False Dichotomy

В маленькой квартирке Алекса в Сохо витают ароматы острого перца чили, жареного чеснока и индейки, запекающейся в духовке, и Алексу это чертовски нравится. Ему не удаётся развлекаться — и даже готовить для других людей — так часто, как ему, вероятно, хотелось бы. И каким бы напряжённым ни было приготовление ужина в честь Дня благодарения, он всегда получает от этого удовольствие. В этом году у него есть дополнительный бонус - у него нет ни времени ни возможности думать о магазине. К тому же, на самом деле он делает это не один; наверное, это хорошо, что мужчины семьи Диас не отличаются крупным телосложением, учитывая, что и Алекс, и его отец в настоящее время теснятся на его небольшой кухне. Оскар возится у плиты, пытаясь приготовить соус для подливы, а Алекс чистит картошку. Отец прилетел раньше и провёл вчерашний день с Джун, но сегодня самое подходящее время для того, чтобы уединиться на кухне Алекса и готовить без остановки. Честно говоря, это, наверное, одна из его любимых частей праздника; он чувствует себя ближе всего к отцу, когда они готовят вместе, и все воспоминания, которые у него остались о Дне благодарения за все эти годы — сначала он помогал отцу, а потом они готовили вдвоём, как равные партнёры, — самые приятные. Они общаются за работой, и Оскар, кажется, интуитивно понимает, что бизнес - это последнее, о чём Алекс хочет говорить. Он задаёт вопросы о каких-то особенных людях в жизни Алекса, от которых Алекс аккуратно уклоняется, но в остальном они в основном болтают о Конгрессе, и Оскар рассказывает ему последние новости о Рафе, с которым Алекс слишком давно не разговаривал. - Он постоянно спрашивает меня о тебе, - говорит ему Оскар. - Говорит, что скучает по вашим ночным разговорам о кеглях, что бы это ни значило. Уголок рта Алекса приподнимается. - Я тоже скучаю по нему. И по его советам. Не то чтобы твои были плохими, - быстро добавляет он, поднимая взгляд на отца. Оскар только смеётся. - Не волнуйся, я понимаю. Иногда тебе нужен кто-то, кто не связан с тобой семейными узами. У кого жизненного опыта больше, чем у тебя. На долю секунды сердце Алекса замирает при мысли о том, что его отец каким—то образом знает о новой грани его личности — может быть, Нора поделилась с Джун, а Джун, в свою очередь, рассказала ему - но нет, они бы этого не сделали. К тому же, Алекс, чёрт возьми, узнал бы от Джун, если бы Нора хотя бы намекнула ей об их разговоре на складе на днях. Оскар, вероятно, просто подразумевает управление книжным магазином или что-то в этом роде. Алекс не беспокоится о том, чтобы рассказать ему, просто он пока не готов поделиться этим. Может быть, когда — если — это действительно станет актуальным в его жизни. - Ты же знаешь, что всегда можешь связаться с ним, - продолжает Оскар. - Он будет рад получить от тебя весточку, малыш. - Знаю, - тихо говорит Алекс. Он опускает взгляд на картошку и с трудом сглатывает. - Просто всё... сложно. Он ни за что не смог бы рассказать Рафу о проблемах с книжным магазином, и он определённо ещё не готов подвести человека, который доверил ему это дело, да и никогда не подведёт. Он чрезвычайно благодарен за то, что отец просто кивает, на его лице ясно читается понимание. Тему он предпочитает не развивать. Джун приходит первой и усаживается с бокалом вина на один из его барных стульев — несмотря на то, что она папина дочка, кулинария никогда не была её коньком, — а Эллен и Лео появляются чуть позже, незадолго до того, как Алекс достаёт индейку из духовки. Затем они в невероятной спешке заканчивают готовить гарниры, пока индейка остывает. Все они усаживаются за слишком маленький обеденный стол Алекса, передавая друг другу блюда, которые варьируются от традиционных блюд всеамериканского Дня благодарения до мексиканских деликатесов. Все прекрасно ладят, и всё это настолько мило, что Алекс забывает, что так бывает не всегда. Затем разговор плавно переходит на магазин Алекса. Именно Джун заговорила об этом. Это кажется случайным, учитывая страдальческий взгляд, который она бросает на него, но дверь открыта. Он знает, что все они хотят знать, как идут дела, потому что переживают за него, но от этого разговор не становится приятнее. - С момента открытия магазина Маунткристен дела шли