Глава 30 "Соблазн"
5 октября 2025 г., 12:00
Примечания:
Иллюстрации здесь:👉 https://boosty.to/loki_chanel/posts/084dcf7d-8c62-4e61-bbc9-1292b184144a
Он остановился перед автоматом с напитками, взял банку холодного кофе с механическим щелчком и, отпив глоток, облокотился на ближайший столб. Молча размышлял о том, насколько хрупка временная линия.
Квартира была недалеко. Простое, но функциональное здание. Он поднимался по ступеням и каждая ступень напоминала ему: если завтра не выпадет что-нибудь стоящее — всё, конец.
Дверь квартиры отозвалась мягким щелчком, затем — скрип дерева, когда Кадзуя толкнул её внутрь.
Он вошёл с тем спокойствием, как будто его ждал тихий вечер — горячая ванна, аниме из бэклога и ещё несколько неудачных попыток в гача. В конце концов, надежда умирает последней. Прямо перед кошельком.
Но то, что он увидел, заставило его замереть на пороге, будто он только что попал в магическую ловушку ранга EX.
— С возвращением, Мастер... — раздался мелодичный, опасно соблазнительный голос.
Она была здесь.
Иштар.
На ней были шорты для сна — такие короткие, что им вообще не следовало существовать. Сочетание преступления против здравомыслия и божественного дара смертному взгляду. Обтягивающий топ подчёркивал гладкий, подтянутый живот, а золотые украшения сияли на фоне простой ткани. Она всё ещё носила свои привычные аксессуары: серьги с символом Венеры Месопотамии, браслеты и ту тиару, которая, казалось, заявляла: «Я ослепительна, смертельно опасна и вполне способна взорвать твою квартиру, если ты оступишься».
Её чёрные волосы были собраны в высокий хвост — точно как у Рин Тосаки, что только усугубляло ситуацию. Или улучшало.
Она ковырялась в микроволновке, словно это был голем Энки из Урука, готовый взорваться, хотя внутри просто разогревалась замороженная лазанья.
— Ты выглядишь удивлённым. Не рад меня видеть? — Она развернулась на пятках, с полуулыбкой на губах, как будто наслаждалась его ментальным крахом. — Или дело в моём наряде?
Он сглотнул. Буквально.
— Я... эм... ну... ты... — Кадзуя попытался составить предложение, но звучал скорее как модем, подключающийся к интернету в 2002-м.
Иштар скрестила руки на груди, чем только сильнее её подчеркнула. Это было абсолютно нечестно.
— Ты же мой Мастер, верно? — Её голос звучал так же невинно, как ядерная бомба с припиской «извините». — Так что я решила «адаптироваться» к обстановке. — Она невинно улыбнулась. — И прежде чем начнёшь жаловаться — лазанья была в морозилке. Я никуда не вломилась, чтобы её достать.
Кадзуя глубоко вдохнул. Закрыл за собой дверь.
— Ты же понимаешь, что это нечестно, да? — пробормотал он, бросая рюкзак на диван.
— Хм? Что именно? То, что я разгуливаю по дому в минимум одежды, абсолютно беззащитная, милая и полностью в твоей власти? — Она подошла к нему медленно, играя прядью волос.
— Ты ведь выучила эту реплику наизусть, да?
— Может быть... — Она рассмеялась. Тем смехом, который должен сопровождаться предупреждением: «Риск спонтанного сердечного взрыва».
Она остановилась перед ним. Её алые глаза встретились с его — в них сверкали искры и что-то ещё... тёплое, настоящее. Без сомнений, без колебаний. Для Иштар он был не просто Мастером. Он был её Мастером. Тем, кто завоевал её сердце — в битвах Урука, в небесах Вавилона, среди плохих шуток и мгновений, когда смерть была слишком близко. И теперь, здесь, в скромной квартире в Куо, она смотрела на него так, будто всё это стоило каждого пережитого мгновения.
— Кадзуя, — сказала она, уже мягче, — я понимаю, как всё это может быть странно для тебя. Воспоминания о прошлой жизни, где ты умер, чтобы всех спасти... и теперь ты снова призвал меня и мою сестру. Наверное, всё это кажется чужим. Но ты даже не представляешь, как долго я ждала, чтобы снова увидеть этот взгляд...
И тогда он притянул её к себе.
Одна рука обвила её талию, притянув в одно быстрое, уверенное движение. Другая скользнула к затылку, запуталась в её собранных волосах. Иштар ахнула — на долю секунды, — а затем её губы тронула улыбка, в которой полыхало то же пламя.
А потом он поцеловал её.
Не робко. Не неуверенно.
Это был голодный поцелуй. Страстный. Пропитанный тяжестью чувства, прошедшего сквозь миры и перерождения. Его губы с силой прижались к её, и она уступила, их дыхания сплелись в жарком, необузданном танце. Его язык требовательно вторгся в её рот, и она ответила — смело, без стеснения, без страха. Будто они оба ждали этого всю вечность.
Её руки сжали его плечи, а затем скользнули вниз по спине, легко царапая ногтями — по телу Кадзуи пробежала дрожь. Жар, накапливавшийся между их телами, был почти волшебным — не буквально, хотя, учитывая, что здесь замешана богиня, это вполне возможно — но в том смысле, что воздух вокруг словно начал вибрировать, будто сам мир задержал дыхание, чтобы посмотреть на них.
Когда их губы разъединились, оба тяжело дышали.
Иштар улыбнулась — с удовлетворением, теплом... и лёгкой победой.
— Наконец-то... Я уж думала, придётся призвать Гугаланну, чтобы ты начал действовать.
Кадзуя криво усмехнулся, всё ещё чувствуя головокружение.
— Ты не играешь по правилам, Иштар.
— Я богиня, Кадзуя. Мы и придумали само понятие «нечестной игры».
Микроволновка подала сигнал — резкий, почти раздражающий звук, как будто это был тот самый «момент окончен» из сценария аниме.
Но никто не пошевелился.
Они всё ещё стояли, прижавшись друг к другу, окутанные жаром поцелуя, который, казалось, расплавил половину логики Кадзуи и все протоколы отношений Мастер-Слуга, которые только пыталась внедрить Халдея.
Кадзуя взглянул на Иштар с мягкой улыбкой.
После всего, через что он прошёл... после стольких потерь, сражений... после того, как он принял, что стал более везучей и стабильной версией Рицуки Фудзимару, он решил перестать бороться с невероятным.
Потому что... как можно было сопротивляться тому, что прошло сквозь целые жизни, чтобы вновь оказаться рядом?
И в этот момент он услышал, как открылась дверь спальни.
А затем — тихий голос, мягкий, как ветер в тенистом саду, прозвучал у него за спиной:
— Это нечестно, Иштар...
Он обернулся.
И она стояла там.
Эрешкигаль.
На ней были белые пижамные шорты, едва прикрывавшие половину бёдер, и голубой топ, чуть длиннее, чем у её сестры — ровно настолько, чтобы стало ясно: она выбрала наряд поскромнее... но лишь чуть-чуть. Её рубиновые глаза были чуть прикрыты, а румянец на лице выдавал, что дело не только в ревности. Это была уязвлённая гордость, вина... и та милая, обжигающая неловкость, от которой сердце любого отаку могло с грохотом броситься в стену.
Её светлые волосы были распущены, ложась на плечи словно золотистый плащ.
— Меня ведь тоже сегодня призвали... — прошептала она, глядя на них. — Это нечестно... так вести себя с ней... и игнорировать меня.
