Невидимая

Настоящее время. — Ну и о чём тут думать-то, я не понимаю! — Сабито звучно шлёпнул ладонью по поверхности стола и чуть не разлил своё пенное. Гию уже пожалел, что всё рассказал другу. Тот так разбушевался, словно это у него сейчас решается судьба отношений. Они уже несколько часов сидели в доме Томиоки, пили пиво и обсуждали сложившиеся обстоятельства. Хотя честнее было бы заметить, что говорил в основном Сабито, а Гию, как всегда, был в роли молчаливого слушателя, отвечая репликами внутри себя. Казалось бы, ничего страшного не случилось. Шинобу просто решила отдохнуть от всех и остаться в Токио. Они вместе уже четыре года — и это самые долгие и счастливые отношения в жизни Гию. Он замечал, как они оба менялись, ссорились и мирились, узнавали друг друга и испытывали степень терпения. Он совершенно точно не хотел портить их отношения и планировал сделать Шинобу предложение после того, как она закончит университет. Он не говорил ей об этом — но только потому, что не видел причин обсуждать то, что будет только через четыре года. Однако что-то определённо было не так. Гию кожей чувствовал: после их последнего разговора что-то надломилось. Он не мог понять, что именно, не мог объяснить самому себе, что чувствует. Но определённо — склизкое и тягучее ощущение внутри всё больше разрасталось. — Ты должен повести себя как мужик, а не каблук-мазохист! Возьми да позвони ей, скажи, что её отпуск в одиночестве в Токио — херня собачья, — Сабито смачно отхлебнул пиво и уставился на Гию в каком-то бешеном ожидании. — Сомнительно, — только и проговорил Гию. Для него такая реакция и правда казалась сомнительной. Он чувствовал, что сказать о том, как она ему нужна, можно по-другому. Можно. Да вот только он понятия не имел, как это сделать, не пытаясь повлиять на неё, не давя, не игнорируя её желания. Он очень боялся, что сделает что-то не так — и всё сломается. В прошлых отношениях практически все расставания так или иначе были спровоцированы его неловкими действиями. Или, точнее сказать бездействиями. В конце концов, её поступление и жизнь в Токио на период учёбы — это всегда было её главной целью и мечтой. Если он будет вмешиваться в это — она не вытерпит. Ведь уже долгое время Гию носит в себе мысль, что Шинобу во многом его просто терпит. Он заметил это еще до её отъезда. Она стала меньше с ним говорить, меньше видеться и не всегда отвечала на его ласки. Ему было страшно говорить об этом, поэтому это и не обсуждалось. Гию сам для себя решил: физическое расстояние может помочь им спустя время снова вернуться друг к другу — во всех смыслах. — Ну и чё ты там снова будто кислой малины объелся?! Скажешь, может, что-то? — захмелевший голос Сабито доносился откуда-то справа. — Она не хотела сюда приезжать, и я не буду просить её об этом, — Гию будто поставил для себя точку в этом вопросе. — Точно! — Сабито вскрикнул и чуть не пролил остатки своего пенного. — Езжай тогда ты! Гию уже думал об этом. Его неуверенность и страх все испортить и в этом случае расцветали пышным цветом. Но прямо сейчас что-то внутри щелкнуло, и он отчётливо понял: бездействовать — никак нельзя. Если Шинобу не приедет сюда сама, то он хотя бы попробует сам отправиться в Токио и провести с ней время. А если она не захочет — то скажет ему это лично.

