: — Мы партнёры. И Хлоя не слишком сильно удивлена. — Ладно. Партнеры.

***

— Эй… Эй! — Хлоя тянет Люцифера за руку, чтобы он повернулся к ней лицом. — Что всё это было? Что случилось на пирсе? Вторая фаза — или, на самом деле, третья — их партнерства в основном прошла успешно, но Люцифер продолжает держать своих скелетов в шкафу, несмотря на то, что она знает о существовании небесного мира. Как, например, в деле с Руизом явно есть связь с его матерью, но он отказывается объяснять или даже подтверждать, исследует ли она небесное убийство или человеческое. А после трюка с "моргни, и я исчезну" на пирсе она уверена ещё меньше.  — Серьезно, Люцифер, как вы с мамой могли такое провернуть? — Это больше не моя Мама, — он упирается взглядом в отъезжающую машину скорой помощи. — Она вновь настоящая Шарлотта Ричардс. — Что? … Тогда что же случилось с твоей матерью? — Теперь у нее есть своя личная вселенная, — говорит Люцифер. — Нам повезло, что Аменадиил остановил время именно в тот момент. Всё могло закончиться намного хуже. Хлоя недоумённо моргает.  — Аменадиил останавливает время? — Остановил. Может быть, опять, я не знаю, — говорит Люцифер, отвлекаясь на сообщение на своем телефоне. — Извини, детектив. Мне нужно кое-кого проведать. — Шарлотту? Тебе известно, в какую больницу её распределили?  — Нет, это Линда, — бросает через плечо стремительно удаляющийся Люцифер.  — Что случилось с... — но мужчина уже её не слышал. Во время вечернего принятия душа в голове Хлои роились вопросы. Богиня всего Сущего покинула Землю (и у неё есть своя вселенная?). Настоящая Шарлотта Ричардс вернулась обратно в своё тело. (Но где она была раньше? Помнит ли она, что кто-то другой контролировал её тело?) Ангелы, или, по крайней мере, Аменадиил, очевидно, могут останавливать время, и Хлоя уверена, что сегодня она стала жертвой такой остановки не впервые. Затем, когда она расчесывает свои мокрые волосы, в её голове возникает новый вопрос. Женщина бросает расческу на стойку. Откидывая волосы на одну сторону, она поворачивается и смотрит на себя в зеркало. На её спине, на которой в течение последних двух лет виднелись отчетливые отметины, похожие на шрамы Люцифера, теперь видна гораздо более сложная метка души в виде двух крыльев, тянущихся почти по всей длине её спины. Честно говоря, эта метка настолько огромна, что кончики самых длинных перьев видны спереди, на грудной клетке.  Когда её метка родственных душ успела измениться?