False Dichotomy

Ложная дихотомия, у нас нет выбора. - Удиви меня, - поморщившись, говорит Алекс. Нора пристально смотрит на него, сидя за прилавком магазина с открытым ноутбуком. Магазин только что закрылся, и гирлянды, всё ещё освещающие витрину, почти не рассеивают гнетущую январскую тьму, которая так и норовит просочиться снаружи. Может, у Алекса просто такое настроение. Он уже более или менее привык к зимам в Нью-Йорке, но период после праздников всегда тяжёлый. - Нам не обязательно делать это сейчас... — начинает девушка, но Алекс перебивает её: - Нет, мы должны. Праздники закончились две недели назад. Самое время. - Как тебе хорошо известно, после закрытия сезона и отъезда основного наплыва туристов всегда наступает затишье. - То есть, ты хочешь сказать, что это обычный спад, - заключает он. "Ничего страшного, - говорит он себе. - Лишь бы это было..." - Ну не совсем, - вздыхает Нора. - Что значит ”не совсем"? - немного резко спрашивает Алекс. Он чувствует, как у него сводит мышцы шеи, пока он вышагивает по узкой площадке перед магазином, запустив руки в волосы. - Что же это тогда такое? - Послушай, ты уверен, что не хочешь вернуться к этому позже? - Просто скажи мне, Нора. - За эти две недели мы продали только четверть от объёма продаж за аналогичный период прошлого года, - прямо говорит она, и у Алекса едва не подкашиваются колени. Он пошатывается, как будто его ударили, и тяжело опускается в одно из кресел. - Не шути со мной на эту тему, - хрипит он, хотя знает, что она бы не стала. Она выглядит такой же убитой горем, как и он. - Четверть? - На самом деле, двадцать семь процентов, - исправляется она, как будто дополнительные два процента что-то значат. Она слегка расправляет плечи, как будто может логически найти выход из положения. - Я не собираюсь говорить, что это не ужасно, потому что это ужасно и есть. Но я уверена, что мы сможем найти какой-нибудь способ снова привлечь людей, убедить их приходить сюда, а не покупать что-то в других местах. В следующем месяце у нас запланировано открытие магазина... - Робин Кинсли не приедет, - с несчастным видом перебивает Алекс. Это событие должно было стать для них настоящей находкой — известный квир-автор на седьмом небе от счастья после успешной экранизации и выхода своего следующего романа, который они с таким нетерпением ждали, — но несколько дней назад им позвонил его агент. - Они ожидают, что эта книга привлечёт большую аудиторию, и хотят, чтобы помещение могло вместить больше покупателей. - Они проводят мероприятие в Маунткристен? - Они не подтвердили, но, вполне вероятно , - вздыхает он, закрывая лицо рукой. - Мне что, придётся ехать в грёбаный Маунткристен, чтобы подписать свою книгу? - в ужасе спрашивает Нора. Он слегка отводит руку, чтобы посмотреть на неё. - Скорее всего, они что-нибудь устроят и в Стрэнде. - Спасибо, блядь, и за это, - фыркает она. - Хотя я чувствую, что должна бойкотировать из принципа. Алекс тоже поначалу разозлился, но, как и во многих других случаях в последнее время, он просто впал в уныние. - Я сомневаюсь, что это выбор Робин. Вероятно, издатель всё это подстроил. - Успокойся. Может быть, ты мог бы попытаться связаться с ними. Организуй что-нибудь неофициальное, - предлагает она. - По крайней мере, попроси их прийти и подписать несколько экземпляров, чтобы выставить их на всеобщее обозрение. - Можно, - неохотно соглашается он. Это кажется бесполезным — что могут дать несколько книг с автографами в долгосрочной перспективе? — Но другой вариант - сдаться, а он пока к этому не готов. Он не готов. - Ладно, хватит об этом, - твёрдо говорит Нора, закрывая ноутбук и отодвигая его в сторону. - У меня такое чувство, что мы уже несколько недель не говорили ни о чём, кроме работы в магазине. Чем ещё ты занимался? Продолжаешь своё бисексуальное пробуждение самым развратным из возможных способов, я надеюсь? Алекс стонет. - Нет. Будь реалисткой, Нора. Я слишком расстроен, чтобы пытаться с кем-то познакомиться. - Именно поэтому тебе и следует это сделать! - настаивает Нора, вставая