Обоюдоострый клинок

— Зима в этом году будет суровой, — прохрипел Пиксис и шмыгнул носом. Под конец ноября заболели многие его сослуживцы и подчинённые. — Дочка, отойди подальше, старик сегодня заразный. — Ну что вы, — улыбнулась Микаса. — Может, чаю? — Хо-хо, пожалуй, с рук такой красавицы я даже от яда не откажусь. Леви уютно устроился на деревянном, поскрипывающем стуле, прикрыл глаза, вслушиваясь в поверхностный диалог Микасы и Пиксиса. Хистория и остальные командиры были заняты принятием поставок; присутствующие ждали новостей и предстоящего собрания. На повестке дня, точнее будет сказать — ночи, — дата его с Микасой отъезда. Дариус должен был скоро подойти. — Ты хорошо подумала, дочка? — задал вопрос Пиксис. Леви приоткрыл один глаз: рука, наливающая чай, дрогнула. Ну конечно. — Да, — ответ прозвучал робко, но решительно. — Я боюсь, казармы — не самое подходящее место. И всё же, учитывая обстоятельства, — главнокомандующий прокашлялся и, смочив горло, продолжил: — Парадиз будет у тебя в долгу. Старик акцентировал внимание именно на ней. Не в долгу у страны или её свиты — а у Микасы. — Я думаю, тётушка хотела, чтобы я приняла это решение как представитель Хидзуру. Титаны теперь не только ваша угроза; нам всем нужно подстраиваться под обстоятельства. Леви удивлённо вскинул брови, почувствовав колебания в воздухе и приглушённый шум. Дёрнув ухом, он повернулся к окну. Пиксис хохотнул, наткнувшись на вопросительные взгляды. — Дозорные доложили, что дирижаблей будет несколько. Мы обговорили это ещё на собрании и на этот раз подготовились: пять пунктов посадки, четыре из которых — в стене Роза. Там инженеров будет предостаточно для распределения вооружения. Один госпожа Киёми пришлёт в центр. — Значит, военные учения пройдут и там, и здесь? — Нет, в Стохессе. Первостепенная цель разведкорпуса — Йегер. — Йегер? — спросила Микаса. — О ком вы? Пиксис почесал щетину: — Скоро вы познакомитесь, ваше высочество. И правда, Найл упоминал кое-что об этом. Логичнее распределить их по отдельности, пока разведкорпус будет занят стенами; в это время гарнизон и военная полиция будут действовать совместно. И если экспедиция пройдет успешно, разведка вскоре присоединится к стратегическому учению вооруженных сил, в ходе которого планируется отработка нескольких вопросов, а именно: умение управлять воздушными силами, ведение оборонительного боя, включая пехотный стиль боя военной полиции, создание условий для восстановления территориальной целостности Парадиза и воздушная поддержка действий войск. — Время поджимает, — Пиксис нахмурился, демонстрируя глубокие морщины. — Если страны за стенами сгруппируются, об отражении агрессии не может идти и речи. У нас слишком мало времени для модернизации армии. За комплекс мероприятий, направленных на обеспечение военной безопасности внутренних стен, отвечал Дот Пиксис, пока Заклай руководил учениями и вел переговоры с Хидзуру. Не мудрено, что и старик присоединился к собранию. Микаса встала сзади и, наклонившись, шепотом спросила: — Будешь чай? Леви нахмурился. Чай военной полиции в горло не лез: заваривали они его отвратительно. — Нет. Микаса не подала виду, но поникшие плечи и угасшая улыбка продемонстрировали: она приняла недовольство на свой счёт. — Погоди, — Леви поймал её за рукав, и слегка дернул на себя. Ему хватило её испорченного настроения на прогулке в Митрасе или когда она воспринимала его слова слишком близко к сердцу. Взаимодействовать с девчонкой в такие моменты было невыносимо; хоть в угол зажми и сверни шею. Микаса удивленно вскинула брови, вернувшись за спину Леви, и наклонилась к лицу. — Здесь не чай, а свиная моча, — прошептал ей в ухо, скосив взгляд на Пиксиса. Тот был занят разглядыванием горизонта, хотя на улице хоть глаз выколи. Микаса проследила за главнокомандующим и улыбнулась. — Я попросила Эсме принести чайные листья и кипяток. Чай заваривала я, — также тихо, слегка коснувшись губами мочки уха, ответила она. — Умеешь, что ли? — Леви не поверил. Микаса приподняла бровь. — Что за удивленный тон? Он покачал головой и хмыкнул. Девица не переставала удивлять. Поманил пальцем склониться поближе. Микаса странно замялась, но послушалась. Просьба прозвучала куда-то в шею. — Тогда буду. Леви невольно втянул воздух поглубже. От неё пахло цветами; только за всё время он не мог понять, какими именно. Пахло чистотой, и как её верный блюститель, Леви цеплялся за неё, задерживал взгляд и тянулся неосознанно руками, чётко ощущая, как она перебирает ржавые струны внутри. Его реальность в разведке была по уши в дерьме: смердела, застревала грязью под ногтями и отравляла вздохи. Запачканная нравственность извращенно стремилась очиститься. Ему нравился её запах. Микаса вскочила и прикрыла горящий участок кожи рукой. Капитан не понял, к чему был этот обвиняющий взгляд, но реакция вызвала недоумение. Пробурчала что-то невнятное и поставила дымящуюся чашку рядом. Леви привычно обхватил края пальцами, слегка подул и сделал короткий глоток. Однако. Микаса с наслаждением следовала за переменой выражения его лица. Хотел поставить оценку «сносно», но терпкий вкус, сменился легкой свежестью мяты, играясь со вкусовыми рецепторами. Пару секунд моргал, смотря в