Невидимая

Четыре года назад. — Чё, реально с младшей Кочо? — Сабито вытаращился на него, открыв в удивлении рот. Гию уже пожалел о том, что рассказал другу о своём общении с Шинобу. Правда, он сам уже не считает это «просто» общением. Они целовались в его кабинете на прошлой неделе. И в тот-же день признался, что она нравится ему. Конечно, Томиока не так себе это представлял, но вышло как вышло. Он не планировал так быстро делать их связь видимой. Тем более рассказывать об этом Сабито, который растрындит эту новость быстрее, чем Гию закроет за ним дверь. Однако внезапно пришедший к нему домой друг увидел на его лежащем без присмотра телефоне уведомление от «Шинобу Кочо» и завалил его вопросами. — Ты изврат, оказывается, — Сабито хлопнул его по плечу, — соблазнил малышку Кочо! Гию зажмурился и ощутил что-то, похожее на омерзение. Шинобу точно уже не была малышкой Кочо. Их разница в пять лет была ощутима, когда Гию учился в школе и поступал в университет. Тогда он вообще не концентрировался на ней, обмениваясь парой слов время от времени. Для него она была действительно «младшей Кочо» — сестрой одноклассницы и не более. Сейчас всё по-другому. — Я никого не соблазнял. И прекрати называть её малышкой, — Гию строго посмотрел на Сабито. Он, казалось, вообще пропустил его слова мимо ушей. — Я его, значит, зову на встречи, волнуюсь о старине Гию, а он, оказывается, времени зря не теряет, — Сабито в задумчивости отхлебнул пива из банки, самостоятельно взятой из чужого холодильника. — У вас уже было? Томиока посмотрел на Сабито, как на идиота. — …нет. — А чё так, стесняешься? По-любому, из вас двоих — ты тормоз, а малышка Кочо стареет в ожидании. Томиока закатил глаза и, отвернувшись, начал искать пульт от телевизора. Треп Сабито начинал раздражать, нужно было на что-то переключиться. — Ладно, я серьёзно. Ты же в курсе, что старшенькая Кочо встречается с Шинадзугава? Томиока прервал переключение каналов и оглянулся на сидящего позади друга. — В курсе. К чему ты ведёшь? Сабито ухмыльнулся и спрыгнул с барного кухонного стула. — А к тому. Если ты вдруг обидишь младшенькую или поведёшь себя как-то типично самому себе: младшая расскажет старшей, старшая — Шинадзугава и тебе придётся надолго забыть о межполовых отношениях, потому что он отобьёт тебе всё хозяйство! Сабито закончил свою пламенную речь с излишней, по мнению Гию, радостью. Томиока чуть заметно скривился и продолжил переключать каналы. — Я не собираюсь делать ей плохо. И он мне ничего не отобьёт, — он спокойно отхлебнул своё пиво. Сабито даже не думал замолкать. — А если серьёзно, чего это ты вдруг так заинтересовался в общении с Кочо? Сколько тебя помню, ты не особенно-то любил с кем-то вести долгие переписки, а тут на тебе — уже два месяца! Я обескуражен! Томиока скептически посмотрел на него. — Ты хоть знаешь, что значит это слово? — Не меняй тему! Он подсел слишком близко и уже физически давил на Гию. — Я не знаю, что тебе сказать, — выражение лица Гию было похоже на кислый лимон. —Я думаю о ней чаще, чем хотел бы. Сабито замер и продолжил буравить его взглядом. — И что это, чёрт возьми, значит? На этот раз Томиока удивлённо вскинул взгляд. — Ты про что? Сабито вздохнул и потер переносицу. — «Чем хотел бы»? По-твоему, это звучит понятно, придурок? Гию откинулся на спинку дивана и закатил глаза. Этот разговор определённо его утомлял и заставлял чувствовать себя полным идиотом. Ему всегда было сложно формулировать что-то больше пары слов. А тут — разговор про Шинобу. Она и так занимала все его мысли, и его мозг превращался в кашу. Сабито своими вопросами совсем не помогал с этим справиться. — Я понял, что она нравится мне куда сильнее, чем все, кто были до неё. Когда она рядом, мне кажется, что я не могу контролировать себя. Это дерьмово, если подумать, — Томиока тяжело вздохнул, будто закончил многочасовой монолог. Сабито несколько секунд смотрел на него ничем не выражающим взглядом. Казалось, он крепко о чём-то задумался и не спешит говорить. Спустя минуту напряжённого молчания он начал: — Это невероятно. Я обескуражен. Гию Томиока, походу, втрескался со всеми потрохами. Это исторический момент, не иначе! — Сабито поднял банку с пивом, будто кубок. Гию отодвинулся от возгласов на другой край дивана и уставился невидящим взглядом в телевизор. Этот разговор определённо его утомил.

