Глава 14 "Совместный Проект"
2 августа 2025 г., 08:55
Пар всё ещё висел в воздухе, когда Кадзуя открыл дверь ванной. Мягкий свет позднего дня проникал через окна квартиры, озаряя его влажную кожу. На нём были только свободные тёмные шорты, низко висящие на бёдрах.
Без рубашки.
Без забот.
Вода медленно стекала по его рельефной груди, очерчивая линии пресса, словно отдавая дань уважения каждой линии его скульптурного тела. Его тело было абсурдным преимуществом, которое давало ему его новое «я», словно Годжо Сатору был отретуширован художником, доведшим концепцию фансервиса до крайности.
— Первый день… неплохо… — пробормотал он, вытирая волосы полотенцем и направляясь в спальню.
Прошёл час с тех пор, как он вернулся из школы, и всё это время он провёл, тренируясь со своим Священным Механизмом, что оказалось более утомительным, чем он ожидал. Он также повторил заклинания — не из этого мира, а Рицуки Фуджимару, полученные через карточку опыта из [Гача Судьбы]. Всё ещё было нереально думать, что его прежнее «я», отаку, теперь стало таким героем.
Стук. Стук. Стук.
Три мягких стука в дверь. Кадзуя поднял бровь.
— …Уже пора?
Он схватил рубашку со стула, засомневался… и оставил её там. Лучше выглядеть непринуждённым. В конце концов, кто бы это ни был, нет ничего плохого в том, чтобы чувствовать себя комфортно в собственном доме.
Когда он открыл дверь, мир приобрёл красноватый оттенок.
Там стояла Риас Гремори. Одна. Её волосы блестели в лучах заходящего солнца, школьная форма выглядела одновременно элегантно и опасно соблазнительно, что удавалось только ей.
— Добрый день, Кадзуя… — сказала она с улыбкой, рассчитанной на сердечные испытания. — Я не помешала?
Кадзуя пожал плечами и распахнул дверь.
— Просто после душа. Но раз ты здесь… заходи.
Риас прошла мимо него и, хотя не смотрела прямо на него, её глаза запечатлели каждый сантиметр его тела. Обнажённый торс, мокрые волосы, ещё тёплая кожа…
— Похоже, наша учительница очень серьёзно относится к парным проектам, — прокомментировала она, тон её был лёгким, но взгляд — тонко острым.
Кадзуя запер дверь с тихим щелчком и ответил, беря две бутылки воды из кухни:
— Или, может, она просто хотела, чтобы у тебя был правдоподобный повод заглянуть ко мне.
Риас приняла бутылку с улыбкой на губах.
— Забавно. Я думала о том же.
Она села на диван с грацией аристократки, с выученной лёгкостью скрестив ноги. Блейзер был накинут на сумку, а расслабленный галстук открывал вид на то, чего определённо не было в школьном кодексе.
Её взгляд на мгновение скользнул по затылку Кадзуи, который подошёл и сел напротив неё. По его рельефным мышцам спины, по его беззаботной позе.
Она слегка прикусила губу.
Это было ненормально. Это было несправедливо. С первого дня в нём было что-то, что будоражило её инстинкты — не только инстинкты демона, существа греха, но и инстинкты молодой женщины.
Это было больше, чем притяжение.
Это была одержимость.
Кадзуя сел на пол, лицом к кофейному столику, как будто это была обычная сцена из жизни одноклассников, делающих домашнюю работу.
— Ты всегда делаешь такие проекты… без рубашки? — спросила Риас с улыбкой, которая говорила: «Я шучу, но на самом деле нет».
Кадзуя растянулся на полу, закинув руки за голову, и смотрел на неё слишком спокойно — как парень, который точно знает, какое впечатление он производит, и не торопится этим пользоваться.
— Только когда партнёр по проекту достаточно хорош, чтобы это было оправдано.
Риас подняла бровь, но не скрыла улыбки. Она слышала более смелые фразы от более глупых парней, но у Кадзуи, помимо дьявольски красивой внешности, затмевающей любого мужского демона, было нечто большее — определённая личность, шарм, который был опасно эффективен.
