Свидание вслепую

Трюк с цветами Малфой повторяет в пятницу. Это вызывает еще больший ажиотаж, хотя букет из нарциссов выглядит значительно скромнее. Гермиона наизусть выучила чертов Малфоевский план. Но легче не стало. Ее не пугают прикосновения или та идиотская ночёвка после ужина. Девушка уверена, Драко не станет к ней приставать при любом раскладе. Во-первых, она не в его вкусе, во-вторых... Да просто не станет и все. Однако из нее скверная актриса. И она совсем не помнит, как это быть влюблённой. Из кладовых своей памяти она пытается выудить те ощущения, которые испытывала к Рону на начальном этапе их отношений, но кроме неуверенности в себе и страха быть отвергнутой ничего значимого не припоминает. Она умна, сообразительна, упряма и напориста, но только не тогда, когда дело касается чувств и отношений. В ее семье не принято было выставлять напоказ чувства, Рон не требовал от нее каких-то ярких проявлений любви... Все знали, что они вместе и ладно. Но сейчас она должна показать Нарциссе, что испытывает к ее сыну что-то большее, нежели перманентное раздражение. Как это сделать? План Малфоя абсурден. Ей кажется, главное в проявлении симпатии - это непринуждённость. Но какая непринуждённость может быть, когда он спланировал даже, сколько секунд будет ее обнимать? И как отнесётся к их телесному взаимодействию сама Нарцисса? К вечеру Грейнджер охватывает лёгкая паника, от которой дрожат руки. Они договорились с Малфоем встретиться у нее дома, чтоб переместиться затем в мэнор. Первый пункт - их совместное появление. Пожалуй, это проще всего. Драко появляется в камине минут за двадцать до назначенного Нарциссой времени, как всегда безупречно собранный. — Ты нервничаешь, — первое, что слышит от него Гермиона. Ей тут же хочется сострить о глупой очевидности его наблюдения. Конечно, она нервничает! Но вместо слов девушка лишь коротко зыркает на него, все так же безуспешно сражаясь с неудобной застежкой жемчужного браслета. — Спасибо за цветы, — ей не нравится тишина, которая провисает между ними. — Думаю, Парвати сейчас допрашивает Джинни о том, что той известно о моем кавалере. — А ей что-то известно? — Драко подходит ближе, окидывая ее взглядом с легким, лукавым прищуром. — Что-то известно, — ей нет смысла лгать. — Она в курсе, кто скрывался под маской доброго и начитанного Патрика. — Давай я помогу, — Грейнджер не сразу понимает, о чем идет речь и от неожиданности вздрагивает, когда чужая ладонь перехватывает ее запястье. — Будет здорово, если ты попытаешься расслабиться. Она наблюдает, как Драко ловко справляется с миниатюрным замочком, а затем легко берет ее за руку, переворачивая ладонь тыльной стороной, уверенно сжимая. Мгновение – и его губы касаются костяшек ее пальцев в целомудренном поцелуе, пока серые глаза внимательно следят за каждым проявлением эмоций на девичьем раскрасневшемся лице. — Ты прекрасно выглядишь, Гермиона, — собственное имя в его устах звучит по-прежнему странно, а чужое тепло ощущается немного волнительно. Она сглатывает вязкую слюну и бросает взгляд на переплетение их пальцев. — Все же небольшая репетиция нам не повредит. — Что ты... — Хочу, чтоб ты немного привыкла, — он снова поворачивает её ладонь и осторожно проводит пальцем по запястью. Прикосновение легкое, щекотное, теплое, но от него у Гермионы перехватывает дыхание и бегут по спине мурашки. — Видишь? Ничего страшного. Я не кусаюсь, Грейнджер. Гермиона и сама не знает, отчего ее так волнует простое касание. Скорее всего, она просто отвыкла. Когда они с Роном в последний раз держались за руки? Или же дело в том, что ее трогает совсем не близкий ей мужчина. Нет, Малфой привлекательный и все такое, но… Но они ведь друг другу никто. — Это… не обязательно, — шепчет,пытаясь ненавязчиво высвободить руку. — Я и так справлюсь. — Уверен в этом, — спокойно отвечает Драко. — Но, хочу напомнить, что, когда мы переступим порог камина, я тебя обниму. Вот так. И, прежде чем она успевает что-либо возразить, мужчина коротким рывком притягивает ее к себе ближе, свободной рукой аккуратно обвивая за