Невидимая

Шинобу не спала с четырёх утра и знала, что и Гию не сомкнул глаз — он ворочался, проверял телефон, несколько раз выходил на кухню. Она лежала, притворяясь спящей, почти не шевелилась. Не знала, что сказать, чтобы разрядить эту напряжённую атмосферу между ними. Они обо всём договорились без ругани. Пришли к общему выводу, но остаток вчерашнего вечера провели в тишине, обменявшись лишь пожеланиями спокойной ночи. Ей не хотелось отпускать его вот так, не придя к чему-то определенному. В конце концов, им обоим было важно сохранить отношения. Время близилось к шести утра, что означало отсутствие смысла пытаться вырвать маленькие обрывки сна. Пора вставать — ведь скоро он поедет домой. Гию уже успел умыться и бесшумно собрать немного своих вещей, а последние десять минут лежал в кровати рядом с ней и что-то читал в телефоне. Шинобу решила разбавить гнетущую атмосферу скорой разлуки. Она медленно подползла к Томиоке и прижалась к нему всем телом. Её позабавил вопросительный взгляд парня и легкая нота нерешительности. Она скользнула рукой под его домашнюю футболку, ведя пальцами по торсу и в этот момент Гию кажется догадался, что задумала Кочо. Возможно, хотел было что-то сказать, но не успел: она резко потянулась к нему, вжимаясь губами в его губы, проворно проскальзывая языком в рот. Поцелуй сразу стал требовательным и чувственным — привычная медлительность и последовательность даже на секунду не проявились в их ласках. Он отвечал ей тем же, без какой-либо сдержанности: крепко схватил за талию, прижал к себе и с силой провёл руками по телу. Шинобу быстро избавилась от нижнего белья и села на его бёдра, возвращаясь к поцелуям и ласкам. Она чувствовала, каким твердым он становился под ней и это разжигало внутри Кочо еще больший пожар. Её руки быстро спускались вниз, стягивая его пижамные штаны и отбрасывая их в сторону. Томиока тяжело дышал, возбужденный до предела. Легко и нежно, она провела рукой по его члену — от основания до влажной головки, ловя губами его глухой стон. — Шинобу…— прошептал хрипло. Она не стала продолжать рукой свою пытку. Шинобу приподнялась, провела им по влажной щели, и, выгнув спину, медленно опустилась на него. Вдох — до самого конца, до приятной глубины. Гию выдохнул ей в шею и сжал бёдра, оставляя красноватый след на коже. Кочо начала двигаться. Сначала медленно, раскатывая удовольствие по секундам. Но с каждой новой волной возбуждения ритм становился жёстче. Она опиралась ладонями ему на грудь, задыхалась, тихо стонала сквозь прикушенные губы. Гию помогал ей, насаживая на себя с силой, глубже. Ловя её дыхание своими губами. Их тела ударялись друг о друга с ровной, настойчивой силой. Она сбивчиво дышала, иногда срываясь на тихие звуки, когда он ускорял темп. Гию держал её, кусая белую шею, а потом резко перевернул и вошёл снова — резче и сильнее, заставляя Шинобу цепляться пальцами за простыню и его спину. — Еще…— выдох вместе с мольбой. Гию так нравилось слышать её голос. Он вжимался в неё, не отрывая взгляда от лица любимой, пока Кочо не зажмурилась, не выгнулась и не прикусила губу, сдерживая стон, который всё равно вырвался — сладкий и звучный, доведший Томиоку до края. Он кончил в неё почти следом, захлебнувшись стонами, сжав её в руках и прижимаясь лбом к её груди. Когда всё закончилось, они какое-то время лежали молча рядом, восстанавливая дыхание. — Я хотела, чтобы ты возвращался домой не таким грустным, — Шинобу первая нарушила тишину. — Тебе определённо удалось меня приободрить, — Томиока ответил с запинкой от тяжелого дыхания. Остаток времени перед его отъездом они провели за завтраком и сборами. Шинобу до сих пор испытывала грусть и вину за то, что он уезжал раньше. Она чувствовала, что ему тоже некомфортно. Они немного скомкано и как будто неловко попрощались перед отправлением поезда, и Гию скрылся в толпе пассажиров, пообещав написать, как только доберётся домой. День начался неважно. Шинобу решила не возвращаться домой сразу, а прогуляться по парку и выпить кофе. Ей нужно было отвлечься и начать продумывать, как провести остаток своих каникул, ради которых она и отправила своего парня назад. Ей вдруг стало безумно грустно. В попытке оторваться от всех и почувствовать себя взрослой и независимой, она, возможно, обидела своего любимого человека. И хоть он ничего такого не сказал, всё равно осталось неприятное послевкусие от их прощания у поезда. Её размышления прервало сообщение на телефоне. На экране высветилось уведомление от Аой: «Привет. Сегодня вечером в том баре, куда мы с тобой хотели пойти, будет косплей-тусовка. Ты как?» Шинобу про себя усмехнулась. Аой как чувствовала, что прямо сейчас подруга нуждается в том, чтобы отвлечься и скрасить вечер чем-то интересным. Шинобу не была частой гостьей баров, но побывать в «Двенадцать Лун» ей хотелось. Об этом баре — вернее, клубе — отзывались с восторгом все студенты-тусовщики Токийского университета. «Я с радостью^^» Следом отправила: «Пойдём вдвоём?» Аой не заставила ждать с ответом: «Думала взять с собой одного придурка с другого курса. И надо будет успеть придумать, в чём пойдём». Шинобу на мгновение задумалась. Ей нужно будет либо купить костюм, либо собрать образ из имеющейся одежды. В любом случае, это позволило бы нагрузить голову какой-то лёгкой и даже весёлой чепухой и наконец отвлечься. Позволить себе расслабиться и уже начать делать то, что хочется.

