Обоюдоострый клинок

      Микаса ответила той же изучающей вспышкой. Сменил форму на рубашку и штаны, но принцесса всё равно бы его узнала — по одному недовольному взгляду. Повисла тишина, плотная, задерживающая дыхание в груди. Страх подкрался, пощекотал с изнанки живот, но быстро растворился, когда в мягком полумраке Микаса разглядела Леви. Его аура давила на легкие, сгущала воздух, затрудняя вдох. Сильная, авторитетная, хладнокровная. Не так она представляла их знакомство. Встреча планировалась на завтра. Официально. В присутствии всех высоких должностных лиц. Микаса потянулась за книгой, стряхнула с неё пыль, пригладила слегка смявшийся от падения корешок. Пыталась привести в порядок собственные мысли. Не знала, куда деть руки, куда девать себя. Заправила выбившуюся прядь волос за ухо и подняла взгляд. Леви бесстыдно следил за каждым движением. Принцесса почувствовала себя неуютно, как если бы кто-то стягивал с неё одежду, медленно, смакуя каждую секунду, разглядывал до мельчайших деталей. Слой за слоем. Кожа, мышцы, органы, напоследок — кости. — Оглохла? — Леви выгнул бровь и, оттолкнувшись от опоры, сделал шаг вперед. — Прошу… прощения? — едва не задохнулась от хамской реплики. — Что ты здесь делаешь? — Я… — растерянно прошептала Микаса. — Я… просто гуляла. — Кралась, — Леви повел бровью . — Одна. В полночь. Микаса прикусила щеку изнутри. Аргументов против — целая горсть нулей. Вряд ли поверят, что чужестранка гуляла по замку одна ради простого любопытства. Ну все. Сейчас словесно вывернет ее с потрохами и кишками. Изловчиться не получилось, выпроводить тоже. Воздух рядом зашевелился. Леви снова застал врасплох, оказался ближе, быстрее, чем Микаса успела моргнуть. Капитан выхватил книгу из хлипких рук, полистал, увидел мелькающие картинки гигантов, вчитался в несколько строчек и осмотрел. Уловил общий смысл. — Зачем тебе титаны? — Просто интересуюсь. Леви, конечно же, не поверил. Всё ещё смотрел, ожидая её развернутого ответа. Микаса нахмурилась и попыталась отобрать книгу. Попытка — провал. Капитан увел руку в сторону. Она потянулась вслед, но рука снова встретила пустоту. Едва сдержалась, чтобы возмущенно не топнуть ногой. — Верните, — выжидающе вытянула руку вперёд. Леви даже не почесался от спесиво-приказного тона, помахал перед лицом книгой, только для того, чтобы снова потянуть её к себе, наблюдая за жалкими попытками вернуть желанную вещицу. — Ну. Микаса сдалась. Упрямый, к ее несчастью. Не отстанет просто так, а возвращаться в комнату так скоро… — Я хотела прогуляться. Одна, — желаниям не всегда суждено сбываться. Даже сейчас, сколько она от силы осталась наедине с собой? Час? — Хм, — донеслось до ушей недоверчивое. Сделал несколько шагов вперед, стер все расстояние по меркам приличия. Заглянул в глаза. Микаса судорожно вдохнула, чувствуя, как хвоя и мята застряли в горле. Признала: в этом столкновении острых клинков она потерпела поражение, и раздраженно опустила глаза. Читала когда-то про пантер в свитках на Хидзуру. Те описывали животных в горных местностях. Хищники наступали медленно, плавной, скользящей походкой, незаметно, тихо, слившись с окружающей природой. И в неожиданный момент их клыки смыкались на шее жертвы. Она не заметила, как он вошел, как наблюдал. Точно пантера. Даже глаза опасно сверкнули в полутьме, правда, не разобрать, какого цвета. Подбородок слегка задрожал. Заместитель Изасима был кое в чем прав. Он бесстыдный, своенравный, неоднозначный… Повисла тишина. Перед глазами переменилось: вместо чужой рубашки возникла книга, Леви возвращал ее обратно. — С-спасибо… — Микаса в ответ попыталась вежливо улыбнуться, но получилась изогнутая полуулыбка. — Кошмары будут. — Вы о чем? — не поняла она, подняв удивленный взгляд. Леви ответил