Свидание вслепую

Драко знает толк в стратегии. Его ясный ум и холодный расчет высоко ценятся руководством, так что продумать «план обмана» - так это нарекает Грейнджер - не составляет большого труда. Первым делом он обдумывает, при каких обстоятельствах проявление их чувств может наблюдать Нарцисса. Ему недоступна пресса, публичные появления с Гермионой на балах и благотворительных встречах. По крайней мере пока. Первым событием, о котором наверняка напишет «Пророк», будет свадьба Уизли. К тому моменту его мать должна быть уверена, что между ними с Грейнджер не просто пара чопорных свиданий и вечерний чай. В итоге нужная идея озаряет его светлую голову, и Драко пишет письмо матери. Его тон строг, а формулировки категоричны. Мужчина четко и жестко обозначает границы их личных взаимоотношений с Гермионой. И просит в очередной раз маму не лезть. Его расчёты крутятся вокруг любопытства и воспитания матери - она не сможет умолчать и попытается извиниться перед Грейнджер - не столько ради успокоения собственной совести, сколько для контроля ситуации. И пятничный ужин для этого подойдёт как нельзя лучше. Следующие пункты плана ложатся на пергамент короткими тезисными пометками, и мало-помалу он начинает видеть общую картину собственной игры. Осталось уговорить Грейнджер и попытаться самому поверить в то, что Гермиона ему глубоко небезразлична. Хотя, кому он лжёт - в его случае достаточно просто это вспомнить, достать из закутков памяти... О да, как бы парадоксально это ни звучало, но некоторое время назад Драко Малфой был абсолютно позорным образом влюблён в Гермиону гребанную заучку Грейнджер. Все началось на четвёртом курсе. Даже сейчас, по прошествии стольких лет, Малфой помнит, какого цвета платье было на Гермионе в день Святочного бала. Он не мог оторвать глаз, как бы ни пытался. И Пэнси прикусила язык, едва увидела гриффиндорскую зубрилку. И кажется, сама земля резко замедлила оборот вокруг собственной оси. Сейчас это вспоминается с ироничной улыбкой - он был глупым мальчишкой, абсолютно не умеющим справляться с собственными чувствами. Его учили быть сдержанным, собранным, хранить эмоции при себе. Но вместо положенной аристократической холодности из него фонтанировал жар первой запретной влюблённости, обернувшейся для него кошмаром. Весь пятый курс он только и делал, что задевал Грейнджер всеми известными способами. Он был груб, колок, дерзок, и одному Мерлину известно, как его терпели друзья. Нотт быстро понял, что к чему, и принялся раздавать советы - вроде и без них у Малфоя не закипала голова! Драко было противно от самого себя, но внезапно похорошевшая за лето Гермиона донимала его даже во снах. Наверное, мать о чем-то подозревала, хотя прямого разговора на этот счёт у него с ней никогда не было. Но в то время, кажется, только ленивый не замечал его больной, нездоровой симпатии, ну и, собственно, сама Гермиона. А потом Драко заметил, как Грейнджер глядит на своего рыжего дружка и все понял - даже при удачном стечении самых невероятных обстоятельств им со старостой Гриффиндора никогда не быть вместе. Уже в свои шестнадцать Малфой был реалистом. Они из разных миров - буквально! Его кровь чиста и священна, ее - опорочена магловкими генами. Он из высшего аристократического общества - она из семьи каких-то там дантистов (серьёзно, мужчина даже сейчас не сильно понимает, чем занимаются ее родители). Его жизнь спланирована до мелочей, ему прочат успех и процветание, он непременно женится на какой-нибудь чистокровной волшебнице из Франции, и будет жить свою долгую, богатую жизнь. А Грейнджер - самое место под боком у долговязого придурка Уизла, на которого она смотрела так преданно, так искренне, с таким восхищением в широко распахнутых глазах цвета меда и корицы... Да, да, это все было, и как же он обрадовался, когда чувства утихли. Ничто не вечно, а тем более какая-то там наивная влюблённость, ненужная, нескладная и позорная. В шестнадцать лет он стыдился своих чувств, мыслей и того, в какие мечтательные глупости они его уводили. На шестом курсе Малфой начал встречаться с Пэнси, но у них ничего толкового не вышло - все же они были больше друзья, чем заинтересованные в отношениях молодые люди. Потом была Астория - милая и робкая, с застенчивой улыбкой и тем самым взглядом, с которым ему когда-то хотелось, чтоб на него глядела Грейнджер. И Нарцисса довольно настойчиво намекала, что дочь Гринграссов - это отличная партия... Но, к счастью, случился выпускной и его путешествие к родственникам во Францию на каникулах. Кузен Эндрю, старше его на пять лет, знал толк в развлечениях и смыслах бытия. Внезапно юная жизнь Малфоя заиграла новыми красками! Оказывается, без вечного давления отца и контроля матери можно так весело существовать. То лето не просто показало, как здорово быть единственным хозяином своей жизни, но и пролило свет на идиотизм некоторых его убеждений - заскорузлых и устаревших, как вся магическая Британия. Он вернулся с упрямой целью - жить так, как хочет он. И Мерлин! Каких трудов ему это стоило! Сколько раз его отец лишал наследства - три? Пять? Сколько раз показательно болела мать, пытаясь вернуть его под крыло опеки? Но сейчас Драко ни о чем не жалеет. С Асторией бы у него точно ничего не вышло, а быть причастным к несчастью другого человека ему совсем уж не хочется. Драко гонит воспоминания прочь, удобнее устраиваясь на подушках. В комнате прохладно, приятно пахнет чистым шёлком и лимоном, в шторах путается апрельский ветер - такой же вольный и свободный, как и сам Малфой. И уж если когда-нибудь он таки решится связать себя чем-то серьёзным с женщиной, то сделает это исключительно по собственной воле! А не из-за необходимости срочно родить наследника или прихоти родителей. Перед тем, как провалиться в сладкую дрему, Малфой размышляет о том, что ему нужно начать процесс ухаживания за Грейнджер. Прежде ему никогда не доводилось этого делать показательно, ради удовлетворения сплетников. Но Гермиона права - о наличии у нее молодого человека хотя бы часть друзей должна знать до свадьбы. Нужно действовать аккуратно, чтобы никто раньше времени не понял, что это он. Но в то же время достаточно активно, прибегая к широким жестам. Какие там цветы она любила в Хогвартсе? Изменились ли ее вкусы? Что он знает о ее увлечениях и предпочтениях сейчас? Выяснением этого он пожалуй и займётся завтра же.