талию. Все чувства, которые в ней рождает тяжесть мужской горячей ладони на талии, она старается тут же пресечь на корню. Она взрослая женщина, Мерлина ради! Это всего лишь простое объятие. В комнате становится слишком мало воздуха, остатки кислорода вытесняет парфюм Малфоя. Неловкость жжет щеки и заставляет Гермиону мимо воли смутиться. Драко обнимает не крепко, но и не слабо... Уверенно. Вот подходящее слово. Тишина давит, но Гермиона никак не придумает, что сказать. Ей неловко, и странно, и она не знает, куда деть руки... — Дыши, Грейнджер, — голос Драко звучит у самого уха, горячим дыханием задевая выбившуюся из причёски кудрявую прядь. В низком, чуть хриплом тоне явственно улавливается все та же лёгкая ироничная насмешка. Это отрезвляет. — Не стоит так волноваться. Девушка моргает, приводя в порядок мысли. Какой же все-таки он самонадеянный мерзавец! Она отклоняется, чтоб иметь возможность заглянуть в его бесстыжие глаза, но кроме плутовства и флирта ничего серьёзного прочесть в них не может. — Ты когда-нибудь лопнешь от тщеславия,— привычная колкая реплика сбивает градус серьёзности. Это все игра. Они всего лишь изображают пару. — И я, будь уверен, совсем не взволнована. Ладно, она взволнована. Но самую малость. Просто... Неприлично так вторгаться в ее личное пространство. Пускай и после предупреждения. Малфой не спешит отстраняться. Кажется, он наслаждается воспроизведённым на нее эффектом. Засранец! Его губы тянутся в ленивой полуулыбке, а голос звучит безмятежно: — Точно? А отчего тогда ты так часто дышишь? — говоря это он смотрит ей в глаза уверенно и спокойно. Серая радужка искрится лукавым весельем. Ей к такой степени самообладания еще расти и расти. Гермиона не знает, то ли ей снова возмутиться, то ли просто засмеяться, сведя на нет всю его дурацкую репетицию их телесной близости. Нормально она дышит. И пылающие щеки - это злость, а не то что там себе навыдумывал Малфой. — Мы опаздываем,— решает, что лучше всего напомнить Драко, зачем он вообще к ней сегодня пришел. — Или это тоже часть твоего плана? Драко хмыкает, кивает и наконец-то выпускает ее из объятий. Его пальцы на секунду дольше задерживаются на её талии, чем следовало бы. — Как пожелает дама,— надменно и лениво. Он протягивает ей раскрытую ладонь в приглашающем жесте. — Всегда можно сказать, что мы увлеклись друг другом, от того и задержались. Когда люди счастливы, они не замечают ход времени, так ведь? — Не переигрывай, — морщится, отпуская ремарку с оттенком раздражения. Слишком уж близко он подошёл. Слишком естественно себя ведет во всем этом фарсе. Но Гермиона все же вкладывает в его ладонь свою, уже никак не реагируя на соприкосновение их кожи. Сумбур и странность происходящего не дают ей чувствовать себя уверенно. С одной стороны, она ведь читала план Малфоя и была готова, что он станет ее трогать. Вернее не так, она знала, что будет, но не думала о своей на это реакции. Все происходящее сейчас - дикий абсурд и нелепость. А ведь это только репетиция... — Да ладно тебе, Грейнджер! Еще раз повторю - просто расслабься, — с лёгкой усмешкой повторяет Драко, мягко утягивая ее за собой в сторону камина. — Ты ведь не одна, я буду рядом. Гермиона не знает, радует ее этот факт или больше раздражает. Им вдвоём в ее камине тесно, и Малфой крепче прижимает девушку к себе, уже не спрашивая никакого разрешения и не предупреждая о собственных намерениях. — Не стану врать, мне понравилось репетировать, — Драко снова шепчет ей на ухо и бросает им под ноги летучий порох. Девичье лицо снова вспыхивает краской, а вся решительность и горстка смелости остаются в гостиной ее квартиры, отказываясь принимать участие в будущем спектакле. Если Нарцисса что-то и заметила между Гермионой и Драко нового, то виду не подала. Хотя, Грейнджер уверена - вдова Люциуса скорее съест лягушку, чем покажет свое настоящее отношение к происходящему. Малфой ведет себя совсем не как джентльмен. Едва ли они выходят из камина, он перемещает свою руку с талии чуть пониже, касаясь не поясницы, а бедра Гермионы, как будто это самая естественная