Громче крика

Потому что здесь, среди этих стен, пахнущих деревом и металлом, среди звуков их музыки, среди этих людей — он был дома. Наконец-то репетиции этого дня закончились, Изуку собрал свои вещи. И пока все уходили по очереди, тот вышел пред последним, явчтвая прохладный ветерок. Темный переулок за студией был пустынным, лишь тусклый фонарь мигал, отбрасывая неровные тени. Изуку застегнул куртку, вдруг ощутив холодный ветер на шее. Он только сделал несколько шагов, когда в конце аллеи замер силуэт. Сердце Изуку екнуло. А дыхание остановилось. Перед ним был Шигараки Томура, один из конкурентов групп на этом фестивале. Он стоял, прислонившись к стене, руки в карманах, но его улыбка была неестественно широкой, как будто натянутой на лицо. —О-о, если это не маленький гитарист «Ground Zero», — его голос был мягким, но от этого только страшнее. Изуку замер. Инстинкты кричали бежать, но ноги будто приросли к асфальту. — Т-Томура… — он попытался улыбнуться, но губы не слушались. Шигараки медленно приблизился. Его шаги были бесшумными, словно он скользил, а не шел. В свете фонаря его белые волосы отливали неестественным блеском, а глаза… Глаза были пустыми. — Такой талантливый… — он протянул руку, и прежде чем Изуку успел отпрянуть, ледяные пальцы впились в его подбородок, резко приподнимая лицо. — И такие милые веснушки… Дыхание Томуры пахло мятными леденцами и чем-то химическим. Его большой палец грубо провел по щеке Изуку, будто изучая рельеф кожи. — Я… мне нужно идти… — Изуку попытался вырваться, но хватка лишь усилилась. — Ты же не хочешь огорчить Кацуки, да? — Шигараки наклонился ближе, и теперь Изуку видел каждую трещинку на его потрескавшихся губах. — Он так гордится тобой… было бы жаль, если бы… что-то случилось. Где-то вдали хлопнула дверь, раздались голоса. Шигараки мгновенно отпустил его, но перед тем как отступить, прошептал последнее: — До встречи на сцене, маленькая звездочка. Когда он исчез в темноте, Изуку вдруг осознал, что дрожит всем телом. Его тело онемело, от пары фраз и рук Из студии вышел Бакуго. — Ты чего замерз тут, Деку? — он хмуро осмотрел его. — Лицо белее моей футболки. — Н-ничего… — Изуку потупил взгляд, пряча трясущиеся руки в карманы. — Просто… устал. Бакуго пристально посмотрел на него, потом резко схватил за плечо и потянул к выходу с переулка. — Ладно, хватит маяться дурью. Провожу. — Не надо, все в порядке... просто... — Изуку потупил взгляд. Бакуго резко схватил его за плечо. — Не ври. Это Шигараки был здесь? Молчание стало ответом. Бакуго скрипнул зубами. — Слушай сюда, Деку. В следующий раз — сразу ко мне. Понял? Этот урод... — Он не договорил, лишь сильнее сжал плечо Изуку. Выдрзнау, смотря вдаль. — Идем. Провожу до станции. Когда они шли, Изуку краем глаза заметил в переулке тень. Томура стоял там, наблюдая. Его сигарета в темноте горела как красный глаз. Изуку хотел возразить, но слова застряли в горле. За спиной он все еще чувствовал тот ледяной взгляд. ,,,, Платформа была почти пустынной в этот поздний час. Желтый свет фонарей отражался в мокром асфальте после недавнего дождя, создавая тревожные блики. Бакуго шагал впереди, его ботинки гулко стучали по бетону, а плечи были напряжены. — Ты вообще понимаешь, с кем связался? — Резко обернулся он, когда они остановились у скамейки. Изуку потупил взгляд, теребя ремень гитарного чехла. До такой степени, что пальцы покраснели. — Я не... мы не связаны. Он просто подошел... — Старался подобрать Мидория слова, он ели как отошел от этого разговора. — И что? Думаешь, это случайность? — Бакуго резко схватил его за