***

Не париться насчёт выбора конкретного персонажа для косплея было для Шинобу лучшим решением. Найдя в отдалённом уголке шкафа мини-платье в градиенте от фиолетового к синему, Кочо довольно быстро сообразила для себя эффектный образ феи-бабочки в стиле «инферно». Найти декоративный элемент в виде светящихся крыльев было легко и быстро, а сделать макияж с акцентом на глаза в виде ночного мотылька — ещё легче. Нацепив на шею чокер, Шинобу быстро написала Аой и договорилась встретиться с ней на станции. Аой, как и предупреждала, пришла не одна. На станции она ждала Шинобу в компании незнакомого рыжеволосого юноши, по виду немного младше их обеих. Он показался слишком взволнованным: много оглядывался и громко говорил. Кочо не успела подойти близко, как уже слышала его звонкий голос. Этот парень показался ей даже забавным — особенно на фоне строгой и собранной Аой. — Привет, Кочо, — Аой улыбнулась подруге и тут же представила ей своего спутника, хлопнув того по плечу. — Это Зеницу Агацума. — П-привет. Аой сказала, тебя зовут Кочо Шинобу, верно? — Мальчишка выглядел слегка смущённым и ещё более взволнованным. — Да, так и есть. Приятно познакомиться, — с легкой улыбкой поклонилась Шинобу. Наконец, она смогла рассмотреть, в чём именно пришли Аой и Зеницу. — Вижу, ты выбрала образ «Алисы в стране кошмаров»? — Кочо рассмотрела милое синее платье с белым фартуком, испачканным бутафорской кровью. — Тебе очень идёт образ. Зеницу, как выяснилось, пришёл в костюме Великого Гэтсби и всю дорогу до бара спрашивал девушек о том, нормально ли он выглядит и что будет, если он кому-то в своем костюме не понравится. Шинобу даже успела устать от его голоса и вспомнила комфортную и гармоничную тишину рядом с Гию. Она предупредила Томиоку о том, что всё-таки пойдёт в тот бар, поход в который он отверг несколько дней назад. Он пожелал ей хорошего отдыха и попросил написать, как только Кочо вернется домой. По её мнению, они продолжали общаться довольно сухо.

