Свидание вслепую

Гермиона злится. И в сердцах выбрасывает тот тюльпановый букет. И кофе. И даже ореховые кексы. Живоглот глядит на нее, явно недоумевая, и на волне переизбытка эмоций, девушка выгоняет животное из кухни. Это глупо, но она ощущает себя ребёнком, которому пообещали велосипед, а подарили лишь колесо от него. Ей придётся пойти на предложения Малфоя, и что самое противное, наглый хорек сразу это понимал. Что ж, чего-то подобного от него можно было ожидать. Обманывать, торговаться и юлить - это его стезя, Грейнджер еще учиться и учиться искусству дипломатического обмана. О том, что два человека из ее отдела тоже хотят пропихнуть свои проекты, Гермиона узнала от Парвати. По большому секрету, само собой. И уже успела смириться, что и в этот раз ей не выиграть. А потом утром появляется Драко со своей просьбой и обманчивым правом неограниченного выбора. И если бы она потратила немного больше времени на обдумывание ситуации, то наверняка сразу же почувствовала подвох. Это же Малфой! Что еще от него можно ждать? Но идея вспыхнула в голове сиюминутно и показалась приемлемой. Да, мухлевать плохо, подговаривать людей занять ее сторону тоже плохо, врать плохо. Но что, если это единственный выбор заполучить финансирование? Болтрушайки не могут ждать вечно. Им нужна защищённая среда обитания, иначе бедолаги просто вымрут от рук браконьеров! И если бы эти бессовестные министерские бюрократы хотя бы раз увидели, как охотники за этими редкими магическими существами прямо по живому вырывают птицам перья, то может в их каменных сердцах шевельнулось бы хоть что-то! Мерлин! Ей трижды отказывали в финансировании. Если в этот раз ничего не выйдет, ее проект снимут с регистрации... Видимо, придётся согласиться на условия Малфоя, и это просто выводит ее из себя! Нежелание быть должной Малфою целый день горчит во рту. Было бы здорово придумать что-то в ответ, тоже как-то его обломать, обхитрить... Она взволнована, и разгневана, и мало что соображает, поэтому по привычке пишет Джинни. И еще ей как минимум нужен совет, что обычно надевают на чертовы утренние чаи с матерью ненастоящего парня. Жена Гарри появляется в камине около девяти часов. Грейнджер к этому моменту перебирает часть гардероба, успевает прочесть пару книг об этикете, но все равно чувствует себя неуверенно. Ей все эти аристократические традиции кажутся какой-то пустой тратой времени. Что они будут делать? Просто пить чай и говорить? Опять? — Так значит, завтра у вас третье свидание, да? — хитро спрашивает Джинни, практически сразу переходя к интересующему ее вопросу. — Это никакие не свидания, — огрызается, рассматривая в зеркале свое отражение. — Всего лишь часть сделки. За это он обещал помочь с голосованием. — Одно другому не мешает, — как ни в чем не бывал кивает подруга. — Так, а что Малфой сказал про твой вчерашний наряд? — Ничего, — хмурится, поправляя плиссированную юбку. Нет, для чаепития следует надеть что-то менее деловое... —Совсем ничего? — в ее тоне одно сплошное недоверие.— Быть такого не может. Грейнджер отвлекается от одежды и задумывается, вспоминая вчерашний вечер. При встрече Малфой сказал, что она хорошо выглядит. А потом упрекнул ее в этом же. Считается ли это комплиментом? — Я бы сказала, что он не ожидал от меня чего-то подобного, — рассматривает тёмно-синее платье с белым воротником. Когда она успела его купить? — Думал, что я заявлюсь в привычном деловом костюме и с порога начну защищать права его домовых эльфов. Джинни не сдерживает смех, что заставляет Гермиону тоже немного улыбнуться. Подруга поднимается с кресла и подходит к кровати, на которой разбросано куча вещей. — Я знала, что ему понравится, — заявляет прямо девушка. — И не спорь. В ответ Гермиона лишь закатывает глаза. Пусть Джинни думает, что хочет! Ей сейчас не до пустых споров. Завтра опять изображать из себя милую и приветливую девушку... Хотя... А что если она сыграет по своим правилам? Драко чувствует лёгкое раздражение, наблюдая, как суетится мама. На самом краю сознания его догоняет тень угрызений совести из-за лжи Нарциссе, но природное упрямство вовремя берет гору над прочими чувствами - он все делает верно. Это его жизнь, и только ему решать. В ожидании Гермионы он прогуливается по особняку, заглядывает в свою прежнюю комнату. Она напоминает ему капсулу времени - мать ничего не изменила с того самого дня, как Драко официально заявил родителям, что хочет жить от них отдельно. Это случилось почти сразу после выпускного, едва он устроился работать в Министерство. Свобода, которая маячила за воротами мэнора манила его и дурманила. Отец, само собой, был не согласен, мать огорчена, но желание вырваться из-под их опеки перевесило, в чем-то, даже здравый смысл. Первое