Между звёздами и морем, или Моя жизнь с Ксавье ⭐️ и Рафаэлем 🌊

Я проснулась первой и решила не будить мальчиков. Пока они спали, переплетясь конечностями в нашей постели, я приготовила завтрак, разлила кофе и задумалась о мокром диване — последствии вчерашней спонтанной телепортации из моря. Достав телефон, я открыла браузер, чтоб отыскать какую-нибудь чистку, но внезапно всплывшая на сайте реклама нового сериала заставила замереть. На превью высокий блондин в серебристой маске отражал атаки световым мечом. Его стойка… слишком знакомая. И подпись «Люмьер: Павший принц». — Да нет, не может быть, — прошептала я, возвращаясь в спальню и всматриваясь в спящего Ксавье. Он приоткрыл один глаз, уши на ободке, который он не снимал, мгновенно навострились. — Звёздочка…? Что-то не так? Я молча показала телефон. На экране застыл кадр: маска, золотистые всполохи энергии, фирменный разворот клинка. Рафаэль проснулся от наших голосов, выхватил устройство у меня из рук. — Оу. Драматично. Это что, твой секретный фанат-клуб, светлячок? — но шутка прозвучала плоско. Ксавье медленно сел, пальцы впились в одеяло. Свет в комнате померк. — Где ты это нашла? — спросил он слишком тихо. Я ткнула в рекламу. «Люмьер: Павший принц — 3 сезон». Хэштеги: #Герой #Странники #ЗатерянныйСвет. Рафаэль свистнул сквозь зубы. — Ого… Ксавье встал. Экран телефона в руках у Рафаэля вспыхнул световой вспышкой и треснул — эвол Ксавье вышел из-под контроля. — Прости… — пробормотал он, но я уже видела, как его руки дрожали. — Эй, мой телефон! — возмутилась я, протягивая руку к Рафаэлю. — Дай свой? Он охотно протянул смартфон. Я отошла, заскринила ключевой кадр, отправила на принтер, распечатала и подозвала Рафаэля. — Можешь выжечь по линиям? Тот хмыкнул. Щелчок пальцев — и в моей ладони оказалась бумажная маска Люмьера с идеальными прожигами контура. — Ксав… — я вернулась к кровати, где он замер. — Можно? Он повернулся. Бумажная маска в моих руках заставила его остекленеть. Голубые глаза, всегда тёплые для меня, стали ледяными. Свет в комнате замигал. — Ты… Только сейчас это увидела? — голос звучал неестественно ровно. — Не совсем. Я знала про сериал, но на сходство обратила внимание только сейчас. Он не взял маску, лишь сжал кулаки, уши прижались к голове. Рафаэль, прислонившись к дверному косяку, спросил без обычной насмешливости: — Ну что, светлячок? Будем драматизировать или сразу перейдём к части, где ты объясняешь? Ксавье резко отвернулся к окну. Плечи напряглись, эвол вспыхнул мерцающим ореолом. — Я не хочу быть им. Не с тобой. Я вопросительно подняла брови. — Не хочу, чтобы ты влюбилась в образ героя, — пояснил Ксавье. — Ксав… — я опустила маску на одеяло. — Я не влюблена в Люмьера. Я влюблена в тебя. Даже когда ты ворчишь из-за недосыпа, крадёшь мои носки и мурлычешь во сне. Тишину прервал Рафаэль. — ЭЙ! Это был один раз! И они пахли клубникой! Ксавье вдруг закрыл лицо руками. Плечи дёргались. Сначала я подумала — плачет, но услышала смех. Напряжение рухнуло. — Чёрт… Ты невозможна, — он потянулся ко мне, но замер. — А… насчёт носков. Это Рафаэль. Он их нюхает. Я выдохнула, обнимая его. — Но маску ты всё равно примеришь. Не каждый день в моей спальне сидит живой супергерой. Он закатил глаза, но уголок губ дрогнул. — Только если ты торжественно пообещаешь не называть меня «спасителем человечества» за завтраком. Маска в его руках вспыхнула золотым сиянием эвола. Рафаэль уже наводил камеру. — О, мне нужны фотки для будущего шантажа. Скажем, когда понадобится бесплатный ремонт… Ксавье надел маску и преобразился: спина выпрямилась, голос стал глубже, театральным. — Страх — это всего лишь тень. А я — свет, который её рассеивает! Я фыркнула. Рафаэль рухнул на кровать, давясь смехом. Ксавье сорвал маску, краснея до кончиков ушей. — Я никогда так не говорил. Это сценаристы выдумали… Я поймала момент — поцеловала его в нос. Рафаэль щёлкнул фото и начал подписывать, озвучивая: — «Мой личный супергерой (требует расчёсывать за ушами)». — РАФАЭЛЬ, Я ТЕБЯ УБЬЮ! — Ксавье ринулся к нему. Но я уже сунула ему конфету, а Рафаэль, надев мою заколку, изображал невинность. Я с недовольным стоном прижалась к Рафаэлю. — Раф, правда лучше удали, я не хочу, чтобы к нам домой бегали фанаты! У нас коллега — глава фан-клуба Люмьера, и он знает, где мы живём. Повернувшись к Ксавье, добавила с хихиканьем. — Ксав, не убивай Рафаэля, ты же спаситель… да и он мне нравится. Рафаэль издал преувеличенный вздох, но пальцы уже лихорадочно удаляли сторис. — Уф-ф, ладно, ладно… Но тогда пусть он мне компенсирует моральный ущерб, — он бросил телефон на кровать, обнял меня сзади, уперев подбородок в макушку. — Например, тем, что снимет меня в своём фирменном героическом стиле — с сияющим ореолом и всем таким. Ксавье скрестил руки, но дёргающиеся уши на ободке выдавали сдерживаемую улыбку. — Ты и так ведёшь себя, как непогрешимый божественный арт-объект. Зачем тебе ещё и ореол? Я почувствовала, как Рафаэль засмеялся у моего уха, его пальцы забарабанили по животу. — Скажи ему, — прошептал он так, чтобы слышала только я, — что я согласен на альтернативную компенсацию. Например… м-м, личную демонстрацию его световых способностей. В тёмной комнате. Без свидетелей. Ксавье мгновенно покраснел, световые нити эвола вспыхнули вокруг него хаотичными змейками. — Я уверен, что ты только что что-то неприличное ей предложил! Я сунула Рафаэлю в рот половину круассана, а Ксавье — вторую. Они замерли с набитыми щеками, как пойманные на шалости котята. — Вот и прекрасно, — я сделала строгое лицо, хотя глаза смеялись. — Теперь оба заткнуты — хотя бы на время завтрака. Рафаэль изобразил жест «зашиваю рот», но его пальцы тут же защекотали мой бок. Ксавье закатил глаза и… вдруг наполнил комнату крошечными светящимися шариками, превратив потолок в звёздное небо. — Спасибо… — тихо сказал он, только для меня. — Что не дала мне закопаться в этом образе снова. Я подошла к Ксавье и села рядом. — Прости за маску. Я не должна была… Он мгновенно положил палец мне на губы. — Эй-эй, никаких извинений, — его голос звучал мягко, но настойчиво. — Ты просто… нашла кусочек меня, о котором я предпочитал не вспоминать. Его пальцы прижали мою ладонь к груди, где сердце билось уже спокойнее. Рафаэль отложил телефон с неожиданной серьёзностью. — Она же не заставила тебя надеть её, светлячок. Ты сам решил. — Его градиентные глаза сузились. — И, кажется, даже немного развлёкся. Световые нити эвола обвили мои запястья, словно спрашивая: «Ты правда не разочарована?». — Просто… — Ксавье поцеловал мои пальцы один за другим. — Я не хочу, чтобы ты видела меня только героем. Потому что тогда ты не увидишь, как я смотрю на дождь… как путаюсь в твоих волосах… как боюсь потерять тебя каждый раз, когда ты уходишь на задание. Рафаэль встал за моей спиной, его руки легли на плечи — редкое единодушие. — А я, кстати, обожаю его вот таким, — прошептал он мне в ухо. — Особенно когда он делает это лицо — «ой, я просто случайный кот». Ксавье фыркнул, и комната залилась золотистым светом. Бумажная маска на полу вспыхнула россыпью искр и исчезла. — Значит… никаких масок? — я прижалась лбом к его плечу. — Только ты, я и этот морской тролль? — Эй! — возмутился Рафаэль. — Я — бог! И вообще, это ты начала с допросов! Я опустила взгляд, прижимаясь к Ксавье. — Я всегда тебя вижу… даже если Рафаэль закроет мне глаза. Повернувшись к нему, добавила: — Бог, а у тебя есть от меня секреты? Рафаэль притворно возмутился, но в глазах искрились тайны. — Милашка, если бы я раскрыл всё, ты бы перестала мной восхищаться через пять минут, — его палец скользнул по моей шее, оставляя мурашки. — А где же тогда волшебство? Ксавье сжал меня крепче. — То есть… они есть? И настолько