Обоюдоострый клинок

             Несмотря на сверлящие голову вопросы, Леви смирно лежал напротив камина на диване в расслабленной позе, слушал треск сгорающих поленьев, завороженно смотрел на танец прыгающих из пламени искр. Кто эти незнакомцы? Откуда пришли? Что за непонятное раскинулось там, на поле?       Волнение выдавало напряжённое лицо, сжатые в тонкую линию губы и пальцы, стучащие набатом по жёсткой красной обивке. Сколько часов осталось? Когда закончат? Чёрт бы подрал их всех.       Эрвин приказал пока не задавать вопросов и сидеть на жопе ровно.       Мягкий свет тёплого пламени скользил по чертам лица, подчеркивая твёрдость подбородка и резкость скул. Кровать позади в углу то погружалась в полумрак, то освещалась шелковой тканью. Покои выходили на балкон в сад, и Леви бы очень хотел проветрить там голову, но дождь, похоже, прекратится только утром.       От скуки прочитал пару строчек какой-то энциклопедии о флоре и фауне леса Гигантов, и, цыкнув, сразу захлопнул её. Брехня. Походил по просторной комнате, изучил досконально каждый дюйм, вздохнул. Покои, как покои. Пару раз к нему постучали, служанки интересовались, не нужно ли ему чего. У одной уж слишком выпячивалась грудь, вторая, не стесняясь, игриво провела по его руке. Леви моргнул, стиснул челюсти и прижал её запястье выше головы. Многовато люди стали распускать руки. Второй раз за вечер. Та неестественно выгнулась, пошло ахнула, заставляя омерзение просочиться в желудок.       — Выметайся.       Доковылял к мягкой кровати — сна ни в одном глазу. Сон напоминал ему Моблита: съебывался в самый неподходящий и неожиданный момент. Бессознательное не хотело отключаться, а любопытство свербило в затылке. — Тц, вот ведь… — эхом отозвалось от стен. Леви вздохнул и встал.       Кое-как дотерпел до ужина. Хотел зайти к Ханджи, предложить пойти вместе, но рука так и не коснулась деревянной поверхности, повисла в воздухе: услышал по ту сторону томные стоны, поддакивания, оханье. Эти звуки не заглушил даже дождь. Либо сковородка её жарилась от новых идей и экспериментов, либо она сама. На раскачивающемся скрипучем столе. Внутри странно и неприятно потянуло, и Леви послал к чёрту свою затею.       — Нашли время, очкастая.       Занятно. Последовал бы даже примеру Зоэ, да только был излишне брезглив в этом вопросе. Придавал сексу какое-то сакрально-сопливое значение, был убеждён, что без каких-либо чувств и определённо сложившихся отношений — это бессмысленно. Невольно проводил параллель со своим чайным сервизом. Старым он был уже, узоры на стенках давно стерлись, на носике пузатого чайника красовались незаметные трещины, но Леви привык к нему. И, несмотря на вычурные новинки, которые ему предлагали купить или дарили на праздники, наполненным и использованным был только один. Короче говоря, ядро чайной философии: если и иметь партнёршу для секса или розовых соплей, то одну. Постоянную. Порядок во всех аспектах для капитана — неотъемлемая часть его самого. Неудивительно, что и на секс эти нормы распространялись аналогичным образом.       Зашёл на кухню под разговоры солдат. Те ещё не успели до конца обглодать свежие новости о прибывших чужаках, звяканье, стук столовых приборов и… чьё-то чавканье. Правда, последнее, под злобный взгляд капитана, пискнув окончательно, прекратилось. Рядовой вспомнил, как нужно прилично жевать.       Грузная женщина с туго обтянутым фартуком на животе, узнав в хмуром лице мужчины капитана, вытерла влажные руки о полотенце, протянула обжигающее нос рагу с хлебом, и тепло произнесла:       — К десерту пирожное с вишней и чай.       — Спасибо, — коротко кивнул, и прошел за пустой офицерский стол.       Эрвин будет ужинать в зале собраний, а Ханджи… Как там говорилось? Вспомнишь титана, и он уже открыл рот…       — Йоу, Леви! — радость в голосе ученой звенела уж очень громко. Искрящиеся глаза так и плевались гормонами счастья. — О-о, на ужин мяско, недурно, недурно.       — Садись.       Ханджи хрустнула шеей, потянулась, словно спросонья с утра.       — Может, чай потом попьём у меня? — предложила внезапно она, вытащив платок с кармана.       Леви скосил на неё подозрительный взгляд. Совсем с ума сошла? Ещё чего. Дышать их с Моблитом недодетьми? Если бы она не трахалась там недавно, то он бы и подумал.       — Нет, я в библиотеку, — ляпнул он первое, что пришло на ум, и сделав вид, что заинтересовался содержимым чашки, мысленно чертыхнулся. Хуёво так он отмазался.       — Ладно… — удивленно произнесла Ханджи, протирая очки, и перевела тему, обогнув ту самую, интересующую всех жителей столицы и разведчиков в столовой. Как бы ни хотелось по-детски подслушать, прижавшись щекой к металлическим вычурным дверям этажами выше, приказ — закон.       — Моблита где потеряла? — как бы между делом поинтересовался. Интересно, как извернется.       — Он сегодня с утра в городе, вышел с каким-то знакомым.       Если Моблит опять съебался… То что за звуки тогда были за дверьми Зоэ? Леви чертыхнулся про себя, отгоняя образы. Ему похуй, как удовлетворяла свои желания Ханджи. Главное — подальше от него.       — Кста-ати, сегодня Хистория предложила услуги городской массажистки. Тебе бы не помешало. Я правда половину денег на неё…       Оу.       — Леви, что смешного?       Он помотал головой, и прочистил горло.       — Ешь. Мясо стынет, резину жевать будешь.       — Кому-то бы не помешал эротический массаж, — буркнула Ханджи, поиграв бровями.       — Ты предлагаешь?       Вопрос остался без ответа: их перебил рядовой.       — Капитан Леви, после окончания собрания мы вернемся обратно?       Леви зачерпнул ложкой всего в равном количестве: бульон, картошку, мясо, морковь, лук; разжевал еду и обвел всех хмурым взглядом.       — Не знаю. Уткнулись в тарелки и жуйте. Чтоб завтра в полшестого на полигоне. Фишер, за разминку отвечаешь ты.       — Есть, капитан! — хором произнесли солдаты с неохотой и уныло зашкрябали приборами. На этот раз молча. Тренировки никто не отменял, хоть и все предпочли о них забыть.       — Н-да, — протянула Ханджи, упав щекой на шершавую ладонь. Хмыкнула. — Титан в шкуре человека.       — Капитан в шкуре титана, — поправил Леви, вставая с места.       — Ты куда?       — За чаем. Доставай шоколад, который ты спрятала.       Ханджи удивлённо захлопала глазами.       — Я видел, — ухмыльнулся он, дернув уголком рта.       Спустя два часа Ханджи начала громко и раздражающе зевать. Отправилась спать под настойчивый мат капитана. Лошадиная доза мяты для девственного организма солдата возымела эффект.       Сгорбленные спины за столом поредели, в столовой остался только он и заснувший прямо на столе рядовой. Леви, схватив его за загривок, вышвырнул с помещения, угостив (запихнув до глотки) слойкой с вишней.       — С чем чай? — спросил небрежно Леви у главного повара, будто не испил целых два медных чайника с широким дном.       — Горный кизил и перечная мята.       То, что надо. Упаковок шесть утащит с собой уж точно, чтобы на год хватило и не расшатало нервы окончательно. Леви также попросил написать на бумаге имя и место поставщика.

      Пришлось-таки идти в библиотеку для вида. Гордость, как и приказы, стояла в самых первых местах в списке приоритетов, и теперь он пожинал их плоды. Многовато этих списков стало.       Брёл, засунув руки в карманы, терялся в переплетениях коридоров противоположного крыла замка. Знал расположение столовой, тренировочного плаца, тронный зал, зал собраний, часто оставался по поручениям Эрвина, но в библиотеку решился наведаться впервые. Может, найдет что-то цепляющее, перед сном почитает часок-другой. Но дорога никак не заканчивались, комнаты широкие, узкие, тесные, сменяли друг друга одна за другой, та, что была нужна, играла с ним в прятки. Поганое и без того настроение ухудшилось. Превратилось в слякоть за окном.       Вся охрана сейчас была наверху, персонал — тоже, спросить некого. Блять, почитал называется. Заблудился.       Волосы на затылке зашевелились, кончики пальцев похолодели от тонко гудящего ветра с правой стороны — неосвещенный коридор очевидно куда-то вел: пара факелов в конце затрепетали, в мерно колеблющемся свете на стене вырос искривленный, широкий силуэт. Закатав рубашку до локтей, Леви устало вздохнул — нашел занятие перед сном, как того и хотел, чиркнул спрятанным в кармане ножничком на готовность и двинулся следом. Раздался скрип: тень, словно услышав приближающиеся шаги, юркнула за приоткрытую дверь. Звать на помощь помощника не пришлось. И, судя по тому, как девушка в странной черной водолазке порхала между стеллажами, едва касаясь корешков пальцами — библиотека нашла его сама.