***

Впервые в голове у Гермионы нет ни единой четкой мысли. Она понятия не имеет, как должен вести себя Драко, чтоб им поверили. По сути, она встречалась только с Роном. Та короткая интрижка с Крамом закончилась не начавшись самым неловким в ее жизни поцелуем. Но с Рональдом было все просто - они долго дружили и ему не было надобности обращать на себя ее внимание, ухаживать за ней в... в привычном смысле. Они просто любили друг друга, пока в какой-то момент это не переросло в рутину и привычку. И чем чаще она задумывается, рационально оценивая их совместную жизнь, тем больше понимает, что все светлое и искреннее между ними было мертво еще до его измены. Перед ней чистый лист пергамента, прошло полчаса, а придумать какой-то умный план не получается. Она лишь коротко перечисляет все «нет», через которые не пропустит Малфоя. Тем не менее, она согласна держатся за руки и, может быть, даже позволит какие-то на грани приличия прикосновения под столом. Может быть один поцелуй, если подвернётся уместный момент, наверное, танец. Возможно будет хорошо исчезнуть с церемонии на десять минут вдвоём, давая тонкий намёк всем, что они... Уединились для... Щеки заливает кипятком и хочется стукнуть себя по лбу! Мерлин! Ну какой глупостью она сейчас занимается!

***

Утро суетно и ненастно. Гермиона ненавидит среды, ненавидит опаздывать и терпеть не может, когда два этих факта совпадают. Она любит приходить раньше, пока нет толкучки и можно успеть выпить кофе. Но не сегодня. Грейнджер влетает в Атриум и закатывает глаза - вот еще одна причина ненавидеть среды - плановая проверка документов. Сделано это с целью заставить работников носить свои значки и пропуска, которые многие просто забывают дома. Отсутствие одного или двух желаемых предметов карается небольшим штрафом. Такое нововведение внедрили после недавнего инцидента - два неизвестных лица под видом работников пытались проникнуть в Отдел тайн. Теперь меры безопасности усилились и раз в две недели происходит подобная проверка. Гермиона смиренно становится в очередь за тучным пожилым волшебником в малиновой мантии и достаёт из сумки книгу - ту самую, которую ей из личной библиотеки Малфоев выдала Нарцисса. Девушка хочет дочитать и вернуть фолиант - ей и так неловко от всей ситуации. Гермиона достаточно быстро начинает жалеть о том, что надела туфли на каблуке. Шея взмокала, плечо оттягивает сумка, спина неприятно ноет, очередь двигается удручающе медленно. Поток людей в Атриуме гудит, галдит, толкается локтями. От впереди стоящего волшебника удушливо пахнет одеколоном. Кто-то громко спорит с охранником, утверждая, что пропуск забыл в кабинете. Гермиона еще раз проверяет - нет, все в порядке, ее пропуск во внутреннем кармане мантии, а значок прикреплён к блузке. Грейнджер размышляет о том, успеет ли она выпить кофе и как много на сегодня у нее бумажной работы. Нужно еще раз перепроверить смету нового проекта, плюс она обещала Невиллу помочь с отчётом. Девушка с сожалением захлопывает книгу и прячет ее обратно в сумку - слишком много суеты, а ей хочется насладиться каждой строчкой. — Мисс Грейнджер?— от размышлений ее отрывает высокий тихий голос, отдалённо ей знакомый. Она поворачивает голову, узнавая в парне посыльного Министерства. — Здравствуй... — быстро пытается вспомнить его имя. Она не часто пользуется услугами посыльных, больше совами и внутренними межведомственными записками в виде бумажных самолётиков. — Тони? В ответ паренёк кивает, неловко поправляя на голове малиновую форменную кепку. — Это вам,— он протягивает ей пышный букет белых пионов, между лепестками которых втиснут небольшой конверт. — Приятного дня! Гермиона не успевает даже спросить ничего, как парнишка буквально растворяется в толпе. Букет не просто большой, он до неприличия огромный, его невозможно не заметить. Поэтому очень быстро она становится центром внимания всех в радиусе десятка метров. Женщины улыбаются, перешептываются, кто-то завистливо поджимает губы, мужчины ухмыляются... Краска приливает к ее лицу и хочется последовать примеру посыльного и исчезнуть из этой очереди. Удобнее перехватив охапку цветов, она выдёргивает письмо и быстро его распечатывает. Не так уж много людей из близкого окружения в курсе ее вкусовых предпочтений. «Пускай цветы скрасят утро среды. Р.S. Надеюсь, ты не забыла пропуск, как в прошлый раз. Д.М.» Можно было не подписывать: этот почерк - строгий, уверенный, чуть наклонённый вправо - она узнает из тысячи. Малфой. Вот же засранец. Откуда он знает про пионы? И как же это в его стиле - поддеть ее, напомнив об оплошности! — Какие прекрасные цветы! — волшебница позади Гермионы томно и завистливо вздыхает.— Видишь, Тимоти, вот так надо ухаживать! Грейнджер становится неловко. Щеки алеют, а спина еще больше взмокает. Она понимает - все это лишь фрагмент игры, о которой они с Драко договорились. Горькая улыбка трогает уголки ее губ. Почему Рон никогда не проявлял по отношению к ней таких жестов внимания? Как так вышло, что Малфой за две недели общения подарил ей больше цветов, чем Рональд, за все годы их совместной жизни? Она вздыхает, наклоняет голову и позволяет себе вдохнуть приятный свежий запах цветов полной грудью. И пускай все это игра, пускай совсем не по-настоящему, настроение у нее и вправду улучшается. О том, что Гермиона обзавелась поклонником к обеду узнает все Министерство. Ей даже пришлось бросить свой обед недоеденным - невозможно есть, когда на тебя глазеют десятки людей, перешёптываясь. Да, ей понравился букет, пускай вслух она об этом никогда и никому не скажет. Не помешало бы чуть меньше пафоса, но это же Малфой, видимо иначе он не умеет. Оставлять цветы на работе ей неохота – это как жирный знак восклицания на ее письменном столе: «Смотрите! У меня есть парень!». Но и тянуть охапку пионов второй раз