вещь на свете. Он не спрашивает, не смотрит на нее - просто обнимает, будто делает так каждый вечер. Её тело отзывается моментальной волной жара. Гермиона уговаривает себя, что это нормально - если оставить за пределами внимания характер Малфоя, то в целом он очень привлекательный мужчина. А еще в нем явно есть харизма, обаяние и он умеет вести себя с противоположным полом... Так что нет ничего странного в ее реакциях и эмоциях. Это все биология и ничего больше. Движения мужчины элегантны и отточены - вот он перед дверью в столовую пропускает Гермиону вперед, мягко прикасаясь к ней чуть ниже лопаток, отодвигает ей стул и садится рядом, кивает вместо нее домовику, чтоб тот подлил вино в бокал Грейнджер... Нарцисса в это время делает вид, что ничего не происходит из ряда вон, хотя девушка уверена - руку своего сына на коленке Гермионы она однозначно заметила. Миссис Малфой бросает редкие вопросы об их работе, говорит о своих планах на ближайшее лето. Драко лениво участвует в беседе, упоминает, что Гермиона выиграла очередной проект... В целом все их представление для одного зрителя идет хорошо. Если не считать напряжения, которое испытывает сама девушка. Оно рождается где-то между ребрами от звона бокалов, неторопливой речи Драко, от его ненавязчивых поглаживаний и их частых соприкосновений ладонями... Гермиона ловит себя на мысли, что Малфой действительно отлично играет роль заботливого, внимательного парня. И в какой-то момент сама Грейнджер теряет ощущение реальности. Словно она просто во сне, где Драко не бывший школьный задира и нынешний вредный коллега, а серьёзно ее молодой человек... И к своему стыду ей действительно несложно подыгрывать. Интересно, когда Малфой вступает в настоящие отношения, он тоже такой? Или же это вся гипертрофированная забота для отвода глаз матери? — В который раз приношу извинения за свою резкость в прошлую нашу встречу,— после десерта Нарцисса наконец-то обращает на себя все их внимание.— Я чувствую необходимость как-то сгладить этот момент. Мисс Грейнджер, возможно, вы хотите выбрать что-то еще для чтения? Наша библиотека отныне всегда для вас открыта. Книгу, которую мать Драко одолжила ей в прошлый раз, Гермиона вернула сегодня до того, как они сели все за стол. На самом деле шанс почитать что-то довольно редкое не перевешивает на чашах весов нежелание Грейнджер оставаться с Нарциссой наедине. Стоит, наверное, мягко отказаться, но Драко находится быстрее: — Прости, мам, но у нас с Гермионой планы на вечер,— укладывает приборы так, чтоб те демонстрировали об окончании трапезы. — Ты же не против, милая? «Милая» - это видимо обращение к Грейнджер. Краска снова приливает к щекам и неловкость, терпкая и щекотливая, разливается по всей столовой, концентрируясь над столом. Нарцисса впервые за весь вечер легко дёргает бровью и улыбается на отказ сына. Она смотрит на Гермиону, видимо ожидая от нее ответа, и девушка дергано кивает, подтверждая слова своего подставного парня. — В любом случае, мисс Грейнджер, в этом доме вы всегда желанный гость,— женщина поднимается из-за стола, и им с Драко тоже приходится встать со своих мест. Ужин закончен, а каждая деталь прописанного Малфоем плана произошла пугающе точно. Нарцисса провожает их до самого камина, желает приятного продолжения вечера, на прощание обнимает сына, что-то коротко шепнув ему на ухо. Малфой точно так же, как его мать, дергает бровью, ухмыляется и кивает. Гермиону охватывает любопытство, но подумать об этом не даёт Драко, который мягко подталкивает ее к камину. Он берет девушку за руку, и прежде чем бросить порох, чётко выговаривает свой адрес. В гостиной Малфоя горит обычный электрический свет. Это становится для Гермионы каким-то очень странным открытием. Да, она в курсе, что мужчина живет в немагической части Лондона, и в таких домах точно есть проводка, но... Слишком внезапно его жилье мало чем отличается от маггловского. Ей нравятся цвета, в которые выкрашена комната, и большой диван. Внимание Грейнджер естественно привлекают полки вдоль одной из стен с книгами - наверное, Драко коллекционирует издания, учитывая, какими старинными выглядят некоторые фолианты. Единственное, что намекает на магию - это огромное окно, за которым прекрасный вид на Темзу. Из этого района подобные панорамы физически невозможны, а значит, хозяин квартиры воспользовался чарами иллюзии. На каминной полке помимо фотографий есть статуэтка змеи, словно тонкий намек на происхождение, но без былого фанатизма. Квартира Драко выглядит слишком по-взрослому. — Ты кажешься слегка потрясённой,— Малфой возвращается в комнату с двумя бокалами вина в руках.