время было непросто, особенно без финансовой поддержки Люциуса, которую он тут же свернул на время, надеясь заставить сына вернуться в семейное гнездо. Но Драко всегда отличался упрямством, поэтому свое мнение отстоял. Сейчас у него прекрасная квартира в пяти минутах ходьбы от магической части Лондона. Его не напрягает соседство с магглами и шумные улицы, отсутствие мраморных лестниц и хрустальных люстр. Зато в его жилье есть уют, чего никогда не было в мэноре, несмотря на все старания его матери. Старинный особняк словно впитал в себя многовековое ханжество, холод и высокомерие тех, кто в нем жил прежде. Это мало вяжется в голове Драко с комфортом. Где-то в глубине дома часы заходятся гулким боем, и Драко торопится к камину встретить утреннюю гостью. Он до самого вечера обдумывал свой вчерашний визит к ней, торгуясь с совестью. Возможно, ему стоило уступить, а не выдвигать собственные правила игры, но... Мужчина морщится, легко встряхивая головой. Нет смысла думать о том, что уже является прошлым. — Доброе утро,— быстро пробегается взглядом по внешнему виду Гермионы, миролюбиво отдающей свое пальто домовику. В ответ девушка глядит на него холодно, упрямо вздёргивая подбородок. — Доброе, Малфой,— кажется, от ее тона, в холле стало на пару градусов прохладней. — Надеюсь, мы уложимся в полчаса, а то у меня планы. Раздражение мигом усиливается, колючими мурашками задевая нервные окончания. Мужчина хмыкает, подбираясь. Видимо, ей не понравилось его вчерашнее предложение. — Ты и сама знаешь, что этого мало,— складывает руки на груди, стараясь удержать себя в состоянии покоя. — Твой голос большего не стоит,— слова срываются с чуть подкрашенных губ, что-то задевая внутри Малфоя. Так вот значит как. — Вижу, ты подумала над нашим вчерашним разговором,— нескладно начинает Драко.— Уговор был, что ты приходишь на завтрак и... — И я пришла,— перебивает, легко вздёрнув плечи.— Никто не говорил ни о продолжительности этого мероприятия, ни о его успехе. Так что, полагаю, мне нет смысла больше притворяться. Драко быстро смекает, куда клонит Гермиона. Вот же стерва. — Звучит, как шантаж,— поджимает губы, позволяя желвакам шевельнуться под тонкой кожей. — Со мной такое не работает. — Здорово,— чуть улыбается, хотя карие глаза цвета гречишного мёда холодны и серьёзны. — Наверное, не стоит заставлять ждать твою мать. У нас осталось двадцать восемь минут. — Грейнджер,— злость сжимает горло, появляясь слишком неожиданно. Мужчина не любит, когда ему ставят условия и играют так... Так... Так, как он сам привык это делать. — У нас был уговор, — она понижает голос до густого шёпота, оставляя тон ледяным и ровным.—Я свою часть сделки выполнила. А вчера ты умолял меня об еще одном одолжении, и когда я назвала тебе справедливую цену, ты, как обычно, обманул. Так что все претензии относительно сегодняшнего чаепития можешь оставить исключительно при себе. Собственный просчёт заставляет Драко злиться, но вместе с тем он восхищён хладнокровностью Грейнджер. Об этом он ей само собой никогда не скажет, хоть и обошла она его красиво. Ему приходится судорожно соображать, что предпринять теперь и как выровнять ситуацию, тем более что времени у него совсем немного. Драко выдыхает, беря себя в руки. Ладно, она выиграла битву, но уж точно не всю войну... — Так претит ходить передо мной в должниках?— медленно говорит Малфой, стараясь урвать еще пару минут на обдумывания следующего хода. — Вообще не люблю быть кому-то должной,— собирает перед собой ладони, смыкая их в плотный замок. — И ты сейчас впустую тратишь время. Чем дольше мы просто стоим здесь, тем тяжелей тебе будет объяснить матери мой скоропостижный уход. — Ты...— плотно сжимает губы, окончательно осознавая проигрыш. — Ладно, Грейнджер, твоя взяла. Он отлично понимает, что не может дать ей уйти через пару минут после того, как они сядут за стол. Как минимум, это нарушит всевозможные правила этикета, как максимум, у матери будет очень много вопросов. А если еще и Гермиона начнёт вести себя так, как обычно, то... Ложь вскроется, и Нарцисса потребует объяснений... — Нет, — ее ответ короткий и быстрый.