через все Министерство она не станет. Приходится выждать, когда большая часть коллег после рабочего дня разойдется и лишь потом быстренько проскользнуть в Атриум. Таким образом, домой Гермиона возвращается куда позже положенного. Живоглот недовольным требовательным мяуканьем встречает хозяйку у двери, пытливо пялясь на нее желтыми глазами-блюдцами. — Прости, дорогой, но пришлось задержаться, — она взмахивает палочкой, творя бытовое волшебство: ваза на подоконнике набирается водой, из шкафа выплывает пакет с кормом, который кот тут же приветствует радостным «мяу», огонь зажигается под чайником. Все же, ни на что на свете она бы не променяла умение колдовать. Часы показывают шесть вечера, и до намеченной встречи остается ровно один час. Они с Драко договорились увидеться у нее - идти вечером в квартиру Малфоя девушка наотрез отказалась. Нейтральная территория для обсуждения их лживых хитрых планов тоже не очень подходит – мало ли, вдруг кто-то подслушает. Но сейчас ее решение позвать мужчину к себе кажется абсурдным и неуместным. Ее скромная квартира, несмотря на уют и обжитость, отчего-то кажется Гермионе какой-то тесной, слишком личной. Антураж ее жилища резко контрастирует с мэнором и проигрывает во всем: нет ни богатых люстр, ни огромного свободного пространства, каждый угол забит полками, шкафами, книгами… Раньше ее это не заботило, так отчего сейчас она испытывает странный дискомфорт? Бегая по комнате с подушкой в руках, собирая телом углы и выступы, Грейнджер понимает очевидное – она просто нервничает. И ненавидит это ощущение. Такое тягучее, вязкое, сковавшее желудок и все внутри – словно она готовится не к обсуждению условий абсурдного договора, а к свиданию. Ужас. Она в третий раз поправляет плед на спинке дивана, пинает тапки под кресло, сначала достает бокалы, а потом их обратно прячет: у нее вино из обычной винной лавки – мало ли, может, Малфой не пьет такой алкоголь. Хотя, ей-то какое вообще дело, что пьет Драко? Живоглот удивленно следит за хозяйкой, забравшись на свой любимый подоконник. Он явно не разделяет ее волнения. Гермионе кажется, на его пушистой морде написано: «Как же глупо ты себя ведешь». И ведь прав, пушистый паразит. Почему она переживает? Почему чувствует себя, будто на экзамене? Почему, в конце концов, её сердце дурацки замирает при мысли, что она снова с Малфоем останется наедине. Это не должно ее волновать! Ничего не изменилось между ними, они просто коллеги, и все их взаимодействие сводится к желанию обмануть своих близких. Гермиона замирает перед зеркалом в прихожей. Ей пришлось несколько раз переодеться – глупо расхаживать по дому в офисной блузке и юбке. В халате тоже как-то не комильфо. Из домашней одежды у нее только спортивный костюм. В итоге она остановилась на джинсах и простом мягком свитере, приятном к телу. А теперь Грейнджер думает, не слишком ли по-домашнему она выглядит? Хотя, а как она должна выглядеть у себя дома? Желание стукнуть себя по голове достигает апогея, и она останавливается, выдыхает и наконец-то берет себя в руки. Все дело в этом букете – наверное, на какую-то долю секунды ей показалось, что мужчина заморочился с выбором цветов. И сейчас она отчаянно гонит подобные мысли. Глупости все это. Драко просто угадал. И как бы там ни было, это не его порыв, а лишь мастерское подыгрывание ее лжи про парня. Все понарошку, не взаправду, а значит и для волнения нет ни единой причины. Они просто обсудят план. Четко, сухо, по пунктам. И потом он уйдет. Всё. Никакой романтики, никакой ерунды. Это просто деловая встреча. Самоувещевания помогают. Гермиона поджимает губы, расправляет плечи, одёргивает край свитера. И вправду, чего это она? Это же Малфой! Вечная заноза и задира, самый несносный человек из всех, кого ей доводилось знать. Стук в двери заставляет девушку дернуться, будто бы от удара током. Сердце заполошно забивается в груди, и короткий укол паники на мгновение парализует ноги. Кто мог прийти к ней так невовремя? Вот-вот в камине появится Малфой, ей не хочется, чтобы об их встрече у нее дома хоть кто-то знал! Гермиона еще раз косится на камин и идет открывать. Замок снова заедает, и она злится – да когда же она его починит? Решительно и нервно дернув входную дверь, девушка удивленно глядит на гостя. — Ты принципиально игнорируешь каминную сеть или просто мой камин слишком узок для твоего раздутого самомнения? — она удивлена, оттого и острит. Если в первый раз Драко не воспользовался камином из-за раннего утра и отсутствия приглашения, то сегодня ведь она его уже ждала. Да, Годрик! Какая ей в конце концов разница! Может Малфой по вечерам привык совершать променады перед сном. — Тебе тоже добрый вечер, Грейнджер, — вместо пояснений здоровается мужчина, кривясь в привычной ухмылке на один уголок губ. — Приятно осознавать, что ты репетировала приветственную речь. Привычный обмен колкостями завершен. Это даже смешно! Гермиона беззлобно хмыкает, Малфой просто коротко улыбается. Неловкую паузу заполняет мяуканье Живоглота, который выскочил посмотреть на гостя. — Эм… Входи, — она сторонится, небрежным жестом приглашая мужчину в дом. А следом спохватывается, испытывая очередной прилив неловкости, и запоздало вспоминает о гостеприимстве. — Будешь чай? Драко оборачивается, пробегаясь по ней взглядом с явной оценкой. Сто процентов его мать и все его девушки, встречая его у себя дома, выглядят куда более опрятно и нарядно, нежели она. Хотя, опять же, ей какое дело? Что с ней сегодня такое? Откуда столько бредовых, нелепых мыслей? — Можем выпить чай, — лениво бросает Малфой. — Но, я предлагаю поменять напиток. Он чуть отходит в сторону и взмахивает палочкой, изящно извлеченной из внутреннего кармана распахнутого пальто. Два бумажных пакета, которые Гермиона даже сперва не заметила, мягко приземляются на комод возле нее. — Что