Папе снова 18

      Утро Чонгука тоже имело свои обязательные ритуалы. Принять душ и не попасться на глаза отцу, чтобы тот не видел синяков. Собрать школьную сумку, надеть форму, позавтракать тем, что приготовил родитель, спуститься в ресторан.       Пробегая мимо кухни ресторанчика и задержав дыхание, Чонгук скомканно желал доброго утра отцу, который помогал повару с заготовками. Запахи, что въедались в одежду, бесили невыносимо. Он будто жил на самой кухне, будто варился в той же кастрюле с мясом.       Ожидая автобус на остановке, Чонгук слушал музыку и наслаждался ранней весной, позволял себе улыбнуться, повернув голову к тёплым утренним лучикам. Но всё хорошее настроение спадало, когда автобус привозил его к нужной остановке. Мир меркнул до серых оттенков, и только один яркий луч слепил так сильно, что хотелось зажмурить глаза.       Ким Тэхён.       Темноволосый альфа, как всегда растянув губы в улыбке, встачал его на полпути от остановки к школе и плёлся за ним как привязанный. Хорошо, если молча, но вот сегодня у него видимо было хорошее настроение и он болтал без умолку. Басовитый голос с ноткой улыбки проникал под кожу туда, где темно и серо, тянулся к груди, туда, куда Чонгук не хотел подпускать светлого Тэхёна.       Тэхён был из полной, состоятельной семьи. Его привозил в школу на машине водитель, у него были модные кроссовки и рюкзак, и пахло от него туалетной водой, а не кимчи. И говорил он так складно, и шутки были смешные, и истории забавные, что Чонгук не выдерживал. Он бы посмеялся, послушал дальше про его собаку и младшего брата, но тогда это означало бы, что ему нравится всё это, что ему нравится этот альфа.       Омега резко остановился, повернулся к альфе, сжимая кулаки в карманах толстовки.       — Тэхён! Тебе заняться нечем с утра?! — впился он колючим взглядом в замершую фигуру парня. — Иди кому-нибудь другому рассказывай свои нелепые истории! Оставь меня в покое! — последний раз бросил взгляд на красивое лицо и ушёл в направлении школы тяжёлыми быстрыми шагами.       — Чонгук-а, эй... — альфа попытался догнать, цепляясь за рукав кофты, но Чонгук сбросил руку, прибавляя шагу.       И так было почти каждый день в школе. До начала занятий, на некоторых переменах и иногда после. Тэхён ходил за ним следом, пытался подружиться, пытался понравиться, но проблема была в том, что он уже нравился. Сначала его ухаживания были едва заметные, но за год они стали более явными. Ким не скрывал своей симпатии, звал гулять на выходных, предлагал проводить или подвезти до дома. А Чонгук не хотел. Не хотел, чтобы тот видел, в какой дыре он живёт. Не хотел, чтобы альфа знал, кто его отец. Не хотел, чтобы у Тэхёна были неприятности из-за него. А они будут. Обязательно. Он уже ввязывался не раз в словесные перепалки с одноклассниками Чонгука, думая, что защищает, только делал ещё хуже. После обязательно омеге доставалось, и не только новыми шутками, но и тычками, обзывательствами и... кулаками.       Чонгук отчаянно пытался оттолкнуть, отвадить от себя Тэхёна, чтобы по-настоящему защитить. И он надеялся, что когда-нибудь альфе наконец-то надоест колючий Чонгук, и он переключится на кого-нибудь своего круга. На какую-нибудь красивую омегу в короткой юбке и с длинными ногами, которая звонко смеётся, которую родители забирают из школы на хорошей машине, которая пахнет цветочными духами, а не кислым лимоном, и улыбается в ответ мило. От этих мыслей у Чонгука давило в груди, и от злости он резче, чем нужно, закинул рюкзак на парту.       Забыл.       Забыл основное правило — не привлекать внимание, но было уже поздно. Некоторые одноклассники повернулись в его сторону, кривя лица и цокая, кто-то даже не поскупился на словесное раздражение.       — Кухарка не в настроении. Блинчики с утра подгорели? — язвила одноклассница, заправляя длинную прядь волос за ухо.       — Эй, Мин, че рожа кислая?       — Отвали! — огрызнулся Чонгук, усаживаясь на своё место.       — Эй! Ты че вякнул?! — подорвался Намгиль, прихвостень главного обидчика Чонгука, но дойти до него не успел.       Прозвенел звонок, и в класс вошёл учитель. Ученики с шумом расселись по местам и затихли. До перемены он был в безопасности, но как только закончится этот урок, Чонгук был уверен — его дерзость ему аукнется.       С первой нотой звонка Чонгук порывался выйти из класса, чтобы отсидеться в кабинке туалета или дальнем коридоре школы. Но как назло, учитель не торопясь собирал свои вещи и так же не спеша продолжал рассказывать материал.       Звонок для учителя — но неужели он сам не хотел отдохнуть вместо вываливания сухих исторических фактов? Его же никто не слушал, все ученики уже мысленно разбежались по коридору, залезли в любимые соцсети...       Наконец-то учитель вышел за пределы класса. Чонгук встал, но его с силой оттолкнул в плечо Намгиль, подошедший из-за последней парты. Омега плюхнулся обратно на стул, в последний момент успев зацепиться руками за край стола, чтобы позорно не упасть у всех на виду.       — Куда собрался, придурок?! — его ногу пнул Санхун.       Намгиль противно навис над ним, выдыхая почти в лицо. Побьют вряд ли, но вот порцию унижения Чонгук получит, в этом он был уверен.       Дохан вальяжно подошёл к его парте, на ходу поправляя небрежно завязанный галстук. Чонгук представлял, как тот кривит губы в фирменной ухмылке, но глаза не поднимал, знал, что сделает только хуже. Резким рывком альфа с противным смоляным запахом смахнул всё с парты. Тетрадь и ручка полетели на пол, а вот учебник долетел до Хосока, что развалился на своём столе. Книга врезалась в его руку и глухо упала. Класс гудел, девчонки хихикали, кто-то даже снимал видео на телефон, а Чонгук съёживался. Ещё и с Чоном ему проблемы были не нужны.       Хосок поднял голову с руки и потёр ушибленное место. Его лицо было припухшее, помятое, а брови сведены к переносице. Бегло осмотрев происходящее, он подорвался со стула, оттолкнул в сторону Санхуна и пальцем ткнул в грудь Дохана. Хосок был единственным, кто не боялся его, единственным, кто мог ответить. Альфы были одного роста, и рычащий Чон встал почти вплотную, дерзко смотря в глаза.       — Это ты кинул?! — прошипел он сквозь зубы.       — Ну я! — Дохан растянул губы в ухмылке. — И что ты сделаешь, Чон?       — А ну быстро разошлись по углам! — звонкий голос классного руководителя Кима разлетелся по классу. — Чон! Ли! Это что ещё такое? В классе драку решили устроить?       Стройный красивый омега протиснулся между учениками, мягко отталкивая их друг от друга.       — Разошлись, я сказал! Или к директору вас отвести? — Учитель Ким сузил глаза, меча колкие взгляды в подростков.       — Нет, учитель, — хором ответили альфы, расходясь по своим местам. Хосок наклонился, поднял учебник, что упал рядом с его партой, и бросил его Чонгуку на стол.       — Спасибо, — тихо сказал омега.       — Завались! — Чон шумно приземлился на свой стул и цокнул, отворачиваясь к окну.       Чонгук понимал, что Хосок не заступался за него, а лишь взбрыкнул на потревоженный сон. Он, как и многие, ненавидел Ли Дохана, но так же был одним из немногих, кто мог произнести это вслух открыто. Остальные боялись его денег и связей с директором, потому и терпели выходки. Даже Ким Сокджин — самый лучший классный руководитель — не мог ничего сделать. Он замечал не единожды нападки на Чонгука и других ребят, тех, кто слабее. Пытался проводить беседы, но к концу занятий приезжал секретарь семьи Ли и общался с ним за закрытыми дверями. Чонгук мог только догадываться, чем угрожали учителю. Именно угрожали, потому что был уверен, что иначе эта семья не решала конфликты.       Оставшийся учебный день Чонгук старался не высовываться из укрытия и продолжал не привлекать внимания. Ловко избегал внимания и встреч с Тэхёном, который заглядывал к нему в класс на большой перемене.

