False Dichotomy

Неделю спустя Алекс всё ещё размышляет о проблеме сексуальности. Он не сказал об этом никому, кроме Г., в основном потому, что хочет быть более уверенным в происходящем, прежде чем ему придётся столкнуться с реакцией, которую он получит от Норы и Джун. Особенно его волновала Нора — либо она скажет, что знала всё это время, либо спросит, почему именно сейчас, после многих лет работы и владения книжным магазином для ЛГБТК+. В любом случае, у неё будут доказательства , и, несмотря на то, что он намекнул Г., Алекс на самом деле не хочет, чтобы эти доказательства говорили ему, гей он или нет. Дело в том, что это не было внезапным открытием, сделанным только из-за того, что однажды в его магазине появился горячий парень. Если быть честным с самим собой, у него уже много лет были сомнения по поводу своей гетеросексуальности, но, по большому счёту, это всегда казалось неважным. Ему нужно было заниматься бизнесом, и на развлечения, не говоря уже о свиданиях, времени не оставалось. Ему нравится быть с женщинами. Просто казалось, что проще не вдаваться в подробности. Единственный кусочек головоломки, о котором он не может рассказать Г., это то, что одна из причин, по которой он больше думает об этом — окей, главная причина, по которой он почти постоянно думает об этом в последнее время, — это сам Г.. Алексу он нравится. Очень. Странным образом, от которого у него кружится голова, и будто что-то бурлит под кожей; способом, который заставляет его бросать всё, чтобы прочитать электронное письмо, и улыбаться, как идиот, глядя в свой телефон, и ладно, может быть, на самом деле это не так уж и странно. Может быть, у этого есть какое-то название, как бы безумно это ни звучало. Узнав, что Г. тоже живёт в Нью-Йорке, он оживился, но не хочет торопиться. Их дружба слишком важна, чтобы ставить её под угрозу. Сначала нужно выяснить, действительно ли ему нравятся парни. Затем… кто знает. Может быть, он узнает, хочет ли Г. встретиться, и они посмотрят, к чему это приведёт. В кои-то веки Вселенная, кажется, готова помочь ему, потому что прямо сейчас он смотрит на выгравированное приглашение с позолоченными краями на какую-то шикарную коктейльную вечеринку по сбору средств, организованную неким Перси Оконджо. Может быть, друг Пеза Генри будет там, и Алекс сможет снова его увидеть. Или, может быть, Алекс выставит себя дураком, потому что прошло шесть лет с тех пор, как он в последний раз надевал костюм, а общение с богатыми людьми невероятно утомительно. - Ты что, издеваешься? Ты должен пойти, - усмехается Нора, когда он высказывает свои сомнения. - Это сбор средств для Бруклинского приюта, так что там, вероятно, будут достаточно богатые люди. Может быть, кто-то из них захочет спонсировать книжный магазин, который терпит крах. - Мы не терпим... - И всё же, - она кашляет, не в силах полностью скрыть это слово. — В любом случае, ты идёшь, потому что у тебя плюс один, а я...Чёрт побери! Алекс хмурится: - Что на этот раз? - В эту пятницу? У меня вечером чёртово университетское мероприятие! - вопит Нора. - Это так несправедливо. - Ладно, я просто не пойду, вот и всё, - говорит Алекс. - Я пойду с тобой, - подаёт голос Джун, свернувшаяся калачиком в одном из его кресел и листающая новую квир историю Нью-Йорка, которую они получили на днях. (Возможно, Алекс не спал всю ночь, читая это два дня назад, и в определённые моменты у него могли возникнуть сильные чувства, о которых он написал Г. по электронной почте вместе с рекомендацией книги). - Я не знаю Жучок... - С каких это пор ты отказываешься от бесплатной еды и выпивки? - Я больше не грёбаный старшекурсник, - парирует он, закатывая глаза. - Тем не менее, еда и выпивка, однозначно, будут с верхних полок. - Всё, что угодно, лишь бы доноры были довольны, - хмыкает Нора. - Тебе нужны еще причины? Потому что я могу их предоставить. Налаживание связей с таким влиятельным человеком, как Перси Оконджо, - это возможность, которую ты не можешь упустить, особенно сейчас. Я только наполовину шутила насчёт пожертвований — по крайней мере, некоторые из этих богатых людей, вероятно, богачи-гомосексуалы, и мы знаем, что им небезразличны дела других гомосексуалов. Привлечение их внимания к магазину может иметь огромное значение. К тому же, тебе необходимо что-то, что отвлечёт от мрачного ожидания торжественного открытия. Так что на самом деле ты не можешь позволить себе не пойти. - Фу, я одновременно ненавижу и люблю, когда ты пристаёшь ко мне со списком, - стонет Алекс. - Отлично. Я пойду, потому что это полезно для бизнеса. - Боже упаси, чтобы ты позволил себе повеселиться, - бормочет Джун себе под нос. Алекс игнорирует это.