— Я больше на это не поведусь. Честно, в какой-то момент я и забыла, что ты изворотливый и наглый тип, не умеющий играть по-честному. Но спасибо, что ты мне напомнил. — Ты преувеличиваешь,— привычно вступает с ней в спор. — Ты назвала свою цену и я всего лишь соизмерил ее с твоей услугой. Завтрак взамен на мой голос - все честно. Вообще-то, Грейнджер, ты и так толкаешь меня на должностное преступление. — Как скажешь,— довольно безразлично. — Так мы идем? Его бесит этот спокойный, размеренный тон и равнодушие. Он знает, что за всей этой напускной холодностью тоже бушует целый океан противоречивых эмоций, как и в нем самом. — Идем,— проглатывает комок раздражения, тугой и плотный, позволяя расцвести на губах знакомой ухмылке. Он указывает ей в сторону дверного арочного проёма и пропускает девушку чуть вперед. — Мама готовилась, поэтому я попрошу тебя уделить ей немного больше твоего драгоценного времени, чем полчаса. — Вообще-то уже не полчаса, а двадцать минут,— бросает ему через плечо, и в приподнятом уголке ее губ прячется насмешка. Малфой останавливается, ругается себе под нос, тихо и сквозь зубы, а затем догоняет ее почти у двери второй гостиной, и довольно ощутимо перехватывает своими пальцами острый девичий локоть. Грейнджер хмурится, и в карих глазах девушки первичное недоумение сменяется ярким всполохом раздражения. — Пусти,— это не просьба, а скорее приказ. Малфой лишь улыбается, зло прищуривая глаза. — Не советую делать из меня посмешище перед Нарциссой,— он не убирает свою руку с ее локтя, и наоборот, еще ближе притягивает к себе Гермиону.— Мама свято уверена, что ты прекрасная девушка, в которую я отчего-то по уши влюблён. Пусть она и дальше так думает. Что-то неуловимо меняется в ее лице, но Грейнджер быстро берет себя в руки. — Если ты не уберёшь от меня свои грабли, твоя мать узнает о тебе сегодня очень много нового, — не уступает ему, не боится его. И это злит. — Ты не посмеешь,— сверлит ее взглядом ледяных глаз, но кажется, Гермиону это совсем не тревожит. Она лишь упрямей вздёргивает подбородок и смыкает плотнее губы. — А ты хочешь проверить? Малфой выдыхает, ощущая, как нервы натягиваются звонкими струнами. Ей всегда удается вывести его из себя. Мужчина отпускает ее локоть, поправляет ладонью волосы, и лишь потом говорит, возвращая голосу отстранённость и ленцу: — Давай остановимся на том, что я, так уж и быть, принимаю твои вчерашние условия,— хорошо, он поговорит с коллегами, и Грейнджер получит свои дурацкие голоса. Но цена... Она усложнила ему жизнь сегодня - это ей он и вернёт. — Но и тебе придется сделать все возможное, чтоб сегодняшнее мероприятие оставило после себя приятное послевкусие хотя бы у Нарциссы. — Я подумаю над этим,— и прежде чем он успевает возмутиться, Гермиона толкает перед собой двери и входит в залитую солнцем гостиную, оставляя Драко без чёткого ответа. Все внутри Гермионы перевёрнуто и взволновано разговором с Малфоем, но она довольна произведённым эффектом. Драко из тех, кто почти никогда не уступает. А если уж ему и приходится это делать, то с огромным недовольством. Примерно с таким, которое сейчас отражено на его лице - хмуром и раздражённом. Нарцисса встречает ее скромной улыбкой и встаёт из-за стола, тем самым вежливо приветствуя. Грейнджер снова кажется, что она резко становится меньше ростом, сутулей и вообще лишней в этой красиво обставленной комнате, с накрытым кружевной белоснежной скатертью столом. — Очень рада, что вы приняли мое приглашение, — женщина выглядит, как всегда, безупречно и свежо. — Присаживайтесь! Я так давно не завтракала в приятной компании. Гермиона краем глаза замечает, как на мгновение пуще прежнего хмурятся брови Малфоя. Видимо, он воспринимает слова матери на свой счёт, но проглатывает ее упрёк. Драко молча подходит к столу и отодвигает один из свободных стульев, бросая на Грейнджер нечитаемый быстрый взгляд. Что ж, пора начинать новый акт этого спектакля. Ей вряд ли хватит смелости встать и уйти посреди чаепития, но Драко совсем не обязательно это знать. Поэтому она специально пару раз глядит на часы, обхватывающие ее тонкое запястье, ловя напряжённый взгляд мужчины. Злорадный смешок щекочет горло, и пускай девушка понимает, как это все по-детски, но ее задела его попытка обойти их уговор. Беседа льётся неторопливо, опять начинаясь обсуждением погоды, с тем отличием лишь, что теперь Малфой тоже принимает участие в разговоре, бросая короткие реплики. Гермиона старается ничего не опрокинуть и не разлить - миниатюрные фарфоровые чашки кажутся такими хрупкими, что она со своей неуклюжестью легко может разбить дорогую посуду. — Я размышляла о вчерашней нашей беседе, — неторопливо тянет Нарцисса, меняя вектор разговора. Гермиона внутренне сжимается - о чем именно думала мать Малфоя? Наверняка ей не слишком по вкусу пришлись идеи Гермионы, касательно летнего образовательного лагеря для магглорожденных первокурсников. И точно не вдохновили речи об ущемленных правах магических существ. Грейнджер бросает взгляд на Драко, но он невозмутимо намазывает на тост тонким слоем клубничный джем и, видимо, не чувствует возможной опасности. — Да? — ее голос неожиданно звучит чуть выше, чем ей хотелось бы.— И что именно вас заинтересовало? — У нас в Дорсете есть имение. Оно досталось мне от бабушки - что поделать, из троих сестер я была ее любимицей, — улыбнувшись уголком губ, точно так же, как делает Драко, Нарцисса невозмутимо продолжает.