Обоюдоострый клинок

      Леви снилось, что девиант откусил ему руку, смачно так прожевал её, перемолол кости. Проснувшись, потёр слипшиеся глаза. По ощущениям, что её действительно оторвали от тела. Но оказалось, конечность просто затекла под сопение Микасы, которая сейчас жалась к нему, щедро делясь теплом. Её волосы лезли в рот, шершавость перебинтованных рук скользнула по торсу, неприлично задрав майку. В нос ударил тонкий запах цветочного мыла. Ну конечно. От неё. Он долго не двигался, оставаясь в прежнем положении. Солдаты уже готовили лошадей. Звонко орали петухи. Леви замешкался. Встал выбор: либо он отстраняется и ныряет в холод своей половины кровати, которая могла отморозить член, сморщить яйца, либо встает окончательно, а через час разбудит сонную ворону. Сглотнув, выбрал второе. Решил переодеться здесь, всё равно сладко спит. Устроила ему вчера войнушку с одеялом, и пыхтела от негодования. А его черт знает, что дёрнуло присоединиться. Позабавиться просто хотел, поиграть. По-мальчишески так. Не по-взрослому. С каждым человеком в Леви проявлялось разное восприятие и поведение, хоть и вёл он себя со всеми в равной степени равнодушно. С Эрвином Леви мог помолчать и успокоить нервную систему. С Ханджи — впрыснуть в кровь энергичность, правда, очкастая почти всегда перебарщивала с дозировкой и доводила его до горячки. С Микасой… Капитан закрепил все ремни, направился в душевую. Почистить зубы и умыть лицо. …смягчались острые, режущие углы, и просыпался юношеский задор? Не было в нём никогда этого, а появилось. Желание раздразнить покладистую так, чтобы прекратила напяливать на себя маску сдержанности, и ёршилась, злилась, смеялась. Возраст же такой. Вон Конни, Саша и Жан в этом возрасте тыкали палками в дерьмо кабана, и смеялись до икоты. Армин и Эрен постоянно плескались в первых попавшихся озёрах, как дети малые. А Микасу готовили к императорским обязанностям. В чужой стране, и, по всей видимости, без её участия. На его памяти это в первый раз, когда с ним на кровати спала одетая женщина. Да и не женщина она ещё. Мелкотня, пусть и совершеннолетняя. Сколько ей там исполнится скоро? Девятнадцать? «Никаких личных связей» — в голове зычный голос Эрвина, не терпящего возражений. Командор когда успел записать капитана в ловеласы? Как будто он похотливое зверьё, не знающее ни поводка, ни клетки. Он спал только с Ханджи. Леви повел подбородком, глядя на отражение. О каких связях тогда шла речь? О привязанностях? Леви зарёкся больше не прикипать к кому-то. Когда с Ханджи расставался, выкорчевал всё до мяса. И всё же, не состыковывалось у него: личные связи — Микаса. Или секс — Микаса. Вот другое, вполне. Защита — Микаса. Леви передёрнуло, когда он представил, что за личные связи могут возникнуть. Яростно потёр лицо, умылся холодной водой, и опёршись о раковину обеими руками, подумал, что потихоньку привыкал к постоянному присутствию несносной девицы. Даже стал потакать её мелким капризам. Размяк. Капитан покачал головой, потянулся за полотенцем. Предпочёл скинуть всё на приказ Эрвина и важность Микасы для собственной страны. Ему думалось, что если оставить её действовать на самотёк, то хидзурцы не обрадуются такому подходу, и как ни крути-верти, это косвенно отразится на дипломатических отношениях. И рассматривать свое поведение под другим углом не видел необходимости. Только вот когда Леви вернулся в комнату, задернул шторы, укрыл Микасу одеялом, отвёл от лица длинную прядь, засмотрелся на длинные волосы, раскинувшиеся на всю кровать, на белую-белую кожу, понял, что всё это не было обязательным. Может, и зря журит себя за плохое выполнение задания? Она спала так безмятежно. И если здесь всё затопчут титаны, вряд ли встанет. Значило ли это, что она доверяла ему? Микаса вдруг тихо промычала и просунула руку под щеку. Внутри что-то проскользнуло, непривычное, хрен его знает, откуда взявшееся. Царапающееся. Тц. Леви проморгал, подавил ухмылку. Стало чертовски не по себе. — Мороки с тобой дохрена конечно. Но должен был отдать должное, приказ в виде Микасы, больше не давил тревожным грузом, не обременял. Морозный воздух ударил в лицо, трепал волосы и плащ. Лошади ждали только, когда разведчики дозавтракают и отправятся в путь. Пора было будить её величество и думать, что она сможет поесть. Как же бесит. Тихий разговор со смешками за углом заставил его остановиться и чуть подольше повозиться с экипировкой Ниты. — Ты видел её? Мне хотя бы посмотреть поближе! — Ха! Ну ты даешь, в разведке это единственный способ отвлечься? Сдался ты ей, за душой ни райса! — ответил другой солдат, закаркав от смеха. — Флирт никто не отменял, — возразил первый. — Дело же не в деньгах, а в харизме. Перепадёт может чё. Леви прислонился плечом о стену, скрестив руки. Хах? Интересно. — Ага, разжалование тебе перепадёт по лбу, вот чё. И пинок смачный под зад от капитана. Солдаты поникли. И правда, как не подумали? Он от неё ни на шаг не отходил. Всю поездку кидал взгляды, поправлял то плащ, то