— Ждала, что я живу в подземелье? — Нет, но думала, меня встретят зелёные стены со слизеринским девизом и что-то вроде алтаря с твоей статуей в полный рост,— язвит, стараясь корявой шуткой сбавить собственную глупую заинтересованность. — Спешу тебя огорчить - алтарь пока не достроил, — подхватывает Драко, улыбаясь. — А вот статуя есть в моей комнате. Хочешь посмотреть? — Если это только что была попытка флирта, то выглядит она убого, — складывает руки на груди, словно отгораживаясь от любопытного взгляда холодных глаз. — Я уже говорила, что у тебя сомнительное чувство юмора? — Многократно, — спокойно парирует Малфой, протягивая ей бокал. — Но, что поделать, должен же быть во мне хоть какой-то недостаток. В ответ Гермиона лишь закатывает глаза, громко хмыкает и делает первый глоток напитка. Вино хорошее - терпкое, с тонкой вишнёвой нотой, и, к её удивлению, чуть согревает изнутри. Ее наконец-то отпускает нервное напряжение и девушка садится на край дивана, проводит пальцами по подлокотнику. Мужчина тоже отпивает вино, затем ставит бокал на низкий журнальный столик и принимается вынимать запонки из петель манжет. Гермиона некоторое время молча следит за отточенными, неторопливыми движениями, а потом, стараясь прогнать странную тягучую неловкость, задаёт вопрос: — Ты живёшь здесь один? — лишь озвучив это, она понимает, как двусмысленно выглядит ее заинтересованность. На самом деле ничего такого девушка не планировала, просто хотела как-то поддержать разговор. — В смысле, это не мое дело, просто... — За кого ты меня принимаешь, Грейнджер?— хмыкает Драко, закатывая рукава рубашки до локтей. — Я бы не стал вносить в план ночёвку, если бы с кем-то жил. Даже больше! Будь у меня постоянная девушка, мне не пришлось бы устраивать весь этот театр с Нарциссой. Так что не переживай, сцену ревности поутру тебе никто не устроит. Не то чтоб она переживала... Гермиона только сейчас понимает, что вообще не подумала о возможной девушке, которая могла бы жить с Малфоем. Грейнджер вообще никогда не видела его с кем-то несколько раз подряд. Слава повесы тянется за ним, кажется, еще со школы. — Ладно тебе, мой вопрос не нёс оскорбительный характер,— коряво оправдывается Гермиона, снова делая глоток вина.— Праздное любопытство, расценивай это так. Я ведь по сути о тебе ничего не знаю. — Спрашивай, я открыт твоему интересу, — Малфой наконец-то тоже усаживается. Грейнджер мимо воли скользит взглядом по его обнажённым предплечьям - с тонким рельефом жил и мышц, бледной кожей, через которую просвечивает кружевная вереница синих вен. Это выглядит слишком эстетично. — Только будь готова: за каждый ответ положен встречный вопрос. — Кто бы сомневался, — с лёгкой насмешкой роняет Гермиона, хотя сама же и хватается за возможность простого разговора, потому как ей не ясно, что делать с мужчиной у него дома. Вернее, Грейнджер в курсе, к чему ведут такие посиделки, но она здесь вовсе не за этим. Драко внимательно наблюдает за девушкой. Ему странно видеть Грейнджер у себя дома. И дело не столько в самой Гермионе, сколько в том, что Малфой вообще не привык сюда водить женщин. Все встречи с противоположным полом обычно проходят либо на нейтральной территории, либо же дома у его избранниц. Гермиона воспринимается чуть инородно. Словно новая картина в привычном интерьере. Она напряжена - ее выдаёт ровная спина и скрещённые лодыжки. Наверное, ему следовало бы сперва провести ей экскурсию по дому, показать кухню и ее комнату на эту ночь... Хотя, это успеется. В