— Признаюсь, оно в некотором запустении, но при должном финансировании, дом и прилегающая к нему территория могли бы подойти для летнего лагеря, о котором вы вчера говорили. Рождается короткая пауза. Грейнджер во все глаза глядит на мать Драко, а затем и на самого мужчину. Что ж, Нарциссе удалось удивить и его. Он так и зависает с недонесенным до рта тостом, пару раз пораженно моргнув. Молчать некрасиво, поэтому Гермиона отводит взгляд от Малфоя и торопливо выдавливает из себя: — Эм... Звучит потрясающе! — Весьма широкий жест, — оживает и Малфой.— Но я не уверен, что это... — Я много занималась благотворительностью. После смерти Люциуса, пришлось отойти от дел, но никогда не поздно вернуться, —довольно решительно обрывает сына Нарцисса. — От тебя требуется всего лишь провести мисс Грейнджер небольшую экскурсию по поместью. Если ей подойдёт - мы обсудим детали более конкретно. — Мама! Ты ставишь Гермиону в неловкое положение! — все же находится мужчина. Грейнджер кожей чувствует, как Малфой злится от потери контроля над ситуацией. — Нельзя... — Не учи мать, — коротко и веско. Драко захлопывает рот, а Грейнджер едва не давится смешком, пряча взгляд в остывшем чае.— И вообще, раз уж речь зашла о воспитании, самое время тебе удалиться, и не мешать дамам поговорить о чем-то, не предназначенном для мужских ушей. Гермиона напрягается и снова смотрит на Драко. Такой поворот нежелателен и не входил в их планы. Малфой молчит минуту, и по его выражению лица вообще непонятно о чем он думает. А затем его губ касается лёгкая полуулыбка, и мужчина откидывается на спинку стула. Весь его вид снова отражает спокойствие и расслабленность. — Брось, мам, я не думаю, что у тебя найдутся темы, способные меня смутить, — он перехватывает взволнованный взгляд девушки и спокойно продолжает:— тем более, что я специально освободил утро, чтобы пообщаться с вами. Не лишай меня этого удовольствия. С Гермионой из-за работы мы тоже видимся не так часто, как мне хотелось бы. Длинные тонкие пальцы вертят серебряную ложку и он улыбается, адресуя эту улыбку Грейнджер. Девушка чувствует, как краснеет. И вообще, на короткое мгновение ей кажется, что Нарцисса их раскрыла. Да, у нее нет для этого веских причин: в конце концов, если брать в расчёт их легенду, то они не так уж давно начали с Драко общаться. Но пронзительный взгляд голубых глаз женщины то и дело сканирует Гермиону буквально после каждой ее реплики. — Не думаю, что тебе будет интересно обсуждение женских романов и последних министерских сплетен,— Нарцисса отодвигает от себя чашку с блюдцем. — Мисс Грейнджер, хотите, я покажу вам библиотеку? — Мама,— в тоне Малфоя скользит раздражение. — Мерлина ради, Драко! Я ее не съем! — всплёскивает в ладони женщина, мягко поднимаясь со стула. — Я сижу в этом доме наедине с самой собой неделями, ожидая, когда ты заскочишь хоть на пять минут. Дай мне поговорить с живым человеком. Я не собираюсь компрометировать или пугать твою девушку! Гермионе кажется, что она стала свидетелем сцены, не предназначенной для чужих глаз. Драко как-то упомянул, что после смерти отца Нарцисса стала замкнутой и редко покидает мэнор. И вот этот ее короткий, колючий упрёк в сторону сына... Что ж, Малфой и вправду мог бы больше времени уделять своей матери! — Все нормально, Ма... Драко,— вовремя исправляет себя Гермиона.— Мне действительно интересно посмотреть на библиотеку, о которой ты сам не раз говорил. Миссис Малфой, а правда, что у вас есть книги времён основателей Хогвартса? Ни о чем подобном с Драко они само собой не беседовали, но Грейнджер физически ощущает необходимость как-то сгладить ситуацию. Да, ей все еще непонятно, зачем жена покойного Люциуса настаивает на разговоре тет-а-тет, но и такое рьяное нежелание Малфоя оставлять их наедине слишком подозрительно. — Есть пара рукописей того времени,— как ни в чем не бывало продолжает Нарцисса, больше не глядя на сына. — Пойдёмте, такой любительнице книг, как вы, я уверена, будет интересно пролистать некоторые экземпляры. Гермиона оборачивается на Драко у самых дверей, не рискуя больше ничего говорить. Малфой выглядит хмурым и собранным, постукивая пальцами по столешнице. В ответ он лишь сдержанно ей кивает и снова устремляется взглядом куда-то в пустоту, словно обдумывая нерешенную задачу. Это напрягает. Он тоже думает, что Нарцисса их разоблачила? Девушка идёт чуть позади матери Драко, разглядывая стены, увешанные портретами, и прокручивает в голове возможные темы разговора. О чем вообще беседуют матери с девушками их сыновей? Молли обычно пыталась выпытать у нее подробности о возможной свадьбе или желании иметь