***

Начало июля сопровождалось таким напряжённым графиком, что Шинобу порой не успевала поесть за целый день, а о качественном сне пришлось и вовсе забыть. До завершения экзаменов и начала полноценного перерыва от всей этой беготни оставалось около двух недель. С самого раннего утра и до позднего вечера Шинобу конспектировала, читала, подчёркивала, проговаривала вслух. Утром перечитывала свои заметки, днём пропадала в студенческой лаборатории, а поздним вечером засиживалась в библиотеке, окружённая горой книг и открытым ноутбуком. Она перешла в режим тотальной работы и ничего вокруг себя не замечала. Все звонки, общение с родней и друзьями были поставлены на паузу, а с Гию они даже не переписывались после последнего разговора. Все мысли об этом и, тем более, решения Шинобу отложила на потом и сосредоточилась на химических формулах. В таком режиме Шинобу просуществовала десять дней и даже не заметила, как приблизилась к финишной прямой и последнему экзамену. До него оставалась всего неделя, но физические и умственные силы почти иссякли. Нужен был перерыв — и срочно. — «Нужно переключиться». Из одногруппниц и студенток параллельных направлений Шинобу мало с кем успела тесно пообщаться, ведь она приехала в Токио учиться и времени на социальную жизнь почти не осталось. Единственная студентка, с которой Шинобу успела заговорить и даже успела договориться «как-нибудь посидеть в кофейне», была Аой Канзаки с параллельного направления клинической фармации. У неё даже был номер телефона, значит, оставалось дело за малым. «Привет, Аой. Это Кочо Шинобу. Мы как-то сидели вместе в библиотеке и пару раз разговорились в кампусе. Прости, что так внезапно пишу. Хочу сделать перерыв от учёбы и сходить куда-нибудь. Может, ты хочешь присоединиться?» Сообщение было отправлено — оставалось только ждать. Ответ пришёл достаточно быстро, и девушки, недолго думая, договорились сходить на местную летнюю выставку, переключиться и выпить кофе. Аой сама предложила определенное место, а Шинобу не стала возражать. — Осколки города? Я думала, они уже завершили показы, — Шинобу устремила взгляд на заброшенное промышленное здание, переоборудованное под временную выставочную зону. — Нет, только разогрелись. Я давно хотела сюда попасть, но сама понимаешь, с нашей подготовкой… — многозначительно посмотрела Аой. Здание бывшего склада на первый взгляд, хоть и выглядело весьма сомнительно, всё же при более внимательном рассмотрении приобретало облик популярного и модного места. Несмотря на то, что это была художественная выставка, атмосфера напоминала клубную тусовку — только без танцев и музыки. Тусклый, неоново-холодный свет отражался на лицах разношёрстной аудитории. Шинобу заметила, что среди посетителей были и молодые студенты, и пары, и «золотая молодёжь», и люди из мира бизнеса, и даже несколько пожилых. Вся атмосфера будто кричала словами и образами. На потолке висели железные балки со светодиодными лентами и бегущими строками: «Химия восприятия / город — это яд / ты часть структуры или её гниль?» Шинобу слегка улыбнулась этим строкам. «Какой пафос», — подумала она: для неё это не было вызовом, но надписи заставляли многих заинтересованно поднимать головы. — Я будто в газетных вырезках потерялась, — Аой разглядывала экспозицию критичным взглядом. — Тебе как здесь? — Признаться, странно чувствую себя здесь. Но, наверное, нужно дать этому месту шанс и походить чуть подольше. Шинобу продолжала вертеть головой в разные стороны, чтобы хоть как-то понять, в каком направлении лучше идти. Они долго бродили по комплексу, разглядывая вывески и стеклянный пол под ногами, под которым мелькали видеоинсталляции. Какие-то объекты вызывали лёгкий смех, какие-то — откровенный ужас. Некоторые арт-объекты, казалось, пытались вызвать эмоции, но Шинобу видела лишь потуги авторов и желание сделать неинтересное сложным. Аой заинтересовалась каким-то странным коридором, и они решили ненадолго разделиться, чтобы посмотреть разные экспозиции и потом обменяться впечатлениями. Шинобу остановилась возле хаотичной на вид скульптуры из переработанных шприцов и сигаретных пачек. «Отрава/антидот», — гласила табличка рядом. Шинобу