капюшон. Тизер рассказал, что он лично её ужином занимался! Один — завидный жених и сильнейший воин. Другая — богачка, принцесса, к тому же такая красавица. Птицы одного полёта. Ягоды одного поля. Трусы одного кроя, или как там было… — Ну улыбнулась она тебе, ну и что? Это была просто вежливость. Последовал мечтательный вздох. Ах, а улыбка-то какая у неё нежная… — Эх, — солдат хлопнул друга по плечу. Мечты не у всех имеют свойство сбываться. — Пойдём, еще других придурков будить. Пока капитан не заставил добраться до Каранеса в одних трусах. Леви подавил зевок и покачал головой. Это сборище дурищ должно было охранять принцессу тоже. Прикрывать тылы. А идея-то неплохая, новаторская. В трусах до Каранеса. Он расплатился с хозяином заведения, накинув пару райсов сверху. Решил, что если и нажалуется на свои обязанности Эрвину, то точно не на деньги. Когда недавно открыл распухший конверт почти с шириной его запястья, то едва сдержал поползновение бровей на лоб. Но когда получил кучу писем от Эрвина и Ханджи с просьбами закупиться, понял, что рано радовался. Зоэ понадобились новые стекла для очков и три пачки новых блокнотов, и какая-то канцелярия. Смит написал адрес поставщика, у которого тот покупал табак. Даже от соплячки Джианны получил: браслет какой-то там. Для Ханджи, как он понял. Быстро товарищи прочухали золотую жилу. Да он против разве? Рад. Микаса была, чёрт возьми, неприлично богата, Хидзуру проспонсировали её на год, но, учитывая её мелкие траты, деньги уходили куда-то еще, но принцессе было всё равно, даже как-то безразлично. И несмотря на это, мужская гордость не позволяла ей платить за перекусы на прогулках, и даже сейчас за ночь в комнате. Коробило его и всё тут. — Доброе утро, ваше высочество! Как спалось? — хозяева, получив такую сумму, как-то даже подобрели. Леви облегченно выдохнул. Прекрасно, она уже готова к отъезду, не любил возню, привык, что все по-солдатски. Встал, отжался, умылся, оделся и за работу. Позавтракать успеет в штабе, четыре часа галопом, и будут уже там. Не терпелось ему снова обжить собственный кабинет, есть под фоновый шум товарищей, опоясать всё тело ремнями, маневрировать в воздухе, лязгать клинками. Быстрее домой. — Все было замечательно, благодарю, — мягко сказала Микаса, слегка наклоняясь корпусом. Улыбалась, но не из вежливости. Искренне. Микаса даже взглядом не показала, что ей некомфортно вне дворцовых удобств, полезла зачем-то в кошелек и вынула деньги. Дохрена денег. А вот расточительство Леви не одобрял. Ребром ладони не сильно вмазал по её макушке, сворачивая лавочку благотворительности Азумабито, и обернулся через плечо, смерив темным взглядом хозяев. Женушка его сразу подобралась, неловко потупила взгляд на землю. Мужчина разочарованно сжал губы и стыдливо отвел глаза. — Я за всё заплатил, Микаса. И за кров с едой, и за молчание. Холодно и жестко повторил: — Седлай Ниту. — Но… — Никаких «но». Щедренькая. Хорошая мишень для обмазанных алчностью дротиков. Она бросила извиняющийся взгляд на хозяев, и без пререканий оседлала лошадь. Леви мысленно похвалил за покорность, хоть и чувствовал прожигающий, недовольный взгляд. Микаса притихла, и молчала все три часа дороги. Правда, от безостановочной тряски прижимала одну ладонь ко рту и глубоко дышала. Терпи, осталось совсем чуть-чуть, говорил ей он. Но ветер был сильный, сбил от собранных волос Микасы длинные пряди. Они лезли ему в рот, в глаза. Микаса каждый раз пыталась их пригладить, но бестолку. Были бы ещё короткие, но нет, как его шторы в кабинете. Когда в очередной раз Леви шикнул из-за рези в глазах, не выдержал, заворчал: — Заплети их. Остановимся сейчас на десять минут. Микаса из-за дороги и голода была нервной и постоянно терла шею, чесала по бинтам. Леви пару раз отдернул её, но принцесса зашипела на него, как кошка. Он даже на пару секунд приоткрыл от удивления рот. Вот пигалица! — Не умею плести. Не умею то, не умею сё. А что ты вообще умеешь, заноза в заднице? Слова всё хотели вырваться изо рта, но Леви запихнул их все обратно в глотку, проглотил, как горсть камней. Пинок под зад ей тоже хотел дать, такой смачный, четко рассчитанный, чтоб от спеси и дерзости одни ошметки остались. А она обратно на Хидзуру улетела. Тоже устал, тоже голоден. Но Леви привык к такому, она нет. Приспособится, но не сразу. И капитан, откинув голову к небу, шумно втянул воздух через нос. Сука, подсыпал бы благородства кто. И терпения. Впереди наконец показалась река, и высокие деревья, со спасительными тенями у корней. Леви крикнул приказ остановиться, перевести дух. — На всё пятнадцать минут. Солдаты разбрелись кто куда, отлить, попить, умыться, свалиться у корней деревьев, утонуть в позолоте хаоса пожелтевших листьев, и поднять затекшие ноги. Микасу по привычке сам из седла высадил. Легкая она. Не ест нихуя, клюёт ягодки, вот и легкая. — Завтра тебя ветром сдует, а в мои оправдания трибунал не поверит. Микаса выгнула бровь, скрестила на груди руки и, гордо вздернув подбородок, с