не сразу. Отошел, повернулся к полкам и, засунув руки в карманы, потерял к Микасе всякий интерес. Принцесса проиграла пыльной полке. — Читать об уродах перед сном, — бесстрастно уточнил. В свитках не было никакой информации о титанах на Парадизе. Все считали, что это подвид существ. Как животные, люди, птицы, гиганты. Новый факт про титанов-уродов дернули Микасу за язык — спросить: — Они… уродливы внешне? — Ты, блять, с неба свалилась? — Леви не повернулся, раздался шелест страниц. Капитан выбирал развлечение крайне придирчиво. — В наших краях ничего не знают о природе происхождения титанов, поэтому интересуюсь. Леви замер. — В ваших? Микаса выпрямилась, прикусила стыдливо язык. Проболталась. О переговорах и его содержании не желательно было кому-то рассказывать, пока Парадиз не примет очевидное, но всё же окончательное решение. Прошлась подошвой варадзи по конфиденциальности. — Не важно, — отмахнулась она. Раз уж оба шли в библиотеку, что мешает продолжить то, зачем пришли? С губ слетел очередной вопрос: — Могу я продолжить прогулку? Леви на пару секунд отвлекся от штудирования какой-то толстой книжки, скосил взгляд и, кивнув, повел плечом. — Диван займу. Микаса осмотрелась. Через два стеллажа слева был просторный круг, в его центре — столик, по сторонам которых четыре диванчика. Согласно кивнула. Боялась, что завалит неудобными вопросами, потребовав немедленный доклад. Но Леви, быстро сориентировавшись с чтивом, закинул ноги на столик посередине. — Спасибо, — пробормотала Микаса вслед, переведя дух. Быстро заняла место напротив капитана и наткнулась на ответное мычание. Ждала, что прогонит, но, казалось, он даже не заметил. Открыла свой томик вслепую, не отрывая от Леви глаз. Сделала вид, что листает, смотря поверх страниц на будущего телохранителя. Заманчивое вырисовывалось впечатление. Молчалив, холоден, грубоват. Пляшущий, приглушенный свет заострял черты лица, сгущал тени у носа, заскользил по плотно сжатым губам. Нижняя была немного пухлее, чем верхняя. Леви провел пятерней по стриженным прядям, те снова шторкой опустились непослушно на глаза, размял плечи и перелистнул страничку, предварительно смочив большой палец языком. В голове возникли слова Хистории о его поклонницах. У их поведения была весомая причина. Определенно. Микаса подавилась вдохом: Леви поймал ее с поличным, подняв острый взгляд. Сердце упало куда-то в желудок. Ничего неприличного не сделала, но жар полыхнул от шеи до лица. Микаса сжала книгу в руках, заставив себя вернуть всё внимание к её содержимому. Странная на Парадизе письменность. На Хидзуру писали сверху вниз. Здесь слева направо. Смысла не уловить в закорючках, но попадались и знакомые буквы. А может, и вовсе было принято читать справа налево, как в странах Средневосточного Альянса? — Интересно? — сухо спросил Леви, нарушая приятную тишину. Микаса снова чуть не выронила книгу из рук, но, прочистив горло, неуверенно кивнула. Какое там… Перелистнула страницу и замерла. Увидев силуэт титана ногами кверху, осознала всю позорность ситуации: она все это время деловито вчитывалась в книгу, держа её верх тормашками. Леви хмыкнул и покачал головой. Микаса смущенно дунула на челку. Он больше не задавал вопросов, сделав вид, что Микаса испарилась. Поэтому тоже решила вернуться к первоначальной цели. Открыла книгу, плавно перевернула страницу и на этот раз позволила веренице строчек потянуть сознание за собой. В мир титанов. Леви выбрал какой-то непонятный роман. Тщетно пытался понять, что вообще в нем происходит, а когда открыл последнюю страницу, мелким шрифтом объяснялось: «Часть 2». Пиздец. Действительно, на корешке размытыми чернилами написано: вторая часть. Он тщательно осмотрел полку, но рядом были только книги по истории, военной