Крылья забытого мира. Книга 2

      День специалистов всегда начинался одинаково: десять кругов по арене, хорошая суставная разминка и растяжка, спарринги. В любую погоду. Уважительной причиной пропуска считалась лишь смерть, но Ривен, став преподавателем, немного поменял систему работы с первым курсом, за который он теперь отвечал в паре с парнишей с его выпуска. Они оба топили не только за железную дисциплину, но и за мотивацию, которой порой многим, особенно старшекурсникам, не хватало.       Ривен с Брендоном как раз возвращались с тренировки, когда их догнал Гелия. С его длинных волос стекала вода, грязная одежда прилипла к телу, на ботинках — каша из снега и грязи. Он был на строевой у старших курсов. Племянник Саладина продолжал учебу. Но и эти двое сейчас выглядели лишь немногим лучше.       Ривен был зол и сжал челюсти, стягивая мокрые перчатки. Он, как часть команды, сделал столько же, сколько и его ученики: выполнил все нормативы и чуть не отморозил конечности. Чувствовал себя заржавевшим роботом, с болью двигая окоченевшими пальцами.       — Кодаторта совсем спятил выгонять всех, когда там снег по колено! Мы что, снежные эльфы, мать их?! — он вышел вперед, громко топая и стряхивая чачу с ботинок.       — В Алфее послезавтра Рождественский бал, — Гелия не хотел, чтобы и без того отвратительное утро Ривен портил своим негативом. Он, конечно, уже привык к его характеру, но сегодня специалист и так получил по полной от преподавателя, отчего испытывал острую нехватку нормального общения. — Снег, елка в украшениях, феи в красивые платьицах и все такое.       Брендон лишь улыбнулся уголками губ, растирая озябшие пальцы, но взгляда Ривена, недовольного и, казалось, способного испепелить на месте, не удалось избежать.       Парни завернули в свои апартаменты, где наконец смогли избавиться от холодной липкой униформы. Гелия жил с ними в крыле для преподавателей, как часть команды, и иногда вместе с Ривеном преподавал первокурсникам. Ривен, раздеваясь и швыряя одежду на пол, все не унимался:       — Если эти чертовы техники не растопят поле в течение часа, я лично их вытащу туда и буду гонять, пока они своими задницами лёд не протрут! Или пусть отжимаются, пока паром не запотеет вся арена, дракон бы их сожрал!       — А ты, Ривен, разошёлся. Притормози. — Гелия взял из шкафа сухую одежду, полотенце и остановился у двери в душевую, оставив за собой дорожку из влажных следов на полу. — Когда мы на миссии, никто не спрашивает, хотим ли мы полные трусы песка и троллью вонь или шикарные виды на Бескрайний океан и безлимитный бар.       — Это другое, Гелия, — сегодня немногословный Брендон покачал головой, а улыбка не сходила с его лица. Кому-кому, а ему всегда нравилось наблюдать за тем, как психует его лучший друг. — Но Рив прав в том, что наша форма совсем непригодна для низких температур. Это никто не учел.       Ривен опустился на кровать и коснулся ладонью лба, изображая из себя самого несчастного специалиста во всем Красном Фонтане. Он даже покашлял, глядя в спину Брендону.       — Я не отправлю тебя на больничный, — не оборачиваясь, ответил тот. Ривен закатил глаза. — Тем более, сегодня мы на задании с Винкс.       — У меня горло уже болит и температура. Мне нужен постельный режим, — заныл он.       — С постельным режимом у тебя и так всё прекрасно. Судя по тому, что каждую субботу ты ночуешь вне школы.       Брендон намеревался успеть занять вторую и последнюю кабинку в душевой, но Ривен преградил ему путь, все еще изображая из себя страдальца.       — Зато я хотя бы вижусь со своей девушкой, — произнес он напоследок, хоть и совершенно беззлобно, но Брендона это отчего-то задело, и кулаки его невольно сжались. — Если я сдохну — напишите на плите: «Умер, потому что техники — рукожопы, а Брендон — жмот.»       Брендон знал, что Ривен не желал ему зла. Поэтому не злился на него, а решение принял давно и ждал подходящего момента. Просто ждать было тяжелее всего.       