ровной осанкой, прошла мимо него, к реке. Ха! — Очень смешно. Леви сел рядом с ней. Плеснул в лицо холодной водой. Потёр шею, провел влажной рукой по ключицам, сняв шейный платок. Не мог не выдохнуть. Микаса последовала его примеру, даже ушные раковины почистила, и, достав из кармана маленький гребень с зеркальцем, освободила волосы от резинки, и принялась расчесывать. — Ты сможешь мне заплести косу? — Я похож на того, кто умеет? Не плел он их никогда, но все же, вспомнив дальнейшую дорогу, и привкус мыла во рту, решил попробовать. Кивнул в сторону дерева, чтоб солнце не пекло. Опять духота, но уже было не так жарко. Вдалеке тащилась вспухшая, налитая свинцом туча. Опять под дождь попадут. Микаса подобрала колени к себе и протянула Леви резинку. Капитан снял плащ, и мысленно нарисовал в голове дальнейшую стратегию действий. Ничего сложного быть не должно, но опыта у него как такового не было. Ханджи делала хвостик, остальные их коротко стригли. А что с этими делать, он без понятия. Леви провел по волосам длинным движением, проверяя на мягкость. Пряди в руках скользили, как шёлк. Сам не понял, как начал играться с ними, перебирать. Мягкие, густые, здоровые, что важно для него — ухоженные. Запустил пальцы под её волосы, собирая в кулак. Микаса тотчас вздрогнула, когда Леви случайно коснулся шеи. «Я увидела темноволосого ангела в тот день, когда ты родился» Капитан замер. Голоса затихли, запахи исчезли. Шелест листьев донёс отголосок полустёртого, но родного воспоминания из детства. Он знал и слышал так много голосов, а самый родной, так и не смог вспомнить. И сейчас, когда Микаса приподняла голову, и посмотрела на него большими, доверчивыми глазами, хлопнув ресницами, он пережил это воспоминание, как если бы оно случилось вчера. Ощущал на коже также отчетливо, как порыв тёплого ветра по коже. В той гулкой пустоте, бесконечной тишине, впервые раздался голос мамы… — Раздели их на три части для начала, — смущенно произнесла она, не отводя взгляда. Смотрела внутрь, вглубь, пыталась разглядеть то, что так его удивило, заставило вдумчиво, мягко, неторопливо перебирать её волосы. — Дальше, — Леви прочистил горло, почувствовав странный трепет. Этот этап был пройден. — Возьми левую прядь и переложи через среднюю. Правую точно также. И так плети до конца. Сложно будет двумя пальцами держать, поэтому задействуй и другие. А вот тут уже ничего не понятно. Леви решил, что будет действовать по наитию. По нахуитию! Спустя несколько минут молчания и возни, признал, что не сладил. Всё как-то неровно, с петухами, клочками, и пряди постоянно выскальзывали из пальцев. Вот уж бабская поеботина. Микасу даже позабавило, с каким усердием и серьезностью капитан подошел к делу. Не выдержала, когда Леви смачно выругался, прыснула и зашлась в беззаботном хохоте. Смешно ей, посмотрите. Смех-то красивый, мягкий. И волосы тоже. Только секунду назад психануть на неё хотел за то, что много дергалась, а теперь, стиснув челюсти, давил ухмылку. Солдаты так и пялились, пока Леви не бросил на них затыкающий, холодный взгляд. — Капитан, разрешите! — Разрешаю. Микаса заинтересованно повернулась к Тизеру, но Леви, ткнув пальцем её в щёку, намекнул смотреть прямо перед собой. Итак тут всё криво. В руках у него был переплет обильной паутины, а прядей становилось всё больше. — Я матушке часто заплетал, и племянницам. Могу помочь! — Подойди. Тизер неловко потянулся к волосам Микасы, но Леви грозно приподнял локоть, отсекая все его поползновения к ней. — Руки. — Э-э… х-хорошо. Но волосы придется заново распустить. Битых десять минут старался, всё коту под яйца. Леви цыкнул, но пришлось согласиться. Тизер не соврал и правда был осведомлен в косовертении. Диктовал капитану каждый шаг, и вскоре Леви приноровился, быстро уловил структуру, даже сплел три раза правильно. Поблагодарив, отправил того отдыхать с другими солдатами. Принцесса если и сидела по началу с напряженными плечами, то сейчас расслабилась, вертела в руках листик клёна и напевала что-то перед носом. — Мы уже близко? — спросила она, вздыхая. — Да. Пока капитан и Микаса тихо переговаривались о дальнейшем пути, солдаты в это время во все глаза смаковали это зрелище. — Да чтоб меня титан сожрал, я один это вижу? — наполнив флягу журчащей водой, спросил один из рядовых. — Ну и что такого? — насупился Тизер. Обычное дело, помочь косу заплести. — Это же капитан Леви. Ле-ви. А-кке… — Да понял я! — огрызнулся тот. — И что? Третий солдат не выдержал, и тоже вставил свои пять райсов: — В смысле что? Давно видел капитана, заплетающего женщинам косички? И правда, даже звучало это как бред в горячке, но и доказательства были в виде этой странной картины, а верилось всё равно с трудом. — А может, он… — Заткнитесь и посмотрите! Рядовые умолкли и резко повернулись к парочке. Словно и не промывали им обоим косточки. — Он что… — Охренеть. Так и доскакали до штаба как под гипнозом, не раз пересказывая сослуживцам историю о хмуро улыбающемся Леви, да никто так и не поверил.