***

      Нервной и взвинченной тётушку видела впервые. Пряди выбились из идеально уложенных волос клочками. Киёми, шипя, массировала виски. Глаза прикрыты, губы искусаны. Левая нога дергалась.       Микаса, затаив дыхание, слушала, как заключается своего рода меж государственная сделка, условия которой расписаны в многочисленных пунктах: Военно-политический Альянс, научно-технологический обмен и… протекция будущей императрицы Хидзуру. Уязвленная гордость с переливами голубого оттенка переплелась с капризным: «заметьте меня», «я способная», «я не бесполезная». Эпитеты наложились друг на друга и теперь яростно клокотали внутри. Стыдно. Обидно. Какое имели право решать за нее, говорили так, будто ее здесь нет. — Микаса… Потрясенные лица повернулись к ней. Принцесса вздрогнула и подняла глаза: она сказала это вслух. Но слов обратно не взяла, приклеила упрямо язык к нёбу, стиснула руки в кулачки на коленях, впиваясь ногтями в ладони. Растеряла маску на родине, и настоящее «я» проклюнулось в неподходящее время, но был ли смысл в текущей ситуации прятать себя? — Есть ли в этом необходимость? Я знала, что вы от меня многое скрывали, но благоразумно ли сейчас молчать. Азумабито-младшая была уверена, что в переговорах с чужеземцами некоторую информацию намеренно закутала в дым. Не зря на Хизуру говорят — устами приходят беды. — Дочка, — снисходительно улыбнулась Киёми, к счастью Микасы, и заботливо похлопала около себя. Та плавно и послушно оказалась рядом. — Мы как можно дольше хотели оградить от тебя этого… Но, — в глазах тётушки разлилась нежность. Погладив заботливо Микасу по волосам, она продолжила: — Ты права — нельзя от тебя скрывать, как бы мне ни хотелось защитить. — Вы боитесь, что случившееся повторится? Мужчина неподалеку в два шага оказался рядом. Микаса часто видела его рядом с тётушкой. Заместитель асигару-тайсё — военного генерала — Изасима. Он прокашлялся. Чета Азумабито повернулась к нему, услышав внезапный вопрос: — Госпожа, разрешите мне? Киёми твердо кивнула и нашла ладонь племянницы, крепко сжав. — Азай — кость у нас в горле. Второй по численности клан, у которого есть такое же право на престолонаследие. Монархия в Хизуру держится на чистоте крови, но, к счастью, у этого бастарда не прочная позиция. Однако многих феодалов уже мало волнует сей факт. В глазах Микасы заплясало раздражение. Он ей объяснял устройство её же страны, при этом смотрел излишне самодовольно, как на безвольную глупую куклу, в голове которой был напичкан хлопок и сшит на ветхие швы. Но принцесса смолчала, лишь неосознанно сжала руку Киёми. — Мы наблюдали за их действиями, ожидая малейшего повода с их стороны. Но не учли того, что сторонников Азай стало больше. Мы едва успели вас спасти, госпожа. На этот раз все обошлось, нас предупредили о покушении, но в следующий раз, боюсь, мы не можем полагаться на удачу. Микаса сглотнула, механически прикоснувшись к шее. Судорожно вздохнула, боясь, что даже через воспоминания чужие руки поймают её в кольце удушья. С момента нападения ничего не помнила. Только то, как проснулась на чужой земле, глядя на каменный потолок. Мэй рядом не было, принцессу заверили, что с ней все в порядке. — В их рядах теснились необычные бойцы. Мы подозреваем, что сторонники Азай простираются дальше берегов моря, а те вскоре последуют за идеологией марлиизации. Страшно представить, что случится, окажись власть в их руках… Мы потеряем жизни. Страна — уникальную культуру и самостоятельность. Последствия смуты вам известны, ваше величество. Вы — единственная наследница. Ваш будущий супруг окажет нам поддержку; но мы не можем потерять вас, пока наводим порядок. Если взаимовыгодный пакт с Парадизом будет заключен, это будет неожиданный шахматный ход для врагов и соперников. Не только в рамках внутренней политики, но на международной арене. Потенциально надежный союзник — шаг к перестановке сил не только в Хидзуру, это простирается гораздо дальше, коснется всего мира. Это шанс, который не повторится, и упустить его будет великой