✴︎

      Быстро спускаясь по ступенькам школьного крыльца, Чонгук торопился уйти до того, как Тэхён последует тихой тенью за ним, а ещё был шанс, что за утреннюю выходку ему всё-таки прилетит от шайки Дохана.       Завернув за угол магазина рядом со зданием школы, омега надеялся, что если пойдёт дальним путём до остановки, то не привлечёт внимания. Но, проходя мимо места, где ученики обычно курили, он увидел, как Дохан и его прихвостни напирали на Хосока. Не размышляя ни секунды над правильностью действий, Чонгук побежал к альфам и на бегу оттолкнул самого худого — Санхуна. Тот, потеряв равновесие от неожиданности, повалился на бок, пачкая руку в грязи после недавнего дождя, громко выругался и зарычал. Пока Санхун поднимался, омега попытался толкнуть Дохана, бившего Чона в живот, которого удерживал Намгиль. Вышло не очень, зато у Хосока появилась возможность вывернуться из захвата крупного неповоротливого альфы.       Чонгука сзади за капюшон кофты дёрнул поднявшийся Санхун и тут же ударил снова в живот. Удар был не сильный, но из-за незаживших гематом стало больно вдвое больше.       — Отойди от него! — послышался рык знакомого голоса. Того самого голоса, которого Чонгук хотел оградить от всего этого, защитить.       Тэхён, оттолкнул Санхуна, и ударил его несколько раз, попадая и в челюсть, и в грудь. Омеге среди альф, пышущих злостью, было невероятно сложно сконцентрироваться, но он не хотел оставаться в стороне, не смел. Агрессивная смесь альфьих феромонов била по вискам, вызывая новую волну адреналина. Потому отчаянно бросился на спину здоровяка Намгиля.       Сколько бы ещё длилась эта драка, если бы их не спугнула проходившая мимо аджума, пригрозив полицией? Смог бы Чонгук помочь Тэхёну и Хосоку, если сам почти выбился из сил? Омега не ответил бы на этот вопрос, но, отбежав на безопасное расстояние и спрятавшись за старыми гаражами, все трое тяжело дышали. Тэхён с беспокойством коснулся плеча осевшего Чонгука. Тот вздрогнул всем телом, сбрасывая его руку.       — Зачем ты полез? — прорычал Чон, хватая за ворот толстовки и подтягивая к себе тяжело дышащего Чонгука.       — Не трогай его! — Тэхён оттолкнул альфу, загораживая омегу.       — И ты ещё! Что вам было надо? Своих проблем не хватает?!       — Они полезли к тебе из-за меня, — ответил омега, рыча. — Из-за того, что ты заступился за меня, — почти выкрикнул он, выглядывая из-за плеча Тэхёна.       — Да не заступался я за тебя! — Хосок нервно взмахнул руками. — Ты мне нахер не сдался! Просто терпеть не могу, когда рядом шумят эти выскочки. У тебя вон есть свой заступник, меня в свои омежьи дела не впутывайте! — Чон утёр разбитую губу рукавом спортивной куртки. — Так себе у тебя защитничек, конечно, — чуть тише добавил альфа, окинув взглядом Тэхёна. У того также была разбита губа, алел ушиб под глазом. Хосок пренебрежительно сплюнул им двоим под ноги и, подхватив сумку, ушёл прочь из переулка.       — Отвали! Что ты полез в драку?! — Чонгук оттолкнул от себя Тэхёна. — Я же просил не приближаться, отстань! Хватит сталкерить меня! — он нервно отмахнул влажную чёлку и зашипел от боли в пальцах.       — Чонгук? — Тэхён потянулся к нему, желая помочь, поговорить в конце концов. — Не надо так. Я хотел защитить тебя.       Чонгук замер, рассматривая красивое лицо. На медовой коже уже вырисовывался уродливый синяк, была разбита губа. Хотелось прикоснуться, обработать ранку, приложить холодное... Позаботиться. Омега внутри скулил и рвался к альфе, но Чонгук, набрав воздуха в лёгкие, почти выкрикнул от злости на ситуацию, на себя.       — Прекрати таскаться за мной! Хватит! — не сдержавшись, он начал плакать.       Альфа снова подошёл ближе, обнимая за плечи. Чонгук дал слабину на мгновение, растворился в чужом тепле и невесомой ласке. Вдохнул горьковатый приторный запах мёда, который окутывал коконом безопасности. Омега был уверен, что он смог бы защитить и в следующий раз, и снова, и был бы нежен, заботлив. Но, опомнившись, Чонгук оттолкнул Тэхёна, закинул рюкзак на плечи и убежал в сторону остановки.