неважно, - честно признается он. - Но мы настроены оптимистично, - немного менее честно. - Продажи должны увеличиться к праздникам, и мы планируем провести несколько мероприятий в январе, чтобы привлечь людей. Покажем им, что они получат от нас, а не от бездушной мегакорпорации. - Отличный план, - ободряюще говорит Оскар, и его мать кивает. - Надеюсь, что так, - соглашается Алекс с невесёлым смешком. - Понятия не имею, что буду делать, если мне придётся закрываться. - Знаешь, милый, ты всегда можешь вернуться в юридическую школу, - говорит Эллен. - Из тебя получился бы отличный юрист. Алекс может сказать, что она просто пытается быть полезной, и он бы солгал, если бы сказал, что в последнее время эта мысль не приходила ему в голову больше одного раза, но то, как она звучит, немного настораживает. Например, если бы он просто остался на юридическом факультете, вместо того чтобы тратить время на магазин, он бы уже был юристом. Действительно, чем-то заниматься в своей жизни. Однако у него нет возможности ответить, потому что Оскар вмешивается первым. - Я не думаю, что такой пессимистический совет - это то, что ему сейчас нужно, Эллен. Эллен хмурится, глядя на него. - Я не пессимистка, я реалистка. Ты же знаешь, как обычно всё оборачивается. Нет ничего плохого в том, что Алекс рассмотрит все варианты. - Мам... — пытается Джун, бросая раздражённый взгляд на Алекса, но они уже слишком углубились в разговор, слова летают взад и вперёд, как стрелы. - Но ему нет смысла беспокоиться о непредвиденных обстоятельствах так скоро, - утверждает Оскар. - Он крепкий орешек. - Он не ребёнок, Оскар, он владелец бизнеса и не может позволить себе не быть прагматичным в отношении своего будущего. Иногда нужно знать, когда уступить. - Да, но я сомневаюсь, что он планирует отказаться от того, чему посвятил себя, при первых же признаках неприятностей. - Что ты хочешь этим сказать? - резко спрашивает Эллен, приподнимая бровь. - Ничего, - парирует Оскар, и его взгляд становится жёстче. - Хочешь верь, хочешь нет, но это не из-за тебя, Эл. - Это не я открыто намекаю на наш брак, когда мы говорили об Алексе, - надменно возражает она. Оскар усмехается. - Например, полезно сказать ему, чтобы он знал, когда нужно отпустить ситуацию. - Ничего из этого не поможет! - Алекс срывается, когда, наконец, доходит до предела, и хлопает ладонью по столу с такой силой, что звенят чашки и тарелки - У меня есть один выходной на этот нелепый праздник, один грёбаный день, когда мне не нужно беспокоиться о том, как быстро "Маунткристен" объявит чёрную пятницу, или о том, нсколько я могу снизить цены, чтобы это не нанесло огромный ущерб нашей прибыли, а я всё равно не могу с ними сравниться, или если я могу просто не платить себе, чтобы защитить заработную плату уязвимого квир парня, который работает на меня, и как это должно работать, потому что мне всё ещё приходится питаться в одном из самых дорогих городов мира! Когда он замолкает, в воздухе повисает напряжённая тишина. Его мать приходит в себя первой. - Дорогой, ты же знаешь, мы всегда готовы поддержать тебя в трудную минуту... Алекс почти стонет. - Не в этом дело, мама! Твоя благотворительность не спасёт мой бизнес, если только Лео не является тайным миллиардером, в чём я сомневаюсь, - он бросает извиняющийся взгляд через стол на отчима, который выдерживает бурю с тщательно нейтральным выражением лица. - Без обид, Лео. - Я не обижаюсь, - любезно отвечает тот. - Дело в том, что слушать, как вы все ссоритесь из-за меня, как будто меня здесь нет, - это последнее, что мне сейчас нужно. Чёрт, - фыркает Алекс, отодвигая свой стул и вставая. - Прости, малыш, - говорит Оскар, вид у него при этом пристыжённый. - Ты совершенно прав. - Давайте сменим тему, - соглашается Эллен. - Не присядешь ли, милый? Алекс проводит рукой по лицу. — Дайте мне минуту. Мне нужно поставить пирог в духовку. Однако его путь лежит совсем не на кухню. Четверг, ноябрь,23, 5:25 после полудня. От: А <nerfherder118@gmail.com> Кому: Г <austen.tatious@gmail.com> Тема: Ещё не слишком поздно отменить День Благодарения? Г., Да, я пишу тебе в День благодарения, в середине ужина, после того как оставил своих разведённых родителей спорить за столом о моих делах. Господи, чёрт возьми, они не могут