***

      Остаток дороги занял еще дополнительный день. Командор не любил внеплановых задержек, но если узнает причину, проблема отпадет сама собой. Леви планировал не просто все разъяснить, разжевать, но и нажаловаться как последний стукач-передатчик. На тяжелую ношу капитана разведки. Чем больше они отдалялись от Митраса, тем легче было дышать, удавка с шеи сползла, и только сейчас Леви осознал: задержись он там еще месяц, и хвалёной капитанской выдержке кирдык. От нетерпения резковато пришпорил лошадь, увидев выглядывающие издалека пики замка. Дождь пока не накрапывал, но это было не важно, они почти доехали. Почувствовал, как в солнечном сплетении сжалось. Оказывается, скучал. Первым их увидел перекатывающий во рту травинку Конни и побежал к товарищам сообщить новость. Получилось немного сумбурнее, громче, чем следовало, но цепная реакция не заставила себя ждать. Джианна — Эрвин — Ханджи и все остальные. Вышли встречать не только капитана, но и принцессу, о которой они узнали из уст командора и чуть позже из газет. Всем было интересно поглазеть на человека, живущего за стенами. О многом расспросить, посмотреть, поговорить! Итак не верилось, что человечество правда не стеснено стенами, а границы мира простираются гораздо дальше! Микаса была тем самым ассонансом в нагромождении не рифмующихся вопросов. Леви ловко выпрыгнул из седла и привычно потянулся за Микасой. Кто-то из ребят присвистнул. — Вернулся! Капитан! — Капитан, с возвращением! Леви кивнул ребятам и заметил выходящего из замка командора. Солдаты выстроились в шеренгу, не успев услышать озвученный приказ. Капитан тоже еле сдержался, чтобы не присвистнуть. Повернулся к пискнувшей Микасе. Все ликовали, не моргая, во все глаза таращась на вторую надежду человечества после Йегера. Он тоже. Будущее, за которое так отчаянно бились их товарищи, уже не размыто, а приобретало очертания. — Добро пожаловать, принцесса. Эрвин встретил их с улыбкой, похлопал по плечу Леви, прижав ладонь к груди, поклонился Микасе. — Благодарю, — тепло произнесла она в ответ. — О-о! Живой! Леви! — не обращая внимания ни на Эрвина, ребят и удивленную Микасу, Ханджи быстро пересекла расстояние, обняв его за шею. Из своего подвала только что вышла? — Живёхонький, вернулся! — Майор Ханджи. Капитан же не за стенами был, а наоборот… Солдаты подавили смешки и жадно наблюдали. Конечно, зрелищ подавай. В груди знакомо зашевелилось, одновременно потянуло давно забытым. Сглотнув, Леви провел по её спине, слегка прижал к себе в ответном объятии, услышав судорожный вздох, подавил желание сжать Зоэ за бедра. Секса давно не было. Нехотя увернулся, когда она начала ерошить его волосы. — Отвали, очкастая. — принюхался, дал носком сапога ей под колено. Ну уж нет, с таким запахом только на три буквы. Брезгливо отряхнулся. — Мылась когда в последний раз? — Брюзга! — расхохоталась Зоэ, и только сейчас обратила внимание на отошедшую в сторону новую гостью разведки. Поправила оправу очков. — Ханджи, иди к ребятам, сейчас будет объявление, — приказал Смит, положив Леви руку на плечо. — Пройдемте за мной, принцесса. Капитан. — Эй, далеко не разбредайтесь, чтоб через десять минут здесь до единого в идеальной шеренге! — приказной тон Джианны не заставил себя ждать. Она подошла к Ханджи и что-то нашептала на ухо. Та недоверчиво вытянулась и поспешно вбежала внутрь. Леви привычно закатил глаза. Разведчики не стали уходить куда-то далеко, а просто разбились по компаниям и слишком открыто и явно пялились на Микасу. Та не знала куда себя деть и теребила в руках кончик косы, но надо отдать должное: отвечала на взгляды изредка, но с прямой спиной. — Микаса, — Леви кивнул, намекая идти за ним. Кабинет Эрвина, к удивлению капитана, не превратился в его отсутствие в столичную обкуренную таверну. Те же шторы, на том же месте стол, который до сих пор ломился от документов. И что-то ему подсказывало: Эрвин избавится от половины, не зря так хитро поглядывал на Леви. Рядом со стопками лежала сыворотка. Аккерман выгнул бровь, но ответа так и не услышал. Ладно, потом. — Докладывай, — Смит собирался зажечь самокрутку, но со вздохом отложил в сторону. Вспомнил вовремя, поди, что её величество здесь. Леви плюхнулся на диванчик рядом и скрестил ноги. Микаса опустилась рядом. — Как ты и писал в письме, не все рады альянсу с Хидзуру, но ничего подозрительного. Болтать только горазды, что с жирных свиней взять. — Принцесса, что насчёт вас? Может. взгляд в тени, что мог вызвать подозрения? Действия, жест или приглашение куда-то? Микаса задумчиво пригладила волосы и посмотрела на Леви. Капитан задержал на ней вопросительный взгляд. — Нет, ничего такого. Леви почти всегда был рядом, а по ночам за дверью покоев стояли люди королевы. Во дворце всё было относительно спокойно. — Всегда? — вырвалось насмешливо, на что Эрвин получил режущий взгляд капитана. Как будто он мог иначе. С