Невидимая

Из динамика телефона в режиме громкой связи доносился голос Канаэ. Пока сестра вслух планировала их предстоящие выходные, Шинобу тем временем разбирала накопившийся хаос на рабочем столе: книги, учебники, конспекты — всё нужно было отсортировать и привести в порядок. Не хотелось оставлять квартиру в беспорядке на выходные. Пока новый исследовательский проект и активное начало семестра ещё не стартовали, Канаэ уговорила сестру приехать в Камакуру и провести там пару дней. Шинобу эта идея нравилась — она действительно соскучилась по семье. — «Санеми обещал вывезти нас на побережье, подальше от людных мест! Я так предвкушаю нашу поездку», — голос старшей сестры излучал трепет и радость. Шинобу улыбнулась голосу из лежащего рядом телефона. — «Правда, он сильно настаивал на том, чтобы заранее знать, возьмёшь ли ты с собой Гию. Ты сама знаешь, почему». Кочо хмыкнула. Да, она знала. Шинадзугава и Томиока формально были приятелями. Ну, или хорошими знакомыми из общей компании. Вспыльчивость Санеми и молчаливая отрешённость Гию образовывали ядовитую смесь ещё в школьные годы. Шинадзугава считал его слишком высокомерным, тогда как Томиока, видимо, в силу своих социальных навыков, не понимал его посылов. В компании часто случались конфликты — Шинобу хорошо это помнила. Со временем и с возрастом их общение сгладилось, но не перестало быть утомительным для обоих. Санеми до сих пор может закипать от безмолвных реакций Томиоки. — Боюсь, я ещё не спрашивала. Последний раз мы разговаривали три дня назад, — невесело проговорила она. — «Надо же. Я думала, ты только со мной так редко созваниваешься. Что ж, мы знали, куда тебя отпускали — учёба в Токио отнимает все силы», — голос Канаэ по-прежнему оставался тёплым. Шинобу хотелось возразить, сказав, что дело совсем не в этом. Но не стала. В конце концов, она едет на выходные домой, в том числе чтобы встретиться с Гию. Возможно, её опасения напрасны, и в привычной домашней обстановке чувства и тоска по их разлуке вспыхнут вновь. — Я сяду на самый ранний поезд и буду в Камакуре с утра. Успеем сходить куда-нибудь вдвоём. — «С радостью. Боже, я так жду твоего приезда! Я безумно соскучилась по тебе, дорогая!» Шинобу улыбнулась её звучному голосу. Сестра всегда излучала безусловную, почти материнскую любовь. Это было так похоже на неё: Канаэ почти с раннего детства заменяла ей мать и отца. Была поддерживающей, понимающей и нежной. Всегда старалась показать младшей сестре, что мир лучше, чем кажется. Даже несмотря на ужасную несправедливость в виде ранней потери родителей, разбившихся в авиакатастрофе, возвращаясь из медицинской командировки. Канаэ с принятием и стойкостью выдерживала все шероховатости бойкого характера Шинобу, что в конечном счёте навсегда скрепило их сестринскую связь. Проговорив ещё несколько минут, сёстры тепло попрощались и пообещали друг другу скорую встречу. «Уже через пару дней буду дома». Кочо радовалась грядущей поездке и с нетерпением её ждала. Но перед этим нужно было закончить некоторые учебные дела, чтобы с чистой совестью уехать на выходные. Собирая в рюкзак старые учебники, которые хорошо бы успеть сдать в библиотеку, Шинобу вздрогнула от внезапного звука дверного звонка. В мыслях сразу пронеслись воспоминания о внезапном приезде Томиоки. Но здравый смысл подсказывал, что вряд ли он решил бы сделать так снова. Время ещё не дошло до полудня, поэтому неожиданный визит днём не вызывал страха. Мало ли кто может прийти. Открыв дверь, Шинобу увидела перед собой молодого парня — на вид даже школьника, совершенно ей незнакомого. — Кочо Шинобу? — тут же спросил он. Она сразу обратила внимание на предмет, завернутый в тёмную крафт-бумагу, — парень держал его перед собой. — Да. Кто вы? Незнакомец протянул свёрток. — Вам посылка. Мне сказали передать лично вам и сказать, что это подарок. Ничего не нужно взамен. До свидания! — парень поклонился и быстро исчез. Шинобу какое-то время стояла в абсолютном замешательстве прямо на пороге, со свёртком в руках. На почтальона он не был похож. Очнувшись от минутного удивления, поспешила закрыть дверь и вскрыть таинственную передачу. Развернув бумагу, она обнаружила книгу в твёрдом переплёте, на обложке которой лежал гербарий из нескольких цветков мака. Шинобу медленно взяла высушенные цветы, и её взгляд задержался на названии книги: «Яды: свойства, проявления, распознание. Автор — Александер Уинтер Блайт». — Твою мать, — Шинобу звучно выругалась. Это был редкий, очень редкий справочник. Очень дорогой и коллекционный. Кочо читала о нём и видела отрывки в интернете. Аннотации из него цитируются во многих важных университетских учебниках. — 1872 год?! — она несдержанно прокричала. Этот справочник был из одного из самых первых изданий. Классический труд по судебной и химической токсикологии. По-настоящему бесценный и редкий экземпляр. Даже несмотря на то, что многое в нём уже устарело — книга была ценна как исторический артефакт, как что-то волшебное и невероятное. Открыв справочник, Шинобу заметила вложенный в него лист бумаги. Таинственность отправителя перестала быть для неё загадкой. На бумаге она бегло прочитала: «Уверен, ты будешь рада такой вещице в своей личной библиотеке, Шинобу-чан. Увидел — и подумал о тебе. Снова.» В самом углу письма — подпись: «Доума». Её щёки мгновенно заалели. Сердце внутри заходилось размеренным и мощным биением, словно Шинобу только что закончила кардиотренировку. Мысли, как ошпаренные, неслись одна за другой: «С чего он вообще решил, что может дарить такие подарки?»