пустоту. Наконец изрёк: — Не плохо. Враньё. Микаса ухмыльнулась и вкрадчиво произнесла. — Ну-ну. Проницательность Микасы нервировала. Поймала с поличным дважды: когда захотелось в кои то веки почувствовать во рту сладость, и сейчас. Микаса попросила рассказать о разведкорпусе, и как долго они будут ехать до штаба. Леви хрустнул шеей. Любопытная однако. Разведкорпус давно спит, но не Ханджи. И не Смит. Кляпает идеями, трясет скрипучий стол делая заметки, сводит медленно Эрвина с ума. Тот наверняка варится в кипе бумаг, дымит табаком, и даже не проветривает помещение. Как вернется, обязательно займется этим вопросом. Леви покачал головой. Потом расскажет. Микаса нахмурилась, и подошла со своими вопросами к Пиксису. Чай, всё-таки, она приготовила отменный, это и не удивительно, раз упоминала о какой-то церемонии на Хидзуру. Капитан потом обязательно спросит рецепт, или попросит заваривать ему припасённое. Много ли таких в мире сухих листьев в кипятке? Пиксис неожиданно зашёлся в хохоте: Микаса вместе с ним, не изменяя ровной осанке, из-за какой-то шутки, которую Леви прослушал. Неожиданно. Сначала Хистория, теперь главнокомандующий. Девчонка вполне имела задатки обольстителя. Но оно и неудивительно, военных бы не обмануло заточенное под врагов шестое чувство. Рядом с Микасой оно молчит, и тянется к её мягкости, искренности. Ему ли не понять их. Леви не сразу стал замечать её самовольные жесты, но они проступали всё отчетливее на фоне реальности, в которой странным образом их было двое. Пуля и прицел. Меч и щит. Телохранитель и оберегаемая. На прогулках баловала его сладостями, подавала на тренировках воды, позавчера, накрыла на плечи теплый плед — в библиотеке, когда Леви заснул сидя. Это было вполне объяснимо, Микаса по-прежнему одинока среди чужих ей людей. Леви не думал о ней в ключе друга, и не был уверен, что смог бы исполнить её желание завести привязанности. Но если она искала связь не только из страха остаться одной, а боялась остаться без защиты, то Леви мог обещать ей, что в обиду не даст. Уже говорил это, но повторил вновь. Она — его приказ. Спустя полчаса наконец-то показался Дариус со своим патлатым, горбатым помощником. Постоянно поправлял очки и картавил, чем нервировал Леви. Завился как ядовитый плющ вокруг Микасы, то предлагал чаю, то сластей. Тянул за предпоследний оставшийся нерв гоготом и отсутствием одного зуба на нижней челюсти. Голоса затихли в ожидании. — Принцесса, все поставки от госпожи Киёми распределены. Ваши вещи уже в покоях, но мне показалось, что письма вы захотите прочесть сейчас. Её глаза загорелись, рука сжала пергаменты. — Надеюсь, вы простите нам эту необходимость. Вот оно что. Все письма разворошили как осиное гнездо. — Разумеется, — она кивнула, но от Леви не скрылось недовольство. — Скоро декабрь, — изрёк Дариус, сцепив ладони перед собой. Взгляд был направлен к сырости у окна. — Поэтому откладывать ваш переезд смысла нет. Всё необходимое мы с её величеством уже подготовили. Дополнительное снаряжение и бюджет выделены. Леви, передашь все необходимые документы командующему Смиту. Ваша комната, Микаса, как мне доложили, уже отремонтирована и готова к использованию. Надо же, королевские плюшки. Но Леви одобрял. Вряд ли бы принцесса смогла жить в совместных казармах. Но как насчёт питания? Она и так клевала фрукты да ягоды, приживется ли армейское меню? Может, сказать ей припасти мешок со сладостями, которые ежедневно лопала. Но, вспомнив прожорливые рты рядовых с обонянием пса, передумал. Пиксис лязгнул флягой. — Тогда, молодые, как насчет послезавтра? Микаса согласно кивнула и посмотрела на Леви, ожидая его одобрения. Ему было без разницы, чем быстрее, тем лучше. Ответный кивок, и принцесса просияла как начищенный, золотой пятак. — Тогда, решено. Леон, займись документами. Дариус дождавшись утвердительного кивка, покинул помещение вместе с Пиксисом. Помощник остался. Леви фыркнул. Ну конечно. Тот подобострастно принялся записывать что-то в блокнот с красным переплетом, и неожиданно встал с места, не меняя официального тона. — Ваше высочество, вечерами в саду изумительно поют цикады, особенно после жарких дневных часов, а у фонтана в саду прелестные павлины, я бы с удовольствием устроил вам экскурсию. — Я… — растерянно выдавила она и беспомощно повернулась к Леви. Глаза, выражение лица, всё кричало: «Уведи меня отсюда». Эта сутулая собака не давала вставить слово. Подойдя к принцессе со странным блеском в глазах, он вдруг потянулся к её рукам, несмотря на то, как она протестующе подалась назад. Леви по инерции дернулся в её сторону, нечаянно с грохотом повалил стул позади себя. Он так и застыл, увидев, как капитан действовал на чистых рефлексах, вскинул руку, отрезав путь к ней и загородил спиной. Ему совершенно не важно, исходит от этого очкастого полудурка угроза или нет, каким чином петушится, что на уме нет грязных мыслишек. Леви насрать. Микаса, пока находится здесь, всегда будет за ним. — Отойди, — высек холодно он. — На свои прогулки пиздуй сам. Не приближайся. — Ка-апитан Леви! — как-то пошло протянул он, заставив Микасу скривиться. — Могу вас заверить: у меня не было дурных намерений. Помощник поднял обе руки в знак поражения. — Слухи не врали