целом, он доволен ужином. Почти все детали плана удались, и, судя по торопливому материнскому «я за тебя рада», сказанному при прощании на ухо, Нарцисса поверила в их игру. Сам же Драко испытывает смешанные чувства. В какой-то момент ужина, пускай и на короткий миг, но он тоже поверил в их отношения. Зря Грейнджер недооценивает свой актёрский талант - держалась она очень правдоподобно. Ее ужимки, румянец на веснушчатых щеках, смущение... В нее нетрудно влюбиться заново, и, видит Мерлин, Малфой тормозит себя от этого всеми возможными ему способами. — Ладно. Тогда скажи, почему ты выбирал квартиру в магловском районе?— ее реплика выводит мужчину из размышлений. Возможно, в этом вопросе есть какой-то скрытый смысл, но Драко отвечает, как есть. — Потому что это удобно. Здесь неподалеку парк и неплохая инфраструктура. До Косого переулка рукой подать, — перечисляет плюсы мужчина.— А сама квартира не похожа на то место, которое я привык считать домом. И это тоже сыграло свою роль. Ну и через дорогу отличная кофейня с потрясающим кофе. — Последнее, как я поняла, особенно важно, — хмыкает Гермиона. В голосе больше удивления и интереса, нежели задиристости. — И чем же тебя не устраивала твоя старая жизнь и мэнор? — Мне надоело жить и оправдывать чужие планы относительно моего существования, — размыто поясняет Малфой, не особо желая вдаваться в подробности. — И ты опять нарушила условия игры. Один вопрос - один ответ. Грейнджер, я и подумать не мог, что ты такая нарушительница правил. Он наклоняет голову, с любопытством разглядывая девушку. Гермиона фыркает, отпивает вино и только потом отвечает на его шутливую реплику: — Просто ты обо мне тоже почти ничего не знаешь, — подмечает Грейнджер, и мужчина готов с ней поспорить. — Справедливое замечание, — кивает. Говорить о ней ему нравится больше, чем о себе самом. Вино приятно расслабляет, вечер выдался сложным. — Но, может быть, что-то я все же знаю. — Например? — прищуривается девушка. — Спроси меня, — пожимает плечами и тянется к палочке, которую оставил на журнальном столике. Один взмах - и спустя мгновение в его руке появляется бутылка вина. — Ладно, — задумывается на секунду. — Мой любимый цвет? — Бордовый. Брось, ты же не можешь быть такой банальной, — ухмыляется Драко. — Хорошо…— она прикладывает палец к подбородку, и Малфой снова ухмыляется – это типичный жест Грейнджер. С ним она неразлучна так же, как и со своими блокнотами. — Какой из разделов Истории Магии мой самый любимый? Легче вопроса и не придумать. Еще бы Малфой не знал! Это был самый неинтересный предмет, но обязательный вплоть до седьмого курса. И единственная, кто отхватила себе по Истории магии «Превосходно» - естественно была Грейнджер. — Создание Международной конфедерации магов, — десять свитков, исписанных от руки ее размашистым почерком, которые она им дословно зачитала, даже мистеру Бинсу точно являются по сей день в кошмарах. — Ты просто угадал, — хмыкает, допивая в своем бокале вино. Драко сам подливает ей еще алкоголь, игнорируя магию. Он раздумывает над тем, стоит ли Гермионе знать все, что он успел о ней запомнить. Это было не сложно, учитывая его прошлую симпатию и их вынужденное общение в Министерстве. Может, это лишнее, но глупое, мальчишеское желание ей доказать свою правоту перевешивает здравый смысл. Малфой доливает вино и себе, затем отставляет почти пустую бутылку и внимательно смотрит на Гермиону. — Ты не носишь колец, в одежде предпочитаешь более темные, не кричащие цвета, у тебя всегда есть с собой минимум два блокнота: один – для работы, а второй – полагаю, для личных мыслей. Волнуясь, ты теребишь край кофты или пиджака, а когда злишься – начинаешь тараторить, — смущение окрашивает ее щеки в румянец и выглядит это слишком очаровательно. — Ты читаешь по несколько книг одновременно, и ни одну из них не забрасываешь, даже если не нравится. Предпочитаешь порядок, хотя на рабочем столе у тебя чаще творческий хаос. Ты не делегируешь важные поручения начальства, видимо, опасаясь, что тебя попытаются подсидеть и… Ты уверена, что никому до