подбородок, заставив поднять голову. Красные следы от пальцев Томуры все еще виднелись на бледной коже. — Смотри на меня, Деку. Этот психопат не просто так обратил на тебя внимание. Где-то вдали заскрежетал метро. Ветер с туннеля донес запах металла и машинного масла. Изуку попытался отстраниться, но Бакуго не отпускал. — Он что-то сказал? — приглушенно спросил Кацуки, его голос внезапно стал тише, но от этого только опаснее. — Нет... то есть... — Изуку сглотнул. — Он говорил что-то про фестиваль... Бакуго резко выдохнул через нос и наконец отпустил его. — Вот же мразь... — пробормотал он, сжимая кулаки. Огни поезда осветили платформу. В его отражении в окнах мелькнула чья-то фигура на противоположной стороне — высокий силуэт в кожаной куртке. Шигараки стоял там, ухмыляясь. Бакуго резко развернулся, но когда двери поезда открылись, на той стороне уже никого не было. — Завтра встречаемся у студии, — сквозь зубы сказал Кацуки, толкая Изуку в вагон. — И не вздумай идти один. Двери закрылись. Через грязное стекло Изуку видел, как Бакуго стоит на платформе, пока метро не скрылось из виду. Метро уже ушел, оставив после себя лишь гулкое эхо в тоннеле. Бакуго стоял на платформе, руки глубоко засунуты в карманы, пока последние огни вагонов не растворились в темноте. Он резко развернулся и зашагал прочь, подняв воротник куртки против внезапно налетевшего ветра. Изуку прижался к холодному стеклу вагона. В отражении мелькали тусклые огни станций, а его собственное лицо казалось чужим — слишком бледным, с красноватыми отметинами на подбородке. Он машинально провел пальцами по этим местам, словно пытаясь стереть прикосновение Томуры. "Просто забудь", — уговаривал он себя. "Это ничего не значит. Он просто... странный". Но в горле стоял ком, а в ушах звенело от адреналина. Воспоминание о том, как бледные пальцы впились в его кожу, заставляло сердце биться чаще. На пересадочной станции он вышел, неосознанно ускоряя шаг. Пустынные переходы с эхом собственных шагов, лифт с зеркальными стенами — везде ему мерещились движения в темных углах. Но когда он оборачивался, там никого не было. Последний перегон. В полупустом вагоне Изуку наконец расслабился, прислонившись к сиденью. Гитара мягко покачивалась у его ног. Он закрыл глаза, вдруг осознав, насколько вымотан. "Завтра будет лучше", — обещал он себе. "Просто еще один странный день". Когда метро остановилось на его станции, Изуку вышел, не заметив, как из соседнего вагона выскользнула тень. Шигараки не последовал за ним — он просто стоял у дверей, наблюдая, как зеленоволосый гитарист исчезает в ночи. Его губы шептали что-то, но слова терялись в грохоте закрывающихся дверей. Дорога домой заняла всего десять минут. Подъезд пах свежей краской — на днях здесь делали ремонт. Изуку зевнул, копаясь в карманах в поисках ключей. В лифте он прислонился к стене, вдруг осознав, как дрожат его колени. "Нужно поспать", — думал он, открывая дверь в свою квартиру. "Завтра... завтра все будет по-другому". Он даже не подошел к окну, поэтому не увидел, как далеко внизу, под фонарем, на мгновение вспыхнула сигарета, прежде чем погаснуть навсегда. ,,, **Фанфик: "Громче крика"** **Глава 14: Сонные репетиции** Студия встретила Изуку приглушенным гулом усилителей и знакомым запахом старого ковра, пропитанного потом и кофе. Он зевнул, протирая глаза, когда дверь за его спиной с грохотом захлопнулась. — Наконец-то! — Денки выскочил из-за барабанов, где помогал Киришиме настраивать тарелки. — Мы уже думали, ты проспал... Оу. — Он замолк, разглядев мешки под глазами Изуку. — То есть... доброе утро? Изуку слабо улыбнулся, сбрасывая рюкзак в углу. — Простите, что задержался... — Выглядишь, как зомби, — раздался резкий голос Бакуго. Он сидел на подоконнике, разбирая новые струны. — Хотя для тебя это нормально. Тодороки, молча сидевший с басом на коленях, внимательно посмотрел на Изуку. — Ты не спал? — Спал, просто... — Изуку потянулся к своей гитаре, — ...