это?.. — растерянно спрашивает девушка, косясь на пакеты. Ее накрывает странное дежавю. — Ужин, — с небрежным кивком отвечает Драко. — Из того ресторана недалеко от твоего дома. Я подумал, обсуждать детали наших планов удобнее будет на сытый желудок. Да, ужин – это неплохо, учитывая, что сама Гермиона ничего не ела с обеда. Желудок, как по заказу, напоминает о себе урчанием. Она не знает, как реагировать на такого вот Драко Малфоя – без язвительных комментариев, сарказма и желания высмеять ее недостатки. И ей не ясно, с чего бы это ему кормить ее ужином? И вообще… — Мерлин, я не собираюсь тебя отравить, — хмыкает мужчина, снимая пальто. — Нет у меня никакого тайного замысла, Грейнджер. Я не успел поужинать после работы, подумал, что совместить разговор и еду – это неплохая идея. И готов поспорить, ты тоже ничего не ела. На нем простой тонкий свитер и брюки, а еще баснословно дорогие часы. И весь он полностью выбивается из антуража ее жилища. Интересно, она так же нелепо смотрится в мэноре? — Эм, ты угадал, — абсолютно невпопад брякает Грейнджер, желая хоть как-то ответить Драко. — Ужин, да – неплохая идея. Это было не обязательно, но… — Конечно, не обязательно, — спокойно соглашается Малфой, чуть вздергивая бровь. — Но мне так захотелось. Захотелось. Вот так вот просто. Девушка обескураженно моргает пару раз, стараясь осознать происходящее. Живоглот снова мяукает, учуяв еду, и это приводит Грейнджер в себя. Она легко встряхивает головой, за ухо заправляя непослушные пряди. Ничего странного, возможно, так и поступают джентльмены, ей откуда знать? Она жила с человеком, который в последнее время вообще не беспокоился, ела ли она. Рона обычно заботил лишь его пустой желудок. Пока Гермиона достает тарелки и приборы, Малфой возится с пакетами. Девушка наблюдает за ним исподтишка, в который раз ловя себя на мысли, что вообще ничего о нем не знает. Драко выглядит спокойным, не язвит, не подкалывает. Не пытается шутить или как-то выпендриться. Это странно. У нее про Малфоя сложилось устойчивое мнение, основанное на давней неприязни. И ломать выстроенные годами собственные стереотипы не так-то просто. Ее смущает сама обстановка – вот они у нее на кухне накрывают на стол, собираются ужинать… Малфой даже вино принес с учетом ее вкусов. Наверняка завтра прольется дождь из лягушек! Ей срочно нужен глоток отрезвляющей реальности. — Надеюсь, ты не решил, что это свидание? — бросает Гермиона, чтобы нарушить неловкость, разлитую между ними. Пускай ее попытка очертить границы выглядит неловко и топорно, но ей это необходимо. Драко поднимает взгляд, прищуривается и растягивает губы в ухмылке. — Не переживай, Грейнджер, если бы я решил, что это свидание, то хотя бы прихватил с собой цветы, — лениво и небрежно бросает реплику, поправляя под своей тарелкой приборы. Теперь хмыкает Гермиона – негромко, себе под нос. Она наконец-то ставит бокалы и садится напротив мужчины. — Ты и так уже успел переборщить с цветами, Малфой. Атриум гудел, как улей, — румянец все равно покрывает ее щеки, как бы она ни старалась отмахиваться от смущения. — Значит, эффект достигнут, — спокойно отвечает Драко и принимается разливать вино по бокалам. — Еще пара штрихов и ни у кого не возникнет мысли, что парня ты себе нашла исключительно для похода на свадьбу. Да, точно. Свадьба, ложь, притворство. Вот зачем к ней пришел Малфой, и о чем пойдет разговор. И, наверное, хватит расплескиваться в любезностях. Ей удивительно приятна чужая забота, но следует ее расценивать не как проявление внимания, а простой жест… Примирения? Попытки найти общий язык? Проба ее подкупить? Чем больше она думает над этим, тем сильнее вязнет в потоке бредовых мыслей. Тишина снова становится неуютной, колючей. Так ли себе планировал этот ужин Драко? И планировал ли? — Твоя подружка что-нибудь спрашивала? — голос мужчины звучит спокойно и ровно. Драко отпивает глоток вина и внимательно смотрит на Гермиону. — Парвати, кажется, так ее зовут. — Я бы не назвала ее подружкой, — зачем-то уточняет Гермиона. — Приятельница, коллега… Не спрашивала, потому что ее сегодня не было на работе. Да и хорошо, на ее вопросы вряд ли у меня были бы ответы. — Нет, это плохо, — на секунду задумывается Малфой, разрезая ножом кусочек рыбы. — Ее же позвали на свадьбу? — Да… Она еще предлагала мне в качестве кавалера какого-то своего кузена, — морщится, вспоминая тот неприятный разговор. — Я не понимаю, куда ты клонишь? — Наверное, в шахматы ты играть так и не научилась, — хмыкает мужчина, чуть отклоняясь на спинку стула. — Это все стратегия, Грейнджер! Хорошая ложь не строится из воздуха. О твоем парне должны знать друзья, потому что будет странно, если о нем никто и ничего никогда не слышал. Да, ты можешь не говорить кто это, но его наличие обязано чувствоваться. — Я сказала Рону, что у меня есть молодой человек. И Парвати тоже в курсе, — ей нравятся рассуждения Малфоя, в них есть логика. — Мне кажется, если я начну говорить о своем парне на каждом шагу, то это будет выглядеть странно. Я не из тех, кто делится своей личной жизнью с посторонними. — Похвально, однако не в этом случае, — постукивает пальцами по столу. — Ты должна подогревать интерес. Новость о наличии молодого человека обрастет слухами, дойдет до семейки Уизли. Чем больше разговора и сплетен – тем лучше. Гермиона хмурится. Да, безусловно, рациональное зерно присутствует в размышлениях Драко, но сама девушка всей душой ненавидит сплетни с упоминанием ее имени. Даже если это для дела. Девушка делает глоток вина перед тем, как ответить. Вкус тонкий, ненавязчивый, очень приятный. — Свадьба через неделю, в следующую субботу, — пожимает плечами. — Не вижу смысла множить пересуды. Тем более я уже тебе это говорила - из меня никудышная лгунья. Чем меньше я буду отвечать на вопросы той же Парвати, тем