со стула и подходя к нему. Она присаживается на подлокотник его кресла. - Я не предлагаю заводить отношения. Сходи в клуб. Расслабься. Найди кого-нибудь, кто хорошенько оттрахает тебя и отвлечёт от всего. - Я не знаю, но мне кажется, что это потребует много усилий, - жалуется он. - Начнётся светская беседа, и они неизбежно спросят, чем я зарабатываю на жизнь, а потом - бац. Снова это грёбаное дерьмо. - Не будет никакой светской беседы, если у тебя во рту будет член, - замечает она. - Нора! - Да я просто сказала, - она задумчиво хмурится, что настораживает; Нора почти никогда не замышляет ничего хорошего, если это связано с его личной жизнью. - А что, если бы они уже знали? - Хм? - Хорошо, тогда новое предложение, - говорит она. - Что, если вместо того, чтобы пойти куда-нибудь и познакомиться с незнакомцем, ты встретишься с кем-то, кто на самом деле уже хорошо тебя знает? - В твоих словах нет никакого смысла, - отвечает Алекс. - Зачем мне встречаться с ними, если я их уже знаю? Нора закатывает глаза и щёлкает его по лбу, что, во—первых, ого, а во—вторых, грубо. - Твой маленький друг по переписке? Г? Ты сказал, он живёт в городе. Честно говоря, я понятия не имею, почему вы двое до сих пор не встретились. - Потому что, я не знаю, - скулит Алекс, отталкивая её руку, прежде чем она успевает ударить его снова. - У нас всё хорошо. Я не хочу ничего менять. - Я не понимаю, как простая личная встреча с одним из твоих лучших друзей может изменить что-то, кроме как к лучшему, - утверждает она. Следует пауза, а затем: - Ты просто переживаешь, что он не привлекательный. - Отвали, - с чувством парирует он, спихивая подругу со стула. К сожалению, её непросто сбить с темы. Она просто пересаживается на стул рядом с ним. - Господи, блядь, я не настолько поверхностен. Просто иногда личная встреча с кем—то отличается от общения с ним только онлайн. - О, - со знающим видом говорит она, - теперь я всё поняла. Алекс настороженно смотрит на неё. - Что? - Ты беспокоишься, что тебя будет слишком много. Что ты нравишься ему в небольших дозах через Интернет, но во плоти тебя будет значительно больше, чем ему необходимо. - Ещё раз отвали, - огрызается он, яростно скрещивая руки на груди и вжимаясь в спинку сиденья. Чёрт возьми, это ужасно несправедливо, что она всё время оказывается права. - Послушай, судя по тому, как вы переписываетесь по электронной почте, я думаю, что тебе не о чем беспокоиться. Ты нравишься ему, бог знает почему, - говорит она, широко улыбаясь под его свирепым взглядом. - Что плохого в том, чтобы спросить?

*****

Генри находится на встрече с Джейми, когда приходит электронное письмо, и ему приходится приложить все усилия, чтобы не открыть его (да, у него включены push-уведомления для электронных писем А, и нет, он не хотел бы говорить об этом). Он замечает это только потому, что достаёт телефон, чтобы найти контакты литературного агента, с которым разговаривал на днях, но его внимание привлекает тема письма — Скромное предложение — и он ненадолго зависает, пялясь на экран, пока его мозг отчаянно пытается предположить, что же это такое может значить. - Тебе нужно это прочитать? - спрашивает Джейми, приподнимая бровь, заметив его колебания. - Я не возражаю. - Нет, это может подождать, - говорит Генри, убеждая не только собеседника, но и себя. Старательно игнорируя письмо, он находит контакт агента и передаёт его Джейми. - Электронная почта и телефон. Вам следует согласовать с ним детали мероприятия — он упомянул, что Кинсли будет читать лекции, отвечать на короткие вопросы и раздавать автографы. По возможности, заранее согласуйте вопросы. - Мы можем попросить людей подготовить вопросы при покупке билетов. Руководство одобрило мероприятие? - интересуется Джейми с сомнением, которое не лишено оснований. Они, без сомнения, прочитали памятку, разосланную на прошлой неделе, так же, как и Генри. - Любовный роман - это не политическое заявление, - решительно заявляет Генри. Его никто не сможет переубедить, особенно после того, как в прошлом месяце в лондонском