*****

- У меня действительно нет времени на такие вещи, - вздыхает Генри, аккуратно завязывая галстук в спальне Пеза. - Торжественное открытие через неделю. Подготовка к открытию идёт быстрыми темпами, и это также продолжает сказываться на Генри. Даже то, что он добился место для отдела ЛГБТК+ — достижение, которое было для него так важно, за которое он так упорно боролся, — тяготит его. Он сам подсчитывал цифры. Он знает, что, получив это, он только ускорит окончательную гибель "Под радугой". Тот факт, что, вероятно, ничто не сможет остановить это, сейчас мало помогает Генри избавиться от чувства вины за роль в этом. - Как раз поэтому тебе это и нужно, - возражает Пез, отвлекая Генри от его мыслей. В руке он держит бокал с шампанским, который он взял, как только в просторной гостиной его пентхауса был установлен бар. - Я устал смотреть, как ты убиваешься из-за этого. Тебе нужен перерыв, милый, - он делает глоток, и на его губах появляется озорная улыбка. - К тому же, я пригласил Алекса Клермонт-Диаса из книжного магазина. Генри замирает и изумленно смотрит на Пеза в зеркале. - Пез. Ты этого не сделал. - О, что в этом плохого, Хазза? Я видел, как ты флиртовал с ним . И ты ему нравишься. - Он не знает, кто я такой, - выдавливает из себя Генри. - Похоже, что к концу вечера ситуация вряд ли останется прежней. Пез пренебрежительновзмахивает рукой. - Ну так очаруй его и покажи ему, что Генри Фокс-Маунткристен не тот человек, за которого он его принимает. - Тебе легко говорить, - бормочет Генри. Он знает, что у его лучшего друга добрые намерения, но Пез не всегда обдумывает такие вещи. Кто знает, может быть, Алекс даже не появится, а если и появится, Генри всегда сможет ускользнуть незамеченным. В конце концов, у него неплохо получается, его навыки отточены за всю жизнь, проведённую в утомительных семейных мероприятиях.

*****

Поначалу кажется, что его первое предположение верно: нигде в пентхаусе нет и следа обладателя идеальных тёмных кудрей, смеющихся карих глаз и улыбающихся губ. Генри позволяет себе расслабиться, болтает с некоторыми из тех, с кем он встречался на предыдущих благотворительных мероприятиях, которые устраивал Пез, и выпивает немного больше джина с тоником, чем, вероятно, следовало бы. Последнее становится особенно актуальным, когда через пару часов после начала вечеринки он слышит знакомый голос, перекрывающий тихое бормотание других гостей вечеринки. Конечно же, когда он оборачивается, чтобы посмотреть, Алекс стоит в дверях и выглядит так, словно вышел прямо из снов Генри. На нём костюм изысканного покроя с изумрудно-зелёным галстуком, который идеально сочетается с платьем потрясающе красивой женщины, стоящей рядом с ними, пока они разговаривают с Пезом. Генри видит, как Алекс над чем-то громко смеётся, а его спутница смотрит на него снизу вверх со снисходительным и нежно-раздражённым выражением лица. Чёрт возьми. Генри нужно ещё выпить. Неудивительно, что у Пеза Оконджо такой шикарный дом. Алекс знает, что у этого человека есть деньги. И всё же, он едва не теряет дар речи, когда дверь частного лифта открывается в просторный пентхаус, полный разодетых в пух и прах людей. Поначалу весь этот блеск и гламурность заставляют Алекса почувствовать себя не в своей тарелке, но, присмотревшись, он начинает понимать, что на самом деле это не такое скучное мероприятие, как те, на которых он присутствовал в рамках кампаний своих родителей или когда учился на юридическом факультете. Есть люди, которые выглядят так, словно только что сошли с подиума, и те, кто одет попроще, но с несколькими необычными элементами. Многие люди носят ярко окрашенные волосы в авангардных стилях. Это действительно освежает. На Алексе