Глава 70 "Планы"
14 февраля 2026 г., 02:07
Уборка на кухне.
Звук текущей воды и тихий звон посуды создавали контраст с тишиной особняка. Кадзуя молча мыл посуду, рукава его повседневной рубашки были закатаны до локтей. Его растрёпанные белые волосы небрежно падали, словно он просто не обращал внимания на то, что их можно расчесать. Не то чтобы он не пытался — он даже экспериментировал с некоторыми причёсками, например, с классическим зачёсом назад, но в конце концов всегда оставлял их такими, какими они были, когда он просыпался. Его голубые глаза, ясные, как лёд под зимним солнцем, были сосредоточены на повторяющихся движениях рук, хотя разум его блуждал, потерянный в мыслях.
Жанна вытирала посуду рядом с ним, её длинные золотые локоны были небрежно собраны в её обычный хвост. Дева Орлеанская, теперь в повседневной одежде — светло-бежевой вязаной блузке, облегающих джинсах и белом фартуке с узором в виде лилий, — тихо напевала. Её глаза, иногда фиолетовые, иногда голубые в зависимости от освещения, сияли почти священным спокойствием.
— Трудно поверить… — пробормотала Иштар, сидя на столешнице и лениво покручивая бокал с вином. — Никогда бы не подумала, что ты из тех, кто моет посуду сам, Хозяин. В Халдее это дело было на том одержимом мечом Арчере… и той хитрой лисице…
Месопотамская богиня, как всегда роскошная, с длинными чёрными волосами и алыми глазами, блестящими от веселья, подперла лицо рукой, наблюдая за ним с её обычным тоном провокации, замаскированным под любопытство. На ней была чёрная шёлковая майка с золотыми акцентами, достаточно обтягивающая, чтобы подчеркнуть её грудь, в сочетании с асимметричными кожаными шортами и сапогами на каблуках до колен. На её запястьях нежно звенели тонкие золотые браслеты при каждом движении бокала, а также она носила свои обычные серьги и украшения для волос.
— Хм? Кто, по-твоему, мыл посуду каждый день после того, как мы ели? — спросил Кадзуя, глядя на неё в замешательстве.
Иштар театрально вздохнула, медленно вращая бокал между пальцами, словно обдумывая глубоко философский вопрос. Она подняла золотую бровь и уставилась на Кадзую, как будто он только что сказал ей, что небо зелёное.
— Не знаю, Кадзуя. Я занятая богиня, у меня есть драгоценности, которыми нужно восхищаться… То есть, работа, которую нужно делать. Я не обращаю внимания на такие вещи, — ответила она с абсурдной беспечностью, лениво отпив вина.
Она откинулась на столешницу, тихо хихикая.
— Но раз уж ты об этом заговорил… так это был ты всё это время? Вот так, по-настоящему? Своими руками? Вода, мыло, трём-трём? Вау, — сказала она, поднимая бокал в насмешливом тосте. — Смотри-ка, ты многофункциональный человек, как и ожидалось от человека, которого выбрала эта богиня…
И затем, со своим обычным провокационным блеском в глазах, она добавила:
— Если бы я знала об этом раньше, я бы бросила больше бокалов на пол, чтобы просто увидеть тебя в фартуке.
Кадзуя закатил глаза на её слова.
С другой стороны, Эрешкигаль смотрела на свою сестру со слегка неодобрительным видом, её бледные пальцы постукивали по краю столешницы. На ней был свободный, мягкий чёрный свитер со слегка большими рукавами, которые частично закрывали её руки. Под ним виднелась серая водолазка на воротнике и манжетах, словно тщательно подобранная, в сочетании с удобными, стильными спортивными штанами.
— Иштар, ты могла бы помочь вместо того, чтобы просто комментировать. Теперь это и наш дом тоже, — сказала Эрешкигаль, её нежный голос нёс в себе мягкий тон авторитета.
Скади, сидевшая неподалёку, тихонько рассмеялась, откусывая кусочек клубничного торта. На ней был наряд, состоявший из облегающей белой водолазки из ткани, которая мягко отражала свет, почти как свежевыпавший снег. Поверх неё — длинная бирюзовая куртка, застёгнутая до талии, украшенная тонкими серебряными деталями, напоминающими скандинавские руны. Она сочетала её с безупречно выглаженными тёмно-серыми брюками и белыми кожаными ботинками на низком каблуке, одновременно практичными и изысканными. Серьги в форме снежинок добавляли последний штрих к её минималистичному образу.
