Невидимая

Три года назад. — Сестрёнка… ты уже вернулась. — С явным облегчением встретила её Канаэ. Шинобу подавила лёгкую усмешку, глядя на выражение лица своей старшей сестры. Канаэ была в курсе, куда и к кому шла младшая. Наверняка догадывалась, что именно произойдёт между Шинобу и Гию, отношения которых ни для кого не были секретом. Шинобу знала, что сестра будет за неё волноваться. А ещё — до жути смущаться, и, судя по отражающейся неловкости на лице и тревоге в глазах, так и есть. — Ты что, меня не ждала? — с лёгким смешком спросила Шинобу. — Не говори глупостей, — Канаэ вздрогнула и прикрыла рот ладонью, будто выругалась. — Прости… как… как ты? Делиться подобным в подробностях она, конечно же, не будет. Даже с нэ-сан. Возможно, с Мицури, но тоже вряд ли. Ведь как можно описать то, что произошло с ней вчера? Томиока был таким нежным, заботливым и… любящим. Шинобу действительно была встревожена предстоящим вчера. Много думала, боялась и даже хотела перенести их совместный вечер и ночь. И как же она была счастлива, что не пошла на поводу у своих переживаний, потому что её первый раз прошёл лучше, чем она ожидала. — Всё хорошо, сестрёнка. Правда. — Смотря в глаза и легко коснувшись руки, ответила Шинобу. Лицо сестры заметно смягчилось. Она не стала расспрашивать её дальше, лишь пригласив к обеденному столу. — Да, и… у нас Санеми. Он на кухне, будет обедать с нами. — Предупредила её сестра. Кочо чуть замедлила шаг, ощутив лёгкое напряжение внутри. Что если Канаэ поделилась со своим парнем своими переживаниями по поводу сестры? Шинобу вдруг словила себя на мысли, что перед Санеми ей будет как-то неловко. С другой стороны, это совсем не его дело. — Привет! — с лёгкой улыбкой поприветствовала, зайдя в кухню. Шинадзугава поднял голову, отрывая взгляд от своей тарелки. Вид у него был по-настоящему комичным. Будто он не знал, куда себя деть. Канаэ поставила обед для младшей сестры, приглашая её к столу. — Всем приятного аппетита. — Вид Санеми и Канаэ был бесценен: они краснели, как малые дети. Эта ситуация была и правда забавной. Шинобу про себя проговаривала всю комичность ситуации: девственности с Томиокой лишилась она, а неудобно и смущённо отчего-то чувствует себя совсем не младшая Кочо. — Вы чего такие молчаливые? Шинобу решила издеваться до конца. Канаэ и Санеми сидели молча, жуя свои онигири, изредка говоря о чём-то бытовом. — Мы не… — начала Канаэ. Но Санеми слишком резво её перебил. — Ты это… если тебя там кто обидит… Томиока если как-то неправильно… Ты говори мне, в общем. — Сказал Санеми, пытаясь скрыть красноту на лице. Сердце наполнилось теплотой и благодарностью. Она и так знала, что сестра всегда её защитит и поддержит, но слышать эти неловкие и смущённые попытки Санеми донести до неё, что и он за неё волнуется, — очень ценно. Даже несмотря на то, что они не были уж очень близкими друг другу людьми. Всё равно было ощущение, что они одна семья. — Хорошо, Санеми. — С теплотой в голосе ответила Шинобу. — Но можете не переживать. Всё хорошо. Очень. Лицо Канаэ озарилось мягкостью и благодарностью. Плечи Санеми заметно расслабились, и он удовлетворительно хмыкнул в ответ. Атмосфера за столом ощущалась значительно легче. Поднявшись в свою комнату, Шинобу плюхнулась на кровать, раскинув руки. Тело всё ещё немного ныло, а внутри неё чуть саднила небольшая боль. Томиока был осторожен и нежен, но даже после его аккуратных действий внутри чувствовался дискомфорт. Это её совсем не пугало. Перед этим она успела прошерстить интернет, чтобы изучить вопрос первого полового акта. Где-то справа раздался звук уведомления в Лайне. Увидев имя отправителя, уголки