✴︎

      Чонгук уже несколько часов сидел на детской площадке в соседнем от их дома дворе, в ожидании, когда папа закроет ресторан. В это время здесь было пусто, дети уже давно разошлись по домам, даже прохожие были редки. Он не смог оттереть грязь с кофты, и синяк на лице был сильно заметный. Отец звонил несколько раз, но омега упорно сбрасывал и отписывался короткими сообщениями: «дополнительные занятия», «гуляю с друзьями», «скоро буду».       И идти домой действительно было нужно. Становилось всё холоднее, и собирались тучи. Погода под стать настроению. Он подрался, из-за него подрался Тэхён, он нагрубил ему даже больше, чем обычно. Утерев застывшие на щеках слёзы, Чонгук поднялся и поплёлся в сторону дома.

✴︎

      Юнги извёлся. Слишком поздние возвращения сына становились подозрительными, его отстранённость и холодность взрастили уже давно посеянное зерно сомнения и тревоги. А вчерашний разговор с другом удачно удобрил почву для переживаний.       Альфа переделал все дела в ресторане за вечер, отпустил персонал и убрался, протёр на второй раз столы и стулья, пересчитал кассу и даже некоторые расходники, делал всё, чтобы не сорваться и унять нарастающий гнев.       Хлопнула входная дверь, звякнул дверной колокольчик, и он, выглянув из-за прилавка, встретился с красными, опухшими от слёз глазами сына. Тот смотрел с раздражением, а Юнги растерялся. Его взгляд заметался по грязной одежде. Сердце застыло, и холод пробежал вдоль позвоночника. Видимо, опомнившись, Чонгук поспешил пройти мимо через кухню к лестнице на второй этаж.       — Чонгук!       Юнги остановил его за руку и повернул запястье к себе тыльной стороной. Костяшки были разбиты. На место ледяного оцепенения пришла заполняющая ярость. Альфа напрягся всем телом, разворачивая Чонгука к себе лицом. В жёлтом свете ламп ушиб на лице выделялся отчётливо, отливая красно-синими оттенками.       Кто мог с такой силой ударить омегу? Что вообще произошло?       Мысли и предположения закручивались винтом, причиняя чуть ли не физическую боль.       — Что произошло? — низким шипящим голосом спросил Юнги.       — А ты не видишь? — язвительно буркнул в ответ омега. — Споткнулся.       — Чонгук! — пытаясь опровергнуть своё предположение, Юнги резко дёрнул вверх толстовку вместе с рубашкой, оголяя живот. Подросток, среагировав, оттолкнул отца и натянул одежду, закрываясь, но тот успел рассмотреть всё, почти всё, а дальше воображение дорисовало само. — Кто это сделал? — рык вырвался из груди, и на это Чонгук лишь усмехнулся.       — А тебе не всё равно? — губы растянулись в истеричной улыбке.       — Я задал вопрос и жду ответа!       — Я уже ответил, — всё больше раздражался омега, рыча в ответ. — И вообще, тебя это не касается!       — Касается, если моего ребёнка избивают! — Юнги эмоционально взмахнул рукой, от чего Чонгук сжался, но сразу ощетинился, как загнанный зверёк.       — А ты не думал, что это из-за тебя?! Всё из-за тебя! — выкрикнул парень и увидел, как осёл отец.       — Чонгук-а, что ты имеешь в виду?       — Из-за того, кто ты, кем работаешь! — ткнул он пальцем в воздухе, указывая на родителя. — Из-за того, где мы живём. Я воняю, как кухарка. Надо мной смеются! Понимаешь? — он выдохнул шумно, набираясь смелости. — Других детей в школу привозят на нормальных машинах, покупают им хорошие вещи. А я как оборванец какой-то! Не могу... — запнулся, сглатывая слюну. — Мне стыдно, понимаешь?       — Чонгук, я стараюсь! — повысил голос альфа, отзеркаливая поведение подростка. — Оплачиваю школу, дополнительные занятия, ещё и на университет надо откладывать! Что плохого в том, что у тебя есть дом и твой отец зарабатывает?       — Да всё! Всё не так, не так, как у других! У нас неполная семья, у нас нет омеги, да и это не удивительно! Мне стыдно за тебя.       — О чем ты?       — Ты на альфу совсем не похож! Ты пахнешь даже как омега! Я не могу из-за тебя нормально общаться с одноклассниками, не могу домой никого пригласить, потому что мы живём в грёбаной забегаловке! Я с альфами не могу встречаться из-за тебя! — голос Чонгука сорвался до истерических ноток, и слёзы проступили снова, скатываясь по горячим щекам, щипля кожу.       — Сын, ты перегибаешь!       — Да, конечно! А ты нет? — не унимался омега, всё больше скатываясь в пропасть и продолжая грубить. — Ты хоть раз подумал, каково мне жить здесь, вонять всеми этими запахами? Ездить на автобусе в школу?       — Многие ездят на автобусе. — Юнги унял жар, бушующий внутри, и попытался приблизиться, протягивая руку к ребёнку. Необходимо было обработать синяки, нанести мазь. Сколько их там? Как долго продолжаются побои?       — Ты только это услышал, пап? Ты достал меня! Не трогай! — Чонгук выдернул свою руку из захвата и убежал наверх, оставляя разбитого правдой Юнги одного.       Таким видел Чонгук их жизнь, таким видел его. Жалким. Все старания выбраться из грязи, быть обычным человеком, семьянином летели в никуда. Несколько слов, брошенных сыном в пылу обиды, разбивали остатки убеждения, что он делает всё правильно. Делает всё только для него.       Обречённо выдохнув, Юнги сел на один из стульев среди небольшого зала ресторанчика, роняя голову на руки. С силой растёр лицо, пытаясь угомонить бушующего зверя, но получалось с трудом. Из-за него Чонгука били, и из-за того, какое качество жизни, к которому он стремился, ребёнок страдал. Его сын страдал из-за него. Тот единственный человек, ради которого Юнги жил семнадцать лет, мучился из-за него.       Альфа знал, как выглядят заживающие гематомы. Его били не только сегодня. Получалось — плохое настроение, отстранённость, замкнутость и поздние возвращения домой — всё это было следствием того, что его избивают, а причина — он сам.       Раскатистый рык вырвался из груди, и с силой Юнги смахнул соусницы со стола. Те отлетели к противоположной стене, разбиваясь на мелкие осколки. Гнев заволок глаза, но быстро погас, когда в стеклянную дверь ресторана постучал старик.       Худощавая сгорбленная фигура подсвечивалась неоновым светом вывесок с улицы. Только сейчас Юнги понял, что за пределами ресторана бушевала буря. Такая же буря, как у него внутри. Сильный проливной дождь бил по стёклам, а раскаты грома не утихали, сопровождаясь яркими вспышками молний. Альфа поспешил подняться и открыть дверь, впуская старика, чтобы тот не мок под холодным дождём.       — Спасибо, молодой человек. Угости старика чашкой риса.       — Конечно, проходите, дедушка, садитесь. — Альфа указал на ближайший к обогревателю стол. Быстро включил его и поспешил на кухню.       