остановиться даже на один вечер. Хуже того, они спорили о том, что мне следует делать, как будто меня там вообще не было. Как будто кто-то из них имеет хоть какое-то грёбаное представление о том, что я сейчас переживаю. Можно было бы подумать, что мы научились не проводить праздники все вместе, но нет. Они настаивают, что у них хорошие отношения, и нет причин разделять время на два разных ужина, но каждый год обязательно что-то происходит. По крайней мере, на Рождество они будут в разных штатах. Надеюсь, твой День благодарения проходит в тысячу раз лучше, чем мой. Передай от меня привет детям. Может быть, в следующем году я присоединюсь к вам, ребята, если я ещё буду в городе. Чёрт, видишь, что они натворили? Я собираюсь съесть слишком много пирога и выпить нецелесообразное количество бурбона, учитывая, как рано мне завтра вставать. Счастливого дня благода... - Вот ты где, - раздаётся мягкий голос у него за спиной. Алекс оборачивается и видит, что Джун прислонилась к дверному косяку его комнаты, скрестив руки на груди. Она наклоняет голову и хмурится. - Ты...пишешь письмо? Алекс слишком быстро закрывает ноутбук, прежде чем понимает, что это, по всей видимости, самое подозрительное, что он мог сделать. - Ничего особенного. Что происходит? Они ещё не поубивали друг друга? - Вообще-то, мама похвалила папину начинку, а потом они отправились в ностальгическое путешествие по своему первому совместному Дню благодарения, - фыркает она. - Это ты приготовил пирог? - Э-э, да. Я должен его сейчас только разогреть. - Эй, - говорит она, хватая его за локоть, когда он пытается пройти мимо. - Ты в порядке? - Я в порядке, - автоматически отвечает он. Джун смотрит на него с глубоким скептицизмом. - Настолько хорошо, насколько это возможно. Сегодня вечером я в порядке, если только моя семья не будет постоянно напоминать о том, что моя жизнь разваливается на части. - Да ладно тебе. Я думаю, теперь они будут вести себя прилично, - она прижимается к нему плечом, когда они вместе идут обратно на кухню. - Посмотри на это с другой стороны. Алекс приподнимает бровь. - С какой именно? - Они не пристают к тебе с расспросами о твоей несуществующей личной жизни. - Извини, если я был слишком расстроен, чтобы беспокоиться о свиданиях, - говорит он, закатывая глаза. - Я тебя умоляю, - усмехается Джун. - Ты ни с кем не встречался задолго до объявления Маунткристен. Тебе стоит как-нибудь сходить куда-нибудь со мной и Норой, - предлагает она. - Найди какую-нибудь симпатичную девушку, чтобы отвлечься. Алекс поворачивается к ней спиной, чтобы она не видела выражение его лица, достаёт яблочный пирог, который он приготовил ранее, и ставит его в духовку разогреваться. Если он и закрывает дверцу духовки чуть сильнее, чем необходимо, он надеется, что она этого не заметит. Она права, он не хочет говорить об этом ни со своими родителями, ни с ней. (Конечно, его мысли перескакивают на Г — как же иначе? Алекс не собирается искать какую-нибудь симпатичную девушку, потому что сейчас ему нужен только один человек; тот, кто в данный момент находится где-то в городе и помогает организовать День благодарения для группы детей, которым больше некуда пойти. У Алекса не было ни единого шанса.) - Вообще-то, я в порядке, - говорит он, скрещивая руки на груди, и облокачивается на стойку. - Мы закончили? - Извини, - морщится Джун. - Чёрт, я ничем не лучше их, да? - Нет, нет, - говорит Алекс, улыбаясь, - Ты ужасна совсем в другом смысле. - Заткнись, - смеётся она. - Ты же знаешь, я не хотела давить. Я просто беспокоюсь о тебе. Иногда ты кажешься немного… одиноким. Алекс морщится. ”Боже, спасибо" Её глаза округляются, и она открывает рот, вероятно, чтобы еще раз извиниться, но он перебивает её: - Я в порядке, честно. Учитывая всё, что происходит в магазине, романтика - это последнее, о чём я сейчас думаю, - говорит он и делает вид, что это не ложь. Он слишком занят, чтобы беспокоиться о свиданиях, но она тоже не ошибается. Он живёт в городе с населением в восемь миллионов человек, он дружен с другими владельцами бизнеса в этом районе, он видится со своей сестрой и лучшим другом как минимум несколько раз в неделю, он общается с клиентами каждый божий день, и он всё ещё мучительно одинок. Может быть, именно