губ невольно поднялись, тронув лицо лёгкой улыбкой. — «Привет. Как ты?» Томиока написал так, словно они не попрощались час назад, целуясь возле порога последние минут тридцать перед её уходом. Она даже думала остаться ещё на один день, но решила не сильно травмировать беспокоящуюся сестру. — «Также, как и час назад – прекрасно :)» Улыбка не покидала её лицо, пока Шинобу смотрела в экран, наблюдая за волшебным словом «печатает». — «Я рад. Скучаю». Внутри разливалось нечто тёплое и согревающее. Казалось, она никогда не чувствовала себя такой лёгкой, счастливой, удовлетворённой, предвкушающей и влюблённой. «Разве я тебе не надоела за целые сутки?» — с ухмылкой отправила сообщение. Свою язвительную игру она не прекратит никогда. — «Ты же знаешь, что нет. Хочешь прийти вечером?» Кочо на мгновенье задумалась. Если бы не старшая сестра, она бы осталась у Томиоки хоть на всю неделю. С ним ей было хорошо, интересно и спокойно. Даже учебная подготовка в его доме шла лучше и быстрее. — «Хочу». Она зажмурила глаза от нахлынувшей её эйфории. Томиока Гию делал с ней что-то невероятное. Этот угрюмый одиночка, немногословный интроверт, очаровывающий девушек своей загадочной аурой и по-мужски красивой внешностью. Ещё совсем несмышлёным подростком она ощущала рядом с ним ускоренное сердцебиение, что сильно раздражало. А сейчас он сам даёт ей понять, что она ему нравится. «Любит ли он меня?» — пронеслось в голове. Об этом она задумывалась уже значительное время. Она не знала, что именно он чувствует к ней. Очевидно, она ему нравилась и была интересна. Очевидно, Гию чувствовал к ней страсть. Но была ли любовь? Шинобу не знала. Однако для себя она уже приняла достаточно очевидную мысль: она его любит. Настоящее время. То, что Доума не везёт её в Камакуру, она поняла уже после того, как его автомобиль набрал достаточную скорость. Шинобу сжалась на своём сиденье, заламывая собственные пальцы. Доума выглядел не так, как обычно. Будто стал безумнее: даже его глаза сияли по-другому, а голос стал чуть выше и наиграннее. Казалось, он будто сдерживался и пытался самого себя отвлечь пустыми разговорами. — А где твой водитель? — стараясь сделать свой голос спокойным, спросила Шинобу. — Исчез. Сказал лишь слово, будто она должна была понять, что именно он имел в виду. Почему исчез и куда? Она решила не вдаваться в подробности, интуиция буквально кричала этого не делать. — Почему уехала так рано? — он медленно перевёл взгляд на неё. — Тогда… Митсу сказала, что ты уехала ранним утром. Врать смысла не было. Но и сказать, что она заподозрила его проект как прикрытие каких-то мутных махинаций и решила это проверить лично, — тоже не вариант. Полуправда могла немного сгладить ситуацию. — Волновалась перед одним семинаром. Хотела приехать в университет раньше, ещё раз взглянуть на лабораторную. — Голос оставался обманчиво спокойным. Доуму, кажется, этот ответ удовлетворил. Или он сделал вид, что поверил. В любом случае, с каждым проехавшим метром в противоположную от Камакуры сторону Кочо ощущала сковывающий холодный страх. Впервые Доума пугал её так, будто до этого когда-то причинял ей боль. «Нужно успокоиться», — говорила про себя Кочо. Он ведь никогда не причинял ей прямого вреда. Да, в последнее время она считает его опасным, но что с того? Она в принципе уже пару месяцев не в себе. Напряжение внутри росло, а вместе с этим появлялись разные тревожные мысли. Одна из них заставила Кочо ощутить внутри себя волну сковывающего ледяного ужаса. «Что, если я была права? Что если он знал, что Гию приехал ко мне?» И что тогда? Доума едет пытать её или убивать из-за ревности? Шинобу анализировала