плохи, что даже я о них не знаю? Рафаэль лишь загадочно улыбнулся, отступив к окну. Его пальцы нервно барабанили по подоконнику. — Раф… — я прищурилась. — Ты же понимаешь, что теперь я буду копать? Он обернулся, и внезапная серьёзность в его взгляде заставила меня замереть. — Копай, — его шёпот был похож на предупреждение. — Но помни — некоторые вещи лучше не поднимать со дна. Ксавье щипнул меня за бок, нарушая напряжение. — Эй, я тут главный объект расследований. А он… — он кивнул на Рафаэля, — …пусть варится в своём коктейле из тайн. Рафаэль швырнул в него виноградиной. Та угодила Ксавье в лоб, и я резко ахнула, чувствуя, как краска заливает щёки. — Кто принёс виноград? Никакого винограда одновременно с Рафаэлем в моём доме! Рафаэль замер с новой виноградиной, уже занесённой для броска. Его глаза расширились в ужасе. — Ой. Это же не тот, что превращает меня в… э-э… нетрезвого русала? — он швырнул плод, будто обжёгшись, и тот закатился под кровать. Ксавье насторожил уши. — …Я так хочу спросить, но, кажется, лучше не знать. Я бросилась к полу, но Рафаэль оттащил меня за талию. — Нет-нет-нет, пусть там гниёт! — в его голосе слышалась паника. — Я куплю тебе десять килограммов, но если хоть одна штука коснётся моей чешуи… Он замолчал, осознав оплошность. Ксавье медленно повернул голову. — Чешуи?.. Сейчас? Рафаэль отпрыгнул к окну, но бирюзовые переливы уже расползались по его шее. — Всё! Это вы виноваты! — зашипел он. — Ты — потому что допрашивала! Он — потому что существует! А виноград — потому что… круглый! Я набросила ему на голову плед, как сеть, пока Ксавье, хохоча, запирал окно. Рафаэль бормотал о «предательстве». — Ты всегда нетрезвый русал. А виноград вызывает у тебя желание использовать его не по назначению и засовывать… — мой голос предательски оборвался.  Ксавье застыл с выражением человека, внезапно узнавшего слишком много. Его кошачьи уши на ободке резко прижались к голове. Я почувствовала, как жар разливается по щекам, и спрятала лицо в ладонях. — Он… что?.. — голос звучал так, будто он вот-вот схватится за голову. Из-под пледа донесся приглушенный, но довольный голос Рафаэля. — Милашка, если бы ты видела, насколько разнообразно можно использовать виноград в правильных руках… — Я не хотела это говорить! — мой голос прозвучал сквозь пальцы. — И ты знаешь, что после этих рассказов я три дня не могла смотреть на фруктовый салат! Ксавье медленно опустился на край кровати. Его световые нити эвола хаотично мерцали, словно огоньки ночного трафика. — Я принц Филоса. Я сражался с ордами странников. Я… зачем вы мне это рассказали?! Рафаэль выбрался из-под пледа. Чешуя теперь явно виднелась не только на шее, но и на его щеках. Он грациозно потянулся ко мне, цепляясь хвостом за мои джинсы. — Хозяйка~ Может, продемонстрирую? Виноград же уже наполовину виноват… Я вскрикнула и швырнула в него подушкой. Ксавье внезапно встал между нами, его лицо стало необычайно серьезным. — Стоп. Стоп! Во-первых, никто никуда ничего не засовывает. Во-вторых… — он указал пальцем на Рафаэля, — Ты — сушишься. А ты… — повернулся ко мне, и его тон неожиданно смягчился, — …идешь со мной на кухню. Прямо сейчас. Потому что я срочно должен отвлечься. Например, приготовлением блинов. Рафаэль начал ныть про «диктатуру света», но Ксавье уже тащил меня за руку, оставляя морского бога валяться на полу из-за собственного хвоста. Хотя… я точно видела, как уголок его губ дернулся в ухмылке. Он специально это устроил. Хихикая, я догнала Ксавье в дверном проеме. — Точно ничего никуда? И даже не попробуем ни разу? Он резко остановился, развернулся и прижал меня к стене. Его голубые глаза вспыхнули опасным блеском. — Звёздочка… — голос звучал низко и хрипло, световые нити мягко обвили мои запястья, прижимая их к стене, — Ты специально дразнишься, да? Позади нас Рафаэль поднял голову. Его градиентные