Микасой работали правила пяти минут. Оставишь её настолько в дневное время, она уж постарается, найдет на свой нерадивый, хидзурский зад проблемы. Она сделала вид, что не заметила забавных нот в голосе Смита, и как назло, не задумываясь, кивнула. — Что ж, я рад. Раздался стук в дверь, за ней — показалась Джианна с Ханджи. — О-оо, сыворотка титана! К чему пришли? — Ничего не изменилось с того разговора. Леви, посмотрев на отсутствие правой руки Эрвина, вспомнил собрание и слова Пиксиса, Дариуса и Ханджи о сыворотке, после битвы с женской особью. Просьбу Эрвина выбрать исключительного солдата, да? Проще сломать ему ноги, надавить, и не пускать однорукого в пекло. Но нет, больше угрожать командору не принимать участие в битве не станет. Мечта командора сбылась, но частично. Откуда титаньи отродья выродились, хидзурцы не знали, а спросить кого-то ещё возможным не представляется. Союзник в лице Хидзуру — итак мутный, ещё неизвестно, что на уме у той узкоглазой женщины. Леви перевел глаза на Микасу. А у этой что на уме? Вдобавок, другая страна не может разобраться в своих тараканах на родине, чем они смогут помочь, кроме как поставок вооружений и новых технологий? Враг за стенами либо слишком силён, либо не один. И пока они зачистят территорию от титанов, вопросы сами на себя не ответят. Если только не умножатся на два. Предстояло снова принимать решения, от которых желудок жгутом. От рассуждений отвлекла Ханджи, расположившаяся между ним и Микасой, закинув по-свойски руку ему на плечо. У Леви под сердцем запекло как в газовой духовке. Что она творила? Капитан был уверен, что эта маньячка на что-то намекала, раз так потёрлась бедром, прикрывая хриплость в голосе какой-то тупой шуткой. Соскучилась, теперь был в этом уверен. Джианна с Микасой прожигали в них дыры, если вторая с интересом, то первая с плохо скрываемой злобой. Вон как стиснула челюсти и кулаки сжала. — Лейтенант Мейер, проводи принцессу в её комнату. После собрания не забудь про короткий инструктаж. — Есть, сэр! — стукнув по сердцу, лейтенант с интересом повернулась к Микасе. — Добро пожаловать в штаб развед корпуса, ваше величество. Микаса встретила прямой взгляд Эрвина, плотно сжав губы, взглянула на Леви с Ханджи. Затем сложив руки перед собой, поднялась. Очкастая даже не думала отстраняться, превращая объятия в удушье. Капитан мигом убрал от себя эти прыткие клешни и выгнул локоть, обозначая свое личное пространство. Зоэ будто не заметила. — Благодарю, командор, — сдержанно ответила она и скрылась в коридоре. С этой безукоризненно ровной осанкой. Ему показалось, или она слегка вздернула подбородок? Между проемом двери, мелькнул кончик косы и исчез. Леви проводил её долгим взглядом. Капитан здесь, на своей территории, волноваться не о чем, и мог наконец выдохнуть. Опасность, возможно, таилась и тут, но в Митрасе некому было прикрыть тыл, удар мог последовать с любой стороны, а сейчас он мог спокойно заварить себе чай, даже оставить Микасу на доверенных людей и пойти на тренировку. — Уже беспокоишься за неё? — метко заметил командор, чиркнув зажигалкой. — Рад, что вы поладили. Теперь была очередь Ханджи поубавить пыл и прожигать окулярами дыру. — Не знаю, какие ты намёки пихаешь между строк, но завязывай, — отмахнулся Леви, а у самого за третьим ребром, кажется слева, дрогнула иссохшая мышца. Самоиронией сколько ни занимайся, а Эрвин сделал правильный вывод. — Баръакс, — ухмыльнулся Смит, выпуская дым. — Кто сказал, что я в этом плане? Я про исполнение приказа. — Ого, да ты смутился! — воскликнула Ханджи но без прежней веселости. Бля-ять, и эта туда же! Леви нахмурился ещё сильнее, маска на лице покрылась еще одной коркой. Чем дальше смотрели внутрь без разрешения, тем дальше и холоднее становился капитан. Хоть перед Эрвином это бессмысленно, но терпеть не мог иногда командорские манипуляции на себе. — Я бы мог трижды позавтракать. Говори уже, не могу в этой вони сидеть. Эрвин выдохнул слова вместе с дымом. — Понятия не имею, кого подозревать. Но мы приняли правильное решение, организовав её переезд. Оппозиционные силы не упустят возможности поставить на альянсе крест. Леви, — поднял потяжелевший на несколько тонов взгляд. Серьёзно добавил: — Не подведи. Это приказ. Леви ненавидел думать о всех политических хитровыебаных кознях, но его никто и не просил. Приказ становился всё серьезнее, и от него требовалось, чтобы топот революционных шагов не смял цветок надежды. От Микасы сейчас зависело будущее его нации, даже если часть этой самой нации не собирались поддерживать решение вышестоящих. Сложно представить, с какими последствиями они столкнутся, когда на Хидзуру они отправят остывшие останки. Капитан стиснул челюсти. Столько людей полегло, столько ожиданий и ответственности на шее петлями. Сука. На осечку нет права. — Рассказывайте, что у вас тут было, пока я пожертвовал своей честью ради ваших задниц.