— Пусть будет, — сказала Скади, пожимая плечами, её ледяной тон был скрыт мягкостью голоса. — Она создаст больше проблем, чем поможет…
Иштар скривилась, как будто только что услышала самую абсурдную вещь за день, и повернулась к Эрешкигаль с прищуренными глазами, словно простое предложение «помочь» было божественным оскорблением.
— Прошу прощения, ты хочешь, чтобы я, богиня, чистый дух месопотамской Венеры, богиня красоты и войны, мыла посуду? — Она драматично скрестила руки на груди, выпятив её. — Я слишком занята тем, чтобы быть потрясающей, спасибо большое.
Скади издала довольный «хн», и Иштар немедленно повернулась к ней с недобрым взглядом.
— А ты, помалкивай, Балтийская Эльза! Ты хочешь сказать, что этот торт появился там по твоему добровольному желанию? Держу пари, Кадзуя нарезал его и даже принёс тебе вилку.
Скади просто спокойно улыбнулась, что ещё больше разозлило Иштар.
Она искоса взглянула на него, её лицо было частично скрыто волосами, прежде чем пробормотать:
— Не то чтобы я хотела видеть, как ты моешь посуду или что-то в этом роде. Мне всё равно. На самом деле, это как-то глупо. Даже смешно. Но… не знаю. Ты выглядишь… спокойно, делая это. Как будто это… приятно. Тск.
Пауза.
Румянец подкрался к её щекам, прежде чем она успела его остановить, и она резко отвернула лицо, как будто воздух внезапно стал токсичным.
— И-и я просто не хочу ничего разбить, ладно?! Не потому что мне не всё равно или потому что это наш дом, или из-за всей этой эмоциональной чепухи, которую вы все придумали!
Тишина.
— …Думаю, ты просто не умеешь мыть посуду и придумываешь оправдания… — сказала Скади со слабой улыбкой, доедая свой торт.
Жанна терпеливо улыбнулась, не отрывая взгляда от посуды.
— Если хочешь, я могу тебя научить. Это проще, чем кажется.
Иштар моргнула, как будто в неё попало копьё. Слабый румянец подкрался к её лицу.
— Ч-что?! Я не просила о помощи! И… и почему ты говоришь это с этой милой монашеской улыбкой? Ты пытаешься заставить меня почувствовать себя плохо?
— Конечно, нет, — ответила Жанна, её спокойный тон был возмутительно лишён злобы. — Просто мы все можем научиться тому, чего ещё не пробовали.
— Я богиня! Я изобрела цивилизацию! Я научила людей земледелию, молитвам, поклонению ночному небу! Мне не нужно учиться мыть бокал!
Кадзуя, вытирая тарелку рядом с ней, издал сдавленный смех.
— Вау, и всё же я всё ещё тот, кто оттирает соус карри с края кастрюли.
Иштар замерла. Одна секунда. Две.
— И-и я позволяю тебе делать это только потому что… потому что, кажется, тебе это нравится! Посмотри на это довольное лицо! Ты даже не выглядишь так, будто работаешь! Если бы я это делала, я бы отняла у тебя… этот драгоценный человеческий момент! Я великодушна!
Жанна взглянула на Кадзую, пытаясь скрыть сдержанный смех, и прокомментировала:
— Она пытается позаботиться о тебе по-своему. Это достойно восхищения, если не обращать внимания на подачу.
— …Повезло мне, да? — поддразнил Кадзуя, закончив мыть ещё одну тарелку.
— Ещё как, идиот… — фыркнула Иштар, отворачивая лицо.
Другие девушки, привыкшие к цундэрским выходкам Иштар, просто закатывали глаза, улыбались или ворчали, как в случае с Эрешкигаль.
Внимание Кадзуи переключилось, когда он услышал тихие шаги, приближающиеся к входу в кухню. Там появилась блондинка, нерешительная, почти как будто боящаяся прервать что-то важное. На ней была простая повседневная одежда: белая блузка с длинными рукавами и тёмно-синяя плиссированная юбка до колен, в сочетании с носками до икр и скромными балетками. Её светлые волосы, с несколькими прядями по бокам, ниспадали по спине.
Её большие, ярко-зелёные глаза были опущены, но на мгновение поднялись, чтобы встретиться с взглядами тех, кто был на кухне, выглядя немного нервно.
— Я-я не могу просто стоять и ничего не делать. Эм… могу я помочь? — спросила она, её голос был мягким и нерешительным, как будто вмешательство было слишком большой просьбой.