политике, биологии и прочей научной дребедени. Как сюда попал сопливый роман — как он позже узнал, — об офицере и травнице, хуй его знает. Главный герой зачем-то скрывался от возлюбленной в северном районе. Читал нытье мужчины в три страницы, как ему жаль, что их любовь разрушила физическая травма. Леви мало знает о любви. Привязанность, интерес, влечение — одно. Это же чувство, для него больше относится к товарищам, матери, но не к женщине. Может, не существует этого пресловутого акта самонасилия. А может, ещё не встретил ту, с кем это испытает. Поначалу было ничего не понятно, но книга в один момент поглотила настолько, что Леви забыл о девице напротив. Микаса, как слепой бы заметил, открыто рассматривала его, как Ханджи свои бактерии в микроскопе. Последний час стреляла глазами, ерзала на месте, шумно дышала. Сейчас вот потерла глаза, зевнула. Настолько интересны титаны? Из головы не выходили ее слова: «В наших краях». Логичная цепочка выстроилась в голове, как построение рядовых. Первое, эта группа странных людей — не жители стен. Второе, к Микасе обращались «госпожа». Кем та являлась? Непонятно. Третье, собрание наверху было важным. Запихнул все вопросы и колкости подальше — неизвестно, чего ожидать от королевских гостей. Шаткое положение разведкорпуса вспомнилось вовремя, хотя пара едких словцов слетела безвозвратно. Но спросить о той махине со странной конструкцией он может? Эрвин ничего не запрещал, и раз уж лазейка в приказе командора сама упала ему на руку… — Эй. Что за груду металла вы с собой привезли? — спросил нарочито сухо, не поднимая глаз. Микаса вздрогнула и чуть не уронила книгу. Напоминала своим зашуганным поведением мышь полёвку. Вся библиотека уже пропахла цветами. В какой-то момент привык, не морщился, даже признал, что от девицы недурно пахнет. — О… Э-эм… Вы имеете ввиду дирижабль? — Микаса нехотя оторвалась от книги, пальцы нашли прядку волос и заправили за ухо. Леви поднял взгляд. — Дирижабль? — Ну… да, — она склонила голову набок и смотрела так, будто теперь капитан свалился с неба, а через мгновение глаза свои необычные расширила в понимании. — А! Ну, если не вдаваться в технические подробности, вкратце, — это транспорт, позволяющий летать. Аккерман оцепенел. Это еще что за хуйня? Смерил её недоверчивым взглядом, но девица, походу, говорила серьезно. В сердцах добавила: — Наши инженеры усовершенствовали многие аспекты, тетушка подтвердила, он теперь может летать на дальние расстояния. Опять это её «наше». — Ваше? — не удержался все-таки. Микаса задумалась о чем-то, посмотрела по сторонам и в итоге, сдавшись, выдохнула: — Да. Инженеры с Хидзуру. И рассказала обо всем, что так гложило Леви. Вливала в него информацию аккуратно, доступно, отвечая кратко на наводящие вопросы: откуда прибыли, на чём и зачем. Опуская ключевой момент, как окажется позже, касающийся его самого. — Ясно. Микаса закончила рассказ и мягко попросила не задавать больше вопросов. Все остальные военно-политические подробности должен был рассказать сам Смит. Снова повисла напряженная тишина. Вот так, оказывается, всё нахуй просто. Столько лет подыхать наперебой, расплачиваться за крупицы информации жизнями людей, проложить кровавую дорогу из кишков и костей, ради того, чтобы узнать о мире за стенами сидя в стенах, в пыльной библиотеке. Ебаная ирония. Пришел в себя не сразу, но первоначальный шок прошел. Леви хрустнул шеей, стряхивая оцепенение. Всякое желание читать пропало. Микаса зевала, но продолжала сидеть, сонно потирая глаза. — Вставай. В койку давно пора. Микаса сдержала зевок и кивнула. Аккуратно загнула уголок страницы и захлопнула книгу. Леви свою решил тоже взять с собой, хоть и не признавал, что чтиво все-таки затянуло. Кивнул в сторону выхода и вышел за