то, что заставляло сердце колотиться, едва не разрывая грудную клетку. Рациональная часть подсказывала, что хоть Доума может быть сейчас не совсем адекватным и где-то опасным, всё же рассуждения об убийствах на фоне ревности не казались реалистичными. — Доума, — неуверенно произнесла его имя. Он с улыбкой повернулся к ней, уводя взгляд от полупустой дороги. — Куда мы едем? Вопрос стоил потраченных нервов и переживаний. Шинобу не хотелось всю дорогу гадать и тонуть в страхе. Всё же и для него не было секретом, что она всё поняла. Он не везёт её домой, и она имеет право знать, куда они едут в таком случае. Доума не спешил отвечать, улыбнувшись ещё шире и возвращая свой взгляд вперёд, на дорогу. Он будто тщательно обдумывал: стоит ли говорить правду. — Как всегда проницательна, — начал смешливым тоном. — Мы едем в мой дом в Окутаме. Отдых в лесной глуши нам обоим не помешает. Вот как. Решил, что её отказ ехать с ним туда — не повод отказываться от самой идеи. Доума всегда производил впечатление человека, не принимающего отказы. Глупо было бы предполагать, что он прислушался бы к её словам. Правда, до этого момента он всё же использовал уговоры. Иногда секс. Иногда лёгкие манипуляции. Но чтобы вот так просто взять и забрать её под лживым предлогом — впервые. Несмотря на то, что Шинобу эта ситуация разозлила, страх перевешивал, и спорить с Доумой она не стала. Спустя почти час их машина въехала в тот самый горный район префектуры Токио. Чем дальше машина уходила вглубь, тем больше дорога превращалась в серпантин, врезавшийся в склоны гор. Вечерний свет исчезал за стеной сосен, и чем выше они поднимались, тем гуще становился лес. Казалось, что цивилизация осталась где-то там, внизу, а здесь воздух другой — тёмный, густой, пропитанный хвойной смолой и влажной землёй. В ином случае Шинобу восхитилась бы красотой местного горного пейзажа. Но сейчас все её мысли были только о том, что будет её ждать в его доме. Когда дорога наконец вывела их на небольшое плато, среди деревьев возник дом. Строение с широкими панорамными окнами и огромной территорией с зеленым садом, окруженной высоким забором. Дом казался одновременно встроенным в скалу и нависающим над ней. — Нравится? — с хитрой ухмылкой встретился с ней взглядом. Дом, вне всяких сомнений, выглядел роскошно. Шинобу и так знала, что Кибуцуджи — очень богатая и известная в мире бизнеса семья. Но этот дом буквально кричал об этом, вписываясь в природную красоту горного пейзажа. Машина неспешно въехала в открывающиеся ворота. Доума заглушил двигатель и с хищной улыбкой вышел из авто, обходя его спереди, чтобы открыть дверцу для Шинобу. Зайдя в дом, Шинобу снова погрузилась в атмосферу роскоши. Внутри пахло дорогим деревом и камнем. Свет был рассеянный, скрытый в нишах, отчего ни одна лампа не бросала тепла. Всё выглядело как пятизвёздочный отель: мебель, абстрактные картины в рамах и на всю стену. Внутри совсем не чувствовалось чьё-то присутствие, хоть Кочо и видела силуэты людей по периметру. — Располагайся, цветочек. — Бросил он нежным голосом, проходя вглубь своего дома. Она обняла себя за плечи, почувствовав внутри дрожь. Обстановка совсем не располагала, не расслабляла. Лишь дарила ещё большее волнение и неуютную неизвестность. — Доума. — Шинобу тихо позвала его. Он остановился на середине огромной гостиной. Не повернулся, продолжал стоять к ней спиной каменным изваянием. — Зачем ты привёз меня сюда? Вопрос прозвучал с надрывом в голосе. Кочо поняла, что не может находиться в этой тягучей и обжигающей неизвестности. — Всё очень просто, милая, — взгляд радужного цвета сверкнул, как у кота. — Теперь это твой дом.