магазине были организованы чтения ужасного хвастуна-консерватора, посвящённые выходу его книги о том, как новая политика разрушает семейные ценности. Когда в его магазин прислали памятку с напоминанием о том, что в Маунткристен запрещено проводить мероприятия, на которых делаются политические заявления, противоречащие ценностям корпорации, этого было достаточно, чтобы заставить его взорваться. Он уже подробно рассказал об этом А — ну, почти всё, что мог рассказать, — и всё ещё кипит от злости. Он также быстро направил свой праведный гнев на то, чтобы запланировать как можно больше квир-литературных мероприятий в магазине в ближайшие несколько месяцев, что, как он надеялся, приведёт к увеличению продаж в этом разделе. - Мероприятие только для взрослых? Генри делает глубокий вдох, чтобы успокоиться. - Возможно, это было бы к лучшему, учитывая шумиху вокруг этого мероприятия. - Мы, например, здесь из-за предстоящего празднования в честь бисексуальных и гендерквир шлюх в Европе, - с ухмылкой говорит Джейми, пока они делают заметки. - Да, конечно, - соглашается Генри, сдерживая ответную улыбку, - к сожалению, мы не сможем дать этому событию такое название, каким бы заманчивым оно ни было. - Как скажешь, босс. Генри смотрит на календарь, лежащий на столе Джейми, и пролистывает следующие два месяца, слегка постукивая авторучкой по столу. У них запланировано большое количество мероприятий, таких как авторские вечера Робина Кинсли, несколько заседаний книжного клуба и регулярные чтения в детской секции, но он не может отделаться от мысли, что они могли бы сделать больше. У него есть четверть часа, чтобы изменить ситуацию. Иначе он столкнётся кошмаром, который Филип может навлечь на магазин, над созданием которого он так тщательно трудился. - Как насчёт каких-нибудь блестящих идей для мероприятия, посвященного ЛГБТК+, которое было бы открыто для всех возрастов?- спрашивает он. - Это не обязательно должен быть новый релиз. Джейми поджимает губы — сегодня они тёмно—сливовые и прекрасно оттеняют фиолетовые блики в волосах - и задумчиво хмурится. - Мы только что прочитали роман для подростков, который вышел не так давно. Как-то ускользнуло из внимания, что ли, и это обидно. Определёно в стиле Heartstopper, за исключением того, что действие происходит в провинциальном городке в Америке. Фанат оркестра влюбляется в футболиста, и всё такое. Супер мило, оба главных героя - профессионалы, отличные персонажи второго плана. - Пришлите мне подробную информацию о книге, и я свяжусь с издателем, - говорит Генри. - Мероприятие Кинсли состоится за несколько дней до Дня святого Валентина. Если у нас всё получится, мы могли бы расширить тему и развить интерес к ней. - О, - говорит Джейми, и у них округляются глаза. - А что, если бы у нас всю неделю был фестиваль любовных романов? Держу пари, мы могли бы пригласить авторов только из трёх штатов. Мы бы подчеркнули разнообразие современного жанра. Добавьте несколько стандартных романов, чтобы порадовать корпорацию, но рост продаж всех книг был бы существенным. Они не ошибаются. Генри и сейчас это понимает: увеличение числа посетителей, резкий рост продаж всех книг, представленных на фестивале, — они могли бы даже собрать их в боксы и предложить выгодную сделку, — и тот факт, что его бабушка, вероятно, и глазом не моргнёт, если они выставят несколько популярных гетеросексуальных романов. Не говоря уже о возможности рассказать квир истории покупателям, которые иначе не обратили бы на них внимания. Это просто идеально. - Вы настоящие гении, Джейми, - смеётся Генри, записывая идеи в свой блокнот. В следующем месяце предстоит многое сделать, но он уверен, что они справятся. Им нужно обсудить ещё несколько вопросов, прежде чем они закончат встречу — хотя и меньше, чем могли бы, учитывая умелое руководство Джейми в магазине, — и мысль об электронном письме преследует Генри всё это время. Это абсурдно; он не должен был так зацикливаться на ком-то, с кем общался только онлайн, но, похоже, его поезд ушёл. Когда он, наконец, покидает