твоей жизни нет дела. Но ты ошибаешься. Наверное, его речь девушку обескураживает. По крайней мере, выглядит она именно так: Гермиона даже не моргает, смотрит на него во все глаза, румяная, ошарашенная и напуганная. Пауза затягивается, и Малфой судорожно соображает, что бы ему такого придумать, чтоб отменить все им сказанное минуту назад. Он же в курсе, что Грейнджер в отношениях, как напуганная степная лань. Наверняка она решила, что он… — Ты что, следишь за мной? — ее брови возмущено взлетают вверх, и пальцы слишком крепко стискивают тонкую ножку бокала. Ну конечно! А на что это еще похоже? — Нет, я просто слишком наблюдательный, — решает, что лучше на этот счет не шутить. Он откидывается на спинку дивана, стараясь выглядеть расслабленно и непринуждённо. — И потом – мы играем влюблённую пару, Грейнджер. Было бы странно, если бы я совсем не интересовался той, с кем собираюсь обманывать родную мать. И, ко всему прочему, реши я серьёзно за тобой следить – ты бы об этом не узнала. Он специально сыплет в свой тон горсть колкой самонадеянности. Ему нужно разрядить атмосферу, ибо простая шутка переросла во что-то резко серьезное. Гермиона глядит на него строго, настороженно, будто решает, стоит ли ей просто встать и уйти или же воспользоваться каким-то оборонительным заклинанием. Даже интересно, как рыжему неудачнику повезло к ней подобраться так близко. Каков секрет Уизела? Наверняка он надавил ей на жалость. Наныл себе секс. Другого варианта Малфой не видит. Молчание снова растёт между ними, ширится, множится медленными, тягучими секундами. Салазар, ну вот кто его тянул за язык? — Я предпочитаю контролировать ключевые вещи лично. Конкуренция здесь совершенно не при чем. — деловито заявляет Гермиона, опуская взгляд в свой бокал, и Драко подавляет вздох облегчения. — Уверена, раз ты так много обо мне вынюхал, то наверняка заметил, что контроль – это моя стезя. — Верно, Грейнджер, если не ты, то кто?— подводит итог их странного разговора.— Но иногда умение делегировать – это не про слабость, а про доверие. — Забери эту фразу в сборник своих пафосных афоризмов. Философ из тебя такой же, как и шутник. — Брось! Сегодня ты целый вечер мне доверяла, разве нет? — отставляет бокал, меняя положение тела. — Это и есть делегирование. Часть плана выполняла ты, часть – я. По итогу все получилось. И к слову, здорово, что мы прорепетировали. — Считаешь, Нарцисса нам в этот раз поверила? — ее интерес живой и искренний. — Уверен в этом,— кивает мужчина. — Думаю, и со свадьбой твоего бывшего мы справимся. — Это сложнее,— вздыхает Гермиона, наклоняясь к столику, чтобы поставить свой бокал рядом с бокалом Малфоя. Видимо, вино достаточно ее расслабило, раз она сама углубляет эту тему. — Будет значительно больше людей. И все они станут на нас глазеть. — Что ж, частично наше взаимодействие мы отрепетировали сегодня,— Драко старается ее успокоить.— Какие пункты еще в твоем плане? Танец – его можно не тренировать. Велика вероятность, что будь мы в реальных отношениях, то просто не имели еще повода для чего-то такого. Уединение? Это будет дольше твоих заложенных изначально десяти минут. Посидеть смирно в подсобке и растрепать причёску – большого ума не надо. Что еще... — Поцелуй,— выдыхает Гермиона и сама смущается собственных слов. Единственное, что выдает удивление Малфоя – это приподнятые вверх брови. Сама же Гермиона, мысленно отвесив себе затрещину, тут же жалеет о сказанном. Кто тянул ее за язык? Во всем точно виновато вино! Жаль, у нее нет при себе маховика времени – он бы ей сейчас пригодился. — Предлагаешь прорепетировать? — мужчина улыбается одним уголком губ, как всегда лениво и хитро. — Что? Нет! — тут же возмущенно восклицает девушка. Щеки Гермионы и так давно горят – то ли от вина, то ли от смущения, так что новая волна удушливого жара ощущается легким покалыванием. — Нам же не по одиннадцать лет! Да и ничего в поцелуях сложного нет, так что… Короче, с этим не возникнет проблем. Она тараторит, потому что волнуется. И понимает это. И начинает нервничать еще сильнее, ведь, оказывается, Драко