его единственный костюм, сшитый на заказ, который мама заказала ему, когда он поступил на юридический факультет, и который он надевал позорно мало как раз из-за его стоимости; на Джун - блестящее зелёное вечернее платье с глубоким вырезом, которое он никогда раньше не видел и понятия не имеет, когда и где она его раздобыла. Он подобрал в его тон свой галстук и платок в нагрудный карман, и он знает, что вместе они составляют отличную пару. За их появлением следит множество глаз, и один взгляд принадлежит тому, кто не просто смотрит. - Александр, малыш! Я так рад, что ты пришёл, - кричит Пез, выныривая из толпы в тёмно-фиолетовом бархатном костюме и бордовой рубашке, расстегнутой до половины груди. Его волосы и ногти окрашены в бирюзовый цвет, а украшения на пальцах и шее переливаются золотом. Возможно, он и разговаривал с Алексом, но после первого же взгляда его глаза не отрывались от Джун. - И кто же это самое изысканное создание, которое я когда-либо имел удовольствие видеть? - Это моя сестра Джун, - говорит Алекс. - Джун, это Пез Оконджо. - О, слава богу. Моё сердце было бы разбито. И не только моё, если бы ты сказал, что она твоя девушка, - отвечает Пез, подмигивая ему, что Алекс не совсем понимает. - Приятно с вами познакомиться, - говорит Джун. - Я так много читала об этом приюте. То, что вы там делаете, действительно очень важно. Она протягивает руку для рукопожатия, но Пез театрально поднимает её и запечатлевает поцелуй на тыльной стороне ладони. - О, это доставляет мне огромное удовольствие. Некоторое время они втроём дружески болтают, пока не становится ясно, что Алекс совершенно лишний в этом разговоре. С таким же успехом в комнате могло бы не быть никого другого, учитывая, как Пез смотрит на его сестру, и Джун, несомненно, тоже увлечена им. Алекс намеренно не слишком интересуется её отношениямм с Норой, потому что ему не нужна информация о сексуальной жизни сестры, так что у него определённо нет никакого мнения на этот счёт. Если Джун хочет заполучить миллиардера, тем лучше для неё. На самом деле, может быть, Алексу стоит найти себе кого-нибудь сегодня вечером и решить все свои проблемы одним махом? Он извиняется и уходит выпить, пообещав принести Джун бокал шампанского, а затем направляется к чрезвычайно роскошному бару, расположенному в углу огромной гостиной. Как и предполагалось, выбор оказался просто непристойным, поэтому он воспользовался тем, что больше никого не было в очереди, чтобы изучить предложенный ассортимент виски. Однако через несколько минут кто-то подходит к бару рядом с ним. Краем глаза он замечает мелькнувшие светлые волосы, и когда он поворачивается, чтобы посмотреть, у него сводит живот так, что было бы чертовски неловко, если бы кто-нибудь ещё узнал об этом. - Не можете определиться? - спрашивает Генри, высокий и потрясающе красивый, в идеально скроенном тёмно-синем костюме. Господи Иисусе, если у Алекса и так были проблемы с восприятием собственной внешности, ибо он никогда не считал себя особенно привлекательным, то теперь он в полной заднице. Щёки Генри слегка раскраснелись, то ли от жары в пентхаусе, то ли от спиртного, то ли ещё по какой причине - трудно сказать, но это до смешного привлекательно, особенно в сочетании с изгибом его полных губ и дразнящим блеском в глазах. Не говоря уже о том, как его костюм подчеркивает широкие плечи и узкую талию, на которые Алексу очень хотелось бы положить руки и, чёрт возьми, весь Генри… в данный момент всё это заставляет Алекса чувствовать себя невероятно охуенным бисексуалом. Так что, по-видимому, так оно и есть. Оказывается, Г. был прав, и, вероятно, он устроит ему взбучку, когда он признает это позже, чего Алекс, честно говоря, заслуживает, считая, что