принцесса, вы — редкая красавица. Леви покоробило. Открой он рот снова, капитан был готов схватить Леона за волосы, и стукнуть о ближайшую поверхность. Почувствовав сковывающую ауру, Леон пробубнил нечленораздельные извинения. Не идиот, на том спасибо. Злить Леви на службе, когда за спиной нет подкрепления — апофеоз бездарного, заблаговременного проигрыша. — Я просто хотел поблагодарить гостью от лица всего Парадиза. Элдийцы, будущая императрица, в неоплатном долгу у вас. За содействие и помощь в важнейшей экспедиции на благо всего человечества. Простите, если оскорбил вас. — Всё в порядке. Микаса, не ожидавшая такого напора, сначала слегка растерялась, но быстро сообразила что к чему: сложила руки в молитвенный жест, и коротко кивнула. Как та женщина в халате, тогда в военном собрании. Очередное культурное различие? Дождавшись, пока обмен приторных любезностей закончится, а сутулый Леон даст по съебам, Леви плюхнулся обратно на стул, скрестив руки на груди. На плечи капитана в одночасье лёг тяжелый груз. Недосып сказывался на моральном состоянии. Он заметил эти взгляды в столице. Особенно тот, от которого холодок в желудке. Даже сейчас был как на иголках. Больше всего нужно было опасаться тех, кто жил внутри стен. За сверкающим, позолоченным фасадом чиновников, в ломаных линиях просвечивалась преступная кладезь грехов. К списку причин ненависти добавились и работорговцы. Микаса не догадывалась, но Леви не спал, прислушиваясь к каждому шороху рядом с дверью её спальни. Даже сейчас, старался держаться поодаль, но рядом, насколько это было возможно. Не хотел, чтобы его опасения коснулись и её. Микаса только недавно перестала быть как загнанный зверек, и открывалась подобно росткам цветов. Но стебель ещё хрупкий, а дуновение ветра непредсказуемое. Но Леви, если понадобиться, построит вокруг него купол. В груди зашевелилось чувство ответственности. Но он не ожидал, что оно примет абсолютно другую форму. Это была ответственность не как за подчинённую, не как за друга, или близкого человека. Леви просто называл это приказом, к которому он подошёл слишком серьёзно. На плечи упал плед, заставив Леви вздрогнуть. Тяжесть с них не сбросилась, но капитану стало теплее. — Так ты не спал, — растерянным, бархатным, тихим тоном произнесла Микаса. — Просто не реагировал, озяб, и я… Сейчас, когда она смотрела на него с беспокойством, склонив невинно голову вбок, Леви не хотел, чтобы армейский круговорот будней сточил её мягкость, как износостойкие бруски — клинки. В груди разворошилось. Он отчетливо ощущал тяжесть этой, хрен бы её побрал, ответственности. За её жизнь. — Не сплю, — также тихо ответил он, не отрываясь от неё. Микаса склонилась к его лицу. Запах цветов стал сильнее, его вдох — непроизвольно глубже. От Леви не скрылось, как она подалась вперед, и медленно, с нежностью убрала челку с его лба. Но та упрямо вернулась на место, не поддаваясь её действиям. Леви забылся, сказался недосып вперемешку с усталостью. Медлил, не отстранялся, наблюдал. Как она снова предприняла попытку убрать волосы с лица, как коснулась подушечками пальцев синяков под глазами, и встретила ответный взгляд. Зрачки в зрачки. Леви отчего-то был уверен: в её серых таились залежи тайн. Но мог ли судить? У самого такие же. Глубоко зарытые, постыдные, горькие. Кто ты такая, Микаса Азумабито? И задался дурацким вопросом, а чем она занималась когда попала сюда? — Я тебе благодарна… — так же тихо прошептала она. Личное пространство требовало нужной ей дистанции. Тревожно трясло его за плечи. Но зрительный контакт отчего-то продолжался. Оба шагнули к полупрозрачной вуали неизведанного. Оба предпочли сделать вид, что материю не хочется слегка отодвинуть, что сквозь неё ничего не видно. Ничего не происходит. Микаса, прежде чем отстраниться, опустила взгляд на его губы, и Леви почувствовал долетевшее до них дыхание. Он тряхнул головой, и вернул вязаный предмет к владелице. Морок спал, и реальность вернулась к своим жестоким владениям. — Идём. — Куда? Микаса захлопав глазами в изумлении, заставила его насмешливо ответить: — Со стены прыгнем. Романтика. Он с неохотой подумал о предстоящей возне с девицей, встал с тёпленького места, но сейчас сна как титанов в стене Сина, а значит, пора приступать к обучению верховой езды. Наткнувшись на ещё более комичное удивление, и следом — восторг, Леви поспешно добавил: — Наивность — порок. Считай это внеплановой тренировкой. — Но… — Я сказал — нет. Мы не полезем на стены. Верховая езда была для Микасы чем-то далёким. Даже в мыслях не смела допустить, что когда-нибудь придётся одного из них оседлать. Как не прилично! Она сморщила нос. Правда, сейчас было разумнее его закрыть, оказавшись так близко к конюшням. Возникло ощущение, будто запах навоза въедался в поры, оседал в горле кислотой. — Не мешай. Микаса послушно сделала пару шагов назад. Раз Леви привёл сюда, пусть и лошадью займется. Она подпружинила коленями, и посмотрела на высокую подошву, ощущая непривычную тяжесть кожаных берц. Как раз и повод проверить её новенькую униформу разведчиков Парадиза нашёлся. Правда без ремней и прочей атрибутики: рубашка, штаны, берцы и пиджак, как Пиксис выразился, крыльев свободы. Волосы предусмотрительно собрала в