потерей. Поэтому будет благоразумно на время оградить вас от внешних угроз. Надеюсь на ваше благоразумие. Микаса приоткрыла рот, содрогнувшись от дьявольского блеска в глазах генерала. Он прямым текстом говорил: нянчиться с бесполезной капризной наследницей у них нет времени. Оно и так было в ограниченном количестве. — Будет война?.. — голос внезапно охрип от страха. Микаса однажды посмотрела собственной смерти в глаза и едва вывернулась из её хватки. Но война — понятие куда масштабнее, чем просто конфликт с Азай. Принцесса лишь надеялась, что это не коснется её народа. — Надеюсь, что нет. Но если да — мы должны быть готовы. Заключать Альянсы, подписывать выгодные договора. Марли слишком далеко продвинулись, новые завоеванные территории их перестают удовлетворять спустя год-два. — Достаточно, — с нажимом произнесла Киёми, резанув остро взглядом по мужчине. Тот замялся, осознав, что увлёкся. Прокашлялся: — Прошу прощения, Киёми-сама. — Дочка, главное, что здесь — в стенах, ты будешь в безопасности. — Только вот… — Изасима сцепил руки за спиной, прошел к окну. Выдержал паузу, слушая шелест дождя. — Титаны. Самая главная проблема. Я слышал в детстве легенды о стенах, но никогда не видел вблизи. Они воистину за гранью реальности. Я никогда не верил в эти слухи на конференциях, но… теперь я уверен, к этому приложил руку сам дьявол. Может, в западных учебниках истории есть зерно правды. — Не совершай ошибок их врагов за стенами, — холодно ответила Киёми. — Не недооценивай Элдийцев. — Если Элдийцы, не выдвинут слишком высокие требования в обмен на защиту принцессы. А остальной мир не скривится от ужаса. — Изасима, мы прекрасно знаем, что постулат на котором держался баланс сил давно покачнулся благодаря завоевательной политике Марли. Хидзуру не будет безымянным, отдаленным клочком земли. Перестановка — главная цель. Наши амбиции с Парадизом в этом совпадают. Даже если они пока только делают шаги во внешний мир. Мы станем их первой опорной рукой. Доверься мне. Генерал, казалось, не смутился и прямо встретил недовольный взгляд Киёми. Даже сейчас в воздухе повисла недосказанность. Немой диалог между ними продолжался несколько минут, обмен взглядами определенно содержал ключевую информацию. Если весь мир шарахался от ужаса перед Парадизом, к чему открытое сотрудничество? Киёми и заместитель изъяснили положение дел достаточно понятным языком и, как бы это странно не прозвучало, — одновременно непонятным. Микаса с горечью во рту осознала несколько вещей: она сменила золотую клетку на каменные стены; у неё появился личный телохранитель; она ничего не знает ни о внешнем мире, ни о стране, которой будет править. Микаса — не воин и не принцесса. Она — иллюзия, запутавшаяся в дергающихся нитях искусных кукловодов. Киёми посмотрела в сторону закрытой двери, качнула слегка головой, и только потом позволила себе расслабиться. — Есть еще кое-что госпожа. Вы правда полагаетесь на способности этого мальчишки? — Мы обсуждали это неоднократно. Люди здесь много лет сражались с титанами и, как видишь, успешно, да и званиями разбрасываться не спешат. Сильнейший воин человечества — должно о чем-то говорить. — Возмущение будущего супруга Микасы-сама необоснованно, но вы и сами знаете, как неблагоразумно ваше решение с традиционной точки зрения. — Полно, — оборвала Киёми, спокойно встретив недовольный взгляд. — Её безопасность превыше его гордости. Пусть только посмеет поставить под сомнение честь и невинность Микасы. — И вы им верите? — Да, — четкий и ясный ответ заставил Изасиму замолчать. — Как когда-то наши мудрые предки — королю Фрицу. Слова заместителя звучали складно, логично, но оставаться здесь на целый год… Микаса будет одна барахтаться в неизвестности. Всю жизнь жила по одному своду правил, прикованная насмерть цепями, а теперь, когда кандалы спали, она была в растерянности. Все правила остались за тысячи миль от неё. Означало ли это, что в нынешних обстоятельствах она может написать новые. От своей руки. Сама… Когда тетушка подняла вопрос о