***

После разговора с Харуки Гию долго не мог прийти в себя. Их встреча длилась не больше двух часов, а казалось, будто он проговорил с ним весь день. Харуки показал ему фото своей семьи — дочери и жены, которая нежно улыбалась ему с фотографии. Кажется, он был счастлив. И в то же время он был невероятно искренен в своей боли и пройденном пути принятия смерти первой любви. Для Гию этот разговор будто взрастил что-то новое. Было сложно облечь это в слова, но внутри ощущалось то, чего он никогда ещё в себе не ловил. Попрощавшись с Харуки, Гию отправился к себе в отель. Тяжело собрать себя по кускам после, должно быть, самого важного разговора в его жизни. Призма, через которую он привык смотреть на себя, свои поступки и мир, вдруг треснула. Несколько часов спустя мысли снова вернулись к Шинобу. После того как она отправила его назад и после его неудавшейся игры в сталкера, Гию так и не решил, что делать дальше. Выискивать Шинобу в местах, которые она раньше посещала, теперь казалось бредом. Он слишком хорошо её знает. Кочо и сама способна отстраниться в ситуациях, где в ней вспыхивает много чувств. Она склонна держать марку, быть ответственной и контролирующей. Всё это он замечал в ней с самого начала, и в этом было неочевидное сходство с Томиокой. Шинобу часто говорила, что он молчалив. Но сама она тоже не была словоохотливой, если дело касалось её чувств. И прямо сейчас Гию интуитивно знал: если бы у Шинобу всё было хорошо, она бы не оттолкнула его так. Свои остывшие чувства она выразила бы по-другому. Он придёт к ней снова. Плевать, что он будет казаться слишком навязчивым — ему небезразлична её судьба. В нём вспыхнуло столько решимости, что стало обидно: почему вчера, перед Кочо, он не чувствовал того же? Сегодня выходной день: Кочо может быть дома. Уже собираясь выходить из отеля, чтобы направиться в сторону знакомой квартиры, Томиока остановился из-за звонка собственного мобильного. — Канаэ, — вслух подтвердил самому себе имя, написанное на экране. Должно быть, она уже в курсе небольшого путешествия Гию к её младшей сестре. Правда, рассказать ему особо нечего. Гию развернулся обратно в номер, решая поговорить с Канаэ не на ходу. — Привет. — Гию-кун, прости за внезапный звонок. Томиока поджал губы. Голос Кочо-старшей был таким взволнованным и по-матерински заботливым, что внутри что-то болезненно сжалось. — Ничего. Рад тебя слышать. Что-то случилось? — голос самого Гию отдавал тревожной нотой. — Сабито сказал, что ты поехал к Шинобу. Хотела… — в динамике послышалось шуршание, — не мог бы ты сказать… у неё всё хорошо? Ты видел её? Видимо, Шинобу ей так и не звонила. Раз Канаэ пошла на такой шаг, как звонок ему — самому немногословному человеку из их окружения, значит, связи между сёстрами сейчас нет. Гию тяжело и бесшумно выдохнул. Он не знал, что именно сказать Канаэ. Говорить ли вообще о том, что он уже её видел, но не теряет надежду узнать про неё больше? Даже после того, как она его оттолкнула. — Я видел её, но… мы пока не смогли поговорить. Она жива и здорова. — Последнее предложение Гию посчитал необходимым сказать. Канаэ несколько секунд молчала, будто обдумывала дальнейшие вопросы. Даже через звонок чувствовалось её напряжение. — Спасибо, Гию-кун. Рада слышать, что она здорова. Просто… её телефон не отвечает, вот я… неважно. Ещё раз спасибо! — поспешно завершила разговор Канаэ. — Не волнуйся, — сказал он напоследок. Возможно, больше себе, чем собеседнице. После завершения недолгого разговора Гию снова проанализировал всё то, что произошло за последние дни. Всё ещё было странно видеть самого себя в такой пробивной роли. Да, были ситуации, когда он волновался за Шинобу и раньше, но он совершенно точно не пытался так активно искать истину, особенно после того, как ему указали его место. Сейчас он чувствует в себе силу и жгучую потребность узнать. А если нужно — защитить. А потом можно и думать о своей дальнейшей жизни. Дорога до нужного места под ногами совсем не чувствовалась. Гию шёл, погружённый в свои мысли, время от времени проверяя телефон на наличие сообщений. Он даже не знал, зачем это делает. Иррациональная мысль о том, что Шинобу могла ему написать, сбивала его с толку. Оказавшись перед её дверью, Томиока вмиг ощутил себя идиотом. Как ещё назвать человека, который не понимает простого слова «уходи». Он уже представил выражение лица Кочо. Стук его костяшек по двери