тоже в курсе этой ее особенности. Черт, когда она стала для него открытой книгой? — Я бы не был так уверен, — деловито перечит ей Малфой. — Думаешь, я не умею целоваться? — щетинится, собирая руки на груди, словно отгораживаясь от собеседника. — Нет, я такого не говорил, — мужчина ведет себя раздражающе спокойно. Будто бы они говорят не о поцелуях, а, например, о метлах. — Просто, всегда заметно, когда люди целуются впервые. В этом действии слишком много нюансов. Поэтому, я понимаю твое беспокойство. — Я не беспокоюсь вовсе! — наигранно закатывает глаза, стараясь придать голосу какую-то беззаботность. Выходит плохо, лгунья из нее так себе. — Зато я беспокоюсь, — просто и прямо. Он садится так, что теперь его взгляд и все внимание направлены исключительно на нее. — Не хотелось бы на глазах у всех стукнуться зубами. Или чтоб ты мне прикусила язык. — Я не… Прекрати! — раздражение заставляет ее двигаться. Она встает с дивана, но куда себя деть не знает. Поэтому просто топчется на месте, ощущая всю неловкость момента. — Это уже какой-то идиотизм! — Ты так говорила и про ужин у моей матери, — напоминает он, тоже поднимаясь на ноги. — А в итоге все получилось очень правдоподобно. Грейнджер не знает, что ответить, и ее молчание рождает заминку в коммуникации. Пульс частит, а сердце гулко бьется в груди. Хотелось бы солгать, что это реакция на алкоголь, но саму себя не обманешь… Драко выжидает пару мгновений, а затем делает шаг к ней ближе. Медленно, без напора. Черты его лица смягчаются, взгляд становится более внимательным, сосредоточенным. И от этого всего у Гермионы странным образом перехватывает дыхание. Мужчина протягивает к ней руку ладонью вверх. Никаких ухмылок, никаких подколов – простой и открытый приглашающий жест. — То есть ты серьезно предлагаешь нам… Целоваться? — лучше уточнить. Абсурдность ситуации зашкаливает, и кажется, что она стала героиней какой-то дурацкой романтической комедии. — А почему бы и нет? — спокойно отвечает Малфой, не отводя взгляда. — Чисто технически - это простая репетиция. Он по-прежнему держит руку между ними - не торопит, но и отступать не собирается. Гермиона смотрит на протянутую ладонь, а затем на мужчину, и откровенно не понимает, как от разговора о его квартире они перескочили к репетиции поцелуя. Уму непостижимо! — Я не... — запинается, с трудом подбирая слова. Откажется – Драко точно решит, что ему удалось ее смутить и, возможно, даже испугать. Согласится… Мерлинова борода, неужели Грейнджер готова в своей лжи зайти так далеко?— Это же просто глупо. — Не глупее, чем изображать пару, — едва заметно поднимает бровь. — А если мне не понравится? — старается звучать дерзко, на самом деле просто тянет время. Она еще не решила, соглашаться на эту глупость или нет. В ней достаточно алкоголя, чтоб потом завтра, умирая от смущения, все спихнуть на выпитое вино. Но недостаточно, чтоб пустить все на самотёк. Драко неожиданно смеется, чуть опустив голову вниз. Его смех низкий, бархатный, проливной. Светлые пряди падают на лицо, и он другой рукой убирает их назад. В льдистых глазах патокой разлито баловство. Классический антигерой из излюбленных ею старинных английских романов. Он облизывает нижнюю губу, прищуривается - словно и правда раздумывает над ее вопросом, хотя все эти действия больше для картинного бахвальства. — В этом случае у нас два варианта: либо мы вычеркнем поцелуй из твоего плана с пометкой «не сошлись по технике», — в голосе нет ни грамма серьезности. И это снова привносит в ситуацию какую-то игру, ветреность, позволяет Гермионе перестать истерично придумывать ходы отступления. — Либо же будем пробовать до тех пор, пока мои умения ты не оценишь хотя бы на уровне «выше ожидаемого». После, можешь изложить свои комментарии в письменной форме. Я люблю обратную связь. — Ты придурок, — качает головой девушка, тоже улыбаясь. Устало, немного растерянно, но по-настоящему. — Это худшая идея за весь сегодняшний вечер. — Мы точно ничего не теряем, — клонит голову чуть вбок, и на впалой щеке снова появляется крохотная обаятельная