кабинет Джейми, он достаёт свой телефон в рекордно короткие сроки. После этого у него ещё одна встреча в штаб—квартире, так что он не сможет сесть и написать ответ раньше вечера, но ничего страшного, он просто прочтёт его сейчас, всё хорошо... Нет, всё нехорошо. Понедельник, январь 15, 2:27 после полудня. От: А <nerfherder118@gmail.com> Кому: Г <austen.tatious@gmail.com> Тема: Скромное предложение. Г., Не буду приукрашивать, сегодняшний день был полным дерьмом. Я знаю, что часто говорю это в последнее время, но этот был особенно плохим. Моя лучшая подруга и бухгалтер моего магазина говорит, что мне нужно отвлечься, так что, боюсь, я сделаю это и твоей проблемой. Что тоже не ново, верно? Я потратил последние двенадцать часов, пытаясь придумать, как задать этот вопрос, так что просто сделаю это: - Как ты относишься к нашей встрече в реале? Прежде всего, позволь мне сказать, что ты не должен стесняться сказать, если не хочешь этого. Я понимаю, мы договорились сохранить анонимность, и в этом есть что-то особенное, что мне будет немного грустно потерять. Но я также не могу перестать думать о том, насколько мы на самом деле близки, и как это было бы... приятно? Наконец-то узнать, как выглядит имя внешне. Или, знаешь, буква в имени. Я подумал о чем-нибудь простом. Может, встретиться в кафе? Я не знаю, в какой именно части города ты живёшь, но я знаю одно местечко в Сохо, где есть хороший выбор чая. Если тебе не нравится эта идея, пожалуйста, скажи мне, чтобы я отвалил, обещаю, никаких обид. А. Понедельник, январь 15, 7:12 после полудня. От: Г. <austen.tatious@gmail.com> Кому: А. <nerfherder118@gmail.com> Тема: Ответ: Скромное предложение Дорогой А, Я был занят работой весь день, хотя, к счастью, мне не пришлось ждать слишком долго, чтобы узнать, что твоё предложение было значительно более привлекательным, чем каннибализм, о котором говорилось в теме письма. Я бы сказал, что это также дало мне время подумать, но печальный ответ заключается в том, что мне пришлось сдержаться, чтобы не ответить мгновенно одним словом. Да, я был бы рад встретиться. Я живу в нижнем Манхэттене, так что Сохо - идеальное место. На самом деле, если в кафе, которое ты упомянул, действительно есть качественный чай, я, вероятно, часто его посещаю, что вполне возможно. Как ты думаешь, мы когда-нибудь сталкивались и не знали об этом? Возможно, мы проходили мимо друг друга на улице или придерживали дверь магазина, когда один из нас выходил, а другой входил. Может быть, я видел, как ты бегаешь в парке, или ты замечал, как я выгуливаю свою собаку. Полагаю, мы скоро это выясним. Ты свободен в эту субботу? На данный момент мой вечер свободен. Скажи мне, когда и где, и я буду там. Твой Г.

*****

- Это была ужасная идея, - возмущается Алекс, когда они проходят несколько кварталов от магазина до кафе, которое он предложил для встречи. Он знал об этом, и этот факт не давал ему покоя последние пару дней. Они с Г. не только живут в одном городе, но и, вероятно, менее чем в миле друг от друга? Каковы, чёрт возьми, были шансы? Почему-то это не уменьшает его нервозности по поводу предстоящей встречи. Если всё пройдёт неловко и странно, они уже не смогут вернуться к своим отношениям онлайн и притвориться, что не живут через улицу друг от друга. Возможно, было бы лучше не знать, как он выглядит. Пожить ещё немного в этой тайне. Хотя для этого уже немного поздновато. Нора фыркает. Она якобы направляется в их с Джун квартиру, но на самом деле уже свернула со своего пути, чтобы проводить его до кафе. По крайней мере, она была достаточно любезна, чтобы не указывать на это. - Ты ведёшь себя нелепо, - говорит она. - Всё будет хорошо. - Что, если у него действительно раздражающий голос? - Алекс слышит свой собственный голос. - Что, если он подумает, что у меня раздражающий голос? - Маловероятно, - вставляет Нора. - Что, если я не смогу заткнуться, потому что у меня никогда не получается а ты знаешь, что становится только хуже, когда я нервничаю, а он будет считать минуты до того, как сможет