ней. — Вам необязательно провожать меня, — сказала едва слышно. Голос эхом отразился от каменного гулкого коридора. За окном до сих пор шипел дождь с глухим рокотом молний вдалеке. Необязательно для неё, но, какого-то хера, — обязательно для Леви. Первый день в столице, а уже размяк. Она тоже хороша: храбрится, шагая с прямой, гордой осанкой, но шарахается от любого звука и мелькнувшей тени. Своей, причём. М-да. В подтверждение мыслей капитана Микаса испуганно подпрыгнула, услышав треск молнии. Та действительно сверкнула слишком близко, на мгновение озарив весь коридор сквозь высокие балки синим светом. В нос снова ударил резкий запах цветов. Почувствовав мягкое прикосновение на ладони, он бросил недоумённый взгляд. Внутри него четко нарисованные границы. На каждой — стены из трех кругов. Мария, Роза и Сина. Внутренняя — толще и выше, чем две остальные. Никогда не разрешал себя трогать малознакомым людям. Близким — редко, но терпимо. Даже с Ханджи не допускал прилюдных жестов внимания. Лишние мазки кожи к коже — мерзость и грязь. Однако. К его удивлению, когда её подрагивающие пальцы в рефлекторном поиске безопасного, символического укрытия несильно впились в его ладонь, ощущения, что Леви пачкали, не появилось. — Я… — она подняла метающийся взгляд, но руку не убрала. Смотрела, как в первую встречу. Цепко. Долго. Леви отвечал тем же: бегло-изучающе скользнул по аккуратным чертам лица. — Боюсь грозы… — прошептала хрипло, едва разлепив губы. Глаза капитана уловили движение, упали на них, зацепившись за блеск. Было что-то такое в её чертах лица диковинное — приклеилось к глазам. С трудом отодрал. Испугалась, значит. Микаса невнятно пробормотала что-то о температуре тела, извинения, и разжала пальцы. Едва не отпихнул её от себя, но она успела отстраниться. Леви проглотил ком из едких слов, и продолжил идти. — Куда дальше? — Сейчас налево, прямо и снова налево. Если и удивился её памяти, то говорить об этом не стал. Шла грациозно, сцепив руки впереди, позволяя Леви незаметно наблюдать за ней. Спина прямая, подбородок поднят, каждое движение плавное, изящное. Походка неспешная. Да и вся она странная, незнакомая, чужая. Тогда в зале собраний мялась, а в библиотеке ястребом смотрела, когда отобрал книжку. Сейчас же запихивала эмоции внутрь, вела себя с ним деланно-вежливо. Но Леви, заточенный многолетним опытом наблюдения за разными людьми, знал подобных ей. Как озеро с мутной водной гладью, где внутри всё кишит зубастой живностью. Длинные волосы блестели от мягкого света факелов. Ресницы густые, дрожат, необычный разрез глаз — заостряет внимание, лицо бледное, фигура с мягкими изгибами. Большинство женщин, что его окружали, были солдатами с рельефным телом. Микаса же стройная: мало мышц. Ростом почти с него. Как только в голову с такой комплектацией взбрело прогуливаться по темному замку одной? — Спасибо, дальше я сама. Леви пожал плечами, хотел выплюнуть что-то едкое, но ограничился усталым: — У меня дело ещё осталось, шагай. Эрвина найти, разузнать, что к чему. Какие-то люди летают — о каком сне и покое могла идти речь? Микаса шумно выдохнула, оказавшись рядом со своим покоями. Два мужика (в юбках?) согнулись в поклоне. Это ещё что за подкидыши. Не выпрямились, пока Микаса, бросив на Леви странный взгляд, не скрылась за дверью. Удивиться бы, да после того, как узнал о внешнем мире, перехотелось. Почувствовал давящую на лопатки усталость. Приметил издалека какого-то кривого солдата из военной полиции. Ебнуть бы его по хребту, чтоб знал, как слюни пускать на службе, но тот сказал, где Эрвин. Леви хрустнул шеей, и подавив зевок, и поплелся в указанную сторону. Собрание должно было закончиться, и если бы не рассказ Микасы о Хидзуру, дирижабле или о других… как она