«Как он узнал мой адрес?»

«Почему он обращается ко мне так фамильярно?»

«Что со мной происходит?»

«Что ему от меня нужно?»

«Как мне реагировать на это?»

Всё это хаотичным роем кружилось в голове и заставляло от волнения хватать воздух. Они знакомы с Доумой всего ничего. После их утренней встречи в кофейне он не давал о себе знать. В университете Шинобу его тоже не видела и решила, что больше не увидит. Похоже, он понял, что с ней у него ничего не получится. Она не клюнет на его шарм и однодневные интрижки. Но вот она держит в руках его подарок. И не просто подарок — очень, очень дорогой подарок. Записку. Высушенные цветы. Она с удивлением отметила его выбор: гербарий из цветов мака. Кто бы сомневался. Внезапное уведомление телефона заставило Шинобу вздрогнуть во второй раз. Интуиция ясно подсказывала, кто это может быть. Хотя она и не давала ему свой номер. «Шинобу-чан, ты получила мой подарок? ^.^» На этот раз волна гнева захлестнула её от макушки до пят. Мало того что он каким-то образом узнал её адрес, так и номер телефона оказался у него. Этот человек будто сносил под корень все приличия и личные границы. Кровь закипала, и Кочо с удивлением отметила, что помимо злости чувствует ещё что-то. Что-то тёмное. То самое, что она впервые испытала в кофейне рядом с ним. И это её пугало. «Какого чёрта? Откуда у тебя мой номер?!» — приличия и вежливость уже не волновали её. Он нахально перешёл с ней на «ты» ещё за столиком с проклятым кофе. «Ты в списке студентов-волонтёров университетского исследования, а я — один из его кураторов. Как думаешь, могу ли я воспользоваться своим положением, заглянув в досье одной хорошенькой студентки?» Следом пришло ещё одно сообщение: «Не сердись, Шинобу-чан. Это просто знак моего внимания и желания дружить.» Кочо выдохнула сквозь сжатые зубы. Доума плохо притворялся, будто его правда интересует дружба. Тогда она справедливо не понимала — что ему нужно? Почему она вдруг стала объектом такого внимания? Нет, Шинобу не страдала неуверенностью в себе. Она знала, что может кому-то нравиться. Парни в школе оказывали ей повышенное внимание. В университете — тоже. Кто-то пытался познакомиться, но она вежливо объясняла, что уже в отношениях. С Доумой всё иначе. Она не удивлена, что понравилась ему. Она удивлена тем, что он, несмотря на её отказ, снова и снова старается сблизиться. Едва ли он испытывает дефицит внимания. Шинобу сама видела, какими взглядами его провожают разные красивые девушки. Пугало то, что помимо раздражения и гнева, она чувствует что-то ещё. Она вспомнила ухаживания своих одноклассников: робкие попытки, неуверенные взгляды, пунцовые щёки. Понимающие лица, в ответ на её «Прости, не интересуют сейчас отношения.» И Томиоку — его медленное, осторожное сближение. Прощупывание почвы и взрослая взвешенность каждого шага на пути ухаживаний и демонстрации чувств. А Доума — словно ураган. Он сметает всё на пути: переходит на «ты», узнаёт адрес и номер, дарит дорогие подарки, говорит открыто, как ему нравится Кочо. Пытается притвориться, что хочет дружбы — но делает это так неуклюже, что его симпатия очевидна. И от этого у Шинобу кровь закипает. Явно не только от злости. Угомонив сердцебиение и пару раз глубоко вдохнув, она принялась печатать: «Мы оба знаем, что дружба — это последнее, что тебя интересует». Ответ не заставил себя ждать: — «Что же, по-твоему, меня интересует?» Шинобу решила не ходить вокруг да около: «Возможно, тебя заводят девушки в стиле „запретного плода“, и, зная, что у меня есть парень, ты решил идти напролом. Хочешь переспать со мной». Сидя на полу, прижавшись спиной к кровати, Кочо поняла, что с неким трепетом ждёт его ответа. И ей не понравилось это открытие. — «Как по́шло, Шинобу. Разумеется, ты настолько привлекательна, что я в последнее время жалею об отсутствии у меня твоего откровенного фото. Спалось бы крепче.» У неё загорелись уши. — «Однако помимо твоего соблазнительного тела, омута глаз и трогательного голоса, мне интересна сама ты, Шинобу.» Следующее: — «Ты умная, дерзкая, закрытая — продолжаешь со мной разговор, будто хочешь докопаться до сути.» И ещё одно: «Такая смелая и правильная. Уверен, это лишь лицевая сторона. За ней скрывается что-то по-настоящему обескураживающее. Что-то невидимое, но яркое.» Она не заметила, как перестала дышать. «И это, чёрт возьми, возбуждает куда сильнее любых фоток и запретных плодов. Но, как я уже сказал, дело не только в этом. Ты интересна. Я тебя вижу, Шинобу-чан.» Она не стала отвечать. Просто отложила телефон подальше. Шинобу откинула голову на край кровати, посмотрела в потолок — и не сразу заметила, как в уголках глаз выступила влага.