Он знал, что она не откажет Фарагонде и будет на балу. Но Саладин словно сыграл ему на руку и на несколько дней приблизил их встречу, отправив специалистов на миссию вместе с Винкс. Пора было заканчивать эти дурацкие игры.       Когда она сказала: «Мне страшно, я не хочу сделать тебе больно», в голове Брендона возникло множество вопросов. Каждый из них словно меч впивались в грудь. Но он доверял ее решению и не мог поступить иначе.              Флора стояла среди преподавателей рядом с Эвелин. Они обе сегодня не участвовали представлении, которые девочки решили устроить с утра пораньше для других фей. Профессор Палладиум создал для Винкс полосу препятствий на десять из десяти, чтобы каждая могла похвастаться навыками и смотивировать других развивать свои способности.       Фея природы подавляла в себе желание оказаться среди подруг, дабы не вернулось вновь то отвратительное чувство, что она как будто бы больше не часть Винкс. Они прекрасны, они сильные, у них есть крылья. Крылья Флоры же разлетелись мириадами сверкающих осколков, превратившись в крошку. Будто непослушная лоза, обида душила девушку, сдавливая легкие, оплетая шею.       И все же волшебство все еще жило в ней, позволяло творить, пусть и не самые мощные, но сильные заклинания, и общаться с природой. Этого было достаточно, чтобы фея внутри Флоры не увядала.       Эвелин же выглядела скверно, и так считала не только Флора, но именно ей было труднее остальных скрыть свою жалость, ведь она практически никогда не врала и больше всех сопереживала другим. Ее беспокоила бледность кожи подруги, волосы, которые всегда игриво вились и очень быстро, на зависть другим девушкам, росли, излишняя худоба. Эвелин была словно увядающий цветок: еще хранила силуэт прежней красоты, но в ее взгляде уже затаилась усталость, как в лепестках, что медленно теряют сияние под дыханием времени.       Разве у фей так устроено все: их жизнь — это тонкая нить, сплетенная из волшебства. Пока магия струится в них, они цветут. Но стоит этому сиянию угаснуть — и фея начинает медленно угасать.       Заметив боковым зрением, что Флора рассматривает её, Эвелин тихо вздохнула и, всё так же глядя на представление, произнесла:       — Не надо так смотреть, Флора. Я правда в порядке.       Флора резко отвела взгляд, будто пойманная на чём-то запретном, но тут же снова повернулась к подруге.       — Ты не в порядке, Эви… — её голос дрогнул. — Ты хорошо ешь? Достаточно спишь?.. ты просто не похожа на себя.       Эвелин слабо улыбнулась, и в этой улыбке было что-то надломленное, отчего Флоре еще больше захотелось утопить свою подругу в сопереживании.       — Я просто устала. Это всё. Я справлюсь, как всегда.       — Но ты не должна разбираться с этим одна! У тебя есть подруги. Я… я чувствую, как твоё волшебство…       Эвелин отвернулась, её плечи чуть дрогнули. Она было хотела ответить, что ее магии больше нет и ее невозможно почувствовать, однако это означало бы, что она сдалась. Но вчера будущая правительница Андроса приняла важное для себя решение — вернуть себе волшебство.       — А ты? Ты всё попробовала, чтобы вернуть крылья? — голос феи воды прозвучал неожиданно хрипло, и Эвелин ппочистила горло.       Флора опустила глаза. Эвелин подошла ближе, ее сердце сжималось от сочувствия. Она положила руку на плечо Флоры, стараясь поддержать ее.       — Да. Я пробовала всё, что только могла. Обращалась к Духу Природы, искала в Зеркале правды, разговаривала с королевой Линфеи и с духами Бескрайнего леса… Но они не смогли помочь.       Эвелин молча кивнула. Несколько секунд они молчали, следя глазами за летающей между препятствиями Блум. Потом очень тихо Эвелин спросила:       — Значит, крылья феи не могут вырасти заново?       