***

Закрыв дверь за назойливым другом, Томиока выдохнул и направился в свою спальню, чтобы прилечь. Его выходной должен был пройти немного иначе, но с самого утра Шинобу написала, что проведёт день на шопинге с сестрой, и поэтому ему пришлось заняться своими домашними делами. Сабито изрядно подпортил ему планы, и почти половину дня Гию потратил на все эти утомительные разговоры, чтобы удовлетворить его любопытство. По правде говоря, этот разговор помог ему прийти к некоторому пониманию того, что для него значит Кочо. Он проговорил это вслух и явственно понял: да, он влюблён. Причём сильно. Гию не был дураком и знал — он ей тоже нравится. Иначе она бы не тратила столько времени на переписку с ним, времяпрепровождения и, с недавнего времени, поцелуи в его школе. И раз они друг другу нравятся, проводят время вместе и почти всё время общаются друг с другом в переписках, значит, скоро нужно будет как-то официально обозначить их отношения. Да, они целовались и Гию признался, но дальше этого ничего не было. О том, кто они друг другу, они так и не проговорили. Помимо этого, прикосновения, разговоры и сама Шинобу вызывали в Томиоке вполне естественное мужское желание. Она привлекала его во всех смыслах, и это его немного тревожило. Он не был новичком в сексе — его первый опыт случился ещё в школьные годы, но его всё ещё смущала разница в возрасте. И если у них что-то случится, он будет её первым мужчиной. По мнению Гию, это была очень большая ответственность. Телефон в кармане глухо завибрировал. На экране — сообщение от Шинобу, и Гию почти незаметно улыбнулся, глядя на уведомление. Она прислала фото, и в любопытном удивлении он поспешил его открыть. В первую секунду взгляд прочёл текст над ещё не загрузившейся фотографией. «Как вам, Томиока-сан?» — написала она вместе с отправленным фото. Через секунду Гию увидел то, что заставило его звучно выдохнуть и раскрыть рот. На фотографии была Шинобу, снимающая себя в зеркало в примерочной. На ней раздельный купальник глубокого, тёмно-сиреневого цвета, идеально сочетающегося с оттенком её глаз. Купальный лифчик без пуш-апа, на тонких завязках вокруг шеи и спины, подчёркивал её естественную, полную грудь. Высокая посадка нижней части купальника визуально удлиняла её ноги. Гию сглотнул, ощутив, как пересохли губы и горло. На фото она чуть улыбалась, насмешливо и дерзко смотря в зеркало. Томиока впервые увидел её в таком откровенном виде и понял, что в последующих встречах держать себя в руках будет гораздо труднее. Больной мозг подбрасывал разные откровенные сцены с ним и Шинобу в этой примерочной. Он мысленно напомнил себе, что это всего лишь купальник, а не нижнее бельё — и в этом есть большая, просто огромная разница. Мысли роились, как пчёлы — сбивчиво и назойливо. Он даже не заметил, как уже пять минут просто пялится на фото и не отвечает. Шинобу вернула его в настоящее, отправив знак вопроса. Нужно было что-то ответить. Томиока не хотел выглядеть извращенцем, поэтому все его мысли о её внешнем виде он точно не будет писать в неотфильтрованном варианте. Глубоко вдохнув, начал печатать, взвешивая каждое слово. «Тебе идёт», — отправил спустя семь минут молчания. Через несколько секунд пришёл ответ от Кочо. Интонация её сообщения была для Гию уже знакома. «И всё, Томиока-сенсей?» Следом: «Вы всегда такой немногословный, когда девушка присылает вам откровенное фото? Или просто стесняетесь сказать, что вы очарованы?» Томиока живо представил звук и интонацию её голоса, будто она и впрямь сидит сейчас возле него. Он ухмыльнулся самому себе и подумал: в эту игру можно играть вдвоём. «Я не стесняюсь. Просто не был уверен, что ты готова услышать всё, о чём я подумал». Медленной тягучей волной внутри Томиоки закручивалась спираль. Кажется, он заводится от