***

      Объявление было кратким, но содержательным: «Капитан Леви возвращается к предыдущим полномочиям, и Микаса Азумабито будет временно жить здесь». Всё. Ни больше, ни меньше. Но как же было неловко… Выставляли её как товар какой-то или безделушку на рынке. А когда трое солдат с воодушевлением собирались подойти, протянув руки, Микаса клялась себе, что совершенно неосознанно спряталась за спиной Леви, цепляясь за ткань его плаща. Капитан выпрямился, скрестив руки на груди. Микаса улыбнулась про себя. В голове выстроилась цепочка: Опасность — Микаса — Леви — Безопасность. — На тренировку. Живо. — Но капитан, нам же… — Живо, Кирштайн, — из арсенала вылез приказ, не подлежащий обсуждению, взгляд, не предназначенный для слабонервных. — Браус, Спрингер, вас тоже касается. — Есть, капитан… — жалобно и уныло произнесли брюнетка и лысый парень. Микаса высунула голову из-за его плеча, заинтересованно посмотрев на ребят. Те улыбчиво помахали ей, и стало стыдно за вспышку испуга. В конце концов, Леви не был напряжен, значит, доверял. Она помахала им в ответ, удивившись, как солдаты просияли. — Идиоты. Микаса взглянула на его лицо и немного дернувшийся кверху уголок губ. Принцесса не ошиблась, в отличие от столичных людей, капитан относился к своим людям с большей теплотой. Еле сдержалась, чтобы не чмокнуть его в благодарность, беззаботно, в щёку. — Вечером в честь тебя званый ужин, — сообщил он, прикрыв безразличием приглашение. — Приду. Во сколько быть готовой? — В полвосьмого, — Леви внезапно повернулся к дереву неподалёку, где двое парней почти тёрлись друг к другу носами. — Йегер, Кирштайн! — Капитан, мы просто разговаривали, — ответил тот, что с тёмными волосами, резко отскочив от другого. — Я сказал подойти. Оба что-то невнятно пробурчали, тыкая друг в друга локтями. Этим только сильнее его раздражали. Микаса и не знала, какой у Леви авторитет. Все как-то странно сжимались от одного взгляда, коротко брошенного слова. — Выбирайте: ночное дежурство или драить конюшни. — Ночное дежурство! — Молодец. Чтоб ни один навоз без внимания не оставил. Эрен, я неразборчиво выразился? Пока Кирштайн что-то пытался доказать с жалобным ржанием, другой парень, едва заметив Микасу, споткнулся на ровном месте. Распахнул глаза так широко, будто у неё выросла третья рука за спиной. Тёмные пряди растрепал внезапный поток ветра, подхватив конец красного шарфа на его шее. Она заинтересованно склонила голову набок, даже не осознав, как смотрела на него всё это время. Эрен потянул за край шарфа, судорожно выдохнув, выпустил облачко пара. Микаса попятилась, спрятавшись за спину Леви. На этот раз цепляясь не за плащ, а за его ладонь. Удивилась. Руки у него всегда такие холодные? — Эрен, хитрожопый мудак! Давай меняться, это я выбрал дежурство! Тот очнулся не сразу, тряхнул головой будто сонливость прогонял. — Чего?! — Смазливая ты рожа говорю. Парни потянули друг друга за шкирки, несмотря на угрозу Леви. Он почему-то не стал больше вмешиваться. Настроение, наверное, хорошее. Но не прошло и минуты, как парни завизжали синхронно поросячье: «Джианна!». Микаса едва сдержала испуганный визг, когда кулак лейтенанта пришёлся прямо в центр их солнечного сплетения. Завтрак Кирштайна вылетел под углом замка, куда он еле дополз. Эрен полз прямо за ним, потирая шарфом землю. Леви вдобавок отвесил им по завершающим пинкам. — Капитан, нам с принцессой поручен инструктаж, — её глаза обращались к их сцепленным рукам. Микаса, покраснев, выпустила холодную ладонь и коротко бросила: «Увидимся». Джианна оказалась дружелюбной девушкой, показала Микасе её комнату, с гордостью сообщила, что поклейкой обоев занималась она. Принцесса не ожидала, что та окажется настолько уютной, в тёпло-пастельных, коричневых оттенках. Да, не большая, но сколько тепла… Кровать в дальнем углу, стол на противоположной стороне со стулом, высокий дубовый шкаф почти до потолка рядом с дверью. Показала кухню, уборные, конюшни, тренировочный полигон, душевую она будет делить с Леви, так как жить она будет рядом с его кабинетом, разумеется. — Ну… как-то так! — неловко протянула она, стреляя глазами по потолку. Улыбнувшись, громко, по-солдатски воскликнула: — Добро пожаловать в штаб разведкорпуса! Микаса поблагодарила лейтенанта, пару раз прошла по комнате и остановилась, услышав протяжный скрип под ногами. Принцесса обрадовалась, что тайник для её книги, дорогих украшений и писем нашёлся так быстро. Мало ли, вдруг в её отсутствие