дольше продержится обман. — Ладно, тебе видней, — небрежно убирает от лица пряди белых волос. — Что ж… Может, тогда приступим к обсуждению твоего плана? Нам не помешает на старте обсудить все детали. — Детали? — глупо уточняет Гермиона. Нет у нее никаких деталей. Она вообще не знает, как можно спланировать такую масштабную ложь. К тому же, в ней уродливо пузырится опасность разоблачения, подпитываемая страхом и неуверенностью. — Да, детали, Грейнджер! — терпеливо поясняет Малфой уже не в первый раз. — Я должен понимать, что допустимо, а что нет. Будет странно, если, например, я возьму тебя за руку, а ты вырвешь ладонь. Мы не можем выглядеть так, будто терпим друг друга через силу. И снова Драко прав. Но едва ли Гермионе от этого легче. План их фееричного появления на свадьбе Рональда по-прежнему в ее голове выглядит коряво, угловато и совсем неправдоподобно. Им в любом случае придётся импровизировать. — Я… Думала над этим всем, ну… Тем, как нам стоит себя вести и…— это бестолковое бормотание раздражает даже ее саму. И злит! Откуда в ней эта идиотская робость? Она знает, чего хочет! Чтоб Рон и его распрекрасная Лаванда удавились от зависти! Чтоб бывший прямо на свадьбе понял, какую ошибку совершил! Но как это показать? — Давай пойдем от обратного, — предлагает Малфой, скорее всего откровенно сжалившись над ее попытками изъясниться. — Что точно мы не будем делать? Местоимение «мы» режет слух, но Гермиона сосредотачивается на другом, вспоминая, что она внесла в категорию «не делать». — Наверное… Наверное, нам не стоит называть друг друга по фамилии, — да, это хорошая идея. Странно будет выглядеть, если она станет при всех называть его Малфой. И стоит привыкнуть к его имени – у Нарциссы она трижды на этом едва ли не попалась. — Да, это нужно учесть, — кивает мужчина. — Дорогая? Зайка? Малышка? Принцесса? Детка? — Господи, Мерлин, нет! — возмущенно хмурит брови. — Это звучит… Пошло! — То есть Уизли ты всегда называла просто Рон? — хмыкает Малфой без злобы, но откровенно потешаясь. — Рональд еще… — удушливая волна смущения оседает краской на щеках. — Не важно! Никаких крошек, цыпочек, и деток! Так мужчины называют тех, чье имя не стремятся запомнить. Разве нет? — Интересная мысль, — хмыкает Драко, ухмыляясь. — Ладно. Что еще? Шутки? Тебе придется на них реагировать. — Лучше не шути. У тебя это скверно выходит, — снова отпивает глоток вина, прячась за бокалом. — И никаких… Никаких пошлых намеков. — Например? — он чуть отодвигает от себя тарелку и внимательно смотрит на Гермиону. Разве можно покраснеть дважды? Спину обдает жаром, и девушка не знает, где ей найти подходящие слова. — Слушай, я… — мнется, пытаясь сложить в кучу предложения. В конце концов, они просто обсуждают план! Ей следует меньше принимать все происходящее на личный счет. — Я допускаю, что нам придется держаться за руки. И, возможно, даже танцевать. Мы будем, скорее всего, рядом сидеть все мероприятие и должны вести беседы, и… И наверное, ты можешь ко мне прикасаться в рамках приличия. И… Не знаю, ну… — Флирт? Откровенные взгляды? Шёпот на ухо? Поцелуи? — перечисляет Малфой с абсолютно беспристрастным выражением лица, словно зачитывает список ингредиентов зелья. — Только, если это будет уместно, — отвечает, сглатывая вязкую слюну. — Без перегибов и переигрываний. Это должно быть… Естественно. Говорит и сама не понимает, как это все воплотить в жизнь! Разве для нее будет естественно, если Малфой начнет ей что-то горячо шептать на ухо? Или целовать? Нет! Это все из ряда вон, и она не уверена, что у нее выйдет притворяться счастливой и довольной происходящим. Драко молчит и просто на нее смотрит. Можно было бы подумать, что он прибегает к легилименции, но также Гермиона уверена – все эмоции и размышления написаны на ее сконфуженном, раскрасневшемся лице. Какой смысл тратить магию, если и так все понятно? — Принимается, — наконец-то кивает мужчина. — Еще есть что-то? Уизелу будет этого достаточно? Гермионе отчего-то жарко. Она безмерно благодарна Малфою, что он не шутит и никак не комментирует ее попытки объясниться. Хотя, скорее всего, это связано с тем, что сам он свой план пока не рассказал. Одному Годрику известно, что он от нее потребует. — Я подумала, что можно еще… Отлучиться посреди мероприятия минут на десять вдвоем и… — она принимается теребить скатерть пальцами, пряча взгляд. — Ну, сам понимаешь, вроде как… Не по-настоящему само собой! Просто, для видимости… Драко сперва хмурится, а затем его губы трогает улыбка – широкая, искренняя, а в глазах вспыхивает искрами лукавинка. — Позволь спросить, а ради чего мы должны отлучиться? — он при всех своих явных попытках не может напустить на лицо серьезный вид. — Ну… Ты же все понял, Малфой! Тебе так нравится меня смущать? — Гермиона вспыляет, не выдерживая внутреннего напряжения и неловкости всей ситуации. — Нравится, — честно и прямо. — Но дело в другом. Десять минут? Серьезно? За что ты так дискредитируешь меня, как мужчину? — Что? — ей невдомек, шутит ли мужчина или серьезен. — Предположу, под «отлучиться» ты же имела в виду спонтанный секс? — уточняет, больше не подбирая слов. — Не по-настоящему, само собой! А… Для виду, — ей очень неловко об этом говорить. — Ну, чтобы Рон и… — Ладно, давай рассмотрим эту ситуацию с точки зрения практики, — деловито говорит Драко, хотя во всем его внешнем виде нет ни грамма серьезности. — Как минимум, нам нужно найти место для уединения. Предположим, я заранее присмотрел укромный уголок. В любом случае, туда нужно дойти. Это – скажем, три минуты. Минуты две потребуется, чтоб избавиться от одежды, и, следовательно, две минуты, чтобы после… спонтанной близости, назовем это так, привести себя в порядок. Осталось три минуты. Три минуты на сам секс? Даже хомячки тратят на это больше времени, Грейнджер! Я не хочу, чтоб