разнёсся по всему пустому коридору. Гию с замиранием сердца ожидал, когда Шинобу откроет дверь. Прошло достаточно времени для того, чтобы человек с той стороны успел дойти до порога и открыть, — но Кочо не подавала за дверью признаков жизни. Томиока постучал ещё раз и ещё, пока не понял окончательно: либо она его игнорирует и не открывает, либо её вовсе нет дома. Второй вариант был более реалистичен, так как не в характере Кочо прятаться за закрытой дверью. Мысль о том, что и в этом контексте всё могло измениться, Томиока решил отогнать. — Что ж, — пробормотал он вслух. Видимо, придётся подождать. Десять месяцев назад. — Ты будешь открывать его? — с лёгким волнением в голосе спросил Томиока. Шинобу сидела перед ним на диване, подогнув под себя колени, на которых лежал её небольшой ноутбук. — Я боюсь. — Шинобу зажмурила глаза и по-детски спрятала лицо в ладонях. Вид у неё был немного комичный: она не любила показывать своё волнение, но сейчас Томиока был единственным свидетелем этого редкого события. Кочо уже около получаса ходила вокруг да около своего ноутбука, не решаясь зайти на сайт Токийского университета и открыть страницу с номерами проходных абитуриентов. — Хочешь, я посмотрю сам, а потом скажу тебе? — почти скрывая лёгкую улыбку, предложил Гию. — Нет! Я должна сама, ты будто не понимаешь! Шинобу сама раздражалась от собственного волнения и, конечно, Гию доставалось. Он смотрел на это с абсолютным принятием и даже некоторым весельем: всё же, Шинобу не всегда демонстрирует столько чувств за раз — и только ему. Томиока встал с дивана и вытянулся, размяв затёкшие суставы. Они сидели перед этим ноутбуком вдвоём, почти не шевелясь, ожидая непонятно чего. Хотя Гию знал, чего: когда Кочо наберётся храбрости и узнает, наконец, что её приняли в университет с распростёртыми объятиями. А в том, что приняли, Гию не сомневался. Его девушка была такой усердной, старательной и ответственной: даже находясь у него дома, могла провести несколько часов за повторением материала и подготовкой к поступлению. Его радовало видеть в её глазах азарт, блеск и вдохновение. Порой он мог наблюдать за её обучением долгое время, не отрывая взгляд от слегка подрагивающих губ в повторении формул или слушать звук нажатия клавиш на ноутбуке. Ей совершенно не о чем было волноваться: она умная и замечательная. Добьётся всего, чего захочет. Томиока бесконечно мог возносить её внутри себя, просто глядя на то, как она справляется. — Ладно, — она тяжело и медленно выдохнула, повернув к себе ноутбук, — я должна это сделать сейчас. Гию обернулся к ней на полпути в кухню, чтобы сделать чай. — Уверен, ты поступишь… — Не говори, не говори!!! Ты не знаешь, вдруг ошибся! — прокричала Шинобу, зажмурившись. Гию снова подавил в себе слишком широкую улыбку. Вид такой по-детски волнующейся Кочо умилял его до безумия. Он присел рядом с ней на то же место, наблюдая, как она немного дрожащими руками открывает сайт и ищет нужный раздел на главной странице. Секунды шли и будто растягивались. Томиока сам чувствовал, как в ожидании замирает его сердце и откуда-то появляется то самое волнение, которого минуту назад не было. Гию не видел экран ноутбука, лишь наблюдал за лицом Шинобу. Спустя минуту её взгляд озарило восторгом и всепоглощающим счастьем. Он не заметил, как она, будто отмерев от оцепенения, стала расцветать прямо на глазах. — Я поступила, — сказала она обманчиво ровным голосом, за которым прослеживались нотки шока и пока тихой радости. Гию искренне и тепло ей улыбнулся, забирая с её коленей многострадальный ноутбук и откладывая его на дальний край низкого столика. — Поздравляю, Шинобу. Сам Томиока чувствовал, как внутри него разрастается тёплое и мягкое ощущение. Он был так рад и горд за неё. Гию и так не испытывал сомнений в её поступлении, но видеть, как она счастлива, — было особым удовольствием. — Иди сюда, — он притянул её ближе и крепко обнял. Она уткнулась носом в его грудь, обмякая в его объятиях. — Значит, через пару недель поедем в Токио? — проговорил он ей куда-то в макушку. — Да. Канаэ подобрала квартиру ещё за пару месяцев, договорившись с арендой. Я думала, что она поспешила. Найти квартиру возле кампуса было ещё той задачей, особенно в период поступления. Старшая Кочо правильно предусмотрела. И тоже не сомневалась в поступлении своей сестры. — К слову… — она медленно отстранилась, посмотрев в глаза Гию, — это значит, что