глаза сузились с внезапным интересом. Хвост уже полностью проявился и медленно хлопал по полу, как метроном. — Ох, милашка… — сладким голосом произнес он, подползая ближе. — Ты же знаешь, он всегда так говорит перед тем, как сдаться. Ксавье бросил на него убийственный взгляд, но я чувствовала, как его дыхание учащается. Он наклонился ближе, его губы почти коснулись моего уха. — Мы попробуем. Но только после завтрака. И только если… — он украдкой кивнул на Рафаэля, — …он помоет все виноградины. Лично. Под моим присмотром. — ЧТО?! Я не слуга! Я — бог, я… — возмутился Рафаэль. Я перебила его, поцеловав Ксавье — быстро, но достаточно, чтобы он отвлекся. Рафаэль тут же замолчал, а затем раздался шорох — он уже полз на кухню, бормоча что-то про «рабский труд» и «заговоры против божественности». Ксавье оторвался от моих губ. Его кошачьи уши дернулись, когда он услышал, как Рафаэль на кухне излишне громко включает воду. — Ну вот. Теперь у нас есть пьяный русал на кухне и виноград с сомнительным будущим. Довольна, звёздочка? Я ответила только смехом. Где-то на кухне упал дуршлаг, и Рафаэль клялся на древнем языке Лемурии… Не выдержав, я начала истерически хохотать, сгибаясь от смеха. — Рафаэль, хвост! — с трудом выговорила я, имея в виду «убери». Через минуту, вытирая слезы, добавила. — Оставь виноград, я сама ради такого помою. И не слушай Ксавье, а то он забыл, кто тут главный. Ксавье сразу поднял брови, его кошачьи уши дернулись в явном вызове. — О? Главная, значит? — он внезапно подхватил меня на руки, заставив вскрикнуть, и прошептал на ухо, пока нес на кухню. — Напомни-ка мне… кто вчера умолял нас не останавливаться? Рафаэль уже сидел на столешнице, его хвост обвил ножку стула. В руках он держал гроздь винограда. — О-о, милашка наконец-то вспомнила своё место… — он бросил виноградину в рот и причмокнул. — Но если ты моешь — я должен контролировать процесс. Ради безопасности. Прикрыв нос ладонью, я посмотрела на Рафаэля. — У меня сейчас кровь пойдёт от твоей… э-э-э… привлекательности. И я говорила — никакого хвоста в моём доме, кроме ванной и кровати, — задумалась, — ну на крайний случай дивана. Затем вырвалась из рук Ксавье и схватила дуршлаг, но Рафаэль ловко подцепил его хвостом и отобрал. Виноград полетел в раковину, а он сам скользнул за мной, как тень. — Так-так… Как это главная не может удержать дуршлаг? Ксавье тем временем уже доставал муку для блинов, но я видела, как его световые нити эвола тянутся ко мне — он явно планировал «помочь» очень отвлекающим способом. Повернувшись к Ксавье, который уже шагнул к плите, я закрыла лицо руками. — Да за вами обоими глаз да глаз нужен, вы же всю кухню разнесёте… Опустив руки, выдохнула: — Рафаэль, отдай мне виноград, я сама его помою, и иди смотри за Ксавье, чтобы он не приближался к электроприборам. И вообще, Ксав, ты должен мне новый телефон! Рафаэль драматично вздохнул, но его хвост уже начинал растворяться в золотистом сиянии. — Ну-у-у, милашка, ты убиваешь всю мою природную эстетику… — он передал мне виноград, но один плод задержал между пальцев и с вызывающим прищуром положил себе в рот. Ксавье отошел от плиты, скрестив руки. — Во-первых, я много лет пользовался технологиями посложнее этой плиты. Во-вторых… — он тыкнул пальцем в Рафаэля, — Это он разнёс телефон, а не я! Рафаэль развалился на стуле с невинным выражением. — Я? Я?! Это твой светлячковый эвол его поджарил, а я просто… наблюдал. Я схватила половник и угрожающе взмахнула им между ними. — Значит, так. Ксав — забыл про блины, сидит на диване и не двигается. Раф — моет этот чёртов виноград под моим присмотром. А потом… — я бросила взгляд на сломанный телефон, — …я выбираю себе новый телефон. И да, оба платите. Рафаэль застонал, но уже тянулся к раковине. Ксавье вдруг подошел, взял меня за подбородок и поцеловал в лоб. — Как скажешь, главная, — но в его