он был гетеросексуалом так долго. Однако прямо сейчас у Алекса появилась возможность в виде очень привлекательного британца, стоящего рядом с ним, и он не собирается упускать её. - Просто оцениваю свои возможности, - отвечает он, облокачиваясь на стойку и поворачиваясь к Генри. Алекс сегодня выглядит хорошо, он в этом уверен, и всё же до смешного приятно наблюдать, как Генри оценивающе скользит взглядом по его телу, прежде чем вернуться к лицу. Алекс ухмыляется ему, затем переводит взгляд на бармена. - Мне “Джефферсон" в чистом виде и бокал шампанского. - А для вас, сэр, - интересуется у Генри бармен. - Хеннесси, пожалуйста, - Генри придвигается чуть ближе к Алексу. - Не уверен, что вы меня помните, но я был в вашем книжном магазине около недели назад. - Разве я не говорил, что запомню тебя? - отвечает Алекс, приподнимая брови. - Просто Генри, мой лучший клиент. Генри тихо смеется и опускает голову, чувствуя, как румянец на его щеках становится ярче. - Да, я полагаю, что если кто-то потратит столько денег сразу, это будет незабываемо. - Это не единственная причина, милый. И, о, это заставляет Генри шире улыбнуться и прикусить нижнюю губу, и Алекс чувствует, как что-то обжигает его кожу при виде этого. Алексу очень хочется продолжить, но он также не хочет навязываться другому мужчине. Пока нет. У них есть вся ночь, чтобы получше узнать друг друга. - Значит, если ты лучший друг хозяина дома, то тебе бесплатно достаются билеты на подобные тусовки? - спрашивает он, кивком указывая на вечеринку. - Боюсь, я и так уже достаточно задолжал Пезу, - возражает Генри, бросая взгляд через комнату туда, где Пез всё ещё разговаривает с Джун. - К тому же, это дело, которое я очень хочу поддержать. - Ты проводишь много времени в приюте? На лице Генри мелькает почти меланхоличное выражение, которое исчезает так же быстро, как и появилось, но когда он снова улыбается, его улыбка становится немного натянутой. - Не так часто, как хотелось бы. Боюсь, работа отнимает много моего времени. - О? Чем ты занимаешься? - спрашивает Алекс, потому что это классическая фраза для знакомства, но по тому, как напрягаются плечи Генри, он понимает, что это был неправильный вопрос. - К сожалению, я занимаюсь семейным бизнесом, - отвечает Генри. Его рука на мгновение сжимается в кулак, и он натянуто улыбается. - Ужасно скучная штука. - Ни слова больше. Я понимаю, у моего друга похожая ситуация, - говорит Алекс, когда бармен возвращается с их напитками. Генри кладёт в банку для чаевых абсурдно крупную купюру, к чему Алекс определённо не удивляется. Он делает глоток своего бурбона, смакуя мягкую ванильную сладость на языке и лёгкое жжение алкоголя в горле. - Итак, расскажи мне что-нибудь о себе, о чём ты действительно хочешь поговорить, потому что я бы очень хотел узнать тебя получше. Это снова вызывает у Генри улыбку, самую искреннюю, от которой в уголках глаз появляются морщинки. - Неужели? - Я имею в виду, что парень, выглящий как ты, приходит и за один присест тратит почти тысячу на квир-книги… да, ты пробудил во мне интерес. - Выглядищий, как я?- спрашивает Генри, поднимая брови. - Не строй из себя святую невинность, - смеётся Алекс - Ты прекрасно знаешь, какой ты сексуальный. Щёки Генри снова покрываются румянцем, но он не успевает ничего сказать, потому что Джун зовёт Алекса с другого конца комнаты, явно интересуясь, где её напиток. - Твоя... девушка? - Моя сестра, - вздыхает Алекс. Он не думает, что ему почудилось облегчение на лице Генри. - Я полагаю, это объясняет поведение Пеза. - Не уходи слишком далеко, ладно?