поэтому он так сильно цепляется за эту связь с Г. Может быть, он превращает её в нечто большее, чем есть на самом деле, и он бы понял это, если бы нашёл кого-то другого, кого-то в реальной жизни. А может, и нет. - Принеси, пожалуйста, десертные тарелки, - говорит он Джун. - Я сейчас вернусь. Алекс уходит обратно в свою спальню, прежде чем она успевает задать ещё какие-либо вопросы, садится в кресло и снова открывает ноутбук. Он быстро подписывает электронное письмо и нажимает "Отправить", отчаянно желая, чтобы это было сообщение, телефонный звонок, сам Г, и задаваясь вопросом, как долго он сможет сдерживаться, чтобы не попросить о большем. Четверг, ноябрь 23, 11:47 после полудня. От: Г. <austen.tatious@gmail.com> Кому: А. <nerfherder118@gmail.com> Тема: Ответ: Ещё не слишком поздно отменить день благодарения? Дорогой А, Извини, что так задержался с ответом, я был занят ужином и не видел твоё письмо до позднего вечера. В такие моменты я действительно сожалею о выборе асинхронного средства связи. Я искренне надеюсь, что остаток твоего вечера прошёл лучше, чем первая его часть. Я слишком хорошо понимаю семейную драму, связанную с праздниками, хотя в моём случае всё просто - моя бабушка устраивает ежегодную выволочку каждому из внуков, по очереди. Слава Богу, что она не отмечает этот праздник. Мне жаль слышать, что твои родители решили стать парочкой идиотов в разгар того, что, я уверен, было исключительным ужином. Я знаю, как сильно ты старался всё организовать. День благодарения с детьми прошёл замечательно. Один из них, молодой человек, который мне особенно нравится, по-видимому, получил советы по приготовлению индейки от своего босса и был очень рад испробовать их. Я бы сказал, что это было одно из самых вкусных блюд, которые я когда-либо имел удовольствие пробовать. Я обязательно передам твои поздравления каждому при следующей встрече. Будем рады, если ты присоединишься к нам. Особенно если ты принесёшь пирог. Твой Г. PS: Пирог не требуется, мы будем очень рады видеть тебя в любом случае.

*****

Встречи с Филипом никогда не бывают приятными, даже несмотря на приезд Беа и готовность сопровождать его. Якобы она здесь в официальном качестве исполнительного координатора отдела музыки и кино в обычных магазинах Маунткристен, но Генри знает, что на самом деле она здесь исключительно для его моральной поддержки. И, Господи, как же ему это нужно! Прошёл месяц с момента торжественного открытия, и Генри знает, что продажи на высоком уровне. В пределах допустимых показателей, на языке Филипа. Он готов к тому, что ему скажут, что они должны стать лучше, и готов бороться против любых нелепых указаний, которые придумают его бабушка и остальные члены правления, чтобы выжать больше доходов и набить свои карманы. Но он не готов к тому, что ему придется защищать продажи по отделам, хотя, вероятно, ему следовало бы это сделать. - Как вы можете видеть, не все отделы в Нью-Йорке работают пропорционально своему размеру, - продолжает Филип, указывая на документы о продажах, которые он принёс с собой. - Необходимо перераспределить пространство между секциями с низкими показателями, что повысит общий объем продаж. Отдел с низкими показателями, то есть отдел для представителей ЛГБТ + сообщества. Продажи были в пределах прогнозов Генри, но в пропорциональном отношении они относительно низкие. Генри надеялся, что на этот раз подробности об этом останутся незамеченными, но не тут-то было. Он бросает взгляд на Беа, которая пытается взглядом подбодрить его. - Прошёл всего месяц, - протестует он. - Конечно, ещё слишком рано принимать решения о перепланировке этажа. - Исторически сложилось так, что эти тенденции только усугубляются, если им не препятствовать, - говорит ему Филип. - Разве ты можешь назвать какую-то другую причину низких продаж, помимо отсутствия спроса? Генри с трудом сдерживает гримасу. - Дальше по улице есть магазин, который напрямую конкурирует с секцией ЛГБТК, - признаётся он. - Вероятно, это снижает продажи. Филип неодобрительно хмыкает. - Что ж, полагаю, это всего лишь вопрос времени, когда он пойдёт ко дну. Тебе бы лучше надеяться, что это произойдёт как можно быстрее, ради твоего же блага. - Честно, Пип, - фыркает Беа. - Что случилось с “мы хотим присоединиться