детей... Неужели и Нарцисса станет говорить с ней об этом? Или же у аристократов другие темы? Возможно сейчас мать Малфоя выдаст ей на руки памятку «как ублажать чистокровного волшебника»? Или начнёт рассказывать о вкусовых пристрастиях сына? Накрахмаленные рубашки, кофе в постель, сколько ложек сахара класть ему в чай и каким узлом завязывать галстук? Да быть такого не может! А что если Нарцисса на самом деле ей действительно не рада? Как быть, если сейчас миссис Малфой намекнёт Гермионе, что она не ровня ее прекрасному сыночку. В конце концов, Грейнджер - грязнокровка, и еще пару десятков лет назад ее и на порог мэнора никто не пустил бы. Эта мысль обжигает и заставляет сердце взволнованно биться быстрее. К моменту, когда они с Нарциссой останавливаются возле высоких массивных дверей, Гермиона накручивает себя так, что чувствует в коленках дрожь. Словно она и вправду девушка Малфоя, которой сейчас будет высказан жестокий, но неоспоримо честный приговор... — Это мое любимое место в доме,— неожиданно начинает разговор мать Драко, и Грейнджер вся подбирается, сглатывая неприятный ком в горле.— Пройдемте, я думаю, вам тоже понравится. Гермиона молча кивает и переступает порог. Попади она сюда при других обстоятельствах, ее радости не было бы предела! Еще бы! Святая святых мэнора. Во время учебы в Хогвартсе Малфой хвастался своей слизеринской шайке, какие древние книги прячутся на этих полках. По школе ходили слухи, что там есть первое издания «Теории магии» без правок и с разделом о тёмном колдовстве. Не скрывая любопытства и восхищения, девушка неторопливо идет за Нарциссой, разглядывая библиотеку. Пахнет прессованной бумагой и деревом, кожей, и совсем немного будто ванилью. Шаги приглушает толстый ковер, а в воздухе разлита тишина и загадка. — Вот, пожалуй, самые древние экземпляры, которые здесь имеются,— хозяйка мэнора рукой показывает на стеклянную витрину, под которой аккуратно уложено три очень старые книги. Гермиона лишь спустя минуту замечает, что даже не дышит, лишь вгрызается взглядом в старинные потрепанные обложки, инкрустированные драгоценными камнями. Что ж, Драко не врал. «Теория магии» действительно имеется. — Если хотите, я могу их достать. Гермиона ошарашенно пялится сперва на книги, а затем и на их хозяйку. Ей кажется кощунством брать в руки такие реликвии. Боже, да этим фолиантам больше лет, чем всему мэнору! Ей даже дышать рядом с ними волнительно. — Нет, нет, не нужно,— торопливо отказывается девушка. Ее и так переполняют эмоции. Это лишнее, она должна быть воспитанной, сдержанной и хотя бы сделать вид, что Грейнджер не помешана на книжках. Мерлин, как же ей самой хочется у себя дома иметь подобную библиотеку! — Понимаю,— мягко кивает Нарцисса.— Вы говорили, что любите читать об истории магии. Думаю, у меня есть пару книг, которые вам особенно понравятся. Женщина удаляется вдоль высоких полок, забитых книгами. Гермиона снова оглядывается. На стенах портреты предков Малфоя, под потолком парят хрустальные люстры, в просветах между стеллажами видно высокие арочные окна. В ее понимании рай выглядит именно так. Она старается сдержать любопытство, но это выше ее сил. Медленно бредя вдоль стенки Грейнджер выхватывает взглядом названия книг, надписи под портретами и останавливается перед высоким стеклянным стеллажом. Драко - единственный наследник, и ее не должно удивлять, что ему в его же доме возвели самый натуральный алтарь. Но удивляет скорее не его наличие, а масштабность. Помимо колдографий, изображающих Малфоя в разные отрезки его жизни, под стеклом хранится куча мелочей, так или иначе отражающих взросление и успехи сына Нарциссы, начиная от серебряных погремушек до значка сотрудника Министерства Магии. Скорее всего, это самый первый его значок, так как сейчас Драко работает уже в другом отделе. Странная смесь умиления и грусти затапливает Гермиону до краёв. Вот значит каково расти в семье, где как минимум понимают и разделяют твою природу. Да, девушка не сомневается, что родители любят ее такой, какая она есть, но... Но, иногда Гермионе кажется, что они ее боятся. И точно никогда не оценят всех ее стремлений и стараний. И мама с папой в этом не виноваты, они просто из другого мира... — Вот, смотрите, что я вам подобрала,— позади слышно голос миссис Малфой, и девушка отгоняет от себя лишние размышления. — Мне кажется... — Драко был очаровательным младенцем,— Гермиона понимает - Нарцисса привела ее сюда не для того, чтоб выдать книжку на дом. Она жаждет разговора, и наверное, куда безопасней для Грейнджер сбить мать Драко с толку. — Расскажите что-то о его детстве? Каким бы Малфой ни был засрацем, для Нарциссы он любимый ребенок. А какая мать не любит поговорить о достижениях своего чада?