После закрытия осталось ещё много риса, суп и мясное рагу с овощами. Он не скупясь наложил в миски еду и поставил на поднос, взял бутылку воды и поспешил в зал.       — Спасибо, сынок. Посиди со стариком, составь компанию. — уставшие глаза следили за альфой, и морщинистое лицо чуть озарила улыбка. — Может, у тебя и выпить найдётся? Кости разогреть.       — Конечно, дедушка, сейчас. — Юнги не задумываясь, что впустил незнакомца в ресторан, в свой дом, вернулся на кухню.       На столе появилась небольшая бутылочка макколи и две миски; Юнги разлил напиток двумя руками. Какое-то время старик ел молча, поглядывая на хмурого альфу исподлобья, ухмылялся беззлобно.       — На что ты готов ради сына? — пережёвывая кусочек мягкого мяса, спросил старик. В его руках палочки дрожали, а на руках и седой бороде были капельки соуса.       — На всё. — выдохнул Юнги, понимая, что старик стал свидетелем их ссоры. — Он моя жизнь и единственный лучик света.       Старик кивнул, доел еду, вытерся салфеткой и с кряхтением поднялся из-за стола. Затем хлопнул по плечу Юнги по-отцовски.       — Ты отличный родитель, не сомневайся, и со всем справишься. Спасибо за еду, сынок.       — До свидания, дедушка. — Юнги низко поклонился, провожая старика, и, закрывая за ним дверь, заметил, что буря стихла.       Выдохнув скопившееся волнение, альфа начал убирать со стола. Подмёл осколки разбитой им посуды. А протирая тот самый стол, где сидел старик, заметил маленький цветочек вишни. Удивился, ведь ещё не время для цветения, рассмотрел розоватые лепестки и, хмыкнув, засунул его в карман. Отключил свет и тихими шагами поднялся в квартиру. Проходя мимо спальни сына, не решился даже заглянуть, ушёл в свою комнату.       Заснул Юнги только под утро, когда рассвет уже просачивался скромными лучами в окно. Всю ночь он думал, в какой момент оступился, в какой момент Чонгуку перестало хватать его одного, тех средств и благ, с которыми они жили. Или же это было всё влияние общества, которое давило на неокрепшего подростка. Ведь множество людей жило за чертой бедности. А они — нет. У них был собственный дом, машина, работа. Юнги мог позволить оплачивать хорошую школу ребёнку и покупать, да, не брендовые, но новые вещи. Чонгуку не приходилось голодать. Еда всегда была, качественная и разнообразная. Телефон, компьютер.       В какой момент подростку становится этого мало? Как он сам мог мешать комфортной жизни ребёнка?       Он был уверен, что не лез в его личную жизнь, не переходил границы, не навязывался. Не ругал и ни в коем случае не бил.       «Мне стыдно за тебя. Ты на альфу совсем не похож! Ты пахнешь даже как омега!»       Слова Чонгука хлестали по лицу, но он не понимал, отказывался понимать этого. В его детстве не было примера идеальной семьи. Его воспитывали улица и он сам. А пьяница-отец лишь давил феромоном на ребёнка, пытаясь утвердиться за его счёт. Давил так, что Юнги забивался в угол комнаты, скуля щенком, а потом тот ещё и бил всем, что под руку попадётся. Бил за непослушание, бил за воровство, бил за то, что тот пытался сбежать.       Наверное, в яростной попытке не быть таким родителем, Юнги и вовсе потерял авторитет и уважение сына. И как теперь это всё восстановить, наладить, он не знал. Руки опускались, и к горлу подступал ком из обиды и слёз.