ямочка. Этот человек способен уговорить даже мертвого. — Это же для дела! — Малфой, — вздыхает Гермиона, чувствуя, что ей больше нечем крыть. — Драко, — весело поправляет он. — Всё же, если ты собираешься меня целовать, стоит использовать имя. Грейнджер снова смеётся - коротко, нервно и глупо. Но все же кладёт свою ладонь в его. Её пальцы дрожат и, наверное, это заметно. Она испытывает странное волнение - прежде она никого не целовать «для дела». Более того, не так уж много мужчин она целовала в принципе. И от этих размышлений ее волнение усиливается еще больше. А что если она серьёзно плохо целуется? Есть же какие-то критерии оценки, да? Паника льдом прокатывается по венам, слюна становится вязкой, и у нее в голове рождается одна мысль за другой: а что если они действительно стукнутся зубами? А свежее ли у нее дыхание? Не достаточно ли липкая помада? Духи? Не переборщила ли она с ними? А куда ей деть руки? Может ли она к нему прикоснуться или лучше не надо? Она выдёргивает свою ладонь из теплых пальцев и делает шаг назад. Мужчина смотрит на нее с искренним непониманием. Даже растерянностью. — Передумала? — в его голосе нет ни насмешки, ни осуждения. Скорее интерес и какая-то странная нота разочарования. А может быть ей просто это кажется, так как трезво оценить ситуацию не позволяет сумбур, творящийся в голове. — Я... Нет... Нет.— она ведет себя, как малолетняя дурочка. И это неожиданно придаёт ей сил. В конце концов, что она теряет? И уж если позориться, так пока ее никто не видит, кроме вынужденного подставного парня. — Давай просто сделаем это, ладно? Драко кивает и сам подходит ближе. Его движения острожные, неторопливые, будто спрашивающие разрешения. Пальцами он отводит в сторону прядь кудрявых волос, задевая тёплыми костяшками скулу, прикасается к подбородку - мягко, бережно, аккуратно приподнимая ей голову. Он на мгновение задерживает свой взор на девичьих губах, а затем заглядывает в её глаза. Девушка успевает заметить, как всегда холодный серый цвет его радужки становится теплее, меняя оттенок ближе к голубому. Сердце замирает в груди и где-то под солнечным сплетением щекотно вспыхивает нетерпение. Первое прикосновение его губ едва ощутимо - как будто он даёт ей шанс передумать. Он не торопит, не давит. Просто прикасается, изучая и ожидая ее реакцию. Гермиона судорожно втягивает в лёгкие воздух и, наконец-то, отвечает. Разум отключается довольно быстро. Она лишь отмечает, как ускоряется ее пульс, подгибаются коленки, и как мужские губы становятся настойчивее, мягко подчиняя ее своей воле. Нет ни описываемого в романах сумасшествия или пресловутых бабочек в животе. Этот поцелуй ощущается как падение с высоты в теплое море, или как майский ливень с оглушительной грозой, как... Как что-то слишком личное. Оно не про интим, не про секс, а скорее про близость. Или про доверие... Гермиона не замечает, когда успевает положить свои руки мужчине на плечи - просто чтобы быть ближе, не терять равновесия. И еще она почти уверена, что не дышит. Драко обрывает поцелуй с какой-то трогательной нежностью. В его глазах мелькает эмоция, которую девушка не в силах разгадать. А затем через мгновение, не изменив себе ни на грамм, конечно, Малфой всё оборачивает в шутку: — Ну? — его голос звучит чуть ниже обычного, с привычной ленцой и наглой улыбкой. — Я могу рассчитывать на «выше ожидаемого»? Гермионе требуется больше времени. Она дышит, прикрывает глаза, убирает свои ладони с напряжённых мужских плеч. Девушка уверена, к ним наверняка прилип запах его парфюма. И нужно как-то заставить себя взглянуть на Драко. — Эм... — выдыхает в итоге девушка, решая поддержать чужую игру. — Это было... Не так ужасно, как я ожидала. — Салазар, да это же почти комплимент, — улыбается Драко, не убирая с ее талии руки. — Но, думаю, для убедительности стоит попробовать ещё раз. Вряд ли есть хоть малейший шанс, что Грейнджер не пожалеет о своём скоропалительном глупом решении. Но она хмыкает, не скрывая улыбки, а потом отвечает: — Ты прав. Чисто для убедительности, — соглашается и целует его сама.