сказала? Континентах, точно. Леви бы и дотерпел до утра. Но что-то невидимой нитью дергало его пойти к командору. Интересно, как Эрвин отреагировал, учитывая, что давняя детская мечта пришла сама и ластилась к ногам. Леви вспомнил рассказ Микасы и покачал неверяще головой. Сумасшедший день какой-то. И не менее сумасшедшая ночь. Пока анализировать обо всем не хотелось, отоспаться бы, а утром сладить со всей полученной информацией. Зашел в комнату Смита как в свою, бросил книгу рядом с его вещами, залпом допил остывший чай и сел на мягкий диванчик, скрестив ноги. Блажь. — Опять вонизм развёл? — Леви хотел приоткрыть окно, но едва он раздвинет створку, обмочится от дождя с головы до пят. — Леви, нужно поговорить, — сказал наконец Эрвин отсутствующим голосом. Мышцы капитана напряглись. Не нравился ему этот тон. Дым сгустился у носа Смита, окутывая постепенно все лицо. — Да что ты? — саркастично поинтересовался Леви, закинув руку изголовья дивана. — Говори уже. Исчесались, пока вы там заперлись. Смит начал издалека. С первоистоков уроков географии перешел к внешней политике и, наконец, к содержанию собрания. Почти все он узнал от девчонки, но не спешил делиться случайной встречей в библиотеке. Сигарета истлела и потерялась в урне. Дождь барабанил по окну, струясь в замысловатые дорожки. — И что теперь с экспедицией на Марию? — мрачно спросил Аккерман. — Так или иначе, возвращение стены Мария по-прежнему — первоначальная цель. Остальное второстепенно. К сожалению, у Хидзуру на этот счет только предположения. Происхождение титанов — закостенелая загадка. Мать его, — Эрвин несильно стукнул кулаками по поверхности стола. Так вот в чем дело. — И что хотят взамен? — Торговое сотрудничество, военно-политический альянс и… — Эрвин замолк, подняв взгляд. — Ну? — стены терпения, удерживающие любопытство сужались. — Слова не жуй. — Им нужен телохранитель. Для императрицы. Здесь. — Здесь нахуя? — Гражданская война, — пояснил Смит. — Внутриполитическая ситуация в их стране нестабильна. К тому же, угроза войны с Марлийцами. А она, как Хистория, последняя из наследного рода. — Клановая система. Ясно. Леви прикоснулся к прикрытому глазу, которого чуть не лишился благодаря той узкоглазой дамочке. Это ей-то нужен защитник? Знал он такую скорость, намеренный, спланированный выпад. Здесь явственно проклевывалась натренированность. Если бы не человеческие инстинкты капитана, женщина бы давно лопнула его глазное яблоко. — Этой женщине не нужна никакая защита, сама чиркнет, кого захочет. — Женщине? — удивился Эрвин. — О ком речь тогда? — не понял Леви. Имя забыл, вернее, даже не узнал. — Микасе Азумабито. Мозаика сложилась в логичную картину. Теперь понял, почему кланялись те мужики и называли «госпожа». Императрица Хидзуру, значит. Остался последний вопрос, который першил в горле. — Ну, и кто вытянул счастливый билет сторожевого пса, — ухмыльнулся Леви, наблюдая за стекающими по окну каплями. Не завидовал будущей участи пацана. Нянчиться с капризной, избалованной принцессой, развлекать и проводить все свободное время с ней, как пёс на привязи. Хотя впечатление о Микасе было не таким уж и плохим. Если молчит и делает свои дела — вполне сносная девица. Посмотрел на ладонь, покалывание от прикосновения прошло, и все же Леви отчаянно копался внутри, чтобы найти хоть что-то наподобие отвращения от соприкосновения. Тщетно, блять. Повисла гнетущая тишина. Эрвин закурил и пригвоздил глазами к месту. Аккерман не знал, как, но понял. Сука, всё понял по одному взгляду. — Нет, — голос как надрез по металлу, максимально жесткий. Капитан замер. Таращился на Эрвина, как жующий стогу сена осёл. Он понимал, что вообще нёс? Смотрел этими бесстыжими, расчетливыми голубыми глазами с сожалением и налётом вины. Руки нашли