***

Доума видел: «Двенадцать Лун» — самый эффектный из всех токийских баров, принадлежавших его отцу. Скорее всего, Мудзан думал так же — именно поэтому почти все сделки и переговоры проходили в его самом новом заведении. Атмосфера здесь была соответствующая. Несмотря на то, что в бар приезжали самые разные слои общества: от желторотых студентов до политиков, — каждый из них был свидетелем разрастающейся клубной империи и точно видел — человек, стоящий за этим, по-настоящему влиятелен. Он ожидал гостей с минуты на минуту, лениво потягивая Негрони. С его элитного балкона был виден основной зал клуба. Было забавно наблюдать, как внутрь заходят самые разные персонажи из миров кино, музыки и аниме. Кисараги и тот самый профессор Токи должны были прийти с разницей в два часа, совершенно не зная друг о друге. Это обстоятельство вызывало у Доумы едва уловимую улыбку. Очень забавно: Кисараги и понятия не имеет, что Мудзан в курсе его маленькой тайны о пропаже парнишки-химика. Доума предвкушал его бегающий взгляд и панику. Он смаковал эти образы вместе с напитком у себя на языке, пристально следя за входящими в клуб гостями. Мудзан ясно дал понять, что люди в его окружении должны быть надёжными и полезными. Если что-то из этих качеств становится неустойчивым, то лучше заменить весь механизм, а не мелкие неработающие детали. С точки зрения времени и экономии — система так себе, но его отец ненавидел размениваться на мелочи.

***

За два дня до встречи. — Кроме как забрать партию у Кисараги и встретиться с Токи, ты должен завершить сотрудничество с первым. Он больше не нужен, — продолжая перебирать бумаги, сказал Мудзан. Доума ухмыльнулся. — Совсем-совсем не нужен? — радужные глаза переливались весельем. — Я думал, мы нуждаемся в его поставках. Мудзан откинулся на спинку кресла, сложив руки. — Больше не нуждаемся. Сотрудничая с профессором из университета, у нас будет возможность получать все компоненты от него, ещё и по более надёжному пути. Подробнее он расскажет сам. А ты, — он указал на Доуму пальцем, — разберись с Кисараги. — Слушаюсь, господин! — сладко пропел Доума, выходя из кабинета. От восторга даже окружающая обстановка стала ярче.

***

Профессор Токи Кадзухиро пришёл ровно в оговоренное время. Доума оценивающе осмотрел его, когда тот только подходил к нужному месту вместе с сопровождающей. На вид — обычный старикашка, напыщенный и претенциозный. Его походка и взгляд могли создать впечатление уверенного в себе академика, от которого зависит будущее любого студента. Доума не купился на его блеклую уверенность. Этот Токи пытался казаться спокойным, но Доума чуял страх других людей, словно акула кровавую рану. — Господин Доума, приятно наконец познакомиться с вами лично. Я — профессор Токи Кадзухиро, — подошедший старик низко поклонился. — Как я рад! Прошу, профессор, располагайтесь. Быть радушным с гостями Доума просто обожал. Мудзан ясно дал понять, что на этой встрече профессор должен обрисовать схему их сделки и какую роль будет играть сам Доума. Мудзан никогда не выходит из тени, всегда действует за закрытыми дверями и не появляется на встречах лично. И не сказать, что те, с кем Доума вел переговоры сильно расстраивались по этому поводу. Мудзан имел репутацию свирепого зверя — тихого, но смертоносного. Хотя, улыбка и смех Доумы никого не вводили в заблуждение о его доброте и искренности, встретиться с Мудзаном лично — обычно к куда большей беде. — Расскажите мне, профессор, как всё выглядит. Обещаю, буду слушать внимательнее ваших студентов, — с улыбкой сказал Доума. И Токи рассказал. Им предстояло оформить легальный исследовательский проект под эгидой Токийского университета — формально посвящённый работе с пипероналем. Доума слушал с полураскрытым ртом. Идея и правда была чертовски интересной. — Пиперональ в малых дозах разрешён в парфюмерии. А с нужной документацией и хоть каким-то “грантом” никто особенно не копается, господин Доума, — старик будто наслаждался тем, что говорит. — Как любопытно. Выходит, всё это будет происходить под крышей университета? — он вскинул брови почти по-детски. Доума щёлкнул пальцами и кивнул: профессору принесли выпить. — Всё так и есть, господин. Формально — поставки идут в лабораторию. Неформально — прямиком к вам, — ответил Токи. Доума покрутил бокал в руках и прищурился. Это звучало гораздо интереснее прежней пыльной схемы. — Я впечатлён. Вы — настоящая находка, профессор. Отец будет доволен… — он осёкся и сразу сменил тон, — Кстати, об отце. Он также сказал, что у меня будет «особая роль», расскажете? Профессор отпил принесённый ему напиток и сморщился от горечи. — Ваша роль и правда интересная, господин Доума. И ваш отец ясно дал понять, что эту роль должны исполнить именно вы. Профессор пояснил, что по университетским правилам у внешнего спонсора исследовательского проекта должен быть официальный представитель — посредник между фондом и лабораторией. — С моей помощью вы станете “официальным лицом” частного инвестора — скажем, от некоей фармацевтической компании. Это даст вам прямой доступ в лабораторию: контроль за поставками, количеством, качеством. И главное — вы сможете свободно появляться в университете. План Доуме понравился. Осталось решить вопрос с Кисараги. — Премного благодарен вам, профессор! Надеюсь, вы и ваша команда будете куда надёжнее прежних, — Доума поднял бокал, будто для тоста. — Господину Мудзану очень важно полагаться на ответственных и честных людей. Старикашка, не сообразив сразу, поднял свой бокал с выпивкой и отпил. Доума с удовольствием отметил, что его последняя реплика была правильно понята — судя по мелькнувшему страху в глазах профессора. Прощаться Доума не стал — лишь указал менеджеру сопроводить гостя на выход. До встречи с Кисараги оставалось ещё полчаса, и было решено немного пройтись.