когда через позорных десять минут мы вернулись в зал, на тебя смотрели с жалостью, а на меня с презрением! Вместо возмущений Гермиону разбирает смех. Ей и неловко, и смешно, и стыдно. И она ладонями закрывает пылающее лицо, желая спрятаться от чужого взгляда. Откуда ей знать, сколько нужно времени на подобные неприличности! — Прости, я… Я понятия не имею, сколько времени нужно для чего-то подобного. Ну, в смысле, я в курсе, что такое секс, но… Но не в общественных местах! — Годрик! Зачем она вообще предложила что-то подобное! — Что, вообще ни разу не… — понижает игриво голос и чуть приподнимет бровь, наслаждаясь ее смущением. — Ну, тогда, как более опытный человек в данном вопросе скажу, что следует выделить хотя бы полчаса. А лучше минут сорок. — О, ну само собой! — закатывает глаза девушка. — Лучше вообще тогда сразу уйти, и пусть гадают, куда мы направились! — Да, но тогда ты не сможешь насладиться выражением лица рыжего придурка и его уже жены, которой перепадает исключительно десятиминутный секс, — Драко говорит это легко и непринужденно, явно сворачивая все в шутку. — Брось! Разве тебе не хочется напоследок выбесить бывшего? — Хочется, — соглашается Гермиона, хоть могла этого и не делать. — Да только не уверена, что выйдет. — О-о-о, Грейнджер, у нас получится, — Малфой одним глотком допивает вино. — Чтобы ткнуть рыжего в его ошибку, многого не нужно. Красивое платье, улыбка и другой мужчина рядом, который знает, что делает. Гермиона вскидывает брови, но Драко продолжает спустя короткую паузу, внимательно заглядывая ей в глаза: — Поверь, свою свадьбу Рон Уизли никогда не забудет. Слова Драко звучат как хорошо выверенная угроза. Но Гермиону это не пугает, а скорее подбадривает. Это ведь неплохо, да, когда на твоей стороне есть единомышленники? — Ладно, — странным образом Грейнджер больше не чувствует лишнего напряжения. Может, всему виной выпитое вино, или просто она сыта и не хочет больше ершиться, не важно. Но разговор с мужчиной ее больше не тяготит. — Нам, видимо, всё равно придется импровизировать. А что насчет тебя? Какой твой план дальнейшего обмана родной матери? — Мерлин, звучит так, словно я совершаю самый гнусный поступок в своей жизни, — хмыкает, в дерзкой улыбке оголяя зубы. — Я всего лишь отстаиваю свои границы, Грейнджер. В этом нет ничего зазорного. — Ну так что насчет плана? — ей кажется, Драко юлит. — Я подготовился значительно лучше тебя, — острит, позволяя снова себе ухмылку. Он неспешно поднимается со стола, берет в руки свою палочку, которую оставил на подоконнике, и Гермиона напрягается. — Что ты собрался делать? — хмурится девушка. — Хочу убрать со стола, — коротко поясняет Драко. — Или ты еще не закончила? — Я закончила, — хмыкает, тоже поднимаясь на ноги. — Неужели ты собрался мыть две тарелки с помощью магии? — Ну так домовиков, я полагаю, у тебя нет, — он поджимает губы, но та самая ямочка на щеке выдает скрытую улыбку. — Ты просто невыносим! — фыркает Гермиона, подхватывая со стола свою тарелку и вилку с ножом. — Тратить волшебство на такие мелочи! — Я думал, ты знаешь, что есть специальные чары, — хмыкает Малфой, вновь откладывая палочку. — Для бытовых нужд. Раздел о них так и называется – бытовая магия. — Конечно же я знаю! И пользуюсь такими заклинаниями! Но не для мытья двух тарелок! — эта перепалка без капли злобы больше похожа на привычный бубнеж Гермионы. Рон злился, когда девушка вот так его учила жизни. Возможно, это со стороны действительно выглядит нудно, но… — Как скажешь, ты же хозяйка в доме, — Малфой подхватывает свою тарелку и протягивает ей, чуть перегибаясь через стол. — Но с магией это было бы быстрее… В ответ Гермиона лишь закатывает глаза. На уборку уходит пара минут – Драко смиренно сносит в раковину всю посуду, а Гермиона моет. Это все выглядит каким-то очень специфическим нереальным кадром, словно вырезанным из другого кино, и прилепленным в ее реальность неумелым режиссёром монтажа. Стук в оконную раму заставляет Гермиону отвлечься от вытирания рук. Она откладывает полотенце и быстро открывает окно, впуская ночного доставщика почты. Филин ей незнаком. Птица с темно-серым, отливающим серебром, оперением скользит в комнату, складывая размашистые крылья. В желтых глазах застыла надменность, клюв вздернут вверх… Не нужно обладать семью пядями во лбу, чтобы предположить, кому принадлежит пернатый почтальон. — Это твой? — спрашивает Гермиона, оборачиваясь к Драко. — Арктур, — кивает Малфой, и в его спокойном, бесстрастном выражении лица невозможно прочесть ни единой эмоции. Мужчина стоит, опершись о край раковины и собрав руки на груди. — Я уж думал, что просчитался. — Просчитался? — прищуривается Грейнджер. Филин недовольно ухает, привлекая внимание девушки. Она замечает прикрепленный к лапке пергамент и тянет руку, чтоб его забрать. — Что там? Драко пожимает плечами. Белокурая прядь волос киношно падает ему на лицо, и он легким кивком головы старается смахнуть ее. Гермиона уверена - он в курсе того, что написано в письме. Грейнджер настороженно отцепляет послание, но птица не улетает, лишь въедливо следит за каждым ее движением. Скорее всего, ждет ответа. Пергамент аккуратно свернут, перехвачен темно-зеленой бархатной лентой, закрепленной на бумаге сургучом. В золотом оттиске печати Гермиона узнает герб семьи Малфоев. Она догадывается, что письмо от Нарциссы. Почерк у матери Драко безупречный, вычурный, старомодный, с широкими отступами и витиеватыми завитками. Женщина неожиданно просит прощения за свою несдержанность и любопытство, которые так не к месту проявила при прошлой их встрече. И в качестве извинения приглашает ее на ужин в пятницу. Гермиона перечитывает дважды. Что ж, весьма неожиданно. По крайней мере, для нее. Потому что Малфой, успевший подойти чуть ближе, пока она вчитывалась в чужие