***

Где-то после второго альбома с детскими колдографиями Малфоя Гермиона понимает, что погорячилась с выбором темы беседы. Нарцисса так трепетно говорит о сыне, вспоминая истории из его детства, чем вгоняет девушку в краску. Мерлин, это все слишком личное! Грейнджер чувствует, как в ней копошится совесть: все же не стоило им обманывать миссис Малфой. В конце концов, кроме Драко у нее никого нет. А он нагло ей врет, еще и Гермиону в это втянул. Все эти воспоминания, пропитанные теплом и ностальгией предназначены для той, кто будет рада связать свою судьбу с Малфоем. Кто захочет взять его фамилию и родить ему таких же белокурых чистокровных детей, как и он сам. Стыд и неловкость заливают щеки краской, и Гермионе хочется скорее уйти отсюда. — А это из школы,— водружает девушке на коленки альбом в тёмно-зелёном бархате. На обложке значок Хогвартса и факультета Драко. Да, у нее дома есть такой же, только красный, с Гриффиндором. — Люциус был так счастлив, когда сын попал на Слизерин. В нашем роду все там учились много веков подряд. Звучит, как упрёк. Хотя, вряд ли Нарцисса вложила в это что-то кроме распирающей гордости. Гермиона открывает первую страницу, и ее собственные воспоминания невольно мелькают перед мысленным взором. Этого белобрысого мальчишку с нахальной улыбкой она очень хорошо помнит: он первый, кто бросил в нее оскорбительное «грязнокровка», первый, кто открыто выражал свою неприязнь. Мерлин, сколько же между ними было соперничества, злости и глупости... Она переворачивает страницу и замирает, узнавая на одном из фото саму себя. Это третий курс, очередной матч по квиддичу. На ожившей карточке она растрепана, улыбчива, с красными щеками от легкого мороза. Недоумение вспыхивает в ней жгучим интересом, что точно не скрывается от Нарциссы. — Драко прислал это фото в одном из писем,— женщина аккуратно берет в руки карточку, смотрит на нее пару минут, улыбаясь.— Чтобы мы с отцом имели представление о «невыносимой всезнайке Грейнджер», которая раз за разом оказывалась его умней. Гермиона смущается, словно на этой колдографии оказалась голой. Жар заливает лицо, шею, скатывается по позвоночнику волной неловкости. Мерлин, где были ее мозги, когда она согласилась на дурацкое предложение Малфоя! Отчего она сразу не подумала, что его мать наверняка в курсе, с кем так яростно соперничал ее сын. И впрочем продолжает соперничать даже сейчас! — Забавно, не находите? — миссис Малфой кладет фото обратно, внимательно глядя на Гермиону.— Иногда мальчишки дёргают девчонок за косички, даже не подозревая о том, зачем они это делают. — Да, в школе у нас с Драко были... Своеобразные отношения,— выдавливает из себя красная, как рак, Грейнджер. — И на работе мы... Не всегда ладим. Это... Господи, лучше бы она просто молчала. Ощущение, что Гермиона сама себя загнала в тупик, заставляет сердце снова разволноваться в груди. Кто вообще тянул ее за язык? — Признаюсь, когда я увидела вас вчера, то была слегка удивлена, — начинает спустя короткую паузу Нарцисса, и девушка напрягается. Вот оно, сейчас ей наверняка укажут ее место.— Мне казалось, я знаю вкусы своего сына и была уверена, что в качестве своей девушки он выберет кого-то... Более готового к браку и воспитанного в духе наших традиций. Но... Я ошиблась. Скорее всего, он, как и его отец, весьма скупо высказывает свою заинтересованность и симпатию, но поверьте, она есть. Пускай и скрыта от посторонних глаз. Гермиона ощущает, как у нее где-то из-под ребер сходит ледник, заставляя сердце ухнуть к пяткам. Что это значит? Зачем Нарцисса ей говорит об этом? — И, прежде, чем он наберётся смелости, чтоб сделать вам какое-то конкретное предложение, мне бы хотелось быть уверенной, что для вас это тоже все серьёзно,— миссис Малфой выравнивается сильнее, глядя, кажется, ей в саму душу.— В нашей семье заключаются исключительно магические браки, которые, как вы понимание, не предполагают разводов. Вы к этому готовы? Нет. Не готова. Ни к этому разговору, ни тем более к браку. Честно - она шокирована прямотой Нарциссы. Видимо, Драко не шутил, когда говорил о чрезмерном желании матери его женить. Гермиона старается взять себя в руки. В конце концов, между ней и сыном Люциуса даже близко ничего подобного нет и быть не может. Они с Малфоем просто помогают друг другу. И всего то. Молчание затягивается, а Нарцисса не сводит с девушки испытывающего серьёзного взгляда. Мерлинова борода, что она хочет от нее услышать? — Миссис Малфой, я не... — Нарцисса,— поправляет ее женщина.— Вы можете называть меня Нарцисса. — Эм... Ми... Нарцисса,— где же Малфой? Ему самое время появиться и прервать этот полный неловкости разговор. — Я не хочу вас огорчать, но мы с вашим сыном едва ли начали узнавать друг друга. По-новому... Наверное, не стоит торопить события и... Голос Грейнджер звучит слишком взволнованно и она мямлит, чем точно выдаёт свое волнение. Но с другой стороны, какая еще у нее может быть реакция? Учитывая выдуманную историю их отношений, они едва ли начали встречаться. Да у них было всего одно свидание! — Вы не первая девушка в его жизни, мисс Грейнджер, но первая, кого он привёл в этот дом. И первая, с кем он меня познакомил,— миссис Малфой выглядит спокойной и собранной.