***

Разноцветные лучи прожекторов ослепляли глаза, но для Доумы такая обстановка была привычной. Людей в главном зале клубного бара становилось всё больше, и градус всеобщего веселья повышался вместе с градусом в бокалах. Доуме нравилось наблюдать за людьми и видеть, как меняются их лица — как веселье и алкоголь заставляют кого-то совершать немыслимое и забыть о стыде. Будто люди постепенно погружаются в свою животную натуру, а он — единственный, сохраняя разум, наблюдает за ними откуда-то сверху. Он ощущал себя в своей тарелке, окружая себя грешниками. Так нравилось — быть среди них, но не одним из них. Разумеется, на этом гедонистическом карнавале превращались в бесстыдных не все. Доума краем глаза уловил какое-то «острое» пятно. Повернувшись всем телом в сторону заинтересовавшего объекта, он понял, что уже видел это лицо. Не мог вспомнить, где именно, но определённо запомнил эту заколку-бабочку. Редко кто-то мимолётный задерживался в его памяти дольше пары секунд. Это показалось ему странным, но интересным. Девушка в образе бабочки стояла неподалёку от барной стойки и что-то щебетала своей подруге, держа в руках бокал с джин-тоником. Что-то в ней было иное. Она не была самой красивой среди остальных, хоть мордашка была достаточно смазливой, и фигура — в его вкусе. Он ощутил глубоко внутри то, что мимолётно проскользнуло в нём в момент их первой встречи. «Она смотрит не так, как я этого хочу». Он резко вернул в памяти фрагмент их короткой встречи на той самой скучной выставке. Тогда он, перекинувшись с ней парой слов, поспешил завершить свои дела, мысленно отметив, что эта смазливая девчонка отреагировала на него не так, как обычно реагируют молодые девушки. Его это тогда разозлило, но не настолько, чтобы задерживаться рядом с ней. Сейчас же она пришла на его территорию, но пыталась делать вид, что не принадлежит его миру. Стояла собранно, с прямой осанкой и взглядом, не выражающим интереса к обстановке. Смеялась не в такт остальным — резко и как будто коротко. Он видел, что люди вокруг будто пытаются забыться, а она — не позволяет контролю исчезнуть и ослабить её. Будто боится забыть что-то важное. Ему вдруг стало так интересно. Кто она такая? Почему ему вдруг нестерпимо хочется замарать её показушную святость? Вынуть грех, скрывающийся за её хрупкой грудной клеткой? Забавная птичка. Таких у него ещё не было. Он почувствовал внутри тягучее и наэлектризованное возбуждение. Словно дикий кот, он рассматривал маленькую мышку, которая была увлечена всем, чем угодно, но не хищником в двух метрах от неё. Подруга рядом с ней обернулась и забрала бокал с выпивкой у подошедшего рыжего парня. Эти трое проводили время не так, как обычно проводят молодые парни и девушки на костюмированных вечеринках. Доума наблюдал, как они отошли от бара, направляясь к диванам и столику. Нужно было выпить. Отчего-то Доуме пришло в голову провести эти полчаса за наблюдением. Через несколько минут рыжий парень и девушка со строгим лицом отошли от столика, направляясь куда-то, оставляя беззащитную маленькую бабочку одну за столиком. Доума облизнул пересохшие от клокочущего внутри ощущения губы. Он плавно, словно