***

Уборка заняла не так много времени, учитывая минималистичный стиль дома и постоянно поддерживаемый Гию порядок. Он оглядел результат проделанной работы, удовлетворённо кивнув самому себе. Сегодня приезжает Шинобу. И хоть в Камакуре она будет не очень долго — всё же он был рад, что проведёт с ней некоторое время. Они всё реже разговаривают в разлуке. Его это беспокоит давно, и поэтому он решил, что будет всеми силами стараться провести это недолгое время так, чтобы она ощутила, как нужна ему. Время показывало десять утра, и, скорее всего, Шинобу уже дома, проводит время со старшей сестрой. Во вчерашнем разговоре они обоюдно решили, что встретятся сразу после того, как она позавтракает дома с семьёй. Всё-таки домой она приезжает не ради него. Вернее, не только ради него. Пройдясь по дому уже по третьему кругу в поисках незамеченных пылинок или неряшливо расставленных вещей, Гию остановился на середине гостиной, услышав звонок в дверь. Сердце пропустило удар. «Как школьник какой-то», — подумал про себя. Они вместе уже не первый год, но некоторое время в разлуке повлияло на степень его тревожности и предвкушения от встреч с ней. Как и то, что за это время он чувствует, как они отдалились. С лёгкой улыбкой открыв дверь, Томиока встретился с сиреневым взглядом Шинобу, что стояла на пороге его дома с такой же лёгкой улыбкой. — Доброе утро, Томиока-сан! — нежно пропела она. Её голос — мягкий и лёгкий — приятно было услышать не через телефон или видеозвонок. — Доброе утро! — только и смог сказать он. Его взгляд говорил куда больше, чем он сам. Она приехала в лёгком летнем платье и с неизменной заколкой-бабочкой. Такая лёгкая и нежная, с насмешливым взглядом, она впорхнула за его порог и бросилась в крепкие объятия. — Я скучала по тебе, — прошептала она куда-то в его плечо. — Я сильнее, — прошептал в ответ. Они какое-то время стояли возле двери, обнимая друг друга, пока Шинобу не отстранилась первой. — Решила не ждать слишком долго и после семейного завтрака быстро собралась к тебе. Ты рад? — с хитрым прищуром Шинобу была похожа на лису. — Безумно. Сильно устала? Она потянулась и непринуждённо пошла вглубь гостиной, кинув сумку на диван. Кочо уже давно чувствует себя у Томиоки как дома. Было время, она жила здесь целое лето и была здесь полноправной хозяйкой. — Немного. Скорее, просто утомилась сидеть в электричке. Томиока ощущал себя странно скованно. Будто бы они говорят о каких-то банальных бытовых вещах, игнорируя слона в комнате. И это тоже вызывало в нём вопросы, ведь их встреча никак не предполагала, что они будут о чём-то серьёзно разговаривать. Официально у них всё хорошо и спокойно. Но это мешало ему чувствовать себя расслабленно, как прежде. Он решил разбавить обстановку: — Чем хочешь заняться? Можем пройтись на свежем воздухе или пойти в кино… или посмотреть что-нибудь, — он жестом указал на телевизор. — Честно говоря, не хотелось бы куда-либо идти, — она медленно подошла к нему вплотную, — хочу остаться дома, поболтать и… Конец предложения он не услышал, потому что, встав на носочки, Шинобу с ощутимой жаждой поцеловала его, проворно скользнув языком по его губам. Он провёл ладонями по её спине, спускаясь ниже, к ягодицам, едва касаясь подола её коротенького летнего платья. Близость с ней всегда заводила его с пол-оборота, и сейчас он был готов перейти к более откровенным ласкам, не доходя до спальни. Зачем, если они дома одни? Он уже был готов