к сообществу, а не разрушать его"? - Маркетинговая чушь, - пренебрежительно отзывается Филип. - Конечно, наши прямые конкуренты в это не входят. - Он смотрит на Генри. - Мы можем предоставить тебе время до первого квартала следующего года, чтобы увеличить продажи в этом отделе, но после этого площади будут перераспределены. С твоей стороны было бы разумно принять все необходимые меры для устранения наших конкурентов. Понятно? Генри сглатывает. - Понятно. К счастью, после этого совещание продолжается недолго; они завершают его более сухими цифрами и прогнозами, которые чуть не усыпляют Генри, но в конце концов Филип отпускает их. Его слова о магазине Алекса всё ещё звучат в голове Генри, когда они уходят, как насмешливое эхо того, что Генри сказал Алексу на той ужасной вечеринке. Закрытие Under the Rainbow, вероятно, было неизбежным, но то, что сам Генри посмел сказать такую гадость, когда Алекс набросился на него, было просто ужасающим. Господи, он становится Филипом. - Может быть, раздел ЛГБТК+ был ошибкой, - вздыхает он, когда они с Беа оказываются в лифте. - Возможно, я должен просто позволить им перераспределить его. - Ошибкой? - спрашивает Беа, искоса глядя на него. - Этот отдел - лучшее, что есть в этом магазине, и ты это знаешь. Ты хорошо себя чувствуешь? Генри стонет. - Нет. Я несчастен, Беа. Я думал, что смогу принести этим какую-то пользу, а вместо этого в погоне за выгодой я становлюсь тем, кого всегда ненавидел. - Я думаю, ты слегка несправедлив к себе, Хен. Это не изменило тебя. Ты отвергал их беспощадную тактику на каждом шагу. Ты всё ещё остаешься собой. - Но если бы я не настоял на этом отделе, возможно, магазин Алекса был бы в безопасности. Возможно, мы могли бы сосуществовать. Он не упускает из виду приподнятую бровь Беа. - Алекс, да? Ты на короткой ноге с владельцем того магазина? - Не совсем, - поморщившись, отвечает Генри. - Мы познакомились до того, как он узнал, кто я такой. - О Боже, ты же не спал с ним, правда? Щёки Генри вспыхивают, и он пристально смотрит на носки своих ботинок. - Ни в коем случае. На мгновение воцарилась тишина. - Но хотел этого. Это не вопрос и, следовательно, не требует ответа, если не считать того, что он чувствует на себе проницательный взгляд Беа, пронизывающий его до костей. Что ему нужно, так это забыть об Алексе Клермонт-Диасе, но его мозг, к сожалению, пропустил это мимо ушей. - Он невероятно красив, Беа, и я убеждён, что его улыбка могла бы решить любую мировую проблему, - у него вырывается горький смешок. - Само собой разумеется, он презирает меня. - Хм, - хмыкает она, и когда он наконец поднимает на неё взгляд, ему кажется, что она что-то замышляет. - Сегодня вечером совершим вылазку. Я не приму отказа, - добавляет она, прежде чем он успевает возразить. - Тебе нужно отвлечься. Забудь о магазине, забудь об этом Алексе. - Это кажется маловероятным, - мрачно отвечает Генри. - Мы сделаем всё, что в наших силах.

*****

Клуб, в который Беа и Пез затащили его, был им хорошо знаком. Он не дурак — они с Пезом обычно приходят сюда только для того, чтобы найти какую-нибудь безымянную привлекательную незнакомку и пригласить её к себе на ночь. Что ж, Пез приходит сюда ещё и потанцевать, в то время как Генри стоит у бара и флиртует с красивыми мужчинами. Возможно, в конце концов, после того, как он выпьет достаточно, он позволит вытащить себя на танцпол. - Ты уверена, что хочешь быть здесь? - Генри пытается докричаться до Беа, когда они проталкиваются через двери в тускло освещённое помещение. От громких басов вибрирует пол под ногами, а разноцветные блики танцуют на их лицах. - Дальше по улице есть паб, где по выходным обычно проходят панк-шоу. Мы могли бы пойти туда вместо этого. Беа смотрит на него так, словно точно знает, чего он добивается. На ней обтягивающая белая майка под чёрной кожаной курткой, и Генри понимает, что она привлекает всеобщее внимание. - Может быть, завтра вечером. Знаешь, танцевать я тоже люблю, - напоминает она, похлопывая его по руке. - Не беспокойся обо мне. А ещё лучше, не беспокойся ни о чём сегодня вечером. А теперь принеси мне содовой с лаймом. - А мне мохито, дорогой! - кричит вдогонку Пез, поворачиваясь к бару, и Генри закатывает глаза. Всё как обычно. Генри пытается