его плечи, надавили. Сильно. Так, что венка в висках Эрвина запульсировала. — Эй. Не смешно. — Леви слегка встряхнул его. Ноль реакции. Помолчал немного, проглотив все трехслойные маты. Наконец спокойно, тихо, полувопросительно вынес свой вердикт: — Я понял. Ты обкурился. — Всего лишь год. Мы подготовимся к экспедиции, и… — Всего лишь год? — грубо перебил Леви. На помрачневшем лице не дрогнул ни один мускул. Только вот внутри все размозжило. — Я понять не могу одного… От него исходили темные волны с синим отливом, сгущая колебания воздуха. Клокочущая злость, как удар камнем по кресалу, сноп высекаемых искр воспламенял злость. Тихую, но от этого не менее жгучую. Эрвин даже не моргнул. Всё молча понимал и принимал. Дождь дребезжал каплями по окну в такт растущей ярости капитана. Корпел как проклятый над программой тренировок, возясь параллельно с документацией, спал по три часа ночью, час в обед, чтобы выковать из хуёв-корнишонов что-то вроде солдатов. А теперь, правительство пинает все его планы в небо. — Кто собирается тренировать молодняк? Ханджи? Может, Рошгель? Или, блядь, Джианна? У Найла нашёлся бы другой способный еблан подтирать королевскую задницу. У бесполезных свиней в этом побольше опыта, так какого, спрашивается, хуя? — вот сейчас… ещё немного. — Это приказ, Леви. Не только мой. Леви спрятал глаза под челкой и, цокнув, замотал неспешно рукава. Отошел подальше, сжимая и разжимая пальцы. Вот, что девица скрывала. Знала, но намеренно промолчала. И правильно. Задушил бы нахуй этими руками, вдавил бы в стену, пока не услышал характерный хруст. Спрятал между пыльными полками, хуй бы кто нашел. Прошелся раздраженно пятерней по волосам. — Послушай, Леви. — жестче, чем хотел, проговорил Эрвин. Понимаю, вернуть земли и разобраться с титанами было первостепенной задачей. Было. Но в сложившихся обстоятельствах, как никогда, необходимо сотрудничество с Хидзуру, смотреть и планировать на несколько лет вперед. Наши инженеры уже получили приказ по поводу производства и развития воздушных сил. Прежний мир трещит, а человечество как никогда близко к победе. Никто не отстраняет тебя от экспедиции, к тому времени Микаса покинет Парадиз. Эрвин опустил момент с газетной редакцией. Вопрос о «печатной правде», о мире за стенами и будущем социальном диссонансе был частично решен, только вот будущая неоднозначная реакция общественности внушала беспокойство. Этими мыслями поделится позже, когда капитан подостынет. — Отлично. Просто охуенно. Леви уважал Эрвина не только за не навязчивость, хитрость и целеустремленность, но и за то, что тот закрыл устало глаза на претензию и нарушение субординации подчиненного. Спокойно, без вспышки агрессии и давления в ответ. Ещё смотрел вопросительно, в глазах читалось: «Всё, побесись и успокойся». Леви вернулся к дивану, грузно плюхнулся, заставив старую мебель возмущенно скрипнуть, закинул локоть и устало привалился головой к мягкому изголовью. Взглянул в потолок, где плыли тени. — Завтра кадеты приступят к плановой уборке, — он сморщил нос. Паутины переливались тёплым светом от зажжённых свеч. Эрвин прыснул и заметно расслабился — эмоциональное землетрясение позади. Знал, что внутри капитана стержень: стерпит, примет, исполнит. — В твои задачи входят только её безопасность и сопровождение, если она захочет посетить определенные места. Всё. — Пиздец как рад слышать, — выплюнул Леви. С его плеч действительно смотался груз. Кормить с ложки, разговаривать, развлекать — вычеркнулись. Свалилась, блять, на голову с неба. В буквальном смысле. — Когда возвращаетесь? — Вопрос неприятно царапнул грудь. — Завтра. После ратификации международного пакта. Принятие еще не пришло, но Леви был в процессе переваривания озвученного приказа. Он отстранен временно