слова, выглядит чересчур самодовольным. — Это от твоей матери, — констатирует очевидное. — Удивительно, как всё у вас... хм, церемониально. — В этом она вся, — улыбается с каким-то особенным теплом. — Даже если это просто записка с просьбой купить лимонное печенье, мама отправит ее по всем правилам этикета. — Нарцисса... извиняется, — даже не скрывает своего удивления. Да, тот их разговор с матерью Драко был непростым, но Гермиона сама виновата. Она должна была быть начеку, раз уж ввязалась в ложь. — И приглашает на ужин в пятницу. — Я это предполагал, — довольно ухмыляется мужчина, беря письмо у неё из рук, мельком пробегая глазами. — Все идет по плану. — По какому плану? — хмурится Грейнджер. — По хорошо спланированному мной, — уголок его губ тянется вверх, намекая на улыбку. — Пойдем, посвящу тебя в его детали. Филин снова ухает, напоминая о себе. — Нужно ответить, — роняет Гермиона и осматривается в поисках ручки. Неудобных, вечно подтекающих перьев ей хватает и на работе. Дома она предпочитает маггловские приспособления для письма. — Так… Мне пойти? На ужин. Малфой не отвечает, а лишь приподнимает бровь и окидывает девушку весьма красноречивым взглядом. Ну, само собой ей следует пойти. Честно – не хочется. Отчего-то заявиться на свадьбу с подставным парнем – это кажется оправданной хитростью. Чего не скажешь об обмане Нарциссы. У миссис Малфой благие намерения, и женщина не виновата, что ее сын их не ценит. Нужный канцелярский предмет отыскивается рядом с цветочным горшком. Она собирается ответить коротким согласием, но Драко не стремится отдать ей письмо. — Я сам, — легким изящным движением ладони он выхватывает ручку из девичьих пальцев и мгновение глядит на нее, скорее всего, прикидывая, как она работает. — Это ручка, — зачем-то берется объяснять Гермиона. — Как перо, только… — Грейнджер, у меня было магловедение, — в привычной манере, небрежно роняет Драко, и склоняется над пергаментом. Девушка заглядывает ему через плечо, скользя взглядом по написанному. «Благодарю за то, что ты меня услышала, мама. Гермиона не держит обид. Мы принимаем твое приглашение. До пятницы. С теплом, Д.М.» — Малфой, ты же пишешь ответ матери! Не пробовал быть менее… чёрствым?! — отчего-то ее задевает такая сухая формулировка. — Добрые слова – они бесплатны, если ты не знал! Надо было мне самой ответить. — Нет, не надо, — Драко обратно сворачивает письмо и прикрепляет его к лапке филина. Он мягко гладит костяшками пальцев перья птицы и кивает, разрешая Арктуру улететь. — Моя мать прочтет ответ и поймет главное: когда ты получила ее послание, мы были вместе. Отличное дополнение к моему плану! — Серьезно? Хочешь, чтобы я поверила в то, что ты все просчитал до таких мелочей? Даже для тебя это выглядит слишком самонадеянно! — Это не самонадеянность, Грейнджер, а продуманность, — подмигивает ей и направляется в сторону выхода из кухни. — Предлагаю перебраться в гостиную. Свой план я изложил письменно, чтоб у тебя была возможность прочесть и задать вопросы. Гермиона хмыкает и закрывает окно за улетевшим филином. Позерства и показательной значимости Малфою однозначно не занимать. Когда девушка входит в гостиную, аккуратный свёрток уже лежит на журнальном столике. Спасибо, что Драко не перевязал его лентой, как Нарцисса. Она садится на диван, подхватывая пергамент двумя пальцами.: — Выглядит, как сценарий пьесы,— язвит Гермиона.— Мои реплики ты тоже прописал, или разрешишь импровизировать? — Наша неподготовленность в прошлый раз едва не стоила разоблачения, — Малфой сидит в кресле, закинув нога на ногу, и со скучающим видом разглядывая интерьер ее жилища. — Прочти. А потом поговорим. Девушка разворачивает свёрток и упирается взглядом в уже знакомый почерк. Пара предложений, и глаза Грейнджер сами собой округляются от удивления. Что ж, пожалуй, поговорить им будет о чем! Обсуждение плана ожидаемо перерастает в конфликт. Малфой готовился к чему-то подобному, но все равно устал препираться. Святой Мерлин! Нет в его записях ничего такого, что могло бы скомпрометировать девушку. Ну, разве, самую малость. — Давай еще раз. Что именно тебя смутило? — старательно держит себя в руках. Ему ни к чему ссора, он серьезно хочет прийти к компромиссу. А еще ему определенно нравится, как румянец вспыхнул на девичьих щеках, и как она пару раз обескураженно хлопает ресницами, откровенно тушуясь. — Даже не знаю! — вздергивает брови, наигранно удивляясь. — Может, момент, в котором ты собрался трогать меня под столом за коленку плюс-минус десять сантиметров выше? Или…— она резко подносит листок к глазам, цитируя: — «Обниму за талию 13 секунд, затем рука медленно опустится к пояснице»? — Тебе не нравится длительность объятия или… — Ты себя слышишь? — она вскакивает, бросая чуть примятый пергамент на журнальный столик между ними.— И я… Я не собираюсь с тобой спать! Понял! За кого ты меня принимаешь? — В плане нет ни слова о том, что ты только что озвучила, — Малфой приподнимает бровь и глядит на нее снизу вверх. — Твои домыслы… — Домыслы? — ее голос звенит от возмущения. — Ты предлагаешь мне после ужина отправиться к тебе домой, чтоб утром меня там застала в «неподобающем виде» твоя мать! — И где ты видишь слово «переспать»? — хмыкает мужчина, тоже поднимаясь с кресла. — Я же все обосновал. Нарцисса должна понять – мы не просто работаем вместе и иногда по вечерам пьем чай. Ей пора намекнуть, что наши отношения серьезней, чем она решила. Намекнуть. Всего лишь игра, Грейнджер. Судя по угрожающе сдвинутым на переносице бровям, Гермиону не слишком вдохновило его обоснование. — Ты все превращаешь в абсурдный спектакль! — Весь наш план с самого начала и есть спектакль, — спокойно возражает Малфой. — Не понимаю, что тебя разозлило? Если хочешь, я могу убрать пункт с поясницей. Оставим только объятие. Одиннадцать