расслабиться и по-настоящему погрузиться в атмосферу клуба. В таких местах, как это, он никогда не привлекает к себе внимания, и к сегодняшнему вечеру это тоже относится; он флиртует с самыми разными парнями, которые подходят к нему в баре, они покупают ему напитки, прижимаются к нему с совершенно очевидными намерениями. Однако, если целью было отвлечь его от мыслей об Алексе, то это с треском провалилось. Ни один из сегодняшних флиртов и подшучиваний не сравнится с тем, что было у них с Алексом, и ни в одном общении нет той искры, которую он ощущал при их встречах до того, как Алекс узнал его фамилию. Он не может не задаваться вопросом, бывает ли Алекс когда-нибудь в таких клубах? В сердце каждый раз вспыхивает надежда при виде мелькнувших на танцполе тёмных кудрей, хотя Генри знает, что столкнуться с ним здесь было бы катастрофой. И ещё есть А. После того первого и единственного разговора он больше никогда не упоминал о своей потенциальной бисексуальности, и Генри, конечно же, не собирается давить на него, пока тот не будет готов. Тем не менее, он, казалось, был заинтересован в изучении этой концепции. Что, если бы он был здесь, в этом самом клубе, пытаясь во всём разобраться? Генри мог бы поговорить с ним и, возможно, никогда бы об этом не узнать. Нет, это невозможно. Они обмениваются электронными письмами почти год; Генри уверен, что узнал бы А по его непочтительности, по характерным оборотам речи, по его энергии. Что, если они случайно встретятся, он поговорит с А и почувствует эту связь всем своим существом. Если кто и может заставить его забыть об Алексе Клермонт-Диасе, то это А, а Генри уже настолько пьян, что находится на полпути к тому, чтобы открыть свою электронную почту и предложить встретиться. Возможно, им стоит встретиться — они уже близкие друзья, если не больше, — но сейчас не время предлагать такие вещи. В последнее время А много всего переживает, помимо своей сексуальной жизни, и последнее, что ему нужно, это чтобы Генри пытался изменить их комфортные отношения. Возможно, именно Генри изначально настаивал на анонимности из-за того, кто он такой, но сейчас ему кажется, что он должен позволить А сделать первый шаг, когда дело касается этого. - Серьёзно? - интересуется Беа, внезапно появляясь рядом. - Все эти горячие мужчины бросаются на тебя, а ты разговариваешь по телефону? Генри быстро прячет телефон и морщится. - Ни один из них не был особенно интересным. - Тебе и не нужно ничего интересного, тебе нужно потрахаться, - вмешивается Пез, почти падая на барную стойку с другой стороны от Генри. Его лицо блестит от пота. Он много танцует и привлекает к себе немало заинтересованных взглядов. - На самом деле, я в полном порядке, - настаивает Генри. - Кроме того, я не собираюсь приводить кого-то домой, пока у меня гостит сестра. - Я могу остаться с Пезом, - радостно предлагает Беа. - Или ты можешь пойти к другому парню и оставить меня наедине со своим гигантским телевизором. Я бы не стала жаловаться. - Послушайте, я ценю ваши усилия, но мне просто... неинтересно, — вздыхает он. Беа с минуту пристально смотрит на него, затем, кажется, принимает решение. - Ладно, тогда пошли, - говорит она, забирая у него свою куртку и натягивая её на плечи. - Куда? - Домой. Чай, печенье, пироги. - Но ты танцевала... - И мне было весело, но теперь я устала и готова уходить, - говорит девушка. Она выглядывает из-за его спины и бросает взгляд на Пеза. - Как насчёт тебя, милый? - О, я остаюсь. Мне слишком весело, чтобы уходить сейчас, - говорит Пез, махнув рукой. - Идите. Устраивайтесь поудобнее на диване и смотрите своё кулинарное шоу, - он многозначительно смотрит на Беа. - И не позволяй ему тосковать ни по одному из них. Брови Беа взлетают вверх. - Есть ещё кто-то? Как я могла не знать об этом? - Чёрт возьми, я ни по кому не тоскую, - со стоном протестует Генри. - Не обращай внимания, я из него вытяну правду, - говорит Беа Пезу, как будто не слышала реплику брата, затем берёт его под руку и ведёт к двери. Пез улыбается ему и машет рукой, совершенно не раскаиваясь, когда друг бросает на него взгляд через плечо, в котором явно читается обвинение в предательстве, и Генри смиряется с тем фактом, что да, Беа, вероятно, в конце концов удастся вытащить это из него.