глазах читалось обещание, что позже я за это получу… Рафаэль фыркнул и включил воду на максимум, брызги полетели во все стороны. Ну хоть виноград будет очень чистым… Я тяжело вздохнула, приложив ладонь ко лбу. — Уф-ф-ф-ф… — голова загудела от их бесконечных пререканий. — Вчера же всё было хорошо и дружно, кто вас поку… — осеклась и с усталой улыбкой добавила, — а, ну да, оба друг друга. Опустившись на кухонный стул, я уткнулась лицом в ладони, игнорируя брызги воды, летящие от Рафаэля. Световые нити эвола Ксавье нежно обвили мои запястья, оттягивая руки от лица. — Звёздочка, — его голос звучал непривычно мягко, без намёка на поддразнивание. — Мы же просто дурачимся. Если серьёзно — я могу заткнуть его на весь день. Рафаэль выключил воду, его сиреневые пряди торчали в разные стороны. — Эй! Да никогда! — начал он, но замолчал, увидев моё выражение. Неожиданно он опустился на пол рядом со мной, обхватив мои колени. — Ладно-ладно. Прости. Я буду тихим. Ну… хотя бы на час, — его пальцы рисовали успокаивающие круги на моих джинсах. Ксавье поставил передо мной чашку дымящегося какао и тихо спросил. — Мы тебя достали, да?.. Рафаэль неожиданно поцеловал моё колено. — Милашка… Хочешь, я действительно помою пол? Без магии. Руками. Ксавье фыркнул. — Он хочет, чтобы ты пожалела его и разрешила не мыть. Я тихо сказала Ксавье. — Нет… Рафаэль красиво рисует, не обижай его. Повернувшись к Рафаэлю, я улыбнулась. — Но кто я такая, чтобы спорить с волей бога? Ты сам вызвался мыть пол, моя рыбка. Попросив Ксавье заказать пиццу, я добавила: — Хочу на диване полежать — надеюсь, он высох. Ксавье смягчился, листая меню, но специально выбрал пиццу с морепродуктами — любимую Рафаэля. Тот вместо мытья пола грациозно дополз до дивана и рухнул на него, растянувшись. — Уф-ф, милашка, ты слишком добра ко мне~ И тут же вскрикнул от влажности обивки, Ксавье моментально высушил диван эволом. Рафаэль с фальшивым ужасом воскликнул. — О нет! Мой спаситель! Как же я теперь буду жить с этим долгом?! Он притянул меня к себе, обвив хвостом. Я попыталась вырваться. — Раф! Я хочу есть, а не слушать твои драмы! Ксавье подошёл, скрестив руки. — Рыбка, отпусти мою звёздочку. А то я расскажу консьержу, кто на самом деле нарисовал того русала на стене в подъезде. Когда мы наконец устроились на диване втроём (хоть Рафаэль и пыхтел снова что-то про «тиранию света»), я тихо заметила Ксавье. — Ммм, опять «мою»? А вчера было «нашу». Он замер, его световые нити вспыхнули, а сердце забилось чаще. Рафаэль, уловив момент, начал подначивать. — О-о, милашка, ты заметила? А я вот помню, как он вчера сказал… Ксавье резко закрыл ему рот ладонью, но я почувствовала, как его пальцы дрожат. Я прикрыла его руку своей. — Мне понравилось. Нашу. Он расслабился, прижавшись лбом к моему плечу. Рафаэль продолжил провоцировать. — А теперь представь, как было бы романтично, если б он ещё и в кошачьих ушках признался, что… Ксавье накрыл его подушками, но его уши уже покраснели. Я обняла их обоих. — И вы оба мои. Хотите соревноваться. Ксавье прижался ко мне. — Прости… Старая привычка — думать, что нужно заслужить право называть что-то своим. Рафаэль неожиданно серьёзно сказал: — А я… просто боялся, что ты передумаешь. Когда узнаешь, какие мы на самом деле. Тут раздался звонок в дверь, и Рафаэль вздрогнул. — Чёрт, это же пицца… Я не могу встать! У меня хвост! Ксавье рассмеялся. — Значит, наш ужин оплачиваю я. Зато нашу звёздочку не отпущу, — и добавил шёпотом мне на ухо. — Потому что ты права. Мы оба твои. И точка. Пока Ксавье пошёл к двери, Рафаэль фыркнул, целуя мою ладонь. — Ладно, хозяйка. Но если он снова начнёт мурлыкать во сне — это не моя вина. Так продолжался этот хаотичный день — с пиццей, сплетёнными конечностями на диване и тихим пониманием, что все эти ссоры и примирения — лишь часть нашей странной, но прекрасной истории.