подхватить её и уложить на ближайшую поверхность, как почувствовал, что она упирается ладонями в его грудь, разрывая поцелуй. — Я тоже хочу… Но, может, сначала просто проведём время вместе? Поболтаем, ты расскажешь, что у тебя нового и всё такое? — Кочо отошла от него с хитрой усмешкой. Жестоко. Очень жестоко обрывать эту близость таким образом, ведь она знает, как быстро она его заводит. Однако он согласен. В конце концов, заняться сексом они всегда успеют, а вот провести время вместе по-настоящему — куда ценнее. Он выдохнул, пытаясь совладать с громким биением сердца. — Конечно. Только у меня особо ничего нового не происходило. Ученики, бумажки, преподавание и школьные мероприятия. Всё это не очень интересно, как по мне, — он хмыкнул и присел на диван рядом с расположившейся Шинобу. — Иногда я даже жалею о том, что не училась в твоей школе, где ты преподаёшь, — задумчиво сказала Кочо, положив голову ему на плечо. Гию удивлённо вскинул брови. — Это ещё почему? Шинобу повернулась к его лицу, глядя снизу вверх с невинным выражением. — Ну, знаешь, это было бы чертовски горячо и волнительно — будь я твоей ученицей. Не думал об этом? Зажимались бы в твоей тренерской. Ты ставил бы мне неуд за отказ карабкаться по канату, а я бы позволяла себе язвить на занятиях… В глазах Кочо плясали черти. Он даже не удивлён полётом её фантазии. — Я бы никогда не позволил себе крутить роман со своей ученицей, Шинобу. У нас бы ничего не вышло, — он проговорил это очень серьёзно. Шинобу какое-то время молча смотрела на него, постепенно теряя улыбку. Кажется, её игривость таяла из-за его не к месту строгого тона. Томиока, кажется, поздно это понял. — То есть, ты бы не стал, несмотря ни на что, пытаться быть со мной, если бы влюбился? Просто позволил бы себе упустить меня? Гию устало потер переносицу. Ему совсем не нравилось, куда ведёт этот разговор. — Шинобу, это ведь могло бы разрушить тебя, разве нет? Школьный устав не просто так придуман, и правила тоже. Мои чувства остались бы при мне, и я бы страдал, но не стал бы причинять тебе вред ради своих хотелок и влюблённостей. Ему казалось, что это очевидно. Её благополучие всегда было для него важным, и вряд ли бы что-то изменилось в его приоритетах, будь они в рамках учителя и ученицы. Зная её и себя, он определённо бы влюбился. Чувства тяжело контролировать, а вот проявления этих чувств и своё поведение — вполне. Он бы не позволил себе посягнуть на неё, пользуясь своей властью. Но, кажется, для Шинобу это звучало не так, как он считал правильным. Потому что он заметил её постепенное отстранение. — Считаешь, чувства не стоят того, чтобы идти на риск? — бесцветным голосом спросила Кочо. — Мне кажется, ты не совсем правильно меня поняла, я сказал не это… — начал Гию. — А мне кажется, я поняла всё правильно! — Шинобу не дала ему договорить, выскальзывая из его объятий. Честно говоря, Томиока вообще не понимал, что происходит. Почему они вдруг балансируют на грани ссоры из-за вымышленного сценария, который никогда бы не случился? Важнее ведь то, что преград на пути их отношений не было, и, к счастью для Томиоки, они смогли стать парой. Его мысли перебил раздражённый голос Кочо. — Неужели тебе важны мнимые последствия больше, чем чувства? Твоя любовь может быть не так для тебя важна, как следование правилам? Гию нахмурился, интуитивно почувствовав в её словах чужое присутствие, чьё-то влияние, которое ему совершенно не нравилось. Шинобу