Жанна тепло улыбнулась.
— Конечно, Азия. Можешь высушить для меня стаканы.
Девушка, казалось, засветилась изнутри, взяв полотенце, которое протянула Жанна. Её движения были осторожными, почти церемониальными, как будто каждый стакан был священной реликвией.
— Спасибо… за то, что спасли меня и позволили мне остаться здесь, Жанна-сан, Скади-сан, Иштар-сан, Эрешкигаль-сан и Кадзуя-сан. Надеюсь, я не мешаю… — пробормотала Азия через несколько секунд, опустив голову, её тонкие пальцы выводили робкие линии на стакане, как будто боясь сделать что-то не так даже здесь.
Кадзуя тихо вздохнул и, не отрывая глаз от тарелки, которую он мыл, ответил:
— Тебе не нужно благодарить нас, Азия-сан. Мы сделали то, что сделал бы любой, и ты никому из нас здесь не мешаешь.
Говоря это, он не мог не размышлять о том, как всё это произошло. Это было во время миссии, которую он поручил Джалтер и Жанне, пока сам разговаривал с Риас и её группой. Он попросил их направиться в заброшенную церковь в Куо с двумя чёткими целями: незаметно устранить присутствующих там падших ангелов и в то же время обеспечить способ связи с их начальством, будь то Кокабиэль или даже Азазель.
У него была более крупная цель. Если это был Кокабиэль, он намеревался разобраться с высокопоставленным падшим ангелом до того, как его суицидальные попытки возобновить Великую войну между тремя фракциями приведут к жертвам среди невинных в Куо. Он уже взял на себя обязательство защищать этот мир, не допуская, чтобы с человечеством обращались как со скотом. Он просто выполнял это обещание.
Теперь, если бы контакт был с Азазелем… тогда у него были другие планы. Дела для обсуждения с лидером фракции падших ангелов.
Миссия не была сложной для этих двоих. Несмотря на сопротивление падших ангелов, Джалтер справилась, как всегда — прямо, безжалостно и эффективно. Жанна, с другой стороны, нашла Азию посреди всего этого. Тронутая своим врождённым состраданием, она позаботилась о девушке с нежностью и решила привести её в особняк, полагая, что там она будет в большей безопасности. Именно так действовали его святые: очаровательная святая, всегда ведомая тем, что правильно, и испорченная святая, милая и безжалостная, которая делала всё, чтобы выполнить его просьбы, каждая по-своему, но обе одинаково преданные.
Благодаря им, он достиг одной из своих целей, что позволило ему продолжать разговор с Риас, а не просто перейти к делу и сказать ей отвалить.
Но церковь и падшие ангелы не имели ничего общего с Риас… верно?
Да, и на самом деле, не имели. Но она всё ещё была одной из «Королей» Куо, и рано или поздно она бы стала расследовать исчезновение падших ангелов. В конце концов, она уже знала, что они там были. И каким-то образом это неизбежно вернулось бы к ней.
Преимущество было в том, что, поскольку она была с ним, когда всё это произошло, у Риас не было бы причин подозревать его причастность. Именно в этом и состоял план.
Пока Жанна и Джалтер незаметно разбирались с целями в церкви, он попросил их создать небольшое отвлечение, достаточное, чтобы привлечь внимание Соны. Таким образом, она бы заметила, что инцидент произошёл во время его разговора с Риас, что послужило бы алиби. В противном случае, кто-то мог бы легко прийти к выводу, что он действовал в одиночку… после того, как Риас ушла.
Но, очевидно, это не было истинной причиной его осторожности. Теперь, когда он раскрыл себя сверхъестественному миру, ему больше не было дела до скрытия своей силы. Он мог действовать свободно, не скрываясь, если бы захотел.
Однако была причина для всей этой тонкости: Грейфия, жена Сирзекса, расследовала его действия. Во время разговора с Риас он заметил, что её внимание было полностью сосредоточено на особняке. С таким уровнем наблюдения было буквально невозможно, чтобы кто-то приблизился незамеченным.
И когда он обнаружил, что это была она, жена того проклятого Сирзекса, ответственная за многие проблемы, с которыми он столкнулся с момента своего перерождения, следящая за ним, он понял, что должен действовать осторожно. Именно тогда он разработал этот план: не только для защиты своей позиции, но и для достижения одной из своих целей с хирургической точностью.