— Поэтому его намерения относительно вас и кажутся мне довольно серьёзными. Гермиона опускает глаза вниз, снова натыкаясь на собственное фото. Да уж, знала бы Нарцисса истинные намерения ее сына. Девушка закрывает альбом, так его и не досмотрев. Нужно скорее убираться отсюда. — Нам с Драко необходимо время, чтобы понять, подходим ли мы действительно друг другу, — очень уклончиво отвечает Гермиона. — Лучше в таких вещах не торопиться, вы не находите? — Мне сложно наблюдать за тем, как нерешительно ухаживает за вами мой сын ,— женщина выглядит невозмутимой.— Я волнуюсь, что пока он будет раздумывать, кто-то его опередит. А я ведь вижу, как вы ему нравитесь. Возможно, еще со школы. Короткий нервный смешок вырывается изо рта Грейнджер быстрее, чем ей удаётся это проконтролировать. Она в который раз заливается краской, удивляясь наивности женщины. Это глупо, и если бы Нарцисса знала, какие между Гермионой и Малфоем отношения, то не питала бы ложных иллюзий. — Прошу прощения, если я вас смутила, — примирительно начинает Нарцисса, замечая чужое замешательство. — Я всего лишь хочу, чтоб мой Драко был счастлив. Это запрещённый приём. Почему-то Гермионе резко хочется во всем ей признаться. Да, они ее обманули, да, это все неправда и нет между ними ничего, что хоть как-то бы напоминало даже симпатию. И нужно что-то ответить, но на ум ничего не приходит... — Полагаю, после вашей беседы, мне придётся искать новую девушку,— голос со стороны двери заставляет Гермиону вздохнуть с облегчением. Она чувствует, как буквально расслабляются ее плечи и спина. — Мой милый Драко,— поднимается Нарцисса, как ни в чем не бывало. — Что ты! Мы прекрасно поболтали! Очень надеюсь, что эта книга вам придётся по вкусу, Гермиона! О, и я все же настаиваю посетить Дорсет! Малфой быстро смекает, что мать лжет. Он хмурится, бросая быстрый взгляд на Грейнджер. И Гермиона словно прозревает, тут же вскакивает с дивана, неуклюже поправляя подол платья. Она судорожно глядит на свое запястье, по правде, от волнения не видя там ни цифр, ни стрелок, и торопливо выдаёт скороговоркой: — Ой, просите, но мне уже пора! Было очень приятно с вами... Поболтать... Нарцисса, — сбивчиво добавляет, смущаясь. — Это взаимно,— кивает женщина и протягивает ей книгу. Едва пальцы Гермионы смыкаются на кожаной обложке, Нарцисса хитро прищуривается и коротко добавляет:— Подумайте над моими словами, Гермиона... Я уверена, детям понравится то поместье. На самом деле девушка догадывается, что подумать она должна совсем о другом. И, похоже, Драко тоже это понимает.

***

Это было самое выматывающее утро, которое только можно представить. Во-первых, он не думал, что Грейнджер так рьяно уцепится за собственную правоту. Да, он не спорит - ее упрямство было восхитительно, хоть и шло вразрез с его личной выгодой. Ничего страшного, это он ей припомнит. Несносная ведьма заставила его нервничать все дурацкое чаепитие, то и дело поглядывая на часы, перехватывающие ее тонкое запястье. И затем в игру вступила мать, окончательно добив его самообладание. Он прекрасно знает Нарциссу и то, какой убедительной и резкой она может быть, невзирая на воспитание и хорошие манеры. Зачем ей понадобилась Гермиона? Вряд ли для светской беседы и хвастовства коллекционными книгами. Первое, что приходит ему на ум - мать все же им вчера не поверила. Отчасти, это не сильно его удивляет. Что ж, в школьные годы Драко часто говорил о Грейнджер исключительно в негативном ключе. Они в то время были если не врагами, то заядлыми соперниками почти во всем. «Несносная всезнайка», «карманная библиотека», «грязнокровка» - за последние, к слову, он не раз выхватывал от учителей, и даже от отца. Люциус придерживался некоторых старых правил и чтил чистую кровь, но «непристойные ругательства» держал при себе. Он считал, что время для высказывания свободных мыслей сгинуло вместе с Темным Лордом, и их семье лучше не напоминать общественности о нелицеприятном прошлом, в котором он принимал непосредственное участие. Тогда-то Драко и усвоил два главных кодекса их семьи: первый - выживи. Второй - сохрани лицо. Лишь со временем сам Малфой понял, как глупо было обзывать девчонку. Но его банально злило ее умение знать ответ на любой вопрос и талант, которого тоже было не отнять. Что поделать, в детстве он был откровенным засранцем. Драко размышляет об этом, пока его мать уводит Гермиону в библиотеку. Можно было бы пробраться через тайный ход и подслушать всю их беседу, но Мерлин, ему не шестнадцать! Да и Грейнджер сама ему потом все расскажет! Однако волнение не отпускает и примерно через сорок минут он входит в прохладное, пахнущее бумагой и деревом помещение, с изначально заготовленной фразой, которая, к слову, приходится очень кстати, глядя на перепуганное бледное лицо Гермионы, с хорошо заметным румянцем на щеках. Они наскоро прощаются с матерью, которая сияет ярче нового галеона и, не сговариваясь, переносятся в квартиру к Грейнджер. Проходит минут десять, прежде чем Малфой решается заговорить. — У тебя такой вид, словно Нарцисса тебя пытала,— поддевает ее, стараясь звучать непринуждённо. Ему нужно знать суть разговора, чтоб рассчитать дальнейшие действия. — Нам нужно заканчивать этот цирк, — Гермиона отвечает не сразу, а размышляет над словами какое-то мгновение.