уйти? Что, если... - Алекс, - они остановились, а он даже не заметил этого. - Мы на месте. Он смотрит на фасад кафе, и его желудок сжимается. - Чёрт. Как-то мы быстро, - когда он снова смотрит на Нору, на её лице появляется заботливое, ободряющее выражение, которое на самом деле ужасно, потому что это означает, что она считает его слишком уязвимым сейчас для их обычной привычки нежно подкалывать друг друга. Он сглатывает. - Не думаю, что я готов. - Знаешь, что остановит тебя от бесконечных "а что, если"? На самом деле, пойти и встретиться с ним, - говорит она, что совершенно логично, но в то же время совершенно бесполезно. - Вероятность того, что вы двое поладите как лучшие друзья, составляет восемьдесят шесть процентов. Семьдесят два процента того, что к концу вечера ты будешь по уши в него влюблён. - Всего семьдесят два? - со смехом спрашивает Алекс. Нора пожимает плечами. - Остаётся ещё много неизвестного. Но если предположить, что он не выглядит таким же несчастным, то да. - А что, если так и есть? - говорит он, морща нос. - Чёрт, может, я слишком поверхностный. - Шанс есть всегда. Удачи, малыш, - радостно говорит она, хлопая его по руке. - Ты могла бы пойти вместо меня, - на этот раз во взгляде, который она бросает на него, меньше сочувствия. — Просто... я знаю, что это чертовски жалко звучит, и ты можешь смеяться надо мной сколько угодно позже. - Алекс... - Ну же, Нора. Он сказал, что на нём синий свитер, и у него будет книга "Гордость и предубеждение". Возможно, какая-нибудь модная книга в твёрдом переплете, зная его. И, э-э... Роза. Нора моргает, глядя на него. - Правда? - Заткнись на хрен, - фыркает он, мужественно пытаясь не обращать внимания на то, как горят его щёки. - Пойди посмотри. Пожалуйста! Она бормочет что-то, подозрительно похожее на "Вы двое безнадёжны", но всё равно подходит к окну. Какое-то время она молчит, оглядывая помещение, и Алекс быстро заводится на тему "О нет, а что, если его здесь нет, что, если меня бросили", прежде чем она издаёт звук, который он не может понять. - Ты его видишь? - нетерпеливо спрашивает Алекс. - Да, - отвечает Нора. - Книга с розой. Синий свитер. - И? - И он очень привлекательный. Алекс едва сдерживается, чтобы не ударить кулаком по воздуху. - Ладно, это... отлично, - говорит он, стараясь сохранять хладнокровие. Он всё ещё немного смущён тем фактом, что она продолжает смотреть в окно, не говоря уже о том, что она немного неуверенно кусает губу, когда оглядывается на него. - Что ещё? Почему ты так на меня смотришь? - Знаешь, он напоминает мне Генри. - Генри, в смысле, Генри Фокс-Маунткристен? - спрашивает он, хмурясь. - Да, - беззаботно отвечает она. - Я знаю, ты считаешь его сексуальным. - Я имею в виду, да, для чопорного засранца, который является воплощением всего, что я презираю, конечно, - говорит Алекс, игнорируя неприятный спазм в животе при мысли о нём. - Но как бы то ни было, кого, чёрт возьми, волнует Генри Фокс-Маунткристен? - Ну, если тебе не нравится Генри Фокс-Маунткристен, я могу сказать тебе прямо сейчас, что этот парень тебе не понравится, - категорично заявляет ему Нора. - Что? Почему? - Потому что это Генри Фокс-Маунткристен. Алекс пристально смотрит на неё, ожидая, что она возьмёт свои слова обратно, рассмеётся и скажет, что это шутка, потому что так и должно быть. Дурацкая шутка, которую он не ожидал услышать даже от неё, но, тем не менее, шутка. Но она просто смотрит на него в ответ, и у него нет другого выбора, кроме как подойти к окну и посмотреть самому. И действительно, за столиком у дальней стены сидит Генри, с выступающими скулами и растрёпанными светлыми волосами, его пухоые губы задумчиво поджаты, когда он смотрит в свой телефон. На нём синий свитер, а на столе рядом с ним лежит книга в модном твёрдом переплёте, а на ней - одинокая красная роза. С того места, где Алекс стоит, он может разглядеть надпись "Гордость" на корешке. Этого не может быть, но не похоже, что это простое совпадение. Даже в инициалах. Г - это… Генри. Один из его лучших друзей, в которого Алекс, вероятно, влюблён