подумала, что смысл инсталляции не до конца ей понятен, и решила сделать паузу, присев неподалёку. Она разглядывала людей, проходящих мимо. Многие выглядели впечатлёнными, чего нельзя было сказать о самой Шинобу. «Наверное, я слишком устала, мне не до творческих размышлений». Она склонила голову и прикрыла глаза. Из глубоких размышлений её вырвал плавный, низкий и приятный мужской голос: — Обычно прячутся от шприцов, а не садятся рядом с ними. Шинобу даже не открыла глаза и не обернулась. Голос звучал ровно и успокаивающе. — Меня они не пугают, — проговорила она почти шёпотом. — Я так и подумал. Она ощутила, что незнакомец сел рядом. Её любопытство взяло верх, и, открыв глаза, она увидела высокого мужчину рядом с собой. Не просто высокого мужчину: его внешность казалась пугающе идеальной и нереальной, словно он сам был арт-объектом, внезапно обретшим способность говорить. — Не похоже, что вам здесь нравится. Пришли за компанию? — он прямо смотрел ей в глаза. Ей показалось невежливым так пристально смотреть, но внутри она решила, что не из робкого десятка и не станет скрывать свои впечатления. — Вы правы, не нравится. Я пришла с подругой, чтобы переключиться, но, похоже, такое искусство не для меня. — Понимаю. Не всё странное должно восхищать. Правда, эти шприцы с табаком кажутся мне не такими банальными, как остальные. Шинобу впервые внимательно разглядела собеседника: длинные чуть ниже плеч светлые волосы, бледная кожа, словно он никогда не видел солнца. Его глаза были широко распахнуты, ярко-холодно-жёлтые, слегка миндалевидные. Губы незнакомца слегка изогнулись в улыбке, от которой Шинобу невольно отвела взгляд. — Простите, не люблю вступать в диалог с незнакомцами, — сказала она, отворачиваясь. — Вызываю подозрения? — он усмехнулся. — Прошу прощения, просто мне стало немного тоскливо здесь, а вы показались интересной собеседницей. Она снова посмотрела в его глаза. — Не хотел нарушать ваш покой, поэтому прошу прощения. И спасибо за лёгкий смолток — мне полегчало, — незнакомец встал и отошёл. Шинобу ничего не ответила, лишь проводила его взглядом и осталась сидеть в одиночестве. После разговора осталось странное послевкусие. Аой появилась спустя десять минут после ухода незнакомца. Девушки решили поехать домой и больше не мучить себя бесконечными коридорами. Вернувшись в съёмную квартиру, Шинобу думала лишь о том, как принять душ и лечь спать. Она уже много дней не ложилась раньше трёх ночи, но теперь чувствовала, что сил совсем не осталось. Телефон на тумбочке громко завибрировал. Быстрый взгляд на экран показал, что сообщение пришло от Гию: «Привет. Давно не общались.» Следующее пришло через три секунды: «Я скучаю по тебе.» Шинобу какое-то время неподвижно смотрела на экран. Гию редко говорил напрямую такие слова, как «люблю» или «скучаю». Для неё это было привычно, но привычное не значит хорошее. И сейчас, увидев это сообщение, внутри зажглось раздражение. «Неужели за все четыре года он говорил подобное всего пару раз?» — с этими мыслями она направилась в ванную. Четыре года назад. Вот уже на протяжении месяца минимум два раза в неделю они встречались и проводили время вместе. Канаэ, общие друзья и знакомые были в курсе того, что происходит, но ни Шинобу, ни, кажется, Гию это не смущало. В их встречах ещё не было тех романтических проявлений, свойственных парочкам, — лишь мимолётные прикосновения и тягучий флирт, отдававшийся томным трепетом внизу живота. Шинобу нравилось наблюдать, как развиваются их отношения. Томиока, заработавший репутацию скрытного, молчаливого интроверта, проявлял своё внимание так явно и настойчиво, что у многих это вызывало шок. Канаэ будто до сих пор не понимала, как относиться к факту, что её младшая сестра так много времени проводит с её бывшим одноклассником. Шинобу старалась держать баланс между общением и учёбой, но «бабочки» в животе трепетали крыльями, и она решила пожертвовать частью сна, общением с подругами и досугом. Всё свободное от учёбы время посвящалось переписке с Гию или их совместным встречам. Он, к слову, тоже жертвовал всем свободным временем и общением с другими ради неё. Пока он вёл занятия, заполнял рабочую