К счастью, он обеспечил способ связаться как с Азазелем, так и с Кокабиэлем. Райнаре, в конце концов, боготворила Азазеля. Именно её желание доказать ему свою полезность привело её к убийству Иссея и попытке украсть [Сумеречное Исцеление] у Азии. Она верила, что, выполнив свою миссию, она заслужит одобрение того, кем так восхищалась.
Поскольку у неё было заклинание связи для прямого контакта с Азазелем, было почти наверняка, что она намеревалась сообщить ему каждую деталь, как только её планы увенчаются успехом, ища, конечно же, признания и похвалы от объекта своего обожания.
Он, очевидно, был удивлён, узнав, что Азия Ардженто была в церкви именно в тот день, когда он отправил своих Слуг разобраться с этим вопросом. Было ли это раньше, чем ожидалось? Или, возможно, нет. Правда в том, что он не помнил детали точно, только то, что в оригинальном сюжете Иссей встретил Азию через несколько дней после того, как стал демоном.
Это произошло в прошлую субботу.
Так… была ли временная шкала правильной? Возможно. Возможно, история просто разошлась из-за различных факторов.
Бывший извращенец, вероятно, был слишком занят тем, что приспосабливался к своей новой жизни в качестве демона, лучше узнавал Риас и разбирался с расследованиями Соны по поводу его исчезновения из школы. Было легко представить, что Иссей и остальная часть её свиты потратили всю неделю на попытки найти его, что, вероятно, и привело к тому, что он пропустил свою встречу с Азией.
В любом случае, теперь в особняке жил ещё один человек, помимо него и его Героических Духов. К счастью, она была доброй девушкой, которая, к его удивлению, быстро стала лучшей подругой Жанны, связанной их общей преданностью «Богу».
Но вернёмся к главному: помимо связи с Азазелем, он также обеспечил связь с Кокабиэлем через Донасика, который, в конце концов, был, по сути, шпионом и верным подчинённым высокопоставленного падшего ангела. Райнаре и двое других падших ангелов под его командованием, конечно же, были шокированы, узнав об этом. Они не ожидали такого поворота, что, честно говоря, для него не имело никакого значения.
Он узнал об этом только потому, что Джалтер, со своим обычным ядовитым сарказмом, решила поделиться деталями, насмехаясь над их реакциями.
Он вышел из своих мыслей, когда заметил реакцию Азии. Она подняла голову, удивлённая, и встретила его спокойную, почти ленивую улыбку. Иштар издала сдавленный смешок, а Жанна покачала головой в почти материнском жесте.
— Я-я… — Азия колебалась, её щёки покрылись румянцем. — Я так счастлива… что встретила всех вас…
Эрешкигаль, впервые с начала сцены, позволила себе слабо улыбнуться.
— Тебе здесь рады, Азия. Неважно, что ты бывшая монахиня… — Она взглянула на Кадзую. — У него есть дурная привычка собирать сложных людей, но в конце концов все находят своё место…
— Эй… — запротестовал Кадзуя, притворяясь оскорблённым. — Я столп стабильности в этом месте…
Хор смеха, даже от Скади, которая редко так расслаблялась, нарушил тишину кухни, наполняя пространство теплом, которое заставило Азию чувствовать себя более непринуждённо, пока она продолжала вытирать стаканы.
Говоря о ней, с того момента, как она пересекла ворота этого особняка, Азия чувствовала себя так, словно живёт во сне. Она была окружена невероятными людьми и, каким-то образом, могла общаться со всеми без усилий. Это было возможно только благодаря Кадзуе-сану, который прикоснулся к её лбу, когда заметил, что она не могла свободно говорить по-японски, хотя Жанна-сан и Джоана-сан, казалось, не испытывали проблем с пониманием или общением с ней.
По его словам, теперь она могла разговаривать с кем угодно, где угодно. И это, как бы странно это ни казалось, заставило её чувствовать себя менее одинокой.
...Неизвестно для неё, Кадзуя использовал свой Лонгин, чтобы переписать часть её разума, предоставив ей способность понимать и говорить на всех языках мира. Это была тонкая корректировка, сделанная для облегчения общения между ними. Хотя он знал итальянский от первоначального владельца его тела, он предпочитал японский, так как это был язык двух его прошлых жизней в качестве молодого японца. Более того, Героические Духи, служащие ему, уже могли общаться с кем угодно из эпохи, в которую они были призваны, преодолевая любые языковые барьеры. «Лингвистическая коммуникация», имплантированная как в Азию, так и в него самого во время одного из его тестов, работала любопытно: это было так, как будто каждый человек говорил только на своём родном языке, но другие всегда понимали, и наоборот. В любом случае, было довольно полезно достичь этого.