*****

Коробки с книгами, которые Алекс собирает для пожертвований в приют, меньше, чем ему хотелось бы. После телефонного разговора с координатором пожертвований он понимает, что книг по-прежнему больше, чем детей, но все же он предпочитает, чтобы у людей был достойный выбор. Часть его убеждена, что он должен пожертвовать ту же сумму, что и обычно, потому что они, вероятно, всё равно обанкротятся, но вторая часть его слушает, как Нора советует ему быть практичным. У них была хорошая Чёрная пятница. Продажи в преддверии праздников были стабильными. Может быть, только может быть, они и выкарабкаются. (Эта первая его часть говорит ему, что не стоит слишком на что-то надеяться.) Одним холодным декабрьским вечером он вызывает такси, которое должно отвезти его в Бруклин, и загружает коробки в багажник. К лацкану его пальто прикреплена новая булавка: крошечный флаг би-прайда, который Нора небрежно бросила ему на стол на днях. С одной стороны, он чувствует себя немного нелепо, рассказывая об этом всему миру, учитывая, что он не признавался в этом своей семье — или кому-либо, кроме Норы, если уж быть откровенным, - но в этом есть что-то, что говорит об анонимности. Безымянных жителей Нью-Йорка, с которыми он сталкивается, это не волнует. Это в некотором роде освобождает. Приют Оконджо расположен в современном здании, снаружи выполненном из стекла, бетона и стали, но внутри уютное и тёплое, обставленное эклектичной коллекцией мебели, которая каким-то образом не выглядит неуместной. Передняя комната, похоже, является чем-то вроде вестибюля, украшенного огромной рождественской елью, которая полностью увешана украшениями, представляющими все виды флагов квир-прайда. Алекс занят, пытаясь унести слишком много коробок одновременно, чтобы по-настоящему оценить все праздничные украшения ручной работы, но он замечает украшения на Хануку и Кванзу среди многочисленных вывесок, на которых написано что-то вроде “Сделайте святки весёлыми” (стандарт), “Веселите всех весёлых” (с некоторой натяжкой)., и “Хо—хо-хо гомосексуал” (вдохновленный - Алекс мог бы украсть это для магазина). - О, позвольте помочь вам, - говорит человек, который, по-видимому, работает на стойке регистрации, крупный парень с Ближнего Востока с аккуратно подстриженной бородкой, тёплой улыбкой и добрыми карими глазами. Он спешит к Алексу, который жонглирует двумя коробками, и с завидной лёгкостью берёт из его рук не одну, а сразу обе. Алекс даже не верит ему, когда тот говорит: - Ух ты, какие тяжёлые! - Пожертвования в виде книг, - говорит ему Алекс, чувствуя себя немного неловко, когда он плетётся следом, теперь уже с пустыми руками. Мужчина ставит коробки на стойку регистрации и, отряхнув пыль с рук, поворачивается, чтобы посмотреть на Алекса. - О, вы тот парень из "Under the rainbow"? Джен сказала, что вы придёте сегодня вечером - Это я, - подтверждает Алекс, протягивая руку. - Алекс. - Амир, - отвечает собеседник, крепко сжимая руку Алекса. Его взгляд скользит вниз, к брошке Алекса, и улыбка становится чуть шире. - Большое спасибо за ваши ежегодные пожертвования. Книги всегда пользуются успехом. - Я рад это слышать, - говорит Алекс, пользуясь возможностью осмотреться. С одной стороны находится что-то вроде общей гостиной, где он видит несколько человек, в основном, подростков, удобно устроившихся на диванах и разговаривающих по телефонам, в то время как по телевизору на заднем плане показывают какой-то праздничный фильм. - Неплохое у вас тут местечко. На лице Амира мелькает удивление. - Вы никогда раньше не были здесь? - О, нет, у меня не было возможности. Здесь живёт один из моих сотрудников, и он обычно приносит книги. Кайл. - Кайл - отличный парень, - говорит Амир. - Нам всем будет грустно, когда он уйдёт. Алекс определённо слышал об этом от Кайла — в приюте нельзя проживать людям старше 18 лет, но фонд Оконджо поможет ему получить квартиру, возможно, по соседству с другими повзрослевшими жителями приюта. Понятно, что он хочет жить рядом с приютом, но доступных вариантов в этом районе Бруклина не так уж много. Особенно учитывая, что у него нет работы на полный рабочий день, и, видит бог, Алекс не может позволить себе нанимать его больше, чем на полдня. - Поскольку вы здесь впервые, не хотели бы экскурсию? - спрашивает Амир. - Я пойму, если вам нужно уходить, но, похоже, вам это интересно Алекс улыбается. - С удовольствием. Амир водит его по учреждению, рассказывая об услугах, которые они предлагают, и о поддержке, которую они оказывают детям в сообществе. Алекс много читал об этом и, кроме того, беседовал с Кайлом на эту тему, но Амир очень активен в организации и, очевидно, хорошо разбирается в работе и любит её. Это настолько вдохновляет и трогает, что Алексу требуется слишком много времени, чтобы понять, что Амир флиртует с ним. Конечно, это приятно — Амир привлекательный мужчина, - и Алекс уже подумывает о том, чтобы пригласить его на чашечку кофе, когда они сворачивают в коридор и оказываются в дверях помещения, похожего на классную комнату. В комнате в основном дети постарше, но Алекс может сосредоточиться только