документацию или занимался административными школьными задачами, Шинобу могла погрузиться в изучение токсикологии со спокойной душой, зная его расписание почти наизусть. В остальном они оба сильно нуждались во встречах и переписках друг с другом, и ей это нравилось до мурашек на коже. В один из четвергов у Шинобу выдался небольшой внеплановый перерыв: школьные занятия уже подошли к концу, и она собиралась пойти к Канаэ в лабораторию, когда старшая сестра написала, что сегодня не получится из-за срочной задачи от начальства. Гию в это время должен был быть в своей школе и заполнять какую-то важную бумажную волокиту. Обычно по четвергам они просто переписывались, поэтому Шинобу решила порадовать его сюрпризом и принести обед в школу. Все занятия уже должны были закончиться, так что вряд ли он был занят физкультурой. Шинобу не стала ничего ему писать и сразу упаковала обед в контейнер, который собиралась съесть после лаборатории. В Камакуре несколько государственных старших школ, и как же повезло Шинобу, что Томиока работал не в той, которую он сам окончил. Иначе видеться в коридорах и тем более приходить на его занятия было бы неловко. Мило побеседовав со смотрящим у ворот и усыпив его бдительность, Кочо аккуратно и почти незаметно проскользнула внутрь школы в поисках хмурого учителя физкультуры. Несколько раз ей доводилось бывать здесь на дне открытых дверей в качестве ученицы младших классов: хорошая память и умение ориентироваться в любой обстановке помогли найти путь до спортивного зала и кабинета Томиоки Гию. Подходя ближе, Шинобу резко затормозила, руки сжали контейнер, когда она услышала женский голос из кабинета: — …Удивительно, как у вас хватает сил на всё это, Томиока-сенсей? — голос был приятный и мелодичный. Шинобу стиснула зубы. — Это моя работа, — ответил Томиока сухо. — Занятия физкультурой, ученики, административные поручения и вот эти документы… Такое впечатление, что вы можете так переработать, что раньше срока уйдете отсюда. Носительница женского голоса понизила тон до, по мнению Шинобу, раздражающе томного. — Не хотелось бы нашему коллективу вас терять. Я всегда говорю: нужно вовремя отдыхать. Недавно открыла для себя медитативные прогулки. С нашими учениками и уровнем стресса — самое то. В ответ Шинобу уловила еле слышное «угу» и шуршание бумаги. — Не хотите присоединиться ко мне сегодня вечером? — на одном дыхании предложила незнакомка. — Благодарю, но после работы у меня уже есть планы, — сухо ответил Томиока. — Тогда в другой раз? — голос стал чуть настойчивее, но по-прежнему дружелюбным. — Мы с вами давно работаем бок о бок, и, думаю, молодым специалистам нужно лучше узнать друг друга. — Возможно, — хмуро произнёс Томиока. Внутри Шинобу что-то сжалось, и тягучая волна раздражения поднялась, сдавив горло. Руки крепче вцепились в контейнер, и ей так захотелось запустить обедом прямо в головы этих двоих и уйти. Но Кочо подавила желание и решила зайти в кабинет, чтобы прервать тошнотворную идиллию. Впорхнув внутрь без стука, Шинобу увидела Томиоку за столом, окружённого бумагами, и напротив него — молодую девушку, почти нависшую над ним, как коршун, выслеживающий добычу. Она была не старше Томиоки, высокая и, как назло, красивая. — …Кочо? Что ты здесь делаешь? — Томиока, казалось, не сразу поверил глазам. — Прошу прощения, Томиока-сан, — Кочо лучезарно улыбнулась, не выдав ни намёка на ярость, — я хотела принести вам перекус и не знала, что вы так заняты. Я сейчас же уйду, как только оставлю контейнер. — Ох, Томиока-сенсей, это ваша сестра? — учительница-незнакомка слегка растерялась. — Прошу прощения, что задержала вас разговорами. Уже ухожу. Ещё увидимся! Шинобу, не реагируя на суету, смотрела прямо в глаза Томиоки. — Какой вы популярный, Томиока-сан! Одна обеды вам носит, вторая на прогулки зовёт. Просто прелесть, — она почувствовала, как на лбу вздулась вена. — …О чём ты говоришь? — Гию непонимающе посмотрел в ответ. — О том, что я, кажется, не учла, что многие мужчины предпочитают играться сразу с несколькими игрушками, чтобы потом выбрать лучшую. — Всё ещё не понимаю, — пробормотал он. Шинобу это выводило из себя. Она глубоко вдохнула, стараясь