больше чем наполовину, и есть тот самый человек, который разрушает его жизнь. Всё кажется таким далёким, таким нереальным, что он даже вздрагивает, когда Нора кладёт руку ему на плечо. - Что ты собираешься делать? - мягко спрашивает она, глядя на него снизу вверх и озабоченно хмуря брови. - Я не знаю, - глухо произносит он. - Наверное, ничего. - Ты что, собираешься позволить ему сидеть там весь вечер? - Что ещё мне остаётся делать? - стонет он, отворачиваясь и закрывая лицо руками. - Я не могу просто войти туда и притвориться, что всё в порядке. На самом деле это не так. Нора смотрит на него ещё несколько долгих мгновений, и на её лице такое выражение, будто она собирается с ним поспорить, но в конце концов она кивает. - Ладно, пошли. Нам нужно выпить. - На самом деле… Думаю, я бы предпочёл сейчас побыть один, - тихо говорит он, не в силах отвести взгляд от того места, где сидит Генри. - Мне нужно какое-то время, чтобы переварить это. - Ты уверен, - неуверенно спрашивает подруга. - Да. Со мной всё будет в порядке, обещаю, - заверяет он, хотя это звучит неубедительно даже для него самого. На самом деле он просто не хочет говорить с ней об этом прямо сейчас, а именно это и произойдёт, если они пойдут выпить. - Иди домой. Увидимся утром. - Хорошо, но если тебе что-нибудь понадобится, напиши, хорошо? - Я так и сделаю, - она уже отворачивается, когда он вспоминает. - О, и ещё кое—что... Нора останавливается и склоняет голову. - Да? - Пожалуйста, не говори Джун. Несмотря на свои намерения, он не может заставить себя уйти. Как только Нора исчезает за углом, он снова заглядывает в кафе, как будто Генри мог превратиться в кого-то, кого он не ненавидит всеми фибрами души. Но нет, Генри всё также там. Он, как всегда, невыносимо красив, словно какая-то дурацкая шутка, которую вселенная решила сыграть с Алексом. Его слегка подташнивает, когда он стоит там, разрываясь между неверием, отчаянием и растерянностью, пытаясь заставить себя двигаться. Какая-то часть его хочет пойти туда и потребовать объяснений, что, чёрт возьми, происходит, выяснить, знал ли Генри, хотя он никак не мог этого сделать. Или мог? Нет. Алексу нужно уйти. Если зайти туда, это ничему не поможет, и уж точно не заставит его почувствовать себя лучше. Внутри Генри снова проверяет свой телефон и хмурится. Алекс зажмуривается, делает глубокий вдох, и отворачивается.

*****

Генри изо всех сил старается не впасть в пучину стыда и неуверенности в себе, но откровенен ли он? Всё складывается не очень хорошо. А. опаздывает. Сначала всего на пять минут, потом на десять — в пределах разумного, хотя, вероятно, А не пользуется общественным транспортом. Затем часы показывают пятнадцать и двадцать минут опоздания, и Генри чувствует, как что-то твёрдое и холодное оседает у него в животе. Он так часто обновляет электронную почту на своём телефоне, что батарея начинает разряжаться пугающе быстро, и он заставляет себя отложить его в сторону. Чай, который он заказал, придя сюда до смешного рано, остывает, но он всё равно делает глоток. Наверняка что-то случилось. Чрезвычайная ситуация, из-за которой А не может воспользоваться телефоном, только это не лучше... Колокольчик над дверью звенит, возвещая о приходе новых посетителей, и у Генри чуть не сводит мышцы на шее, когда он смотрит на дверь. Снова. Пока что люди, которые приходили, пока он здесь сидит, были семьи, пожилые женщины, однажды был мужчина средних лет, который заставил Генри подумать, что это, конечно, не А (что и подтвердилось), группа студентов колледжа, но не было никого, кто бы мог оказаться А. На этот раз дверь открывается, и самый последний человек, которого Генри хотел бы видеть прямо сейчас, в его нынешнем эмоциональном состоянии, заходит внутрь. Господи, но это несправедливо, что он так красив, даже с его обычно растрёпанными кудрями, прикрытыми зимней шапкой. Из-за морозов на улице кончик его носа покраснел, а на щеках появился румянец, и он потирает руки, чтобы согреть их, оглядывая кафе. Если бог есть, может быть, Алекс его не увидит. Генри