Флора прикусила губу. В её глазах стояли слёзы. Эвелин, виня себя за необдуманный вопрос, затараторила:       — Нет. Мы вернем их, Флора. Даже если придётся снова с кем-то драться, хоть с самой тьмой. Мы — Винкс. А Винкс не сдаются. — и добавила. — И я не сдамся.       Флора впервые за всё утро посмотрела на подругу прямо. И в зеленых потускневших глазах вдруг промелькнула слабая искорка.       — Спасибо… ты и правда в это веришь? — Флора улыбнулась, сдерживая слёзы.       Эвелин кивнула, сглотнув раздирающий горло изнутри ком. Она чувствовала, что фея природы нуждалась именно в этих словах, хоть и наверняка слышала их не один раз. Эвелин и сама в них нуждалась.       Флора бросила взгляд в сторону и неожиданно наткнулась на профессора Палладиума. Тот задержал на ней свой взгляд — чуть дольше, чем следовало бы. Мужчина сразу догадался, что что-то было не так. Он будто бы ненароком оторвался от разговора, в котором участвовал краем внимания, переспросил что-то рассеянно, как будто задумался. На лице у него не изменилось почти ничего. Только легкая складка появилась у переносицы — как будто он вспоминал, готовы ли тесты к завтрашней контрольной.              Перед воротами Алфеи царила лёгкая суматоха: алый шатл гудел, готовясь к взлету, а ветер разносил по округе аромат моторного масла. Ривен подгонял фей, потому что специалисты значительно задержались, и это могло сыграть против них: если не поторопиться, к первому разлому они доберутся лишь к закату.       Блум зашла первой, но ее надежды тут же рассыпались о занятое Тимми кресло у пульта управления. Скай не писал ей со вчерашнего дня и не ответил ни на одно сообщение. Фея надеялась, что с ним все в порядке. Что у них все в порядке. Брендон поймал ее взгляд, но промолчал, хоть и знал о проблемах Ская, о которых никому больше знать было не обязательно. Особенно, Блум.       Флора первым делом обняла своего парня, галантно подавшего ей руку, и повисла у него на шее. Фея природы была отдушиной для Гелии, утонувшего в бесконечном потоке тренировок и лекций. Кодаторта слишком много от него требовал, а успокаивающая аура его возлюбленной каким-то волшебным образом приводила мысли в порядок.       Эвелин не решалась подняться, пропуская подруг вперед. Она внутренне собиралась, стараясь отогнать панику. Чтобы закрыть разлом, Винкс придётся полагаться только на магию. А у неё с этим было сложно…       А еще она думала о Брендоне, и о том, как не хочет, чтобы их встреча прошла на эмоциональной волне собственного бессилия. Она последней оказалась на борту и краем глаза наблюдала, как Ривен приводит ручку в движение и как медленно поднимается люк.       — Где Стелла? — вдруг спросила Флора, озираясь. — Мы и правда без нее летим?       Блум слегка вздрогнула. Тимми и Брендон переглянулись, а рука Ривена зависла над панелью активации замков.       — Когда я уходила, она еще спала… — тихо произнесла огненная фея. Муза закатила глаза. — Полночи что-то чертила и светила мне в глаза.       — Да ладно, неужели она до сих пор обижается на то, что мы с ней не согласны? — прочитала Эвелин мысли Музы.       И тут — громкий крик и вспышка солнечного света, да такая сильная, что Ривен, стоя у полуоткрытого люка, едва успел прикрыть глаза рукой.       — СТОЙТЕ! Я ЛЕЧУ С ВАМИ, ДЕВОЧКИ!       На фоне гудящего шатла, отчаянно размахивая рукой, к ним неслась Стелла. Волосы развевались, чемодан волочился за ней, а подмышкой был зажат какой-то сверток.       Она подбежала к шатлу, запыхавшаяся, но сияющая, как роса на рассвете. Ривен быстро опустил люк и помог фее занести внутрь все барахло, ничего не спрашивая. Здесь каждый знал Стеллу достаточно, чтобы принять, что она взяла только самое необходимое.       — Вы всерьез думали улететь без меня? — сбивчиво произнесла Стелла, убирая влажную челку со лба. — Фарагонда нам доверила сложную миссию, каждая фея с Энчантиксом на счету! Да и вообще, в своем наряде я выгляжу потрясающе, даже когда дерусь. Это же повод его показать!       