безопасности Микасы в зале собраний, добавив к требованию: «Один из сильнейших, которому нет равных», последнее, что принцесса ожидала, — это обзавестись личным телохранителем. Все вопросы, поднятые на переговорах, не обговаривались с Микасой заранее. Делегация Хидзуру определенно удивилась, не услышав споров, длинного списка имен, потенциальных кандидатов, ни предложения о состязаниях. Словно элдийцы уже заранее готовили ответ. Прозвучало короткое: «Капитан Леви». И все. Неоспоримое и единогласное: «Капитан Леви». За завтраком не удержалась: спросила Хисторию, когда же их представят друг другу. Райсс улыбнулась и дала сгорающей от любопытства Микасе пищу для размышлений. Его краткую характеристику. Микаса тогда только вежливо улыбнулась, ковыряясь в своем салате из различных трав и мяса, изумившись раскованному поведению Хистории. Она не стеснялась смеяться, непринужденно шутить, вести себя не по этикету и была… собой. В груди вдруг зазвучало желание посмеяться вместе с ней. — Только не бойся. Он, конечно, строгий, но очень добрый, — улыбнулась ободряюще Хистория, чуть не подавившись мясом. — Не трясись. Микаса выпрямилась: — Вы… учились в кадетском училище? Хисторию рассмешил странный блеск в глазах иностранной принцессы. — Ага, я входила в десятку лучших в кадетском корпусе! — она вытянула руку и поиграла бицепсами. Принялась рассказывать истории из кадетского корпуса, наливая Микасе виноградного сока. Принцесса покраснела и пробормотала слова благодарности, с интересом слушая рассказ. На Хидзуру ее охранял самурай по имени Гоку. Но его присутствие ощущалось как шелест ветра, луч солнца, мазнувший по щеке во время сна или промелькнувшая сбоку неуловимая тень. Знала, что он где-то рядом, но никогда не видела. Но как контактировать с незнакомым мужчиной? Будущий супруг был ровесником заместителя генерала, но они никогда не находились наедине — не положено до брака. Микаса не засматривалась на мужчин на родине, не давала их внешним данным какие-то оценки. Да и выглядели они все почти одинаково обычно. Диву далась, встретив здесь настолько непохожих друг на друга людей. Цвет волос, характер, одежда — все разное! Микаса читала об этом в свитках, но своими глазами никогда не видела различия других этносов. Как оказалось, между знать и видеть колоссальная разница. Когда объявили о прибытии разведывательного корпуса, Микаса выпрямилась, начала искать взглядом. Стоило Леви едва ступить на порог, Хистория перехватив её взгляд, подмигнула ей. Микаса не отрывала от него глаз. Уставилась, как на красиво расписанный эмакимоно. Не могла не провести параллели со сказанными словами Хистории. Все внутренние ожидания по внешним приметам не совпали. Описали, что он старше Микасы, но та представляла почему-то лицо взрослого, заросшего бородой мужчину. Однако капитан выглядел очень, очень молодо. Свежо. Опрятно. Ростом немного ниже самой Микасы. Одежда позволяла увидеть широкий, натренированный разворот плеч и крепкую фигуру. И все же… это и есть сильнейший воин? Больше этому титулу подходил светловолосый высокий мужчина, который и предложил в первую очередь Леви, когда встал вопрос о кандидатуре телохранителя. Эрвин Смит, если не ошибалась. Леви. Ле-ви… Имя как ни странно, не подходило ему. На языке перекатывалось как мягкое моти, с нежной черничной начинкой. Сладко и совсем не приторно. Имя — мягкое тесто, он сам — твердый, как слиток золота. Его тяжелый взгляд тоже изучал ее. От этого под ребрами потянуло растерянностью и стеснением. Прямой, холодный, встретишь в ответ — порежешься. Как они сладят? К нему и на расстояние десяти локтей подойти боязно. Целый год, может даже больше, бок о бок… А когда на лету остановил проверочный кинжал Киёми? Микаса тогда задохнулась от восторга, внезапного страха пополам с беспокойством. Внутри была полная мешанина. Попыталась поздороваться, спросить, все ли у него в порядке, извиниться, сказать хоть что-то! Начать сотрудничество с вежливой ноты не получилось, едва в глаз не получил, и нет, чтобы Микасе