чуть ниже сползает по стулу, но, к сожалению, спрятаться здесь особо негде — он выбрал именно это место, чтобы его было видно, — и, к его ужасу, мгновение спустя взгляд Алекса останавливается на нём. Сначала он просто смотрит с совершенно непроницаемым выражением лица, а потом, поскольку Генри проклят, приближается. - Что ж, здесь уютно, — говорит Алекс, обводя взглядом чайник, книгу и — Боже мой! - розу, лежащую на столе. В его голосе почти не слышно эмоций, как будто он тщательно держит себя в руках, и Генри предполагает, что он пытается быть вежливым. За исключением того, что он мог бы просто проигнорировать Генри, и им обоим было бы лучше. - Привет, Алекс, - холодно говорит он. - Какое совпадение, что я встретил тебя здесь. - Правда? - Алекс склоняет голову набок, но, прежде чем Генри успевает спросить, что он имеет в виду, пожимает плечами. - Я уверен, ты часто бываешь в Сохо. Удивлён, что мы не сталкивались раньше. - Генри не собирается напоминать ему о том случае, когда они буквально столкнулись в парке Вашингтон-сквер, если Алекс забыл об этом, хотя Генри очень сомневается. - Не возражаешь, если я присяду? Это, пожалуй, последнее, что Генри ожидал от него услышать, и, прежде чем он успевает возразить, Алекс уже выдвигает стул и садится, стягивая шапку и перчатки и проводя рукой по волосам. - Вообще-то, возражаю, - наконец удается выдавить из себя Генри. - Я кое-кого жду. - Оооо, - отвечает Алекс, указывая на розу и книгу. - Это свидание? - он многозначительно смотрит на почти допитый чай Генри. - Он опаздывает? Генри стискивает зубы. - Не то чтобы это тебя касалось, но я встречаюсь с хорошим другом. Я уверен, что он просто... Ему пришлось задержаться. - Ты не знаешь? - спрашивает Алекс, и его брови театрально взлетают вверх. Что бы Генри не собирался ответить на это, его прерывает официантка, возникшая у их столика. - Могу я вам что-нибудь предложить, сэр? - Он не останется, - пытается возразить Генри. Алекс, однако, улыбается официантке. - Капучино с корицей, спасибо. - Ты не останешься, - твёрдо говорит ему Генри. - Я уйду, как только он придёт, - непринуждённо говорит Алекс, и Генри задаётся вопросом, какие ужасы он, должно быть, совершил в прошлой жизни, чтобы заслужить такую пытку. Что вселенная поставит на его пути этого мужчину, великолепного и умного, а потом позаботится о том, чтобы он презирал Генри всеми фибрами своей души. - Я полагал, что у тебя найдутся дела поважнее, чем сидеть здесь, - раздражённо фыркает Генри, отчаянно пытаясь придумать причину, чтобы заставить Алекса уйти. - Например, попытаться понять, как спасти мой терпящий крах бизнес? - ледяным тоном отвечает Алекс. - Я не это имел в виду, - начинает Генри, но слова замирают, когда колокольчик на двери звенит снова. Он не может удержаться и оглядывается — девушка лет двадцати с небольшим в легинсах и пуховике. Улыбка, которую Алекс адресует ему, когда Генри оборачивается, совершенно лишена теплоты. В выражении его лица, когда он смотрит на Генри и книгу, лежащую рядом с ним, появляется что—то резкое - оценивающее, как будто он пытается понять Генри, а Генри на самом деле не знает, что с этим делать. - Ты, кажется, сильно взвинчен, - наконец произносит Алекс. Он кивает в сторону книги. “Гордость и Предубеждение" и красная роза, да? Уверен, что он просто друг? Конечно, если он бросает тебя... - Он не бросает... — Генри замолкает, чтобы перевести дыхание. - Я уверен, что у него есть очень веская причина, - спокойно говорит он, хотя, кажется, не может удержаться, чтобы не добавить, - В отличие от тебя. У тебя нет причин здесь находиться. При этих словах выражение лица Алекса становится еще более суровым. - Удивлён, что у тебя есть время на друзей, - усмехается он, - между всеми этими разрушениями чужих жизней. - На самом деле, это то, чем я занимаюсь в свободное время, - парирует Генри. - Что-то вроде хобби. - Не нужно недооценивать себя, милый, - говорит Алекс, и в ласковом слове слышится сарказм. - Ты настоящий профессионал в этом деле. К их столику подходит официантка