переписки с ней и от этого чёртового фото. Вместе с этим росла и уверенность: ему хотелось смутить её так же, как она это делала на протяжении всего их общения. Её ответ пришёл уже не так быстро, как предыдущие. Эта деталь заставила Томиоку победно ухмыльнуться. «Будьте осторожны, Томиока-сан, иначе я подумаю, что вы не такой уж и невинный, как кажетесь». Гию ответил незамедлительно: «Тебе определённо стоит так думать, Кочо». Томиока прокрутил переписку вверх, чтобы вновь увидеть фото. Она была хороша собой — об этом Гию и так знал. И отправив ему это фото, Кочо определённо перешла какую-то видимую черту, отделяющую его от демонстрации своего желания. Их поцелуи, разговоры и прогулки теперь не смогут затушить пожар внутри. Он хочет большего — и он уверен: Шинобу тоже. «Так мне идёт купальник? Стоит его купить, как думаете?» — Шинобу продолжала испытывать его порядочность. «Стоит купить, но в таком случае не обещаю оставаться джентльменом, если встречу тебя на пляже». Гию заметил, как с Кочо он становится раскованнее. Он не поверил бы, если несколько месяцев назад ему бы сказали о будущих заигрываниях в переписке. Он такое не любил и не делал даже в своих прошлых отношениях. С ней — всё было по-другому. Настоящее время. Они сели за дальний столик. Шинобу вспомнила, что когда-то уже была в этой кофейне. В тот раз это место показалось ей пафосным — но выбор Доумы, как ни странно, вписывался в антураж. — Только кофе, счёт раздельный. — сказала она, обозначив ему границу. — А мне показалось, вы не завтракали. Позвольте заказать тамагояки? — Нет. Кофе. Со сливками. Один пакетик сахара. Он поднял руки, как бы сдаваясь. — Не смотрите на меня так строго, — сказал он мягко. — Даже с этим злым взглядом вы очаровательны. Шинобу вздохнула. Она ведь сама согласилась на кофе. Может быть, разговор действительно будет интересным. — Я всё ещё не понимаю, почему вы так настаиваете на общении со мной. Доума ткнул в строчку меню молчаливой официантке, возвращая внимание к Кочо. — Бывает, видишь человека — и чувствуешь: вам есть о чём поговорить. Просто… что-то общее. — Обычно у меня такого не бывает, — задумчиво проговорила Шинобу. — У меня тоже. Но вы — исключение. Он говорил легко, без нажима, но в каждом слове чувствовался азарт. Официантка принесла две дымящиеся чашки и Кочо принялась медленно размешивать сахар. — И что же у нас общего? — Наука, — отозвался он, как ни в чём не бывало. Шинобу отнеслась к его реплике с недоверием. Он не был похож на человека, которого интересовала наука, исследования или глубокое понимание химических процессов. Хотя, тот факт в каких разных местах они пересекались с Доумой все три раза показывало его разносторонность. — До того, как вы увидели меня в списках, вы и понятия не имели, где я учусь и чем занимаюсь. Доума хмыкнул и склонил голову вбок, будто услышал что-то трогательное. — Моя семья тесно связана с научным сообществом. Моя любимая матушка была врачом, отец — довольно известный человек в Токио, и он никогда не скупился вкладываться в двигатели прогресса… — Доума сделал небольшой глоток кофе и продолжил: — …Я часто общаюсь с людьми из вашего мира, Шинобу. У меня наметан глаз. Для убедительности он указал пальцем на свой радужный зрачок, чем невольно заставил задержаться на нём взглядом. По этой причине она не сразу осознала, как ловко он перешёл на её имя. — В общем-то, моя интуиция меня не подвела. Вы действительно человек науки. Мой отец не вкладывается просто так. А я стараюсь отбирать тех, кто горит делом. — И как вы отбираете? — чуть насмешливо уточнила Шинобу. — Обычно хватает пары минут, чтобы понять. Я просто смотрю в глаза. Слова Доумы задели её. Ей всегда нравились те, кто относился к делу с настоящей страстью. Будь она главой исследовательского проекта — точно так же бы хотела знать каждого сотрудника и волонтёра в лицо. Она почувствовала, что этот разговор её оживил. Доума уловил её искру. — Нам просто важно понимать, кто из волонтёров идёт с каким бэкграундом. Какая у вас специализация, Шинобу? — Токсикология, — с неожиданным воодушевлением отозвалась она. — Яды, механизмы отравлений, реакции организма… — Мрачно, но очаровательно, — заметил Доума и снова улыбнулся, чуть склонив голову. — Наш проект отличается от сферы ваших интересов. Что заставило вас внести себя в список? Шинобу задумалась. Она хотела попробовать поработать с ароматическими веществами. И хоть в самом проекте взаимодействия с ядами не будет, всё-таки исследование предполагает пересечение с её направлением, и ей важен любой новый опыт и навык. — Хоть ядов и не будет, механизмы действия на мозг синтетических ароматических веществ вызывают во мне интерес. Хочу знать больше. Если не понравится — уйду и найду другой университетский проект, — Шинобу, кажется, впервые улыбнулась собеседнику. Искренний и по-детски открытый взгляд окутал её с ног до головы. Доума широко улыбнулся и подвинулся ещё ближе. — Если ты продолжишь с нами и будешь делать успехи, я могу устроить тебе встречу с очень влиятельным специалистом в твоей области из «Такара Био». Кочо замерла с чашкой в руке. Слова Доумы зажгли в ней пожар и создали в голове образ невероятных возможностей. Она и так понимала, что Доума из богатой, влиятельной семьи. Но ещё никто никогда не предлагал ей такую невероятную возможность — связаться напрямую с ведущим специалистом «Такара Био» и, возможно, получить шанс пробиться на стажировку. Всё это казалось немыслимым. От фейерверка в голове Шинобу даже не заметила, как ловко Доума перешёл на «ты». — Это… большая возможность. Зачем вам мне помогать? — Его мотивы были для неё загадкой. Возможно, каша в голове от возможных перспектив мешала трезво оценивать собеседника. — Ты запомнилась мне с первой встречи — раз, — он загнул палец, — …мы пересекались случайно уже три раза, а я обожаю совпадения — два, ты будущий волонтёр нашего проекта, а мне важно поддерживать молодых, перспективных людей науки — три… Шинобу смотрела на него почти заворожённо. Он производил впечатление театральной постановки. — Четыре — ты невероятно привлекательная и интересная, мне хочется узнать тебя лучше, Шинобу… — его голос мёдом растекался вокруг неё, — уж пусть не сердится на меня твой парень, но будь я на его месте — сходил бы с ума от ревности каждую минуту. Её сердце пропустило удар, и что-то тёмное захватило мысли. Гию совершенно спокойно относится к тому, что их будет долгое время разделять расстояние. — Боюсь, мне нечем вам отплатить, Доума. А я не люблю быть должной, — остатки здравого смысла напомнили ей, что в мире ничего не бывает просто так. — Ничего не нужно. Ну, почти. Мне бы хотелось видеться чаще. Общаться и иметь возможность говорить с тобой. Обещаю не заходить за очерченную тобой линию. Если сама не попросишь, конечно, — он лукаво подмигнул ей, одновременно подзывая официантку. Шинобу задумалась. Формально она ничего криминального не делает. Если они будут общаться — у неё появится такая редкая и невероятная возможность попасть в место, куда «простым смертным» вход закрыт. Ей нужно было подумать. Прежде чем она успела ответить, Доума, будто прочитав её мысли, опередил Кочо: — Разумеется, мне бы не хотелось, чтобы очаровательная и замечательная Шинобу общалась со мной без интереса. Я умею быть хорошим другом и прекрасным слушателем, — Доума откинул платиновый локон и посмотрел ей прямо в глаза, — со мной тебе не будет скучно, Шинобу. Она почувствовала, как пересохли губы. Доума определённо помогал ей ощутить внутри себя что-то, чего она раньше не замечала. Что-то тёмное и неизученное.