никогда не была тем человеком, который игнорирует правила. Напротив — она часто им следовала. Да, бунтарский дух внутри неё вырывался наружу, но, скорее, в ситуациях явной несправедливости. Кочо была смелой и яркой. Но не нарушала приличий — она их уважала. — Почему ты вдруг так говоришь? Ты будто сомневаешься в том, как важна мне… — с некой обидой сказал Гию. Шинобу пожала плечами, вновь избегая его взгляда: — Просто интересно, насколько ты принципиален в таких вещах. И насколько тебе вообще важны чувства, которые сейчас между нами. Томиока замолчал на несколько секунд, собираясь с мыслями, прежде чем ответить: — Мне важны наши чувства и отношения. И я не из тех, кто относится к этому легко. Если для кого-то чувства — это оправдание, чтобы нарушать правила или следовать своим желаниям напролом, то я определённо не такой человек. Она кивнула, внимательно изучая его взгляд. Гию не мог до конца понять, какого именно ответа она ждала, но ощущение, будто он не оправдал её ожиданий, поселилось внутри неприятной тревогой. — А ты? — решился он спросить. — Ты сама бы хотела, чтобы я переступил эту черту, будь у нас такое препятствие? Шинобу едва заметно и грустно улыбнулась. — Не знаю, — выдохнула она. — Иногда мне кажется, что страсть и чувства стоят того, чтобы ставить их выше правил и приличий. Но ты прав — у всего есть цена. Гию нахмурился чуть сильнее, внимательно ловя каждое её слово. Почему-то от этих слов ему стало неуютно. Ему захотелось отмотать время назад, чтобы не допустить этот разговор, который привёл их в эту точку. Она сидела рядом с ним, но мыслями витала где-то в другом месте, совершенно отстранённая и такая холодная. Гию ощутил внутри себя стойкое раздражение — на самого себя... и чуть-чуть на неё. «Неужели за все четыре года, что мы вместе, она ещё сомневается в том, как сильно я люблю её?» Ему это казалось немыслимым. Томиока решил сменить тему, чтобы не погружаться в болото непонимания ещё больше. — Как тебе в Токио? Что нового на учёбе? — он осторожно взглянул на неё. Взгляд Кочо не смягчился и на полтона. — Много чего. Ты бы знал, если бы звонил чаще. Я вписалась в университетский проект, мне подарили жутко интересную и редкую книгу по ядам. Девятнадцатый век, представляешь? Ещё ходила в новые лаборатории, — её голос был каким-то обманчиво весёлым и простым. Она будто пыталась сказать ему что-то не напрямую. Томиока в таких ситуациях чувствовал себя особенно запутанно. — Я рад, правда. Очень здорово, что учёба приносит тебе радость. Это сглаживает мою тоску по тебе, — смотря прямо ей в глаза, сказал Гию. Шинобу прищурилась. — Что, даже не спросишь? Он непонимающе посмотрел на неё. Этот разговор начинал его бесить. Почему Шинобу будто специально идёт на конфликт, отдаляясь всё дальше и дальше? Что он сделал не так? Как всё исправить? Казалось, он пытается поймать её взгляд, притянуть ближе — но она намеренно и с усилием разрывает его попытки в клочья. — Я не знаю, чего ты хочешь, Кочо. Скажи мне, и я всё сделаю, — его голос сквозил обречённостью. Шинобу какое-то время смотрела на него молча. Её глаза всегда были удивительно яркими, красивыми и говорящими о многом. Но сейчас он видел в них холодную тьму. И его это пугало. Казалось, он теряет их связь. — Иногда я думаю, что ты любишь меня так, чтобы ничего не сломать. Но я уже трещу по швам. После её слов он явственно ощутил, что в его груди тоже образовалась трещина. Кажется, он снова всё сломал.