хвост. Теперь её не отличить от рядового солдата, хотя, в темноте, освещенной рядами факелов вокруг просторного круга, Микасу бы и так никто не заметил. Только если приглядеться. Пока она придирчиво рассматривала себя, Леви уже угостил животное куском сахара и яблоком. Хруст привлек внимание. Леви погладив его морду, что-то пробурчал перед носом. На Хидзуру говорили: хочешь узнать человека, следи за его отношением к животными. Довольное фырканье лошади подтвердило все её догадки. Леви был груб, не разборчив в выражениях, хладнокровен, собран, но, тонкий признак доброты проскальзывал сквозь трещины окружившего его внутренний мир толстых стен. Микасе стало весьма любопытно, что ещё он за ними прятал. — Прекращай улыбаться как полоумная. Держи поводья. Улыбку как ветром сдуло. Как бы Микаса ни хотела оттянуть этот момент, но научиться ездить верхом — необходимость. Скакать полтора дня в седле вместе с капитаном, такой себе вариант. — Леви, — она заметила, как конь громко фыркнул, сглотнула и попятилась назад. — М-мне кажется, он меня невзлюбил. Прямо как хозяин. — Как его зовут? — Микаса юркнула за спину Леви, испугавшись. — Она. — Что? — Нита, — пояснил снова. — Она. Дай руку. Микаса больше не стала задавать вопросов, послушалась. Леви схватив её за запястье, приложил ладонь на морду лошади. И, убедившись, что Нита перестала брыкаться, отошёл на пару шагов, дав пространство для нового знакомства. — Не шарахайся как обстреленая олениха. Лошади всё чувствуют. Микаса чуть не задохнулась, когда Нита снова шаркнула о землю копытом. Дрожащей рукой погладила её между глаз, и заставила себя сделать хотя бы вдох, и посмотреть ей в глаза. Раз. Два. Три. Выдох. — Сначала сюда левую ступню, потом перенеси через круп правую, и быстро вставь в стремя. Поняла? — Угу. — Колени плотно прижми. Лошадь больше не виляла активно хвостом, не фыркала, и не била копытом, не лягалась, поднимая пыль и ошметки земли. Микаса с широкой улыбкой повернулась к Леви — у неё получилось! Встретив удовлетворенный взгляд и кивок, схватила внутреннее воодушевление за загривок. Леви несколько минут объяснял теорию, потом перешел к практике, самолично демонстрируя то, что недавно объяснял. Запрыгивать на него она уже умела. Но, держаться в седле, оказалось не так-то просто. — Не витай в облаках. Спину прогни если не хочешь, чтоб она тебя скинула. Микаса не считала себя глупой, но то, как он иногда устало прикрывал лицо рукой, тяжело вздыхал, чертыхался, заставляло усомниться в собственном интеллекте. — Мне кажется, почти получается. Первостепенная задача — поймать ритм в такт движению лошади. Сначала он учил чередовать рысь и шаг, затем скакать галопом вокруг конюшни. Непривычная работа мышц, гудение бедер и пресса — от предыдущих тренировок, дали о себе знать. Спустя полчаса, Микаса уже немного улучшила координацию, и не кренилась вбок при поворотах. — Держись крепко за поводья, — Микаса пропустила момент, когда он оказался рядом и остановил лошадь, смотря напутствуюше сверху вниз. — Не забывай про шенкель, а на поворотах, не дергай её резко. Плавно веди. — Леви, что ты… — едва ворочая языком, испуганно прошептала она. — Ты же не собираешься… Капитан поднял руку. — Что именно? — Не надо! А если я упа-а… — остаток фразы застрял в горле, перекрыв кислород. Леви шлёпнул по бедру лошади, заставив ту с ржанием сорваться с места. Микаса тотчас схватилась за веревки, и прижалась всем туловищем к шее. — Словлю, — последнее, что она услышала. Вовремя вспомнила зажать ноги по обе стороны, и крепко держаться за веревки. На ходу сладила с координацией, и выпрямилась. Нет уж, если сейчас даст осечку, возможно Леви прикажет отложить поездку в штаб. Микаса решительно сжала челюсти. Леви наблюдал, делал мысленные пометки, чтобы эффективно улучшить её верховую езду. Нита, к счастью, замедлилась, и больше не демонстрировала непокорный характер, напоминая этим своего хозяина, а спокойно прискакала к тому месту, где стоял капитан. — Хорошая девочка… Кажется, Микаса нашла к ней подход. Лошадь, услышав ласковое слово, дернула ухом. Решилась копнуть дальше найденной залежи успеха. Леви повёл бровью. — Какая умница! Кто у нас самая послушная? — засюсюкала Микаса. — Кто самая сильная, быстрая, и покладистая? Хотелось закричать, что да, у неё получилось! Мэй, видишь? Получилось! Это было трудно, но если приноровиться, в дальнейшем и с лошадью одна сладит, сможет даже самостоятельно ездить на прогулки. Тётушка бы с ума сошла. Да что там она, весь придворный состав Хидзуру. Но этот секрет останется в стенах, и никогда не выберется наружу — Разбалуешь лошадь, кормить будешь сама. Завтра продолжим, сейчас растяжка. Спрыгивай. Леви подавив зачаток ухмылки, на всякий случай, для подстраховки, подошел к Ните, угостил животное сахаром, погладил по морде. И не зря. Микаса отпустив правую ногу со стремени, перенесла её дугой к левой, но где-то в процессе потеряла равновесие. Леви выполнил данное ей обещание. Словил. — Не привыкай к этому, — произнес он, держа неповоротливое тело на руках. В других обстоятельствах, она вполне бы могла податься в разведчики, с такой-то прытью. На мужика с вилкой смелости пойти хватило, осталось научиться ею орудовать. Титаны были