кто-то захочет порыться в личных вещах. Их парный с Леви браслет тоже утонул в небольшом углублении. Откусив от оттаявшего шоколада Хистории, Микаса подготовила банные принадлежности. Осталось самое сложное: разложить все вещи и не упасть от усталости. Потратив на это часа полтора, направилась в душ, чтобы после спрятаться в своей комнате без зазрения совести. Как ей этого не хватало, пара часов отдыха наедине с собой! Не под подпрыгивающей землей, а на ровной, мягкой поверхности спальни. До вечера время еще есть. Вдобавок, как таковых обязанностей у неё нет, поэтому заперев дверь на замок, твердо решила проспать вплоть до самого ужина. Ровно в полвосьмого. Без опозданий. Сегодня Микаса окончательно убедилась, какой он педант, когда тот после двух стуков в дверь зашёл в её комнату, как к себе в кабинет. И на приказы ему плевать. Ей что-то подсказывало, что не только на её. — Ты ещё не готова? Микаса сидела к нему спиной и завершала последние приготовления, притаптывающими движениями нанесла цветной бальзам на губы. Её косметичку собирала Мэй, даже не забыла маленький флакончик духов. Раз уж ужин званый, то и выглядеть она должна соответствующе? Микаса сидела спиной к двери, поэтому не сразу увидела, как он подошёл ближе, скрестив руки, облокотился спиной на краешек стола. — Дай мне минутку, — попросила она, всматриваясь в зеркало. Неплохо, скромно, неброско. Лёгкий макияж глаз и губ. — Заплетёшь мне снова волосы? Леви не ответил, смотрел цепко сверху-вниз, совсем рядом. О, как же она хотела сейчас уметь читать мысли. Узнать хотя бы одну. Плечи Микасы напряглись от близости, капитан приподнял двумя пальцами её за подбородок, заставляя отвлечься от сурьмы в руках и посмотреть на него большими глазами. — Леви?.. Он не ответил. Прошла долгая, бесконечная минута, прежде чем капитан длинно провёл по её нижней губе большим пальцем, размазывая блеск по щеке. Всё также молча, неторопливо стёр блеск и с верхней, слегка надавив. Судорожный вздох поцарапал горло, превращая мысли, ощущения, вопросы — в полную мешанину. Подбородок в его пальцах мелко задрожал. Вот снова это чувство… Щекотка в животе, учащённый пульс. Этому было объяснение, но Микаса, едва допуская об этом мысль, шарахалась от неё как прокаженная. «Нельзя! Что же вы творите, ваше величество?» — твердили крохи разума. Разве можно такому сопротивляться? Впервые с ней так. Так сильно, так долго, так сладко. Когда Леви наклонился к ней вперед, лишь усилием воли не отшатнулась, едва сдержалась, чтобы не провести языком по губам, бездарно привлекая внимание. Приглушённо дыша, смотрела в потемневшие глаза, и от этого стало холодно. Очень. От одного безразлично-нечитаемого так замурашило, что руки на коленях пробила мелкая дрожь. — Умойся и переоденься. Как если бы слёту пощёчиной в лицо. — А? — нехотя очнувшись, проморгала она. Леви выпустил её подбородок, заставив голову безвольно упасть вниз. Капитан вытащил из кармана платок и тщательно вытер каждый палец. Он уже прошел к выходу, и обернувшись через плечо, процедил: — Вот неразборчивое отродье, — с недовольством резанул по ушам он. — Ты в таком к набитому залу спермо-пубертатников собралась? Переодевайся. Через пятнадцать минут зайду. Микаса раскрыла рот, но, сцепив зубы, кивнула. Куда ещё гордость показывать, если балда балдой? Капитан, захлопнув дверь, оставил Микасу с прожигающими дыры мыслями. Она обессиленно упала на раскрытые ладони: «Дура-дура-дура! Почему сразу об этом не подумала?! Это ужин солдат! Хоть здесь и были женщины, но так ведь не праздник!». Грустно посмотрев на белое, легкое платье, утешила ткань, что когда-нибудь, её время настанет. — Мог бы и сразу сказать… Хотя, если подумать, была вполне не против и бессловесных объяснений. Чувства, что она так яростно выпихивала из себя, догоняли с удвоенной силой. И плевать им было на супруга её будущего и… возлюбленную Леви. Возлюбленная… Микаса медленно опустила зеркало с рук. Такой вывод напрашивался сам собой, когда та женщина прижимала его к себе. Ханджи, кажется, звали. Хотела утешить себя тем, что другие тоже встретили капитана с теплом и объятиями, но среди всех, обнимала его только она. Желание куда-то идти исчезло, как только в крохотный диапазон новых чувств, начало появляться что-то еще. Чему тоже было название. В отличие от трепета, оно резало остро, прямо по капиллярам. Настроение испортилось вдвойне, когда Микаса посмотрела на свой тайник. Словно оттуда сейчас выйдет призрак Мэй или