- говорит ему Алекс. - В этот раз тебе не удастся так таинственно исчезнуть. Алекс хватает со стойки бара бокал с шампанским для Джун и спешит обратно через весь зал туда, где она ждёт, теперь уже без Пеза. - Что случилось с твоим новым парнем? - спрашивает он её, просто чтобы увидеть раздражённый взгляд, который она бросает на него. - Тебе стоит кое-что объяснить, - парирует она, забирая у него бокал. - Это что, какой-то странный корпоративный шпионаж, о котором я не знаю? - Что? - Ты там так мило общался с Генри Маунткристеном. Ну знаешь, с тем, кто пытается вытеснить тебя с рынка. - О чём, чёрт возьми, ты говоришь? - Алекс усмехается, одаривая её взглядом, который, как он надеется, передаёт, насколько это нелепо. - Нет, я не делал ничего такого. - Да, ты был таким милым, - медленно произносит она. - Я бы назвала это флиртом, если бы не знала тебя лучше. Алексу нечего было на это сказать, кроме как: - Это никак не Генри Маунткристен. - Конечно же это он, Алекс. - Откуда ты вообще можешь это знать? - вопрошает он. Джун закатывает глаза. - На днях Нора смотрела пресс-конференцию Маунткристена, посвященную новому магазину. Это точно он. Смотри, - говорит она, доставая телефон из сумочки. Мгновение спустя она показывает ему экран, с которого на него смотрит Генри. Он выглядит напряжённым, с тщательно уложенными волосами, без единого растрёпанного волоска в прическе — воплощение безупречного корпоративного образа. Подпись под фотографией помогает идентифицировать его. - Этого не может быть, - говорит он, даже несмотря на эти неопровержимые доказательства. Этого не может быть, потому что Генри Маунткристен - избалованный, титулованный богатенький придурок, который никогда в жизни ничем не зарабатывал, который, вероятно, играет в гольф, читает "Уолл-стрит джорнэл" и у которого напрочь отсутствует собственная индивидуальность. Вряд ли он похож на того парня, который приходил к нему в магазин, который обаятелен, весел и открыто флиртует с ним, который читает странную литературу и дружит с кем-то вроде Пеза Оконджо. Это просто... невозможно. Если только всё это не было тщательно продуманным спектаклем, чтобы сбить Алекса с толку. - Не хотелось бы тебя огорчать, малыш, но твой новый друг в буквальном смысле слова враг, - говорит Джун не без сочувствия. - Ты правда не знал? Алекс отключает телефон и возвращает его ей, жмурится и запрокидывает лицо к потолку. - Он приходил в магазин. - Что? - На прошлой неделе он пришёл в… Я не знаю, присмотреться к нам или что-то в этом роде. Он был... Алекс не может заставить себя произнести это вслух. Не может признаться, что флиртовал с этим парнем, потому что это означало бы признать, что он переживает сексуальный кризис, отчасти спровоцированный худшим человеком в мире. Он стискивает зубы, затем залпом выпивает остатки бурбона. - Блядь. Он пытается дать себе немного времени, чтобы остыть, потому что последнее, что ему нужно, - это устраивать сцену перед всеми этими грёбаными модниками. Они, наверное, всё равно уже думают, что лучше него. Ему не следовало слушать Нору, не следовало приходить на эту вечеринку, на которой ему совершенно не место. Избегать Генри оказывается не так уж и сложно, но успокаиваться бесполезно; он только больше злится, чем дольше думает об этом — и, надо признать, чем больше виски выпивает. Вероятно, это не лучший план. На самом деле ему уже всё равно. Он всё ещё кипит от злости, когда видит, как Генри выскальзывает на пустой балкон, предоставив Алексу прекрасную возможность загнать его в угол так, чтобы их никто не услышал. Допив остатки напитка, он оставляет стакан и выходит в холодную ночь. Осень уже по-настоящему наступила, и воздух, когда он делает слишком глубокий вдох, обжигает лёгкие. Генри стоит у перил балкона, глядя на сверкающие огни города, и оборачивается на звук шагов Алекса. - А, Алекс, — говорит он, и фальшивая улыбка — теперь Алекс знает, что она должна быть фальшивой, хотя и очень убедительной - касается его губ, отчего Алексу хочется ударить его по лицу. - Я уже начал беспокоиться, не сбежал ли Пез куда-нибудь с тобой. - Маунткристен, - обвиняюще выплёвывает Алекс. - Что?