сохранить самообладание, поставила контейнер на стол и выпрямилась, сверля Томиоку взглядом. Он по-прежнему не понимал. — Я внезапно осознала простую истину, Томиока-сан, — её голос был ледяным, но глаза выдавали обиду. — Мы общаемся уже больше двух месяцев, из которых половину времени гуляем и ужинаем вместе… И, может быть, для вас это просто необязательная встреча, но мне хотелось бы прояснить один вопрос. Томиока нахмурился, на лице отразилось беспокойство. — Кто я для вас, Томиока-сан? Просто приятельница? Подружка, с которой удобно скоротать время? — Как ты вообще пришла к этому вопросу? — Гию выглядел слегка удивлённым. Шинобу сжала кулак и стиснула зубы. — Да вот только что поняла, что вы вполне себе можете вести флирт одновременно с разными девушками. Вы же загадочный, симпатичный… Наверняка молодые учительницы на вас вешаются. Вот у вас и глаза разбегаются. Томиока несколько секунд молчал, а потом нахально рассмеялся. — Спасибо за комплимент, — улыбаясь, встал из-за стола. — Какое самомнение! Просто невероятно! — ярость Шинобу рисковала выплеснуться, и она чуть не швырнула обед в Томиоку. — Я думала, вы менее непорядочный из мужчин! — И снова спасибо за комплимент, Кочо, — продолжая улыбаться, он медленно подошёл ближе. Шинобу с явным отторжением уставилась в синие глаза напротив. — Что вас так рассмешило? — спросила она. — Ты. Ты смешная, когда пытаешься скрыть ревность, — Томиока сиял от восторга. Она не сразу поняла, как реагировать: её «раскрыли» и теперь над её чувствами смеются. Шинобу ненавидела быть объектом насмешек. Это она должна была стоять здесь и нахально улыбаться, глядя в растерянные синие глаза. Но что-то пошло не по плану с самого начала. Она не сразу заметила, что Томиока стоит почти вплотную, и его глаза завороженно рассматривают её лицо. На щеках зацвел предательский румянец. — Что ж… значит, — проговорила она почти обречённо, — для вас я смешная, забавная игрушка, над которой можно потешаться и разбавлять скучные будни? Томиока молчал, избегая ответа. Он лишь коснулся её щеки и почти невесомо провёл большим пальцем по её нижней губе. В кабинете стояла такая тишина, что казалось, их прерывистое дыхание заполнило всё пространство. — Не так я это планировал, — прошептал Томиока. — О чём вы г… — её слова растаяли на его губах, когда он поцеловал её мучительно медленно и нежно, словно боясь, что она исчезнет. Шинобу замерла. Её кулаки разжались, тело стало невесомым. Томиока целовал её и трепетно гладил затылок, погружаясь рукой в её волосы. Она потеряла счет времени. Все стало таким тягучим, жарким и расплавленным, что по её ощущениям они уже давно оба должны были или сгореть или растечься на пол теплой водой. Томиока все крепче сжимал её в своих руках, а их поцелуй становился интенсивнее. Его нежность и трепет с которыми он начал эту близость, сменились жаждой. Шинобу почувствовала его язык у себя во рту и низ живота свернуло в тугой узел. Её кожа горела. Задняя поверхность бедер уткнулась в край его стола. Гию терзал её губы и углублял поцелуй с каждой секундой будто теряя рассудок. Она так и не поняла, когда уже сидела на столе и подставляла шею под его ласки. Пальцы Томиоки скользили по её спине, талии и едва касались голой кожи бедра у края юбки. В этот момент он резко отстранился. — Как я уже сказал… не так я планировал наш первый поцелуй, — прерывисто выдохнул он, — уж точно не в школе и не в моём скучном кабинете. — Забавно… Такие грандиозные планы, и не посвятить в них меня, — хитро улыбнулась Шинобу. — Позор вам, Томиока-сан. Вы должны были знать, как хорошо я умею планировать. Он посмотрел на неё, и в его синих глазах заблестела решимость. — Ты мне нравишься, Кочо. Очень сильно. Я думал, ты и так это видишь. Шинобу соврала бы, если б сказала, что не знала об этом — как иначе объяснить странные свидания, полуночные переписки и мимолётные прикосновения? Но ей нужно было услышать подтверждение, особенно после сцены с наглой красоткой-учительницей. — Что ж, тогда забудьте о всяких «возможно» и навязчивых предложениях непонятных девиц! — сказала она. Слово «договорились» тихо растаяло между их вновь встретившимися губами.