***

— И о чём же мой дорогой отец так скоро хочет со мной поговорить? Доума скучающе прислонился к стеклу автомобиля, пока личный водитель Кибуцуджи вёз его в родовой особняк. На соседнем переднем сиденье расположился Аказа — правая рука Мудзана. Доума обожал действовать ему на нервы, он вызывал в нём жгучий азарт: будто дразнить тигра, зная, что его хозяин крепко держит хищника за загривок. — Вы узнаете об этом на личной встрече с ним, господин Доума, — слова Аказы не сквозили и каплей уважения. Скорее — туго сдерживаемой яростью. Машина плавно въехала в открытые ворота особняка, остановившись у главного входа. Вокруг уже сгущались сумерки, и окна дома отражали холодный белый свет. Доума медленно вышел из машины, попутно потягиваясь и улыбаясь самому себе. Вечер был приятным. Их встреча с Шинобу прошла так, как он хотел. Появилась возможность предложить маленькой птичке приятные подарки взамен на её внимание. Доума никогда не прикладывал усилий, чтобы заполучить девушку. Оттого они и превратились для него в общую скучную массу. Шинобу была иная: лакомый кусочек, такая правильная и соблазнительная. Прилежная отличница. В прошлом — староста в школе. Его совсем не беспокоило наличие у неё парня — это даже добавляло интереса. За несколько дней до их «случайной» встречи он узнал о ней практически всё: её специализацию, интересы, успеваемость и то, чем она любит заниматься в свободное время. Узнал, что в родном городе она ходила в лабораторию к своей сестричке. Доума прекрасно понимал, как всё работает в этом мире. Абсолютно всё можно купить и продать, поэтому симпатия Шинобу и его власть над ней — лишь вопрос времени и увлекательной игры. — Ну вот, а я думал, после такого чудесного вечера улягусь спать пораньше. Аказа, ты ведь тоже наверняка устал? — Доума лёгким движением коснулся плеча мужчины. — Господин Мудзан ожидает вас. Не заставляйте его ждать, — сквозь зубы процедил Аказа. Войдя в парадную дверь, Доума сразу направился в главную гостиную. Служанка, склонив голову, указала, в какой части дома его ждёт отец. Мудзан сидел на красном бархатном кресле возле камина с книгой в руках. В ту же секунду, как Доума коснулся кресла напротив, он жестом велел покинуть комнату всем, кроме сына. — Рад видеть тебя, отец! С нашей прошлой встречи прошло пару недель, соскучился по мне? Мудзан звучно захлопнул книгу и отложил её на стоящий рядом столик. Его лицо не выражало явных эмоций, и сложно было угадать, что произойдёт сейчас: он будет угрожать, критиковать или говорить о делах. — Как обстоят дела с лабораторией? — голос Мудзана гулко отражался от стен. Доума даже не задумался над ответом: — Всё более чем хорошо! Скоро завершатся все подготовительные шаги, и процесс запустится — тебе не о чем волноваться. Алые глаза Мудзана буравили его лицо. С возрастом Доума всё реже ощущал в себе морозный трепет и ужас перед отцом. Сейчас он мог позволить себе вплетать в речь ироничную игру. Вся его жизнь была сосредоточена на отце: его силе, влиянии и том, что тот пытался вбить ему в голову с того дня, как Доума появился в этом доме. Он не помнил своих настоящих родителей и ему было на них плевать. Он знал лишь то, что в два года был усыновлён. Конечно, какие-то детали начала его жизни всплывали в разговорах служанок, но теперь это казалось ему совсем неважным. Доума знал, что родился у какой-то зачуханной наркоманки, которая впоследствии