Глава 11 "В нём что-то есть"
19 июля 2025 г., 22:43
Покой закончился, как и все хорошее, со школьным звонком.
Следующим уроком был английский, который вела Ямамото-сэнсэй, женщина, явно увлеченная британской культурой. Она вошла в класс в шарфе с принтом «Юнион Джек» и начала урок со слов — Добрый день, класс! — прозвучавших почти убедительно.
Кадзуя ответил ей тягучим — Добрый день! — и приготовился к еще пятидесяти минутам неправильных глаголов, идиоматических выражений и произношений, которые заставили бы Шекспира перевернуться в гробу.
Риас, конечно же, преуспела в этом предмете. Она говорила на нескольких языках. Акено же... казалось, ее больше интересовало превращение простых предложений в нечто наводящее на размышления. Когда учительница попросила привести пример фразы — Можешь ли ты...?, — Акено ответила:
— Можешь ли ты справиться с правдой... или со мной?
Комната разразилась хохотом, а Ямамото-сенсэй покраснела и сделала вид, что не расслышала.
Последний урок в этот день вел Танака-сэнсэй, пожилой мужчина, крепкий, как бамбук зимой. Он не говорил, а излагал исторические факты так, словно сам пережил каждую битву.
— И вот, Ода Нобунага... — сказал он, словно собираясь вызвать самого демона войны посреди комнаты.
Кадзуя прислушался. История успокаивала его. Она также помогала ему понять, как в Японии относятся к власти, чести и предательству. Знакомые понятия, пусть и облеченные в иное обличье в этом мире.
Риас делала методичные заметки. Акено... снова рисовала. Карта битвы при Секигахаре или карикатура профессора? Невозможно сказать.
Когда занятие закончилось, профессор просто сказал: — Прочитайте главы с 5 по 8. И помните... тот, кто не знает прошлого, повторяет его ошибки.
Кадзуя пробормотал про себя: — Или становятся главными героями исекая, что иногда еще хуже.
Прозвенел последний звонок. Зашелестели рюкзаки, заскрежетали парты, раздались вздохи. Школа завершила свой ритуальный цикл обучения и легкой душевной пытки.
Кадзуя вышел из школы не спеша, его форма была безупречна, а выражение лица спокойно. Снаружи солнце еще золотило городские здания. Куо выглядел настолько мирным, что трудно было поверить, что три основные сверхъестественные фракции мира положили на него глаз.
Он вздохнул, засунул руки в карманы и зашагал по тротуару.
— Пора подготовить дом... В конце концов, ко мне должна прийти демонесса, чтобы изучать со мной Повесть о Гэндзи.
...
Старое здание Академии Куо было, по сути, унылым готическим кузеном главного кампуса. В то время как остальная часть академии могла похвастаться чистыми коридорами, обновленными досками объявлений и окнами, которые не скрипели, как измученные души, эта пристройка казалась взятой из уцененного каталога замков с привидениями.
Его фасад состоял из обветренного кирпича, увитого ползучими лианами, которые карабкались по стенам, словно отчаянно пытаясь выбраться из-под земли. Окна были высокими и узкими, со старинными витражами, искажавшими солнечный свет до потусторонних оттенков.
Внутри, на верхнем этаже, находился печально известный (или легендарный) Клуб оккультных исследований. Конечно, это название было лишь вежливым прикрытием для «штаб-квартиры аристократических демонов, занимающихся сверхъестественными делами, контрактами и иногда превращающих людей в слуг». Но такое название могло отпугнуть новичков.
Клубный зал излучал элегантность кабинета европейского дворянина — если этот дворянин был одержим бархатом, темным деревом и креслами, которые проглатывали любого, кто осмеливался в них сесть. В стене напротив двери располагалось большое арочное окно, из которого открывался панорамный вид на внутренний двор школы и выездные ворота. Именно там сейчас стояла Риас Гремори.
Она стояла у окна, скрестив руки на груди — классическая поза человека, который наблюдает, размышляет... и, возможно, испытывает легкое беспокойство, о котором никогда не признается вслух.
Ее небесно-голубые глаза следили за фигурой, двигавшейся по двору внизу: Кадзуя. Он шел, засунув руки в карманы, в сторону от главного здания, проходя через сады к воротам.
Риас молча наблюдала за ним, словно надеясь, что по какому-то капризу судьбы он оглянется. Но он, конечно, не оглянулся. Он просто продолжал идти, пересекая школьные ворота и исчезая на улице, как делал это каждый день на протяжении последней недели.
Акено, сидящая на диване с чашкой чая в руках, с ухмылкой посмотрела на нее.
— Ты действительно одержима, Риас.
Президент клуба не повернулась. Ее ответ прозвучал негромко, почти слишком мягко для ее обычно напористого характера.
— Не будьте смешной. Мне просто... любопытно.
— Точно... — Акено пропела с дразнящей ноткой. — Я прекрасно знаю, что у тебя за любопытство...
Акено неторопливо сделала глоток чая, словно наслаждаясь не только его вкусом, но и едва уловимым дискомфортом Риас. В ее фиалковых глазах сверкнула та озорная искорка, которая всегда предвещала неприятности — или, по крайней мере, провокацию.
— Итак... — начала она, ее тон был слишком сладок, чтобы быть невинным. — Что именно в нем такого... интересного? Он обычный мальчик. Немного тихий, может быть. Интереснее, чем большинство парней здесь, что в этом месте практически чудо. Но все же...
— Обычно ты не пялишься на «нормальных» через окно, как принцесса, запертая в башне, ожидающая, что крестьянин превратится в прекрасного принца.
Риас издала вздох — низкий, медленный, почти покорный, — но не отвела глаз от окна.
— Он другой.