на одном человеке - у него светлые волосы, выступающие скулы и поистине преступное соотношение плеч и талии. К счастью, Генри Фокс-Маунткристен сидит спиной к нему и сосредоточенно работает над чем-то с одним из детей, но нет никаких сомнений, что это он. Это бессмысленно. Он... он… Генри Фокс-Маунткристен. Какого чёрта он делает в приюте? Конечно, он дружит с Пезом и был на вечеринке по сбору средств, но Алекс считал, что дружба не предполагает проводить время в подобном месте. К тому же, Генри — заносчивый богатый засранец, он ни за что не оказался бы здесь — волонтёром? - но он здесь. - Что он здесь делает? - выпаливает Алекс, прежде чем спевает подумать. К счастью, он говорит достаточно тихо, и они стоят довольно далеко, чтобы Генри его не услышал. Амир бросает на него странный взгляд. - Это Генри, - говорит он со странной нежностью в голосе. Возможно, он не знает, кто такой Генри на самом деле, что он делает с такими людьми, как Алекс. - Он часто работает здесь волонтёром. Сегодня вечером он проводит семинар по написанию вступительных эссе в колледж. - О, - говорит Алекс. - Это... мило. Алекс смотрит слишком пристально и не может отвести взгляд. Всё, что он знает о Генри Фокс-Маунткристене — а это немало, учитывая, что он его ненавидит, - прочитал почти все статьи, когда—либо опубликованные о нём или его семье, никак не вяжется с его присутствие здесь. А Генри, склонившийся к чернокожей девушке, чтобы читать через её плечо, открытый, ободряющий взгляд. улыбка на его лице, от которой у Алекса сжимается сердце. Есть Генри, надменный мерзавец, которому плевать, через кого он перешагивает в своём стремлении заработать, и Генри, волонтёр приюта для гомосексуальной молодёжи, который готов пожертвовать своим свободным временем, чтобы помочь детям поступить в колледж. Эти двое просто не могут быть одним человеком. Они не могут. Это непересекающаяся диаграмма Венна. Возможно, это какие-то общественные работы по решению суда за которые, семья заплатила, чтобы замять дело. В этом было бы больше смысла, чем в том странном дерьме, вызывающем когнитивный диссонанс, которое здесь происходит. Генри выпрямляется и оглядывает комнату и других детей, а это значит, что он вполне может в любой момент обернуться и увидеть Алекса. — Я, э-э, мне нужно идти, - резко произносит Алекс, пятясь по коридору. - Ладно... - хмурится Амир, смущённый его внезапным бегством. - Это было здорово, честное слово. Большое спасибо за экскурсию и рассказ. Вы все делаете здесь замечательные вещи. — Я должен принести вам документы за пожертвование... - О, всё в порядке, - перебивает Алекс. - Джен пришлёт мне. Извините, я просто забыл, что у меня есть… дело. Дома. Возможно, ещё увидимся? - Конечно, - беспомощно говорит Амир. Алексу немного не по себе из-за того, что он сбежал, но он просто не может здесь больше оставаться. Нельзя рисковать тем, что он может столкнуться с Генри, и что, чёрт возьми, тогда будет? Просто... нет. Он не может позволить себе думать о чём-либо подобном. Выбросить из головы и никогда больше не думать об этом. Да. Именно это он и сделает. Воскресенье, декабрь, 17, 9:38 после полудня. От: А <nerfherder118@gmail.com> Кому: Г <austen.tatious@gmail.com> Тема: Откровения и прочее дерьмо Г., Ты когда-нибудь узнавал о ком-то что-то, что просто... не соответствует всему, что ты о нём знаешь? Ты попытаешься как-то примириться с этим? Позволишь этому изменить твоё мнение, несмотря на всю вашу историю? Или ты спишешь это на случайность? Я сказал себе, что больше не позволю этому засранцу занимать мои мысли, но я всё ещё, блядь, думаю об этом. Полагаю, мне не стоит так уж удивляться, потому что этот парень чертовски раздражает. Я даже не об этом хотел тебе написать! Фу. Ладно, двигаемся дальше. Помнишь ту историю с бисексуальностью? На самом деле в этом плане ничего не произошло, но с тех пор, как мы об этом поговорили, я решил думать о себе именно так, и мне показалось, что это нормально. Я даже признался в этом своей лучшей подруге (она тоже бисексуалка), и на днях она подарила мне маленький флаг гордости. Я ничего не делал с этим, потому что думал, что буду чувствовать себя мошенником — я всегда был только с женщинами, могу ли я действительно называть себя би? Прежде чем ты что-нибудь скажешь, я знаю, что это чушь собачья, но это не меняет того факта, что именно это говорит мне мой глупый мозг. Сегодня я приколол его, когда выходил на улицу. Никто не упрекал меня в этом, я знаю, это действительно шокирует. Я не чувствовал себя обманщиком. Я просто чувствовал себя самим собой. Я провёл так много времени, общаясь с сообществом гомосексуалов, всегда называя себя их союзником, и теперь я чувствую себя Тайлером-Создателем, который говорит: “Так вот, это была грёбаная ложь”. В любом случае, я полагаю, что это мой словесный способ официально заявить: "Привет, я бисексуал". Чёрт возьми, мне даже приятно это писать. А ещё я просто хотел поблагодарить тебя за все твои советы и поддержку, за то, что ты отвечал на все мои глупые вопросы всё это время. Я не уверен, что без тебя у меня бы всё получилось. А.