не очень хорошо. Серо, не отрываясь от настройки синтезатора, протянул ему термос. — Кофе. Черный. Изуку кивнул с благодарностью. Горячий глоток обжег язык, но хотя бы прогнал туман в голове. Репетиция началась вяло. Изуку дважды ошибался в простом рифе, за что получил смертельный взгляд от Бакуго. Денки нервно постукивал палочкой по пэду, а Киришима то и дело поглядывал на зеленоволосого гитариста с беспокойством. — Стоп! — Бакуго швырнул медиатор на пол. — Деку, ты вообще с нами? Или твой мозг уже отключился? Изуку вздрогнул. — Я... прости, я... — Ладно. — Неожиданно Бакуго вздохнул и поднял свой медиатор. — Десять минут перерыва. Все идите подышите. — Он бросил Изуку бутылку с водой. — Особенно ты. На улице прохладный ветер немного освежил мысли. Изуку прислонился к кирпичной стене, закрывая глаза. — Ты уверен, что у тебя все в порядке? — Тодороки появился рядом так тихо, что Изуку вздрогнул. — Да, просто... — он вздохнул, — ...в последнее время плохо сплю. Тодороки кивнул, глядя куда-то вдаль. — Если что-то случилось, и Бакуго или Шигараки что-то сделали говори... — Нет! — Изуку резко выпрямился. — То есть... он больше не подходил. После того раза. Из-за угла послышался характерный треск — Бакуго разминал суставы, явно подслушивая. Тодороки лишь поднял бровь. — Ладно. — Он похлопал Изуку по плечу. — Но если что... мы рядом. Когда они вернулись в студию, Денки уже вовсю развлекал Киришиму какой-то историей, размахивая руками. Серо тихо напевал, настраивая тембр синтезатора. — Ну что, принцесса отдохнула? — Бакуго бросил Изуку новый медиатор. — Теперь сыграем как следует. Играли они в тот день не идеально, но когда Изуку закрыл глаза и позволил пальцам самим вспомнить музыку, что-то щелкнуло. Звук стал чище, увереннее. Даже Бакуго одобрительно хмыкнул после особенно сложного соло. — Вот видишь, — пробормотал он, когда упаковывали оборудование. — Можешь же, когда не валяешь дурака. Изуку улыбнулся. Возможно, завтра он снова не выспится. Возможно, тревожные мысли еще вернутся. Но здесь, среди этих стен и этих людей, он мог дышать свободнее. А в углу студии, забытый всеми, лежал чей-то медный медиатор с выгравированными инициалами, которого никто не видел и не поднимал. ... — Мы опаздываем на автобус, Каминари быстрей собирай вещи! — Воскликнул Эйджиро, замечая, как то искал свою растерянные вещи из сумки. — Да я не могу найти свою кофту, где она?! — Неожиданно спрашивает, желтоволосый. В этот момент Ханта замечает на себе, взгляды, и беря рюкзак, прощается всеми. — Давайте мои дорогие до встречи. А твоя кофта, Денки, прикольная.Серо весело собрал свои кабели и говоря что-то именно Шото исчез, кивнув на прощание Тодороки задержался на минуту, его гетерохромные глаза скользнули от Изуку к Бакуго, прежде чем он тихо закрыл дверь. Студия опустела. Денки и Киришима первыми рванули на автобус, торопясь на вечерние курсы. Изуку аккуратно укладывал гитару в чехол, когда тень накрыла его. Он не нужно было оборачиваться — по характерному запаху дождя и металла он уже знал, кто стоит за спиной. — Должен поговорить с тобой. — Голос Бакуго звучал непривычно ровно, без обычной ядовитости. Изуку медленно выпрямился, поворачиваясь. Бакуго стоял вполоборота, его пальцы нервно