Глава 15 "Риас"
10 августа 2025 г., 16:41
На мгновение Казуя подумал, не ответить ли колкостью или провокацией, но понял, что девушка говорит серьёзно.
С каких это пор она проявляла к нему такой интерес? В воспоминаниях его предшественника между ними почти не было взаимодействий — он ведь пробыл в Куо всего неделю. И пусть сейчас он, возможно, был самым красивым мужчиной на планете, Казуя не верил, что Риас могла влюбиться только из-за внешности.
— Ладно, — сказала она, вырывая его из раздумий нарочито небрежным тоном и взяв ручку. — Ты берёшь Гэндзи, я — Вертера. Потом сравниваем анализы и редактируем.
— Договорились, — кивнул Кадзуя, уже начав писать тем самым безумно красивым почерком — как будто даже почерк ему достался от какого-то недосягаемого аниме-протагониста.
Риас пыталась сосредоточиться на тетради. Писать. Анализировать. Сосредоточься. Сосредоточься, Риас.
Но проблема заключалась в том, что он был здесь — всего в двух метрах. С этим телом, с этой манерой держаться, с этой аурой… и теперь ещё и с этими мозгами.
Он был ходячей ловушкой.
А она, улыбаясь, шла в неё навстречу с распростёртыми объятиями.
— Знаешь, Повесть о Гэндзи не только про то, как он всех соблазняет, — заметил Кадзуя с тем же спокойствием, как если бы говорил о погоде. — Есть момент, где он влюбляется в женщину постарше, а она его отвергает... и это преследует его годами.
Риас выглянула из-за тетради.
— Ты хочешь сказать, что он был глубоким?
— Нет, я к тому, что даже парень, переспавший с половиной императорского двора, может иметь свои травмы.
— Ты себя с ним ассоциируешь?
Казуя перестал писать и подпер щёку рукой.
— Неа. Просто интересно, как автор использовал романтику как зеркало личной пустоты. Иногда мы ввязываемся в отношения, чтобы заполнить то, что даже не осознаём, что потеряли.
Риас уставилась на него. Её игривая улыбка постепенно исчезла.
На мгновение воздух между ними стал густым, почти осязаемым. Почти интимным. Это была та самая тишина, которая вот-вот могла перерасти во что-то иное — более глубокое, более насыщенное, более опасное.
Но затем Кадзуя моргнул, криво улыбнулся — и настроение вернулось в норму.
— У Вертера тоже так, — сказала Риас, вновь приняв свою позу. — Он влюбляется, потому что не может вынести окружающий его мир. Общество. Одиночество. Шарлотта становится для него символом, а не человеком.
— Думаешь, люди делают так же с тобой?
Прямой вопрос застал её врасплох, но она не отвела взгляд.
— Конечно, — ответила она, чуть приподняв подбородок. — Я наследница богатой семьи. Большинство видит только титул. Или тело. Или фамилию.
Кадзуя откинулся на спинку дивана.
— А что ты хочешь, чтобы они видели?
Она посмотрела на него серьёзно, на секунду задумавшись.
— Хочу, чтобы видели девушку. Просто Риас. Вот и всё.
Кадзуя медленно кивнул, и в его взгляде мелькнуло нечто похожее на уважение.
— Тогда мы квиты.
— Почему это?
— Все смотрят на меня и видят безнадёжного отаку или парня, которому просто повезло с генами и внешностью. Никто не спрашивает, что внутри.
— А что внутри? — спросила она полуигриво, но с искренним интересом.
Он улыбнулся — той самой кривой, сбивающей дыхание улыбкой, будто специально созданной для того, чтобы заставлять сердца учащённо биться.
— Тебе придётся ещё не один групповой проект сделать, чтобы узнать.
Риас закатила глаза и тихо рассмеялась, но не сказала «нет».
Потом Кадзуя наклонил голову, будто говоря о погоде, но в голосе его звучала искренность, прорезающая насквозь:
— А эта Риас, которую ты хочешь, чтобы все увидели... она тоже хочет, чтобы её слышали?
На мгновение время словно затаило дыхание.
Вопрос был простым. Но в его голосе была какая-то неожиданная мягкость, нечто по-настоящему честное — такое, что сердце Риас споткнулось в груди.
Как будто впервые за долгое время кто-то спрашивал не из вежливости, не из корысти, а потому что действительно хотел знать.
Она почувствовала, как её щёки разогреваются, будто румянец жил своей собственной жизнью.
И именно в эту приостановленную секунду, в которой полуденный свет золотил волосы Кадзуи, а его взгляд — спокойный, без намёка на ожидание — был прикован к ней, Риас Грэмори поняла: она в опасности.
Потому что дело было не только в обаянии.
Это была забота.
Это было внимание.
Это был Он.
— Зависит от того, кто слушает, — произнесла она, голос её был мягче, чем она хотела, с интонацией, в которой звучала опасно знакомая надежда.
Казуя просто улыбнулся. Не самодовольно. По-доброму. Будто всё понял. И всё равно решил остаться.
Они продолжили работу над проектом, и Риас попыталась сосредоточиться.
Ключевое слово — попыталась.
Проблема была в том, что каждый раз, когда Кадзуя проводил рукой по волосам, казалось, что воздух в комнате наполнялся лёгким ароматом провокации.
— Ты всегда так пишешь? — спросила она, приподняв бровь, глядя на его аккуратный почерк. — Выглядит как шрифт из визуальной новеллы.
— Я и есть шрифт из визуальной новеллы, — не отрываясь от тетради, ответил он.
— А ты? — добавил он, взглянув на неё. — Всегда так закидываешь ногу на ногу во время проектов?
Риас не ответила. Просто снова закинула ногу, на этот раз нарочито медленно — в её движении скрывался маленький вызов.
Она заметила, как его взгляд скользнул вниз. Всего на долю секунды.
Но достаточно.
— Тестирую твою концентрацию, — небрежно сказала она. — Как президент Клуба оккультных исследований, я должна убедиться, что твои инстинкты... не проблема.
Казуя слегка наклонил голову.
— И каков вердикт?
— Всё ещё на рассмотрении, — ответила она с почти жестокой улыбкой.
Повисшее молчание натянулось, как резинка на грани разрыва.
Она поднялась.
— Думаю... на сегодня с анализом достаточно, — произнесла она, стараясь звучать уверенно.
Он посмотрел на неё, оставаясь сидеть. Не удивлённый. Не разочарованный. Просто... любопытный.
Будто изучал её решение с куда большим интересом, чем следовало.
— Проект окончен?
— Пока что, — ответила она, накидывая пиджак на руку. — Но у нас ещё Вертер. И мне хочется узнать, насколько ты хорош в трагических эмоциях.
Кадзуя улыбнулся:
— С нетерпением жду следующего занятия.
Она направилась к двери, но, уже нажав на ручку, бросила взгляд через плечо.
— И, Кадзуя?
— Хм?
— Будь осторожен с тем, что хочешь во мне раскрыть.
Она вышла.
И только тогда поняла, как сильно колотится у неё сердце.