сгладить ситуацию, она вместо этого замялась, стушевалась и вылетела оттуда, как брошенный камешек в воду. Глупая. От компании тетушки и заместителя потяжелел воздух. Давил на виски. Дождь добавлял тревожных мыслей, как полено огня в костёр. Хватит с нее сегодня потрясений. Вчерашние ещё не пережила. — Тётушка, — робко позвала Микаса, надеясь, что придут к пониманию без лишних вопросов, и разгладила складки на коленях. Предложенную одежду рассматривала с любопытством, только было боязно надевать. Что-то наподобие хакамы, но с зауженным низом, и черный верх, не слишком ли прилегающие вещи? Королеве отказывать было невежливо, поэтому Микаса благодарно поклонилась. Призналась себе: до боли хотелось надеть эти вещи и прогуляться по замку. Только сперва тетушка должна лечь спать. — Я устала, мне хотелось бы помыться перед сном. Хистория Райсс вежливо показала несколько видов развлечений, пока они в гостях: сад, библиотека, игральная комната и маленький музей этажом ниже. Бывшие покои короля располагали к короткой дороге не только ко всем достопримечательным местам замка, но и к бытовым. Пожелав доброй ночи, приставила заботливо несколько слуг за дверью. Киёми не выпустит ее без сопровождения, лишних глаз не хочется, личного пространства за последний день безумно не хватало, вдобавок взыграло любопытство и азарт как на тренировках в саду. Как писал один из эрудированных западных поэтов, вопреки всем принципам восточного воспитания принцессы, любопытство — одно из проявлений женского бесстрашия. Поэтому Микаса — не тайный шпион, а просто храбрая. Хотелось расспросить о культуре, узнать быт, посмотреть вблизи стены… Она была уверена, что они одно из чудес света, как пирамиды на соседствующем с Марли континенте. Здесь все устроено по-другому, культурная дихотомия «Восток — Запад», не распространялся на эту страну. Она словно была в некой коробочке, только с открытой крышкой. Микаса словно была во сне, где проснувшись, очутилась в прочитанной книжке. Её вдруг осенило от предположения: может то был и не конец вовсе, не последняя глава, по ее расчетам, у книги могла быть вторая часть. И если так, то она может узнать, чем все закончилось. — Конечно, дочка. Нам с генералом нужно прогуляться. Позже я буду в соседних покоях. За дверью охрана, будь благоразумна, — Киёми поцеловала племянницу в лоб. Позвав слуг, попросила проводить принцессу в купальню. Благоразумие — последнее, на что опиралась Микаса, когда попросила слуг оставить ее и выйти. Служанки беспокойно переглянулись, но, покорно кивнув, оставили одну. Позволила себе громко выдохнуть и расслабиться. До утра никто не будет маячить рядом. Микаса почувствовала резь в глазных яблоках. Обида душила, возмущение росло. От неё ожидали слишком многого: смелости, правды, спасения. Она зажмурилась и погрузилась в воду с головой. Сквозь толщу воды мысли были оглушительно громкими. Совсем скоро останется одна, на чужой земле. И отчаиваться нельзя. На кону её жизнь и сохранность Хидзуру. Должна оставаться сильной для своего народа. Будет легче, если воспринимать это длительной тренировкой. Вынырнула с громким вдохом. Мокрые пряди облепили покрасневшее лицо, грудь тяжело вздымалась. Микаса зло отвела волосы с лица — должна взять себя в руки. Сможет. Стерпит. На влажное тело натягивать верхнюю одежду оказалось той ещё задачкой. Раза три напутала, из какого отверстия должна вылезти голова, из какого руки. Разобралась спустя добрых полчаса. Попрыгала на месте, полюбовалась собой у зеркала. «Удобно» — вынесла вердикт. В каком-то смысле даже красиво. Однако не привыкла, что ткань так… огибает грудь и талию. Влажные волосы немного протерла полотенцем и, махнув рукой, оставила досыхать так. Облегченно выдохнув, обнаружила, что за дверью ни одной живой души. Как неосторожно, недальновидно и глупо с её стороны. Но здесь, в замке дружественного государства, её не должна караулить опасность. Препятствие в виде раздражающих самураев, с катаной даже в штанах, взбесило окончательно. Цель располагалась в конце