внешне примерно такие же, только немного больше. Хватит храбрости встретиться с ними лицом к лицу? Учитывая, что один из них скоро падёт смертью храбрых от экспериментов Зоэ, и ждет их в корпусе. — Спасибо, — смутилась Микаса и отвела взгляд. Рассмотрев её вблизи факелов, он ненароком вспомнил своих кадетов. Эта форма… Хрень какая-то. Леви стряхнул скользкое чувство. Дежавю. — Давай растянемся, и по койкам. Леви был строг, не щадил несмотря на статус, физическую подготовку, или усталость. Микаса даже не представляла, какой он со своими подчиненными. Мысленно посочувствовала им. До дворца доковыляли измотанные и уставшие. Леви коротко пожелал спокойной ночи, и кивнув на внеочередную благодарность, побрел в сторону душевых. Микаса наконец могла остаться наедине с письмами и своими вещами. Служанки коротко поклонившись, помогли разгрузить коробки, и сложить вещи по местам. Перебирая кимоно, она уже отчаялась искать другие вещи. Неужели тетушка забыла? Пухленький томик показался за тканями не сразу. Взгляд зацепился за желанный корешок. Не забыла! Прижав его к груди, прикрыла на несколько секунд глаза. Чуть позже, ответила на письма: их было много. От Мэй, от Киёми, и… от её будущего супруга. Тётушка расписала целый пергамент, кратко рассказала о делах на Хидзуру, что Азаи пока затаились в тени, но скоро предателей устроивших покушение найдут. Пару напутствий, мудрости, с дымкой намёка — напоминание. О её обязанностях и долге. Всё. Микаса хмыкнула, и едва сдержалась, чтобы не скомкать письмо и выбросить в камин. Днём принцесса забывалась, было просто вычеркнуть из памяти всё, когда декорации другие. Только вот, роль всё та же. Новое место выковыривало из неё спрятанное, неуместное, то, что не должно было существовать, но уже пустило свои корни под ребрами. Вспомнились глаза, на которые хотелось смотреть и смотреть. Искать в них неизведанные смыслы, тайны. Всё чаще поддаваться непонятным инстинктам, которые зажигали угольки внутри. Микаса ощущала какие-то странности после каждого соприкосновения с Леви, массировала мышцу в груди, пытаясь успокоить пульс. Вспомнила, как недавно сама потянулась к нему, проверяла, ворошила внутри те самые угольки. И чем ближе наклонялась к его лицу, скользила пальцами по тёплой коже, тем отчетливее ощущала их шипение. Еще бы немного, и обожгло бы. Даже проанализировала, сравнила. Когда помощник Леон все пытался невзначай прикоснуться, Микасу затошнило. Мерзко. Словно макнула руку в помои. Ей было не по себе, пока мужчина не ушёл, точнее, Леви не прогнал. Вероятно, сам всё прочел в её глазах. Чувство безопасности и спокойствия с ним топило сердце как масло. Микаса не ошиблась. Эмоции распирали только когда рядом был Леви. Её телохранитель. Микаса потянулась к голове, массируя виски. Чем она занимается?! Какими мыслями забивает голову? Все неизведанные, запретные ощущения станут камнем преткновения, о который она непременно споткнется, и разобьет голову так сильно, что по вискам заструится кровь. Совесть глухо скреблась в груди, напоминая о том, какая же принцесса недальновидная, опрометчивая, неосторожная. Принцесса обязательно всё прекратит, лезть на рожон, поддавшись чему-то там в груди, не будет. Письмо от Мэй было кратким, с кривым почерком; служанка явно торопилась, волновалась, суетилась. Микаса непроизвольно улыбнулась. «Госпожа! Сын выздоравливает, всей суммы хватило на качественное лечение. Я теперь вам по гроб жизни до третьего колена обязана! Дела здесь идут в своем темпе, но без вас сад выцвел, потерял все краски, птицы поют не так звонко, а луна жадничает на яркость. Я без вас скучаю, отсчитываю дни, когда наконец снова вас увижу, моя мятежная госпожа. Знайте, утешьтесь, что разлука продлится недолго. Не забывайте хорошо есть, веселиться, и искать больше поводов для радости. Вас больше не стесняет энгава. Дерзайте. Мир шире, гибче, неоднозначнее, чем вы привыкли считать. Вы поняли, о чем я». — О Мэй, — Микаса шмыгнула носом. Сама не заметила, как расчувствовалась. Эти слова были как нельзя кстати. Прижав письмо к губам, прикрыла глаза. — Спасибо. Быстро начиркала ответ, но про некоторые вещи, решила благоразумно умолчать. За их перепиской следят, проверяют на тайный шрифт. И не зря. Слезы высохли быстро, стоило посмотреть на письмо рядом. «От господина Томиока Хитоши» Будущий супруг наконец решил вспомнить? Хах.

***

Будни были полны переполоха. Пришлось целый день застрять в столице по делам Леви. Капитан закупался на зиму по мелочевке. Носки, перчатки, шарфы. Даже остановились у ларька с женскими украшениями. Микаса удивилась, не знала, что у него была возлюбленная? Он не особо придирчиво выбирал презент, потянулся за сплетенным браслетом с камушком посередине, расплатился и, кивнул в другую сторону. — Ты женат? — будничным тоном спросила Микаса. Вопрос таки вырвался с языка. Леви будто обухом по затылку дали. — Что за вопросы? Не скажет же, что ей просто любопытно, и в груди кольнуло только из удивления. — Я о тебе ничего не знаю, — пожала плечами Микаса. Это совершенно нормально, — убеждала себя. Хотеть узнать того, с кем проводишь почти всё свое время. — Нет, — прохладно ответил он. — Пока не планирую. — Возлюбленная? Леви не ответил, а Микаса