Киёми. Их осуждение в глазах бы остудило, напомнило, для чего здесь Микаса и какое будущее у неё впереди. С кем. Принцесса тряхнула головой, с большим усилием взывая к рассудку. Нехотя переодевшись, вытерла ладонью бальзам с губ и щёк и решила пойти к его кабинету сама. Итак задержала. Да и недалеко ведь. Подняв сжатый кулак, чтобы постучать, она вовремя заметила, как неровно застегнулась. Причем на все пуговицы. Нет уж, так не пойдёт, что-то с этой рассеянностью надо делать… — Эй, ну я серьезно, Леви! — Я сказал — нет, Ханджи. Ханджи. Микаса втянула воздух носом и резко отошла от двери. Мало ей незнакомых чувств, в которых варились органы. Очевидно, мало, раз она сейчас подглядывала через небольшую щель двери. Наклонилась, вопреки крикам здравых мыслей, чуть ближе, едва дыша, боясь издать какой-то привлекающий внимание звук. Сколько ни уговаривала себя, — не касалось её всё, что было связано с Леви. Но тем не менее, Микаса сделала аккуратный шаг вперед. Леви сидел за столом, перебирая какие-то бумаги, пока Ханджи не накрыла их медленно руками и не отобрала всю стопку себе. Капитан поднял взгляд, потеряв к ним интерес так стремительно, словно и брал в руки, чтобы отвлечься от волнующего присутствия Ханджи рядом. Просто зрительный контакт, просто глаза в глаза, просто душа в душу… И именно от этого по желудку прокатился холодок. От этого сердце резко ухнуло вниз. Принцесса впервые увидела у него такой взгляд на женщину. В столице он ни на кого не обращал внимания, видел только Микасу, а теперь… И это оказалось плодом жестокого воображения, которое слишком долго жило в одиночестве и так уродливо дорисовывало ей с Леви то, чего не было. А она поверила… Женщина о чём-то рассказывала, лениво водя по небритой щеке рукой. Микаса не разобрала ни слова, слишком громко звенело в ушах. Едва не выдала себя сбивчивым вдохом и поспешно прикрыла ладонью рот. Не хватало так позорно попасться. Ханджи наклонилась ближе, поймав его жесткие губы на полпути, и жадно зарылась пальцами в его волосы. Леви ответил с той же интенсивностью, скинув все лежащие на широком столе бумаги. Микаса медленно прикрыла глаза, сделав шаг назад. Прочь. Подальше отсюда. Сейчас. Наконец отмерла, заставив себя развернуться обратно. Кое-как дошла до комнаты. Только сейчас заметила, насколько тесной она оказалась. Закрыв дверь на ключ, она потушила керосиновую лампу и опустилась на кровать. Микасе казалось, что до сих пор слышит их шумное, в унисон, дыхание и влажные звуки поцелуев. Сгребая ткань, тёрла грудь в надежде, что полегчает. В надежде, что избавиться от острой, ноющей, режущей боли. Это всё впервые — оттого Микаса и беззащитна перед чувствами. Лёгкая тошнота подступила к горлу, но упрямо заставила себя сглотнуть, сосредоточиться на дыхании. Успокоиться… Аппетит пропал, и желание куда-то идти вслед за ним. Переоделась в вещи для сна, расчесала волосы и свернулась в постели калачиком, сделав вид, что спит, упрямо игнорируя то, как жжёт под закрытыми веками. Ей очень захотелось домой, к Мэй. К понимающей подруге, которая бы сейчас обняла, объяснила и только потом, когда Микаса успокоится, поругала. К Хистории, которая бы точно отвлекла и не дала погрузиться в эту пучину, размотала бы её страхи, как обезображено запутавшийся клубок. Всхлипнув, отвернулась к стене. Металась в поисках сна. Бестолку. Прижав подушку к лицу, сжирала себя мыслями. Что с этим нагромождением вопросов теперь делать? Дальше отрицать очевидное не было смысла. Микаса эгоистично, наплевав на долг, миссию, свои обязанности, бросилась в самое пекло, едва завидев тонкий дым в очаге возгорания. Все эти копошения в груди, её нарочные касания к его коже, не случайно брошенные взгляды, желание привлечь внимание, получить похвалу на тренировках, покалывание и трепет, уже давно указывали на то, что происходит. На то, с чем она столкнулась впервые, но знала из книг и баллад. На то, перед чем были беззащитны и беспомощны все. На запретное, неуместное, неправильное. На катарсис. На влюбленность.

***

      Пятнадцать минут превратились в час или два? Микаса не знала, провалилась в сон прежде, чем за дверью раздался нетерпеливый стук. Не разобрала во тьме тихое: «Микаса» от Леви. Не услышала звук пружин матраса продавившихся под чужим весом. Не почувствовала, как надоедливая, отросшая прядь поперёк лица больше не щекотала нос. Не ощутила тепло на щеке от пальцев, которые касались кожи другой, но почему-то задержались чуть дольше на её.