коридора, только придется свернуть направо, и… Микаса затаила дыхание от внезапной и сумасбродной идеи. Не думая ни секунды дольше, улучив момент, воспользовалась суматохой слуг, которые постоянно бегали с подносами, и перебежала через коридор. И получилось же! Микаса радостно рассмеялась. В ушах гудела кровь, руки дрожали. Она точно сумасшедшая! Это место странно на неё влияло, от привычной маски постепенно отламывался кусок за куском. Первые минуты не могла поверить, что эта странная затея увенчалась успехом. Видела бы её Мэй! Восстановив дыхание, Микаса вдруг услышала шаги. Эйфория обернулась ужасом: кто-то шёл сюда, пиная камешки. До двери библиотеки оставались считанные шаги. Ещё не поздно свернуть обратно, сделать вид, что заблудилась, когда шла с купальни, но тряхнула отрицательно головой. Выбросила из головы все жалкие попытки оправдаться, и твердо кивнула, одобряя принятое решение. Протест завихрился под ребрами. Нет. Если уж решила, то доведет дело до конца. Она юркнула внутрь и спряталась за первым попавшимся шкафом. Приложив ухо к деревянной поверхности, вслушалась. Шаги прекратились. Даже дышать было страшно. Хрустнула шеей и немного попрыгала, возвращая шаткий контроль над телом. От таких скачков эмоций руки немного дрожали, но сердце постепенно успокаивалось, отбивая размеренный ритм. Размеры королевской библиотеки завораживали. Высокие потолки, устремленные ввысь, огромные ряды полок, утопающие в полумраке, загадочно скрывали многолетние человеческие труды. — Это… прекрасно. Микаса понятия не имела, как отыщет тот роман про титанов среди… тысячи томов. Может продолжения вообще нет, на что надеялась? С другой стороны, ну не могла ведь такая история любви закончиться так глупо! Может, писатель и вовсе не из Парадиза… Микаса застыла. Сникла. — О чем я только думала… — тыльная сторона ладони с хлопком нашла лоб. Парадиз — изолированная от других страна на протяжении многих столетий. Все смотрели на них как на паранормальное явление. Тётушку об этом никогда не расспрашивала, зная, что та не ответит. Настроение испортилось. Спустя пару минут запал энтузиазма иссяк. Заболела голова и захотелось пить. Зря только радовалась. Пальцы нежно касались шершавых корешков. Пахло старыми страницами и пылью. Вдохнула этот запах во все легкие, чувствуя, как от этого приятно закружилась голова. Потолки здесь высокие, этажа три, а книг еще больше. Не могла поверить, что всё это в открытом доступе: каждый может коснуться любой из предложенных трудов и свободно уйти. Взяла первую попавшуюся, полистала, вчиталась в несколько строчек. Книга про анатомию титанов. Это пригодится. Принцесса прижала толстый томик к груди и двинулась дальше. Может, Микаса и не найдет желанное продолжение, но ведь есть прекрасная возможность познакомиться и с другими произведениями. Свобода действий касалась не только передвижения без сопровождения мужчины или книг. Среди военных в зале была женщина. И то, что Хистория Райсс служила в рядах своей же армии, говорило о многом. В первую очередь — о том, что для женщин подобное в порядке вещей. Они сами выбирают свою цель и путь к ней. — Лучше любого снотворного, правда? Новая книга выпала из одеревеневших рук, издав глухой звук. Влажные волосы притягивали холод гуляющего сквозняка, пошатнувшего свет зажжённых тлеющих свечей. Покрывал кожу шеи мурашками. — Э-эм… Я… — Микаса была уверена, что не ощутила чужого присутствия. Как он здесь оказался? — Имя. Должность. — низкий, холодный голос снова резанул по тишине. Фигура, прислонившись корпусом к стеллажу неподалёку, скрестив руки на груди, потребовала ответов. Только Микаса жалобно пискнула и продолжала дырявить его растерянным взглядом. Она узнала его сразу. Леви — нет. Лениво скользил взглядом по длинным волосам, складной фигуре, не сразу остановился на глазах. Зрачки расширились в удивлении, приоткрылся плотно сжатый рот. Вот теперь признал. Микаса судорожно вздохнула. — Ты… — вырвалось у него шёпотом. Она. Микаса утвердительно кивнула, заторможено моргнув. И он.