удав, проскользнул между танцующих тел к тому самому столику. К ней. Бабочка не увидела его краем глаза, оттого вздрогнула, когда он обратился к ней, подойдя ближе: — Забавно. Тогда вы выглядели о чём-то всерьёз задумчивой — и сейчас так же, как будто вы не в баре, а снова возле инсталляций. Девчонка обернулась и подняла на него взгляд. Доума вложил в свою улыбку всё очарование, присев на подлокотник дивана рядом с ней. Она выглядела миниатюрной и чертовски привлекательной — даже с этим злым взглядом. Внутри него растеклось чувство, похожее на горячее расплавляющееся желание. — Вы кто? — Тот, кто вас заметил. Уже дважды, — для пущей убедительности показал ей два пальца. — И зачем вы со мной заговорили? Уже дважды, — зеркально повторила жест. Доума рассмеялся и наклонился ближе к ней. — Хотел убедиться, что вы настоящая. Девушка-бабочка отодвинулась от него, вскинув строгий взгляд. — Это подкат такой? Извините, но мне неинтересно. Сразу после её слов к нему подошёл мальчишка-менеджер и сообщил о прибытии в клуб Кисараги. Доума даже успел забыть про него — и этот момент его позабавил. Отчего-то эта девчонка становилась всё интереснее и притягательнее. Кисараги совершенно точно выиграл у Доумы ещё десять минут жизни в блаженном неведении — и даже не знал об этом. — Пускай подождёт меня в випе. Мне хочется побыть здесь ещё немного, — сказал он громко, чтобы девчонка услышала. Казалось, ей было абсолютно всё равно, но Доума ощутил едва уловимый интерес с её стороны. «Видимо, маленькой птичке важно, чтобы её замечали». — Я хочу вас угостить. Повторить джин-тоник? — одновременно с вопросом подозвал жестом официанта. — Не стоит. Я скоро уже пойду, — холодным тоном отозвалась бабочка. — Бросьте. Мы с вами пересекаемся случайно уже второй раз. Не знаю, как вы, а я обожаю подобные совпадения. Обычно после них происходит что-то интересное, — Доума был непреклонен. Девчонка вытянулась и стала осматривать людей позади него, видимо, пытаясь найти тех, с кем пришла. Не найдя никого из своих друзей поблизости, вернула ему строгий взгляд. — Я помню вас. Вы всегда так странно заводите диалоги с незнакомцами? — спросила она. — Только с самыми очаровательными. Здесь, хоть и все в ярких костюмах, вы — сразу бросились мне в глаза. А я, увы, не смог пройти мимо. Бабочка взяла свою сумку, лежавшую в углу дивана, и, встав, направилась мимо него в сторону выхода. — Не тратьте время, — бросила напоследок. — Дверь всё равно не спасёт. Вряд ли за ней кто-то интереснее, — как бы невзначай проговорил ей вслед. Она остановилась и замерла. Доума внутренне почти ликовал. — А вы, значит, считаете себя жутко интересным? — Чего греха таить, я обаятельный. Да и вы тоже. Очень интересно было бы с вами пообщаться, — он вложил в голос мелодию, — простые человеческие разговоры с новым знакомым — всегда приятно. Он увидел, будто она борется с чем-то внутри себя. И уже эта деталь заставила его быть уверенным — он победил. Почувствовав её сомнения и борьбу, схватив её уязвимость за юркий хвостик, он спросил: — Как вас зовут? А она, будто под гипнозом, не отдавая себе отчёт, ответила: — Кочо Шинобу. Ну вот, теперь многое станет проще.