Несмотря на добрый жест Кадзуи, Азия не могла полностью расслабиться.
Она была благодарна, больше, чем могла выразить словами. Жанна-сан относилась к ней с такой тёплой добротой, что она едва не заплакала на обратном пути из церкви. Она не знала эту блондинку со спокойными глазами и не понимала, откуда исходит её безмятежная, мощная аура, но она чувствовала глубоко в своей душе, что может доверять ей. В Жанне было что-то, что напоминало ей святых в её молитвах: смесь силы и нежности, непоколебимая вера, даже когда имя Бога не произносилось.
А ещё был Кадзуя.
Его имя произносили с уважением и фамильярностью все там. Он не говорил, как дворянин, и не вёл себя, как король, но Азия видела что-то в его глазах, что оставляло её безмолвной. Это не была обычная доброта. Это была… ясность. Как будто он видел всё — кто она такая, что она пережила — и всё равно не осуждал её. Когда он посмотрел на неё в первый раз и сказал, что она может оставаться так долго, как захочет, Азии пришлось сдерживать слёзы.
Но даже со всем этим теплом она всё ещё чувствовала себя не на своём месте. Не мешает ли она им? Не нарушает ли она какое-то невидимое правило?
И всё же… в этом была красота. Когда Жанна впервые провела её по залам особняка, мягко держа её за руку, Азия почувствовала покой, которого не знала с тех пор, как покинула приют.
Дом… это то, что она чувствовала?
Слово казалось слишком большим.
Но глубоко в её сердце расцветала надежда.
Она хотела помочь.
Она хотела быть полезной.
Особенно после того, как Джоана-сан помогла ей с одеждой. Несмотря на её слегка пугающую на первый взгляд манеру поведения, она казалась доброй. У Азии был только простой наряд монахини, который она носила с тех пор, как её приняли в Церковь, но сестра-близнец Жанны предоставила ей несколько новых нарядов и тщательно подготовила комнату, которую они втроём будут делить. Это был простой жест, но наполненный добротой, и Азия, привыкшая к холодной и жёсткой обстановке, начинала чувствовать нечто редкое: принятие.
На кухне, какой бы маленькой ни была её роль, она обращалась с каждым стаканом, с каждой тарелкой, как со священным предметом. Не из страха, а из благодарности. Эти простые действия — вытирание, расстановка, слушание разговоров с застенчивой улыбкой — были её способом сказать: «Спасибо, что приняли меня. Я обещаю, что заслужу это место».
И среди всего этого начинала формироваться идея, робкая, как первый утренний свет: возможно, просто возможно, она была здесь не просто гостьей.
Возможно, она начинала обретать дом.
Азия слабо улыбнулась при этой мысли, её глаза были слегка затуманены, но её быстро вырвало из задумчивости, когда Кадзуя, спокойно оттирая последнюю кастрюлю с мыльной пеной, капающей между его пальцами, бросил игривый взгляд на Эрешкигаль.
— Итак, «коллекционер сложных людей», да? Думаю, я закажу табличку с этим и повешу её у входа в особняк.
Эрешкигаль скрестила руки на груди, её свободный свитер слегка сполз, открывая ещё больше серой водолазки под ним.
— Это не критика, это факт. Просто посмотри на нас. — Она широко махнула рукой, указывая на всех на кухне. — Богиня-цундэрэ, норвежская королева, святая, которая, кажется, неспособна злиться, и бывшая монахиня, которая обращается со стаканами, как с реликвиями. Я даже не упомянула одну жестокую учительницу, испорченную версию святой, испорченную версию известного короля, того мстительного парня, который, кажется, хочет сжечь всех, и самого героя милосердия. И меня, конечно, которая пытается навести хоть какой-то порядок во всём этом.
Иштар, сидя на столешнице с бокалом вина в руке, указала им на свою сестру с озорной улыбкой.
— Порядок? Ты? Эреш, пожалуйста… ты проводишь больше времени, мечтая о Подземном мире, чем что-либо организуя. И, кстати, я не цундэрэ! Я прямая! П-Р-Я-М-А-Я. Поняла?
Скади, только что закончившая свой кусочек торта, вытерла пальцы салфеткой.
— Прямая, как комета, которая промахивается мимо цели и разрушает гору в процессе… — прокомментировала она, её ледяной тон был пронизан тонким юмором, который заставил Иштар поперхнуться вином.