Отчего-то Эвелин почувствовала себя паршиво и устремила взгляд в небольшой иллюминатор в люке. Механизмы щелкнули, шатл вздрогнул и взмыл в небо. Разговор с Флорой засел глубоко в сердце: они должны были бороться до конца, друг за друга.              Брендон стоял со специалистами и Техной у лобового стекла, за которым простирался лес, вскоре скрывшийся за облаками, когда шатл набрал высоту. Но мысли его были не здесь, не с шумом голосов, не с легким гулом двигателей, не с обсуждением безопасного пути, а взгляд все время цеплялся за Эвелин. Она стояла у люка, чуть сжав плечи. Просто смотрела вдаль.       Брендон сделал шаг, потом ещё один. И разговоры за его спиной окончательно отошли на второй план. Он оказался рядом так близко, насколько должен был быть все полгода. Эвелин опустила глаза. Он молчал. Смотрел на нее и видел то, что раньше не замечал. Соль ее слёз, спрятанную в уголках глаз. Усталость быть сильной, быть защитницей целого измерения. И надежду — робкую, как солнечный луч, пробившийся сквозь штормовое небо.       Он вдруг протянул руку — не навязчиво, не требовательно. Просто открыл ладонь. И Эвелин взглянула на Брендона впервые прямо, не в отражении иллюминатора. В глазах его — штиль после шторма. Ни упрека, ни обиды, ни злости. Только невесомый след слов, которые она сказала ему, будто прощаясь навсегда.       — Я тогда попросила паузу не потому что хотела уйти… — произнесла Эви тихо, практически шепотом, отчего Брендон подался вперед, чтобы услышать ее голос на фоне гула двигателей. — А потому что боялась утонуть в своей депрессии, тебя утянуть за собой. Мне казалось, ты слишком зациклился на моих переживаниях, и это мешало тебе заниматься своим любимым делом.       Эвелин вложила свою руку в его ладонь. Он стоял рядом, почти касаясь ее плеча, и впервые за долгое время она почувствовала себя в безопасности. Не спрятанной в высокой башне, а просто рядом с тем, кто заслонит ее от опасности. Ведь она сама драться не в силах.       Шатл двигался вперед, давно миновал Облачную башню и приближался к острым пикам разделяющих на западную и восточную часть Магикс. Дальше поднялся выше и помчался вдоль пиков: еще часа три-четыре, и прибудет в место назначения.       — Перестанешь бояться своих чувств — они перестанут управлять тобой, — вдруг произнес Брендон, сжав ладонь феи и устремив взгляд на убегающую строку пиков. Он почувствовал, как Эвелин кивнула.       — Я все время чувствовала, будто предала тебя, — и снова тихо прозвучал ее голос. Словно маленькая девочка, которая ждет своего наказания, сознаваясь в проступке. — Будто предала Винкс.       — Ты не предала. Ты испугалась. Это нормально.       Она посмотрела на него из-под опущенных ресниц, осторожно, робко.       — А ты не злился?       — Было дело. Немного. А потом, когда мы вовсе перестали видеться, я понял, что не имею права злиться на тебя. Я всё равно хотел быть с тобой.       В глазах Брендона — тишина, какая бывает только перед рассветом. И вот медленно начинает подниматься солнце. И он теплеет, где-то внутри Эвелин чувствует исходящее от него тепло. Губы парня трогает легкая, почти неуловимая улыбка.       — Даже если я больше никогда не смогу творить волшебство? — спросила она так же тихо. Брендон усмехнулся и переплел их пальцы.       — Поселимся на Земле среди людей. Ты ведь хотела устаканиться и заземлиться. Вот тебе шанс.       — Я скучала, — выдохнула она.       — Я тоже. Сильно. И больше не уйду, даже если ты вновь выдворишь меня.       Эвелин зарделась, вспоминая, как приказала охране увести Брендона, когда тот пробрался в ее покои после их «расставания». Ей стало чертовски стыдно за свое поведение — она никого не хотела видеть и покрылась спасительными колючками.       — Прости за охрану. Это было очень грубо.       — Я повеселился.       Он стоял рядом, не обнимая, но крепко держа ее за руку.       Ее родители снова сходятся, Винкс вместе, Брендон рядом — магия вернется.