- спрашивает Генри, и между его бровями появляется небольшая морщинка замешательства, что определённо не добавляет ему привлекательности. - Твоя фамилия Маунткристен, не так ли? Лицо Генри становится совершенно, пугающе бесстрастным, и его поза - напряжённой. - Вообще-то, Фокс-Маунткристен. - Не могу в это поверить, - говорит Алекс, невесело усмехаясь. - Просто Генри, блядь. Да ладно. - Послушай, Алекс... - Нет, это ты послушай, придурок, - перебивает Алекс, делая шаг вперёд. - Какого хрена ты вообще делал в моём книжном магазине? - Я всего лишь... — Генри пытается высказаться, но Алекс на самом деле не хочет слышать никаких дурацких оправданий, которые он собирается привести. Он знает, чем занимался Генри, чем он занимался всё это время. - Ты шпонил за мной, не так ли? - Зачем мне за тобой шпионить? - Потому что я твой конкурент, - шипит Алекс. - Ты пытаешься вытеснить меня с рынка. От этого обвинения выражение лица Генри становится ещё более мрачным. Его губы сжимаются, подбородок слегка приподнимается, взгляд становится холодным и отстранённым. - Могу тебя заверить, Алекс, что меньше всего мне нужно беспокоиться о том, чтобы шпионить за тобой. - Что это должно означать? - спрашивает Алекс. - Это означает, что такие маленькие магазины, как твой, не имеют большого значения для Маунткристенов, - надменно отвечает Генри. - На самом деле я не пытаюсь уничтожить твой бизнес. Это просто неизбежное следствие нашего открытия. Слова ранят так сильно, что Алексу кажется, будто ему дали пощёчину, и он рефлекторно отшатывается. - Значит, ты просто пришёл позлорадствовать. Мне следовало ожидать этого от бездушного корпоративного хакера, - усмехается он, довольный тем, что Генри вздрагивает от его слов. Чертовски хорош. Он, вероятно, постоянно окружён толпой подхалимов и других богатых засранцев, и никто не осмеливается сказать ему правду в лицо. И теперь, когда Алекс завёлся, он, похоже, не может остановиться; слова льются из него потоком, и его воодушевляет то, как Генри сжимает челюсти и прищуривается при каждом новом оскорблении. - Держу пари, ты даже не читаешь эти книги, а просто расставляешь их на полках ради престижа. Полагаю, для тебя флирт тоже был просто игрой. Посмотрим, сможешь ли ты уговорить книготорговца-педика приударить за тобой, потому что ты такой чертовски привлекательный, ха-ха, разве он не жалок? — Алекс сплёвывает, смутно осознавая, что только что вслух назвал себя педиком — в самый первый раз, - но слишком взбешённый, чтобы остановиться. — Что ж, позволь мне сказать тебе кое-что прямо сейчас: мой магазин не станет очередным твоим грёбаным завоеванием, и я тоже. Тишина, наступающая после тирады Алекса, нарушается только отдалёнными звуками уличного движения внизу и тихим бормотанием гостей вечеринки, просачивающися через окна. Гости находятся в блаженном неведении о катастрофе, разворачивающейся на балконе. Генри смотрит на него несколько долгих минут, его пухлые губы сжаты в тонкую линию, и когда он наконец говорит, это звучит так тихо и тщательно контролируемо, что Алексу хочется кричать. - Рад слышать, что ты уже всё обо мне понял, - говорит Генри холодным и твёрдым голосом. - Совсем не похоже на "я хочу узнать тебя получше”. - Да, что ж, оказывается, я знаю всё, что мне нужно знать, - отвечает Алекс со всем презрением, какое только может выразить словами, затем поворачивается на каблуках и уходит.