и ставит перед Алексом чашку с капучино, и он кладёт в неё кусочек сахара и размешивает, ложечка тихо звенит о фарфор. Дверь снова открывается, и они оба поворачиваются, чтобы увидеть пожилого мужчину, лет шестидесяти. Генри с трудом удерживается от тяжёлого вздоха, и он уверен, что не смог скрыть разочарования на своем лице. Прошло сорок пять минут; ему приходится смириться с тем, что А не придёт. - Полагаю, что это не он, - насмешливо говорит Алекс. - Может, он узнал, чем ты занимаешься. Может, он боится, что ты разрушишь и его жизнь тоже. Гнев выжигал Генри изнутри добела; честно говоря, это долгожданная возможность отвлечься от жалости к себе. - Как ты смеешь, - шипит он, слегка наклоняясь вперёд. - Ты ничего о нём не знаешь. Человек, который придёт сюда, совершенно не похож на тебя. Он добрый, забавный, вдумчивый и бесконечно заботливый, и в нём нет ни капли жестокости, - он на минуту замолкает, презрительно оглядывая Алекса с головы до ног. - Я даже не ожидаю, что ты сможешь понять такого человека. Слова, очевидно, попали в цель, и что-то вспыхивает в глазах Алекса. Генри назвал бы это обидой, если бы не был абсолютно уверен, что Алексу Клермонт-Диасу наплевать, что Генри о нём думает. Мускулы на его скулах подрагивают, когда он делает глоток кофе. - Должен сказать, я действительно не могу понять, что он нашёл в высокомерном мудаке-однопроцентнике. - Извини, ты что-то хотел или просто пришёл, чтобы настроить меня против себя? - Генри цедит слова сквозь стиснутые зубы в отчаянной попытке не сорваться. - Ну а даже если и так? - возражает Алекс. - Я бы сказал, что заслужил это право. - О, пожалуйста, - фыркает Генри, чувствуя, как последние крупицы его самообладания утекают сквозь пальцы. - Я был предельно вежлив с тобой, несмотря на постоянный поток нападок на меня лично, хотя я последний человек, который заслуживает твоего гнева. Алекс, как и следовало ожидать, усмехается. - С чего это вдруг? - Ненавидь мою семью, мою ужасную бабушку, сколько хочешь. Ты, чёрт возьми, можешь даже встать в очередь. Но ты и я? Мы не такие уж разные, Алекс, - говорит Генри, с силой ударяя ладонью по столу. - Я не собирался уничтожать твой магазин, что бы ты там не нафантазировал. Маунткристен всё равно бы открылся со мной или без меня, и я решил попробовать воспользоваться безжалостной корпоративной возможностью и для разнообразия сделать что-то хорошее. Сделать квир истории более доступными для людей, у которых нет лишних денег, чтобы тратить их на книги, которые никогда не бывают со скидкой. Использовать платформу, чтобы привлечь внимание к авторам, которые этого заслуживают, — гораздо больше внимания, чем, к сожалению, когда-либо смог бы привлечь один маленький книжный магазин в Сохо. Обеспечить достойную заработную плату своим сотрудникам, многие из которых, кстати, принадлежат к квир-сообществу, потому что они тоже хотели быть его частью. Но ты так зациклен на себе, что не видишь за провалом своего бизнеса более широкой картины. Кажется, на этот раз Алексу нечего сказать. Он просто смотрит на Генри со странным, ошеломлённым выражением лица, как будто никогда не думал, что тот действительно попытается защищаться. И да, Генри знает, что последнее замечание об эгоцентричности Алекса не совсем справедливо, но разве Алекс когда-либо был особенно справедлив к нему. Он просто очень, очень устал, не говоря уже о том, каким эмоционально уязвимым он чувствует себя сейчас после того, как его предал тот, кому он доверял. Генри делает глубокий вдох и с трудом сглатывает. - Мне искренне жаль, что у твоего магазина проблемы, и я глубоко сожалею, что до этого дошло. Но ты не можешь осуждать меня за то единственное, что я сделал в своей жизни, чтобы попытаться хоть немного улучшить этот мир , - говорит он, не в силах сдержать дрожь в голосе. - Чтобы сделать меня своим личным злодеем, потому что это удобно. Между ними повисает тишина, затем Алекс говорит: - Думаю, это моя реплика, - его голос звучит до странности тихо. Он допивает свою чашку и встает. - Спасибо за кофе, Г.