перебирали край собственного гитарного ремня. В свете неоновой лампы его черточки бровей казались еще резче. — Я... слушаю. — Изуку сглотнул, внезапно осознав, как тихо в студии без остальных. Бакуго резко вздохнул, будто собираясь кричать, но вместо этого сел на край стола, скрестив руки. — Ты играешь как дерьмо, когда не спишь. Прямо как всегда. Но что-то было не так. В его голосе не было привычной злости — только странное, почти... беспокойство? — Я знаю... — Изуку потупил взгляд. — Постараюсь... — Не "постараюсь", идиот. — Бакуго резко встал, сделав шаг вперед. — Ты будешь спать. Каждый день. Минимум семь часов. Они стояли так близко, что Изуку видел, как дрожит мышца на скуле Бакуго. — И если этот психопат... — Кацуки почти прошипел последнее слово, — ...еще раз подойдет к тебе, ты сразу... — Ты уже говорил об этом, — неожиданно перебил Изуку, и сам удивился своей смелости. Бакуго замер. Потом неожиданно хмыкнул. — Смотри-ка, щенок зубы показывает. — Он вдруг протянул руку и... поправил сползший ремень гитарного чехла на плече Изуку. Прикосновение длилось меньше секунды, но от него по спине пробежали мурашки. — Завтра в девять, — резко сказал Бакуго, отходя к двери. — Не опаздывай. Изуку кивнул, не доверяя голосу. Бакуго уже выходил, когда вдруг обернулся: — И... сегодня неплохо сыграл. В конце. Дверь захлопнулась, оставив Изуку стоять с глупой улыбкой посреди пустой студии. Где-то в кармане его куртки лежал смятый листок с новой песней, которую он написал прошлой ночью. Название было выведено неровным почерком: "Для Б.К."

***

Прошло несколько недель, когда они репетировали, в этот раз Бакуго ворвался в студию, хлопнув дверью так, что с полки свалился старый микрофон. В руках он сжимал папку с нотами, из которой торчали разноцветные стикеры. — Всем сюда! У нас неделя чтобы не опозориться! — Его голос резанул по ушам, заставив Денки выронить барабанные палочки. Изуку, мирно настраивавший гитару, вздрогнул и чуть не порвал струну. — Бакего, доброе утро тож... — начал было Киришима, но тут же замолк, увидев выражение лица лидера. Бакуго швырнул папку на стол. Листы разлетелись, открывая сложные нотные схемы с пометками. — Это наш билет в топ. Разбираем. Сейчас. Тодороки молча поднял один из листов, его глаза пробежали по нотам. — Это... Сложно сказать что это наш стиль, мы будем делать много ошибок, — осторожно заметил он. — Мы переделаем как нам надо — Бакуго ударил кулаком по столу. — Шигараки выходит с новым материалом. Мы — с лучшим. Изуку потянулся к нотам. Его пальцы сами начали перебирать воображаемые струны. — Это... сложно, — прошептал он. Бакуго резко развернулся к нему. — Ты справишься. —Эти три слова звучали ни как приказ. Ни как вызов. Как... доверие. Репетиция превратилась в марафон. Денки дважды ронял палочки, его ладони вспотели от напряжения. Серо перепрограммировал синтезатор три раза, пока Бакуго не одобрил звук. Киришима стер кожу на пальцах, но не останавливался. А Изуку... Он играл. Ошибался. Начинал снова. Бакуго стоял у него за спиной, дыша в затылок: — Снова. С начала. Когда пальцы Изуку начали неметь, а в глазах поплыли круги, Тодороки неожиданно встал между ними. — Перерыв. Бакуго зарычал, но Киришима уже тащил всех к дивану, где ждала пицца (кто успел заказать?). — У нас неделя,— сквозь зубы сказал Бакуго, но взял кусок. Изуку смотрел на свои дрожащие пальцы. На нотах, где его пометки смешались с бакуговскими. — Мы успеем? — невольно вырвалось у него. Бакуго резко поднял голову: — Конечно, идиот. —В его глазах горело что-то, от чего у Изуку перехватило дыхание. "Они успеют."