— Самонадеянный… — сказала она, вытаскивая тетрадь из сумки и снова скрещивая ноги.
— Уверенный, — поправил он, беря ручку и книгу для их темы.
Кадзуя делал заметки, пока говорил:
— Итак… у нас есть парень из XI века, который был практически идеальным соблазнителем, и другой из XVIII века, настолько эмоционально нестабильный, что стал синонимом драмы.
— Гэндзи и Вертер, — пробормотала Риас, положив локоть на стол и подперев подбородок рукой. — Императорский принц и меланхоличный писатель. Оба красивы, оба харизматичны… но только один оставляет после себя след разбитых сердец, не умирая при этом.
Кадзуя взглянул на неё:
— Какой тип тебе больше нравится?
— Гэндзи кажется таким, кто будет тянуть игру месяцами. Вертер, по крайней мере, идёт прямо к цели.
Он поднял бровь:
— К цели… и затем прямо в могилу.
Риас выпустила приглушённый смешок:
— Драматично, да. Но по крайней мере он был искренним. Гэндзи был больше внешностью, чем сущностью.
— Но в этом-то и дело, не так ли?
Кадзуя сказал, теперь более серьёзно:
— Очарование этих парней не только в том, что они показывают. Оно в контрасте. Гэндзи, весь идеализированный, на самом деле своего рода придурок. Вертер кажется чистым романтиком, но он застрял в цикле одержимости и эскапизма. Они оба ходячие маски — одна позолоченная, другая пропитанная слезами.
Риас уставилась на него в изумлении. Он всё ещё был в шортах, с мокрыми волосами… Но вдруг он стал умным до раздражающей степени.
— Ты странный, Кадзуя, — прошептала она.
Это сводило с ума. Он сводил с ума.
И всё же каждая мелочь заставляла её хотеть большего.
— Что? В каком смысле?
— Ты действительно понимаешь литературу, — небрежно заметила она, стараясь скрыть тепло в голосе. — Я думала, отаку читают только новеллы.
Кадзуя выпустил короткий смешок:
— А, это? Ну, мой прежний я, наверное, был таким. Но после… Не знаю, нескольких ударов, нанесённых жизнью, ты начинаешь читать всё подряд. Даже Вертера, плачущего по девушке, которую у него отняли.
Риас наклонилась к нему, делая вид, что проверяет, что он пишет, но намеренно вторгаясь в его личное пространство. Аромат его душа ещё витал в воздухе, и ей пришлось бороться, чтобы сосредоточиться.
— Так ты больше Гэндзи или Вертер?
— Я из тех, кто не бросается в реку ради кого-то, если ты об этом, — он повернулся к ней.
Риас улыбнулась:
— Это хорошо. Уже слишком много людей топит себя из-за других.
Её глаза танцевали между его глазами и его ртом. Почти как испытание.
— А ты, Риас? — спросил он с лукавой улыбкой. — Ты видишь себя трагической героиней или одной из тех роковых женщин из французских романов?
Она засмеялась — тихо, полным как отрепетированным, так и искренним очарованием:
— Зависит от того, кто герой. Трагическая героиня заканчивает в одиночестве или мёртвой. Роковая женщина обычно получает то, что хочет.
— И чего же она хочет?
Он знал ответ. Возможно. Но он хотел услышать его от неё.
Риас удержала его взгляд дольше, чем следовало:
— Это зависит от дня.
Кадзуя ухмыльнулся.
— Итак... — продолжил он, — как мы разделим текст? Я начну с Гэндзи, а ты возьмёшь Вертера?
— Ты действительно хочешь оставить мне романтическое самоубийство?
— Ты лучше справляешься с сильными эмоциями. Я просто красивый парень, который притворяется умным.
Риас снова уставилась на него:
— Ты начинаешь напоминать мне тему нашего проекта.
— Очарование и сущность?
— Точно. Только ты хуже. Потому что у тебя, возможно, есть и то, и другое.