*****

По сути, последнее, что нужно Алексу, когда он возвращается домой, - это ещё выпить, но он всё равно достает бутылку "Мейкерс" из шкафчика, наливает в стакан дурацкое количество, а потом берёт всю бутылку с собой. После ссоры они ещё некоторое время оставались на вечеринке, потому что Алекс хотел доказать, что его не прогонит один несносный придурок. В любом случае, именно Генри был тем, кто немедленно исчез, и Алекс не мог не почувствовать себя победителем. Ему даже удалось — несмотря на то, что он никак не мог выбросить Генри из головы, — поболтать с несколькими действительно приятными людьми, которые, казалось, очень заинтересовались его магазином. Во что это на самом деле выльется, еще неизвестно, но он выполнил свою работу, несмотря на препятствия, возникшие на его пути. Учитывая все обстоятельства, он должен был чувствовать себя хорошо. Но на самом деле он ни хрена не чувствует. Конечно, Джун могла это заметить, но он высадил сестру у её дома, неоднократно заверяя, что с ним всё будет в порядке, и так и будет. В конце концов. Прямо сейчас в нём всё ещё кипит горячая и горькая ненависть — к Генри, очевидно, но есть и здоровая доза ненависти к самому себе. Он ненавидит то, что позволил себе потерять контроль на вечеринке, ненавидит то, что позволил Генри добраться до него, ненавидит то, что он на самом деле думал, что ему нравится этот парень, ненавидит то, что он был почти уверен, что хочет трахнуть его, особенно ненавидит то, что он всё ещё этого хочет. Блядь. Он ни за что не сможет поговорить об этом с Джун или Норой, ведь они даже не подозревают, что он подвергал сомнению свою сексуальную ориентацию. Ему не нужна ни их жалость, ни их поддразнивания. Что ему нужно, так это поговорить с кем-то, кто просто понимает его, кто, кажется, всегда находит правильные слова. Даже не задумываясь, он достаёт свой ноутбук и переходит к своей электронной почте. Воскресенье, октябрь 29, 1:08 до полудня. От: А. nerfherder118@gmail.com Кому: Г. austen.tatious@gmail.com Тема: Можешь удалить это. Заранее приношу свои извинения, что бы из этого не вышло. Ну и ночка выдалась. Тебе когда-нибудь казалось, что ты становишься худшей версией самого себя? Ты всю жизнь был сыном политиков, оттачивал свою искреннюю улыбку, никогда не позволял придуркам задевать тебя за живое, потому что то, чтобы они о тебе не думали, это ни хрена не значит. А потом ты встречаешь одного человека, и всё это вылетает к чёртовой матери в окно. Все уродливые, подлые, злобные черты твоего характера вырываются наружу, и в какой-то момент это кажется потрясающим (потому что они, блядь, этого заслуживают), но потом это как... тьфу. я думал, что я выше этого. А потом ты еще больше злишься, потому что позволил какому-то мудаку довести тебя до безрассудного и некультурного стереотипа, которые ты ненавидишь. Кого я обманываю! Конечно же нет. В гораздо лучше меня, Г. А теперь, прошу меня извинить, виски само себя не выпьет. С грёбаным приветом, А. ps. Как сказано в теме, наверное, будет лучше, если ты удалишь это и сделаешь вид, что я никогда этого не отправлял. Алекс нажимает "Отправить", не дав себе передумать, затем небрежно кладёт свой ноутбук на столик рядом с собой и каким-то образом умудряется подняться с дивана и рухнуть лицом вниз на кровать, так полностью и не раздевшись. Он просыпается поздно — слава богу, Нора сказала, что откроет магазин сегодня, — с раскалывающейся головой и мерзким привкусом во рту. К сожалению, события прошлой ночи до сих пор болезненно отчётливы в его памяти, включая катастрофу с электронным письмом, которое он отправил Г. Борясь с приступом тошноты, он роется в простынях в поисках телефона и, прищурившись, открывает почтовое приложение. В его почтовом ящике электронное письмо от Г., отправленное где-то посреди ночи, как будто тот не спал. Алексу почти не хочется это читать, но в конце концов он не может сдержаться - он никогда не сможет устоять перед словами Г. Письмо короткое и, что необычно для Г., без подписи. Это не сообщение, как опасался Алекс, о том, что в свете этой новой информации о нём, возможно, им не стоит на самом деле быть друзьями. Алексу от этого не легче. Но так он чувствует себя менее одиноким. Воскресенье, октябрь 29, 3:23 до полудня. От: Г. austen.tatious@gmail.com Кому: А. nerfherder118@gmail.com Тема: Ответ: Можешь удалить это. Хотел бы я сказать что-нибудь более полезное, кроме того, что я не понаслышке знаю, что такое быть худшей версией самого себя в окружении других людей. На самом деле, большинству людей знакому это чувство. Я уверен, что это лишает меня права считаться более хорошим человеком, чем ты. Но у меня есть один совет: что бы ты ни делал, не позволяй человеку, которого ты ненавидишь, стать единственным, кого знает весь остальной мир, иначе тебе никогда не сбежать от него.