больше не напирала. Очевидно, в его сердце был кто-то, уютно устроившись калачиком. Даже завидно. Её сердце занято долгом, голова троном, а рука — предстоящей свадьбой. Раздраженно дернула головой. Вспомнила, что тот написал. Микаса его уважала, но совсем не представляла на что будет похожа их совместная жизнь, особенно соитие. Хотя нет, врёт. Представляла. Все тонкости супружеского долга она узнала от Мэй. Та с пылкостью рассказывала ей всё с анатомическими подробностями, чувствами. Объясняла как мужчине приятнее, и как сделать так, чтобы приятно было бы и ей. Опыта наберется с мужем, а дальше — чистая импровизация и книги в помощь. Два незнакомца под одной крышей, будут заниматься сексом ради продолжения рода. Когда поделилась этой мыслью с Мэй, она чуть не грохнулась в обморок. Но как бы грубо не звучало, правда остается правдой. Микаса вздрогнула от резкого прикосновения к руке. Леви оттащил её в сторону, и извинился перед незнакомцами. Вот снова. Это чувство покалывания. Капитан ругал за её рассеянность, но Микаса слышала только гулкое эхо в ушах. И сердце бьётся совершенно не к месту, не из-за того человека… — Хватит ворон считать. Ты меня слышишь? Осторожно. — А… да? Просто задумалась. — Шагай рядом говорю. Не отвлекайся, дел по горло. — Прости. Микаса тоже не стоило держаться в стороне. Купила пачку резинок для волос, коробки две розового мыла, маленькие заколки, нижнее бельё, еле уговорив Леви подождать у выхода, с ней за десять минут в женском отделе ничего не случится. Остальной одеждой снабдит разведка, поэтому Микаса заставила себя не особо увлекаться. Только незаметно для Леви остановилась у ларька с украшениями и, не пожалев крупную сумму которую прислала тётушка, взяла два браслета с вкрапленными в них драгоценностями. Один с синим камнем, второй — с серым. За очередной импульс отругает себя позже, а пока спрятала подарок подальше. Какой-нибудь повод подарить да найдется. Может на его день рождения, в знак благодарности, или, когда им придется расстаться. Навестили даже командора военной полиции, тот передал какое-то письмо, с просьбой отдать его сестре. Чуть позже, перекусили в небольшом ресторанчике. Она заказала холодный лимонад, Леви чай с картошкой и овощами. Вернулись только вечером, с обновками. Уезжают завтра с утра, поэтому, Леви закончив с упаковкой дорожной сумки, пришел помогать Микасе с вещами. Ну как помогать. Критиковать. — Зачем тебе это? — Я припасла одно платье и кимоно. На всякий случай, — ответила Микаса, сложив уже вторую пару рубашки и штанов. — Только эту пару, остальное оставь тут. Всё увезти не получится. Микаса кивнула. — Хорошо. Леви выдохнул через нос. — А это тебе зачем? Микаса заметила в его руках украшения, и терпеливо пояснила: — Я это не возьму. Хочу отдать Хистории, вот и оставила там, чтобы не забыть. Леви довольно фыркнул, и стал комментировать каждую вещь, заставляя нерв у глаза аритмично дергаться. — А это? — Кулинарная книга. — Зачем? — Готовить хочу научиться. — А это? — его палец тыкнул на приоткрытую книгу. И вдруг склонился, чтобы вчитаться в содержимое. По позвоночнику зазмеился холод. Леви стал нарочито громко читать. — «Его шершавые пальцы скользнули под белье, мяли грудь в руках, оттягивали соски, вырывая с горла сладкие стоны. Он дразнил, круговыми движениями тёр клитор, вдавливая моё тело о деревянную поверхность стены, а я…». Микаса резко вскочила с места, и вырвав с его рук книгу, зло посмотрела исподлобья. Леви разжал хватку вовремя, не дав странице под пальцами порваться. Густо покраснев, она приоткрыла рот, и отвернулась. Леви комментировать не стал. Подошёл со спины, так близко, что Микаса зажмурилась, не в силах скрыть дрожь в пальцах. Сердце ухнуло вниз к желудку. Стыд какой, отодвинуть бы холодные камни в полу, провалиться, и падать, падать, падать. — Мне всё равно на твои влажные книги, — грудь Леви почти прикасалась к её спине. Подайся Микаса назад, и почувствует тепло. Капитан не осознавал, как сейчас ворошил внутри неё тлеющие угли, дул на них ветром, воспламеняя то, чего никогда не должно было существовать, тем более, облизывать остатки рассудка и положения дел языками синего пламени. — Я хочу напомнить, куда мы едем. Вот и всё. Дальше сама справишься? Микаса кивнула, но несмотря на собственную встряску эмоций, уловила хриплые нотки в его голосе. Смутился? Тепло позади сменилось холодом и пустотой. Леви ушёл, захлопнув дверь. Принцесса жадно хватала ртом воздух, дышала через раз, прикрыв дрожащими руками лицо. Колени предательски подогнулись. Плавно осев на пол, она никак не могла прийти в себя. Внутри теперь ком из противоречивых, пульсирующих эмоций. Жгучих, трепетных, колющих, будоражащих. Когда она успела пропустить сигнальный дым предвещающий опасность? Когда позволила себе? Леви и не подозревал, что поджёг пропитанный горючим фитиль не керосиновой лампы, а запал пушки. Микаса кое-как допаковала вещи, и поползла к кровати. Укуталась в одеяло, и спустя полчаса душевных метаний, окунулась в беспокойный сон. Столько правил от Киёми, но Азумабито по всем прошлась как по минному полю. Задела все бомбы, даже больше, сама наступала на каждую. Проснулась от сиплого дыхания в шею, и теплой ладони на животе. Микаса