Цена, которую стоит заплатить за любовь.

***

Воздух в машине был наэлектризован. Они ехали в Стамбул. Бехлюль крепко сжимал руль, его костяшки побелели. Бихтер смотрела в окно на проносящиеся мимо пейзажи, но не видела их. Они не разговаривали. Тишина была их общим языком, способом сказать друг другу: «Я здесь. Я с тобой. Мне тоже страшно». Когда они подъехали к высокому офисному зданию, где находилась контора адвоката, их уже ждали. Журналисты. Едва машина остановилась, их со всех сторон облепила толпа. Вспышки камер, как беззвучные молнии, били по глазам. В лицо им тыкали десятками микрофонов, выкрикивая вопросы. Журналист 1: Госпожа Бихтер, это правда, что вы оставили мужа ради его племянника? Журналист 2: Бехлюль-бей, как вы посмели предать человека, который был вам отцом?! Журналист 3: Вы не боитесь гнева Аднана Зиягиля? Бехлюль вышел первым. Он резко захлопнул за собой дверь и обошёл машину, его тело стало живым щитом. Он открыл дверь для Бихтер, и когда она вышла, его рука тут же легла ей на талию. Это был не просто жест, это был якорь. Он прижал её к себе, наклонившись так, чтобы его плечо закрывало её лицо от камер. Бехлюль (низким, властным голосом): Назад! Пропустите! Он вёл её сквозь эту ревущую, толкающуюся массу. Бихтер не видела ничего, кроме вспышек и его спины. Она вцепилась в ткань его пиджака, чувствуя, как его мышцы напряжены. Он был её защитником.

***

Дверь в офис адвоката закрылась, отсекая шум и хаос. Бихтер тяжело выдохнула, прислонившись к стене. Адвокат, не говоря ни слова, налила ей стакан воды. Адвокат: Это было ожидаемо. И это только начало. Они сели за стол. Бехлюль так и не отпустил её руку. Адвокат: Аднан Зиягиль не будет играть по правилам. Он использует всё своё влияние, все свои связи, чтобы уничтожить вашу репутацию. Суд будет тяжёлым. Грязным. Бихтер: Я готова. Адвокат (посмотрев на неё с уважением): Я знаю. Но есть и хорошие новости. Его угрозы, его ярость… для прессы это доказательство его неадекватности. Он выглядит не как убитый горем муж, а как мстительный тиран. Адвокат: Пресса, как ни странно, на вашей стороне. История о двух молодых влюблённых, которые пошли против могущественного старика, всегда продаётся хорошо. Это наш козырь. Бихтер: Что вы предлагаете? Адвокат: Мы можем пойти в суд и годами полоскать грязное бельё на всю страну. Или мы можем пойти на мировое соглашение. Она посмотрела на них обоих. Адвокат: Мы назовём сумму. Сумму, которой Аднан Зиягиль сможет откупиться, чтобы прекратить этот скандал. Эти деньги дадут вам возможность начать новую жизнь. Подумайте об этом.

***

После встречи они поехали к Пейкер. Дверь им открыла сама хозяйка. Её лицо было холодным и отстранённым. Пейкер: Ты всё-таки пришла. Бихтер: Пейкер, я… Пейкер: Почему? Почему ты не сказала мне раньше? Я твоя сестра, Бихтер. Я видела, как ты мучаешься. Я думала, дело в Аднане, в этой семье… но я и представить не могла… Ты всё скрывала от меня. Бихтер: Прости. Я боялась. Я сама не понимала, что происходит. Пейкер долго смотрела на неё, и её жёсткость медленно таяла, уступая место усталой сестринской любви. Она тяжело вздохнула. Пейкер: Ладно. Хватит об этом. То, что было, уже не изменить. Важно то, что будет дальше. Тебе нужна работа. Бихтер удивлённо подняла на неё глаза. Пейкер: Фатих звонил. Спрашивал о тебе. Бихтер: Из галереи? Пейкер: Да. Я сказала ему, что ты ушла от Аднана. Он даже не стал слушать подробности. Ему всё равно. Он сказал, что ему нужен лучший искусствовед в Стамбуле. Твоё место ждёт тебя. Бихтер посмотрела на сестру, и впервые за много дней на её лице появилось нечто большее, чем просто тень улыбки. Это была дрожащая, неуверенная, но надежда. Бихтер: Он… правда так сказал? Пейкер: Да, он хотел сам тебе написать на выходных Но я не смогла держать это в секрете.

***

Когда они ехали обратно, вечерний Стамбул зажигал свои огни. Бихтер смотрела на них, и теперь они не казались ей чужими и враждебными. Бихтер: Один день. И у меня уже есть работа. Бехлюль: Значит ты все правильно делаешь. Он протянул руку и взял её ладонь. Их пальцы переплелись. Бехлюль: Бихтер. У меня осталась квартира. Это то что осталось от моего мертвого отца. Она посмотрела на него с удивлением. Бихтер: Аднан не сможет ее отобрать? Бехлюль: Нет, она записана только на меня. Но она небольшая, если ты хочешь, мы переедем туда, когда твоя мама вернется в особняк твоего отца. Бихтер: Мы начнем жить только вдвоем? Бехлюль: Да. Я очень этого хочу. А ты? Бихтер: Конечно! Неужели мы начнем жить вместе Он не отпускал её руки всю дорогу до виллы. И в этой простой близости, в тепле их ладоней, было больше, чем во всех словах, которые они когда-либо говорили друг другу.