от дел из-за политических соображений. Ни больше, ни меньше. Смысла злиться на Микасу нет, но всё же подавить раздражение при одном её упоминании — трудновыполнимая задача. Весь приказ в целом охренеть как трудновыполнимая задача. Не в плане исполнения, а в его сроках. Два дня без привычной рутины причиняли дискомфорт. Задумываться о том, что будет в его реальности без разведкорпуса целый год… — Хидзуру пошли к нам навстречу. Отрывать тебя от службы полностью мы не можем себе позволить. Ты раз в месяц должен наносить визит в штаб-квартиру, разумеется, с принцессой. Оценивать прогресс подготовки в целом, давать работе других офицеров надлежащую критику. Твой отряд временно переходит к Джианне со всей её подотчетностью. Королевский тренировочный полигон — в твоем распоряжении… — перечислял монотонно Смит и делал паузы, на случай, если Леви захочет что-то прокомментировать. Продолжил: — Повышенное жалование в размере… Леви моментально скосил взгляд, и подавил в груди спазм удивления. Столько нулей у него было, сложи он все свои кровные за год. Деньги сгладили какие-то углы, но не все. Эрвин заметил переменившееся настроение, хмыкнув, осуждающе покачал головой, затем задумчиво промычал, глядя на какие-то бумаги. На этом всё. — Какая опасность ей может здесь угрожать? — спросил Леви, но мыслями был в планировке еще не заработанных денег. По четким расчетам за год накопится на недвижимость, абстрактный бизнес, счет в банке. И останется еще. На один десяток лет жизни без забот. — Такая же, как и Эрену. Но в целом телохранитель — скорее формальность, чем необходимость. — Странно, что телохранителем не назначили кого-то из их людей, — сказал Аккерман. — Выглядит так, будто надеются любым способом избавиться от девицы. Эрвин, услышав неформальное обращение к Микасе, вскинул удивленно брови, но как-то комментировать не стал. — Микаса Азумабито — как некий акт доверия, — объяснил командор. — Но… — Ты сомневаешься, — закончил Леви. Эрвин согласно кивнул, отложив бумаги. Смит перебирал в голове слова Киёми, подкрепленные аргументами, и всё же не мог сбросить морок сомнений. Микаса — повод… только для чего? — Ладно. Во сколько там международные танцы? — отмахнулся капитан, почувствовав, как нерв у виска потянуло. В глаза будто песка насыпали — три часа до рассвета. — В девять утра. Леви, я знаю, что это не в твоем характере, всё же должен предупредить: никаких личных связей. Голос Эрвина потяжелел, глаза вжимали подчиненного в диван. Аккерман на несколько секунд потерял дар речи. Чего, блять? — Прямо говори, — подцепил ногтем нитку у локтя, тихо цыкнул, когда та гармошкой смяла ткань. — Трахаться с ней нельзя. Командор прикурил, длинно затянулся. Сгусток дыма размазал его выражение лица. — Не это имел ввиду, но ты уловил концепцию в целом. Она помолвлена. — Ты уверен, что об этом должен говорить со мной, а не с ней? — Леви закатил глаза. Встал, забрав книгу обратно. Дочитает завтра. Скоро на тренировку, а у него все кости трещат, хватит на сегодня. — У меня на пиздюков не встает. Это так, к слову. И сколько ей лет вообще? — Восемнадцать. И всё же, не давай лишних поводов. Леви попал в точку, она ровесница его ушлых кадетов. Капитан тяжело вздохнул, подавив зевок, махнул рукой на Эрвина и на его бессмысленное напутствие. Играть в долго и счастливо? Этот постулат не вписывается в его реалии. С ним только с горчинкой в послевкусии. Тускло, с потерями. Болезненно и на одну ночь. Перечислять можно бесконечно долго. Микаса не допускалась ни к одной из игр. Понял, принял. — Ясно. Побрел к Ханджи. Взять наконец какое-нибудь лекарство — заткнуть боль в висках, закрыть все прорехи и, может быть, снять из-за политических фортелей скопившееся напряжение. Если, конечно, Моблит съебался.