испуганно повернулась, но Леви стиснул её в объятиях, подавив протест. Да вы издеваетесь?! — Ч-что ты… — слова застряли в горле, когда он устроился сзади и притянул к себе. Уткнулся носом в шею, втянул шумно воздух. — Ты вкусно пахнешь. Её замурашило от одного голоса. Его рука отодвинула край сорочки и медленно проскользнула внутрь. Шершавые пальцы искали, рисовали, выписывали узоры на животе, пересчитали рёбра, прошли наверх. Кожа заполыхала вслед за неторопливыми касаниями. Ухо обожгло: — Так в твоей книжке делали? Микаса дёрнулась в сторону, но Леви до боли сжал её грудь, ощущая в руках размер и наполненность. Заставил прогнуться в пояснице, вырвать из горла рваные, прерывистые звуки, которых раньше никогда не произносила. Прошелся по соскам пощипывающими, несдерживающими, ненасытными ласками. Хватал, поглаживал, сминал. Микаса тонко и сладко стонала, не найдя в себе силы и желания выбраться из пут его ласк. Вместо того, чтобы закричать, оттолкнуть, прекратить эту пытку, от которой путались мысли, перемешивались органы, сгорало тело, Микаса подняла на него опьяненные от близости глаза. Леви ответил той же жгучей вспышкой, приподнявшись на локте. Подцепил пальцами подбородок, мазнул пальцами по губам, заставив их приоткрыть, и засунул указательный и средний ей в рот. Это всё не по-настоящему, но сквозь рой путающихся мыслей осталась только одна. Единственно правильная, от которой Микасу пробрала крупная дрожь. Она не хочет его отталкивать. — Взять тебя как в твоих книжках, или по-взрослому? — хрипло прошептал ей в шею, прижался пахом к ягодицам и толкнул пальцы глубже. — Пососи. Она задыхалась от изнеможения, протестующе промычала, но в итоге сжалась под напором, и исполнила приказ. Не просто исполнила, а высунув язык, длинно и размашисто провела им по фалангам. Как сквозь толщу воды услышала: у Леви спёрло дыхание. Враз им обоим стало не до шуток. Леви медленно убрал пальцы, засматриваясь на обрывающуюся паутинку слюны, мазнул носом по шее, заметил, как запах цветов становился сильнее за ухом. Он сводил его с ума. Вобрав кожу ключицы, слегка укусил, и больше сдерживаться не стал: повернул её голову к себе для глубокого поцелуя, толкнулся языком в горячий рот, с наслаждением выбивая жалкий скулёж. Микаса почувствовала как на языке расцвел вкус мяты и зеленого чая, который она с утра заваривала. Неужели… они и правда это делают? Леви не отрываясь от её рта, проскользнул пальцем вниз, оттягивая край нижнего белья. Хотел трахнуть её по-быстрому, во всю длину, со вкусом, но от одного открывшегося вида, от одного её бархатного стона, заалевших щёк, распухших из-за его поцелуев губ, расфокусированного взгляда, распалялось желание дразнить, раз за разом дольше оттягивать насыщение. — Пожалуйста… — просипела она в нетерпении, не осознавая, как одним запахом и голосом подводит его к грани, за которой кладезь безумия, животной похоти, и чистая эйфория. Он хотел её до судорог в мышцах. Микаса распахнула глаза, почувствовав, как его пальцы изучающе потерли влагу между складками, стали неторопливо выписывать круги на клиторе, с каждой секундой двигаясь все быстрее, и быстрее… Воздух стал гуще, вобрал в себя тонкий запах одеколона, чего-то терпкого и древесного. Ну а если высунуть язык, вдохнуть поглубже, то в горле застряла бы малина. Самообман один из ответвлений грехов. Она не сильно старалась выбраться, когда приоткрыла рот шире, перехватив инициативу на себя. Не закричала, когда Леви больно укусил язык. Не сопротивлялась: вжалась сильнее спиной, чувствуя разгорячённый орган. Сотрясала воздух от сладких стонов, нетерпеливо двигалась навстречу его пальцам. Пульсация в паху усилилась, пошлые хлюпания вышибло обоим мозги. Неужели можно было вот так? Сгорать вместе, а не порознь? Не ссориться, а насаживаться ему на пальцы, чувствуя как все нервные окончания спазмируют здравый рассудок. — Бля-ять… Что же ты творишь? — обрывочно застонал он, не давая ни себе ни ей отчет в своих действиях. Микаса жмурилась до пляшущих перед собой искр, вела тазом, ища тот самый угол и темп. — Проснись, Микаса. Обоих накрыло с головой горячее, раскаленное, жгучее безумие. Микаса где-то между поцелуями разбросала все трезвые мысли о долге, о их статусах, дипломатических, трудовых, военных отношениях. Добровольно танцевала с дьяволом на шипящих углях, даже когда полыхнул огонь, она не вырвалась, наблюдала как её кости обуглились, внутренности сварились. Сошла с ума от тесноты, жара и задохнулась едким дымом. — … Микаса! Госпожа! Сон разорвался как ткань от острого лезвия. Наваждение рассыпалось на осколки, сквозь трещины послышались голоса. Она рывком вскочила с постели, жадно втянув воздух ртом. Сердце билось где-то в пересохшем горле. Простыня соскользнула с плеч — кожа влажная, будто лихорадило. Дыхание тяжёлое, как после бега. — Всё в порядке, госпожа? Все потихоньку собираются у главного выхода. Мы вовремя успели, Слава Хистории, Эсме! Воды и холодное полотенце, живо! Что. Это. Было? Страшно даже пошевелиться, каждая клеточка тела отзывалась на то самое сладкое наваждение, которое ещё мгновение назад было реальнее самой реальности. Стыд и остатки неги перемешались сладкой дрожью, превращая тело в пульсирующий комок