— Балтийская Эльза, клянусь, я брошу тебя в вулкан, если ты будешь так продолжать! — парировала Иштар, но блеск в её алых глазах показывал, что ей это нравится. — А ты, Кадзуя, почему ты позволяешь ей так говорить со мной? Разве я не твоя любимая богиня?
Кадзуя, ополаскивая кастрюлю методичными движениями, пожал плечами.
— У меня нет любимчиков, Иштар. Вы все одинаково доставляете мне головную боль.
Насмешливая улыбка, которую он показал, заставила её фыркнуть, в то время как Эрешкигаль издала удовлетворённое «хн».
Жанна, раскладывая высушенные столовые приборы в ящик, повернулась к Азии, которая всё ещё держала стакан с почти благоговейной сосредоточенностью.
— Ты отлично справляешься, Азия. Хочешь попробовать поставить стаканы в шкаф? Они стоят на верхней полке.
Азия моргнула, словно выйдя из транса, и охотно кивнула, её светлые волосы мягко покачивались.
— Д-да, Жанна-сан! Я могу это сделать! — Она взяла стакан обеими руками, как будто боясь, что он растворится между её пальцами, и пошла к шкафу осторожными шагами. — Я-я просто… не хочу ничего разбить. Было бы ужасно облажаться в первый же день…
Жанна улыбнулась.
— Ты ничего не разобьёшь, Азия. И даже если бы ты это сделала, это не было бы концом света. Верно, Иштар?
Она бросила игривый взгляд на богиню, которая тут же театрально подняла руки в знак капитуляции.
— Эй, не втягивай меня в это! Я не разбиваю вещи… специально!
Её преувеличенный тон вызвал застенчивое хихиканье у Азии, которая быстро прикрыла рот, как будто не привыкла смеяться.
Прежде чем кто-либо успел ответить, в дверях кухни появилась Джалтер, слегка открыв её ударом сапога. На ней было её обычное пальто, наброшенное на плечи, а во рту — леденец.
Она окинула взглядом сцену, сморщила нос и фыркнула.
— Выглядит как сопливый театр… отвратительно. — Она остановилась, кивая в сторону раковины. — Ты занимаешься этим уже двадцать минут, Хозяин. Хочешь, чтобы я сломала кран, чтобы ускорить процесс?
Иштар расхохоталась со стола, крутя бокал с вином с притворной элегантностью.
— Осторожно, Альтер-тян. Ты в итоге будешь звучать ревниво.
— ЧТО?! — Глаза Джалтер расширились, её лицо покраснело до корней волос, и она развернулась. — РЕВНИВАЯ? Я? Не нарывайся, ты, пропитанная вином богиня! Иди искупайся в нём, золотая корова!
— Золотая? — Иштар подняла бровь. — Ты перепутала меня с Гильгамешем?
Она не возражала против оскорбления «корова»…
— Вы все… шумные… — прокомментировала Эрешкигаль, что только заставило Джалтер фыркнуть громче.
— По крайней мере, я не прячусь в углу, как напуганная кошка, — прорычала Джалтер, скрестив руки. — И я не ревную, понятно?!
— Конечно, конечно, — сказал Кадзуя наконец, с нарочито скучающим тоном. — Хочешь, я дам тебе лопату, чтобы вырыть эту яму поглубже?
Джалтер бросила на него смертельный взгляд.
Кадзуя просто улыбнулся. Закончив мыть последнюю тарелку, он выключил кран, вытер руки и потянулся, его плечи резко хрустнули.
— Всё, Хозяин? Нужна ещё помощь? — спросила Жанна, уже складывая полотенце.
— Пока нет, — ответил он, массируя плечо одной рукой. — У меня есть кое-какие дела на вторую половину дня. Остальную уборку можно оставить на вечер…
Иштар поставила свой бокал на стол с резким стуком, взволнованная.
— Время для тайных, дьявольских планов?
— Что-то вроде того, — сказал Кадзуя, его глаза всё ещё были устремлены на его отражение в окне.
Слабая улыбка изогнула его губы.
Примечания:
Ранний доступ к главам книги теперь доступен на моем Бусти (➡️ https://boosty.to/loki_chanel )!📖✨
📚 Что вас ждёт:
🔐 Ранний доступ к продвинутым главам, которых пока еще нет в основной версии.
💬 Закрытые обсуждения со мной и другими читателями.
🎁 Уникальные бонусы для подписчиков.
➡️ Мой Бусти: https://boosty.to/loki_chanel