секунд. — Ты… Ты невыносим! — она не знает, куда себя деть– ее руки взмывают вверх к вискам, затем обхватывают талию, после собираются на груди. Движения дерганные, губы поджаты. — Это слишком! Твои попытки соблазнения возмутительны! Я не собиралась заходить так далеко. — Забавно это слышать от девушки, которая полчаса назад предложила уединиться на свадьбе Уизли! — Я ничего… Это же понарошку! Не взаправду! — щеки загораются новой волной алого румянца. — Что ты там себе уже надумал? — Так я тоже предлагаю просто сделать вид, — более спокойно выдает мужчина. — Когда мы уйдем с ужина вдвоем, намекнув, что у нас еще есть планы, она захочет удостовериться в своих теориях. Поверь, не раз она заявлялась ко мне домой с целью узнать, как я провел вечер, в надежде застать у меня какую-то девушку. И вот это наконец-то свершится! А когда она предложит пообедать вместе, желая замять неловкость, которая очевидно неизбежна, я сообщу, что у нас уикенд и мы отправляемся в Дорсет. На выходные. Все. Этого будет достаточно. А потом свадьба, о которой напишут в "Пророке". Так что, у нее не останется шансов думать о том, что мы врем. — И что дальше? Ты потом просто скажешь, что мы расстались? — недоверчиво сверлит его взглядом, убирая за ухо кудрявые пряди. — Давай решать проблемы по мере их поступления, — резонно подмечает мужчина. Об этом он и сам пока не думал. — Если тебе подойдет поместье, ты с чистой совестью начнешь воплощать свой проект с летним лагерем. Раз мама предложила, то не станет менять свое решение даже после нашего расставания. Так что, ты только выиграешь от всей этой ситуации. — Мне все еще не нравится идея с ночёвкой у тебя дома, — упрямо вздергивает подбородок, чем заставляет мужчину снова ухмыльнуться. — Грейнджер, это ведь для дела, — в его тоне мягкость и примирение. — К тому же, надумай я серьезно тебя соблазнять, то не действовал бы так топорно! Ему однозначно нравится, как от возмущения у девушки перехватывает дыхание. Она трижды меняется в лице и возмущенно сопит, краснея. Слова Малфоя вызывают в ней кучу молчаливых возмущений. А еще на короткий миг в ее голове вспыхивает дурацкое любопытство. Интересно, смогла бы она отличить его настоящий флирт от игры? — В любом случае, — лениво продолжает Драко. — Обещаю, что пальцем к тебе не притронусь. Хочешь – могу изложить это письменно, закрепив печатью. Он медленно опускается в кресло, откидываясь на мягкую спинку. Серые глаза горят азартом, а еще в них запуталась новая для Гермионы эмоция, которую ей никак не разобрать. — Обойдусь без формальностей, — колко роняет Гермиона, акцентируя внимание на другом. — И что это за уикенд? Ты планируешь провести в Дорсете все выходные? — Я подумал, что тебе будет интересно не только осмотреть дом и территорию, но и прогуляться по окрестностям, — спокойно отзывается Драко, пожимая плечами. Что ж, все так. Ей нужно решить, подойдет ли поместье для детей. Но готова ли она провести так много времени с Малфоем один на один? Они же еще месяц назад даже говорить нормально не могли! Куда подевалось их взаимное раздражение? — И не переживай, — продолжает мужчина.— В особняке достаточно комнат, как и в моей квартире, чтобы ты не умерла от смущения, находясь со мной в одном пространстве. — Что за бред! — вспыхивает тут же, как спичка. Неужели он считает, что она его боится?! Еще чего! — Ты вовсе меня не смущаешь! — Грейнджер, тебя вогнала в краску даже сама идея гипотетической возможности секса со мной, — самодовольно хмыкает Малфой. — Мало ли, вдруг, увидев меня без рубашки, ты упадешь в обморок. Этот его лукавый взгляд, дерзкая усмешка, тон, словно он что-то о ней знает... Воображение слишком быстро включается, рисуя сцену Малфоя без одежды... Стоп. Это точно лишнее! — Неужто, там под рубашкой все так плохо? — едко поддевает его в ответ. — Тогда действительно лучше не снимай. — Это уловка уровня шестилетки, — язвит в ответ. — Или же так ты демонстрируешь свое любопытство? — Чего я там не видела! — хмыкает, чувствуя дурацкий жар на лице. Ее злит и собственная реакция, и поведение Драко. — И знаешь что? Слишком много ты хочешь. Свадьба - это один день. А в твоем фарсе я играю уже несколько недель. Так что, думаю, ты мне будешь должен услугу. — Услугу? — удивленно переспрашивает мужчина, вздернув бровь. — Да! — смелее заявляет Гермиона и садится на диван, радуясь собственной находчивости. Легкое дежавю ее даже веселит. — Ничего серьезного. Я просто буду знать, что ты мне должен. Малфой понимает, что она возвращает ему ту историю с воскресным чаем у Нарциссы и его попытку урвать свою выгоду. Ухмылка становится ярче, ядовитей. Драко подается вперед, чуть перегибаясь через журнальный столик: — Вновь играешь не по правилам? — облизывает нижнюю губу, а затем хищно улыбается, оголяя белоснежные ровные зубы. — Мне нравится. Но тогда не жди и от меня честной игры. — Будто до этого ты играл честно! — поддевает его, игнорируя волнение. Что-то в его тоне, позе, взгляде, заставляет девушку свести лопатки вместе. — Я принимаю твое условие, — опять эта коварная ухмылка. — Услуга так услуга. Но ты тогда обязана четко придерживаться моего плана. Никакой самодеятельности и возмущений. По рукам? Он протягивает ей раскрытую ладонь, а Грейнджер бросает свой взгляд на пергамент, исписанный почерком Малфоя. Что-то ее собственная хитрость уже не кажется уместной. Но ей нужна была фора, рычаг давления, которым она сможет воспользоваться, если мужчина вздумает вести себя как-то… Как-то не так. — По рукам, Малфой,— выдыхает, словно сама себе оглашает приговор. — Драко, — тут же поправляет, крепко сжимая пальцами ее руку. У него широкая и теплая ладонь. — Мое имя Драко. Мужчина смотрит ей в глаза, не давая малейшего шанса отвести взгляд. И снова улыбается. Мерлин, и это с ним она взялась тягаться по части хитрости?