оголённых нервов. Хотелось избавиться от воспоминаний, но они теперь выжглись на изнанке век. Не вытравить, не стереть, не забыть. «Такие книги ты читаешь?» — голос Леви в голове всплыл вновь, заставив бедра задрожать. Его взгляд, приоткрытые губы, руки с переплетениями вен. Больно… Оргазм вязкой негой теплился между ног, и требовал продолжения, развязки… Микаса провела языком по сухим губам, и готова была поклясться, что на них до сих пор осталось тепло его губ. Она сжала руки в кулаки, впиваясь в мякоть ладоней ногтями — бессмысленно. Дрожь осталась, как и возбуждение. — Госпожа вы здоровы?! Я позову лекаря. — Нет! В-всё… в порядке… Служанки переглянулись, но спорить не стали. Помогли вытереть пот со лба, подали воды, засуетились с вещами, вытаскивая их на улицу. Микаса зашнуровала обувь и спустилась к лошадям. Все собрались чтобы проводить принцессу и капитана Леви в путь. Заклай и помощник, Хистория, Пиксис, даже тот командор военной полиции. Микаса забыла как его звали. Морозный воздух немного остудил голову. Микаса вытянула голову, поддаваясь приятным потокам ветра. Она увидела его издалека — привычная походка, тёмные круги под глазами, короткие резкие движения. Леви обернулся, окидывая её прямым, оценивающим, привычно строгим взглядом. Дыхание против воли стало глубже, сбилось, простое пересечение взглядов показалось невыносимым. И именно в этот миг сон начал оживать, обрушился на неё — вспышкой, жаром, тягучим воспоминанием, от которого хотелось провалиться сквозь землю. Старалась убежать от мыслей, но слишком поздно — сердце уже предательски отозвалось теми самыми толчками, что всю ночь доводили её к запретной грани. За один такой сон, по законам Хидзуру, Леви грозило сто ударов плёткой, ей — сожжением в горящем масле. Смотрел ли он на их взаимодействия также, как она? Очевидно нет… Эти взгляды, вздохи, стёртое до плоского стекла ребром пространство. Игра воспаленного воображения? Может она сгинула на кровати от высокой температуры, а изностойкие парадигмы сознания расплавились вместе с ней? — Выглядишь отвратно, — сухо бросил он, разглядывая её лицо. «А вот ты с утра — до тошноты красивый». Микаса подавилась воздухом, осознав, что мысль не смазана сарказмом или ответной колкостью. Она действительно так думала. — Всё нормально? Нет, нет, нет, нет. Не смотри так. — Всё в порядке, — поспешно ответила она, и сделав шаг в сторону, убежала к Хистории. Леви от такого поведения чуть приподнял бровь, но догонять не стал. Его равнодушие — панацея. Пронзило, отрезвило похлеще, чем ледяная вода. Но Микаса знала, что убегать от его глаз долго не получится. К ним невозможно будет не вернуться. — Микаса! Ничего не забыла? Если что, ты всегда мне можешь написать, и я всё отправлю через… Э-ээ? Микаса не стала ничего говорить, только припечаталась к ней, резко обняв. От Хистории пахло лавандой и свечным воском. — Волнуешься? — мягко спросила Хистория. Проведя рукой по её спине, сжала в объятиях в ответ. — Угу, — буркнула Микаса. Дурацкий сон. Она обняла её крепче, надеясь, что обычные объятия подруги принесут ей долгожданное спасение от неизведанных и запретных ощущений. Микасе стало не до шуток. — С Леви ты будешь в безопасности. Нет. Как раз с ним я теперь в опасности. К чему это всё приведёт? Она не должна испытывать даже десятую долю этих чувств. Микаса ведь должна и дальше искусно вплетать в вязь лжи — нити правды. Микаса уткнулась лицом в её плечо. Тёплая ткань мантии, мягкость этой хрупкой, но сильной женщины — всё напоминало о Киёми. Микаса скучала по дому. Хотела обратно, только не иметь дело с чем-то новым. — Спасибо, — выдохнула едва слышно. Хистория не напирала. Лишь держала её, позволяя выговориться молчанием. — Принцесса, пора, — раздался позади голос Пиксиса. Микаса нехотя отстранилась, и дернула уголками губ. Улыбка так и не коснулась лица. Подтянула поводья, и привычным движением, взобралась в седло. Тело вспомнило тренировки. Если недавно покой сердца был нарушен сном, то сейчас тяжестью: оно не желало отпускать последние часы в замке. Хистория стояла на месте, смотрела снизу вверх, укутанная в плащ. Её светлые волосы ловили первые лучи солнца, путались из-за дуновения ветра. Микаса задержала на ней взгляд слишком долго, словно пыталась хорошенько запомнить. — Береги себя, — с грустью прошептала Хистория. Голос её дрогнул, но улыбка осталась неизменной. — Спасибо тебе. За всё. Микаса склонила голову, и в этом коротком жесте было больше признания и благодарности, чем позволял её сдержанный характер. Они не прощались. Дариус и Пиксис кивнули на прощание, обменявшись парой тройкой любезностей. Вскоре, Леви отдал приказ отъезжать. Лошадь принцессы фыркнула, подчинилась его голосу, и сделала шаг вперёд. Воспоминания о замке, Микаса обязательно унесёт с собой. Не только в казармы. Гораздо дальше. Будет хранить, даже когда вернется на родину. Впереди ждал штаб разведкорпуса — миссия, опасность, и… он. Замок за спиной постепенно уходил в туман, его башни терялись в утренней дымке. С каждой минутой расстояние росло, а вместе с ним — тяжесть на груди. Микаса опустила взгляд, не позволяя себе обернуться, лишь покрепче сжала поводья. Она сюда вернется вновь, но чтобы попрощаться навсегда.