— Это низко обманывать собственную мать, Малфой! — О, занятное начало беседы,— мужчина садится напротив нее в старое кресло, мягко сдвигая на пол Живоглота. Тот недовольно шипит, но Драко до него нет дела.— А теперь подробней: о чем вы с ней говорили? Девушка хмурится, теребя кружевные белые манжеты. В ней поселилась какая-то растерянность, и кажется, беседа с Нарциссой измотала ее всю до края. — Она спрашивала, готова ли я к магическому браку,— выдыхает, спустя короткую паузу.— И я не готова, Малфой. И больше не буду ей лгать! — Слушай, я может и хотел бы претендовать на какие-то части твоего тела, но точно не на руку и сердце,— ляпает, не особо подумав, но это имеет свой эффект. Грейнджер впивается в него ошарашенным взглядом, пару раз глупо хлопнув пушистыми ресницами. — Что ты несёшь? — морщится, словно он ее оскорбил. — Ты отвратителен! — Я знаю,— легко пожимает плечами.— Ты и так ведь в курсе была, что моя мать спит и видит меня женатым. Отчего это тебя удивило? — Просто... Я не думала, что она начнет... — подбирает нужное слово и удивлённо выдыхает: — Давить на меня. — Значит, она все же не поверила,— резюмирует Малфой. Что ж, похоже самое время наконец-то продумать нормальный план. — Я думаю, что она просто переживает,— Гермиона пытается придумать оправдание Нарциссе, и это вызывает у Малфоя ухмылку. — Что? — Ты наивна, как дитя,— удобней устраиваясь в кресле. — Ей нужно было понять, лжем мы или нет. Вот она и пыталась у тебя все выведать. Давай, я хочу знать все, что вы делали и о чем говорили. — Ну... — видимо она не знает с чего начать.— Мы смотрели твои детские колдографии и... — Мои что? — вздёргивает бровь, не понимая, как они к этому пришли. — Зачем? — Я тоже не идиотка, Малфой! — отчего-то злится девушка.— Ясное дело, не на экскурсию меня в библиотеку повела твоя мать. Это был всего лишь предлог! И я не хотела с ней обсуждать что-то серьёзное, поэтому и сделала вид, что заинтересована твоим детством. Подумала, что это ее отвлечёт. — Ну и как, отвлекло? — складывает на груди руки мужчина. — О да, у тебя очень милая родинка на ягодице,— острит, и слишком поздно спохватывается. — В смысле... — Она есть и сейчас, Грейнджер,— нет, он не упустит возможность вогнать ее в краску.— Только попроси и ты и ее увидишь. — Спасибо, воздержусь, — шипит в ответ, чуть краснея. — А еще очень мило, что в твоем школьном альбоме нашлось место и для моего фото. Он как-то и забыл, что пару лет подряд присылал родителям колдо «несносной всезнайки», чтоб те знали, кто вечно ставит ему палки в колеса. Да, это было глупо, но в двенадцать лет ему так не казалось. — Конечно нашлось! Я передам потомкам карточку с изображением той, кто столько лет мозолила мне глаза,— язвит в ответ. — Понимаю, ты польщена, но сосредоточься! Я хочу понимать, как от разглядываний моей детской задницы вы перешли к разговору о магическом браке? — Не знаю! Она говорила, что ты в меня влюблён, и что ты нерешительный, и не умеешь ухаживать, и... — тарахтит быстро, чуть зло, решительно вскакивая на ноги.— С чего она вообще взяла, что ты влюбился? — Наверное, ей так хочется думать,— трогает свой подбородок пальцами, размышляя. — Что было дальше? — Я сказала, что нам рано говорить о браке. И, Мерлин! Я ведь права! Даже если представить, что гипотетически у нас есть отношения, мы же завели их пару недель назад. У нас было одно единственное свидание! Кто после такого делает предложение? — Не спрашивай, я не знаю,— разводит руками.— Судя по тому, что мои родители были знакомы еще в школе, отцу тоже не припишешь скоропалительность решений. К тому же, Нарцисса вышла замуж больше по расчёту, чем по большой любви. Мерлин, это какой-то бред! — Давай ей признаемся,— опять предлагает Гермиона.— Слушай, она тебя так любит! Не нужно ей лгать, это разобьёт ей сердце. Я думаю, достаточно будет просто сказать, что мы поссорились и... — Как ты не понимаешь?! — хмыкает Малфой, поднимаясь с кресла.— Если сделать, как ты говоришь, она поймёт, что была права. Нет. Пускай наслаждается плодами своей идеи с перепиской. Я подумаю, как сбить ее с толку... — Малфой, мы так не договаривались! — возмущается, злясь. — Не понимаю, чем ты недовольна? Тебе предложили одно из наших имений, для реализации твоего очередного проекта, — старается звучать спокойно, хоть внутри тоже злится. Не на Гермиону, а на свою мать.— А еще Нарцисса одолжила тебе редкую книгу из нашей библиотеки. Знаешь, когда такое случалось в последний раз? — И когда же? — склоняет голову вбок, щурясь. — Никогда, Грейнджер. Никогда и никто не выдавал книги из нашей библиотеки на дом даже родственникам,— входит в камин, намереваясь отправиться к себе домой. Он устал и ему нужно обо всем подумать.— Так что, придётся еще немного подыграть. И выдели в своём плотном графике место для короткого путешествия в Дорсет. Это в конце концов в твоих интересах.