отбросила концы. Туда ей и дорога. Он не ощущал ни капли сожаления и желания узнать о ней больше. У него не было матери. Даже Тамае, пытавшаяся её заменить, меркла на фоне Мудзана и его стремления угодить отцу. Будучи ребёнком, он испытывал к ней жгучую ненависть. Она была лишней и ненужной. Отец не должен был терпеть её так долго. Доума был по-настоящему счастлив, когда она исчезла из их жизни, больше не отнимая внимание отца своим мерзким присутствием. Сейчас, вспоминая о ней, он не ловил и тени прежней ненависти. Ему просто было всё равно. Скорее всего, она давно мертва. Он вынырнул из воспоминаний, встретившись взглядом с Мудзаном. — Ты должен контролировать всё от и до, даже несмотря на то, что сейчас всё идёт гладко, — голос Мудзана оставался бесстрастным. — Уверяю тебя, у меня всё под контролем: Кисараги — в могиле, Токи занимается своими бумажками, а липовый проект стартует со дня на день, — Доума хмыкнул и, не оборачиваясь, бросил через плечо: — В этом склепе кто-нибудь принесёт выпить? Мудзан раздражённо повёл плечами. — Я вызвал тебя, чтобы обсудить один важный вопрос. Мне передали, что ты искал информацию о некой студентке из университета и сейчас открыто водишься с ней. Что это значит? — он скрестил пальцы в ожидании ответа. — А передал, надо полагать, никто иной, как Аказа? Какой сердобольный душка! — мелодично протянул Доума. Мудзан ничего не ответил, продолжая смотреть тем же тяжёлым взглядом. Доума на мгновение вновь ощутил тот самый детский трепет. — «Вожусь» — громкое слово. Так, выпили кофе. Я молодой мужчина, иногда мне нужна женщина, уж тебе-то это знакомо... — Не припомню, чтобы ты разнюхивал биографию кого-то из своих подстилок, — отрезал Мудзан. Доума откинулся на спинку кресла, словно капризный ребёнок. — Это просто развлечение, — пожал он плечами, подходя к столику с виски. — Она красотка. Правильная и строгая. Немного яда, немного ума — приятный коктейль. Разве я не заслужил? — Ты заслужил исчезнуть, если начнёшь путать понятия. Мудзан резко встал, почти без гнева. Воздух в комнате наэлектризовался. — Ты называешь это развлечением, а я — началом потери контроля. Пока ты решаешь, кто «развлечение поинтереснее», люди вокруг начинают связывать имена. Видеть лица. Делать фотографии. Сплетни — хуже улик. А ты светишься так, будто хочешь, чтобы тебя заметили. Доума насмешливо скривился: — Хороший отец порадовался бы за сына, ухаживающего за девушкой. Может, она — та самая? Не хочешь внуков? Мудзан выбил стакан из его рук — тот разлетелся на мелкие куски, ударившись о край стола. — Девка — не проблема. Проблема — ты. Делай с ней что хочешь: трахни, а потом убей — мне плевать. Но если будешь делать это открыто — мне придётся напомнить тебе, что бывает с теми, кто забывает свои обязательства. Мудзан отвернулся, возвращаясь к своему креслу. — Понимаю, не хотелось бы пойти по стопам матушки — Тамае. Мудзан остановился, не оборачиваясь. — Матушки, — повторил он. — Как трогательно. Произнесёшь снова — вырву твой поганый язык. Доума заметил, как дрогнула его рука и напряглись плечи. Он сглотнул горечь. Имя бывшей жены отца вновь разжигало в его груди ревность. Даже исчезнув, она почему-то всё ещё вызывала в Мудзане эмоции. — Я понял вас, господин. Впредь буду менее открыто проявлять свои ухаживания. Мудзан жестом дал понять, что разговор окончен. Нервная улыбка не сходила с лица Доумы до самого выхода из особняка.