теперь мы будем видеться очень редко. В её голосе ощущалась грусть. Томиока понимал это, ведь ему тоже было непросто принять мысль о том, что теперь не сможет видеть её каждый день. — Да. Но это не навсегда, ты же знаешь, — попытался он её подбодрить. В конце концов, эти же слова он говорит и самому себе. — Да, но… — казалось, она сильно о чём-то размышляла, — после обучения, что… что мы будем делать? — неуверенно произнесла свой вопрос Кочо. Вопрос будто был ему понятен, но не до конца. Он вызывал в нём массу тревоги по той простой причине, что раскрывал его страх: однажды Шинобу не захочет продолжать их отношения. Он невольно задумывался об этом всякий раз, когда размышлял о её учёбе и будущем. Вдруг она захочет уехать из Камакуры или вообще Японии? Вдруг встретит кого-то получше него? Было много всяких «вдруг», и все они будто по сценарию разворачивали главное: она с ним не навсегда. Гию мысленно готовился к этому и сильно боялся одновременно. Её вопрос «Что будем делать мы?» был весьма логичен. Если бы он захотел ответить искренне и не обращать внимания на свою тревогу, он бы ответил: мы поженимся и будем счастливы. Конечно, если она захочет связать с ним жизнь. Потому что он — очень хотел. Но, глядя на её трепет и такую большую радость от поступления и переезда в Токио, он не мог об этом сказать. Потому что для него это означало бы надеть на неё кандалы. Шинобу могла бы чувствовать себя не совсем свободной в своём выборе и планировании будущего, а ему этого очень не хотелось. — Не знаю… Это… слишком нескоро, — с грустной улыбкой ответил он. — Учиться тебе четыре года — а это немалый срок для планирования. В какой-то момент ему показалось, что она будто потухла. Шинобу попыталась вытянуть из себя улыбку, кивнув и отвернувшись. Гию ощутил лёгкий холод между ними, что было для него непонятным. — Пошли отпразднуем, — предложил Гию. В конце концов, такие новости могли вызвать в душе много противоречивых эмоций не только у него, но и у самой Шинобу. Настоящее время. — Вы к Шинобу? Гию обернулся, встретившись с синевой строгого взгляда, анализирующего его, словно сканер. Невысокая девушка с тёмными волосами стояла перед ним и сжимала тряпичную сумку, набитую чем-то вроде продуктов. Томиока ощутил укол неловкости. Стоял возле двери Шинобу, как какой-то сталкер, и теперь был пойман с поличным… кем? Соседкой? Подругой? — Я, эм, да. Я Томиока Гию, — он легко поклонился, не желая скрывать свою личность и представиться сразу, на берегу. Услышав его имя, девушка заметно опешила и сменила строгость выражения лица на что-то похожее на шок и удивление. Гию почувствовал себя странно. — Аой Канзаки, — представилась в ответ. — Вы, значит, Томиока-сан. Молчание повисло между ними, густое и неловкое. Аой, казалось, пыталась собрать мысли в кучу, чтобы начать говорить. — Она не открывает, должно быть… — Вообще-то мы договаривались в это время, что я зайду. И телефон не отвечает ещё со вчерашнего дня… — с видимым беспокойством перебила его Аой. Томиока почувствовал ещё больший страх. Даже здесь, в такой мелочи, как договорённость с подругой, будто забывается самой Шинобу. Это совсем на неё не похоже. — Понимаю… — тихо сказал он, больше себе, чем собеседнице. Аой сжала лямки сумки. Она какое-то время изучала его взгляд, будто решала, можно ли доверять. — Вы… давно её знаете, Томиока-сан? — спросила она наконец. — Достаточно давно, — осторожно ответил он. И после паузы добавил: — Чтобы понимать: если она исчезает и не отвечает — это плохой знак. На лице Аой промелькнула узнаваемая тень тревоги. — У неё и правда… кое-что случилось, — выдохнула она. — Чувствую, что должна вам это сказать. Томиока нахмурился, чувствуя, как сердце сжимается. — Что именно? Она замолчала, будто спорила сама с собой. Потом сжала губы, словно в последний раз проверяя, не совершает ли ошибки. Спустя минуту он услышал от Аой то, что заставило его почувствовать себя последним ублюдком. Подруга Шинобу рассказала ему про её состояние, прогулы и отчуждённость от других. Узнал про парня из богатой и известной семьи, который появился в её жизни примерно в то время, как они расстались. Узнал, что Шинобу предполагает, что он опасен, но всё равно считает, что заслужила все неприятности. Аой говорила и говорила, пересказывала их последний с Кочо разговор, добавляя в слова свои переживания и страх за неё. Томиока вспомнил, как оттолкнул её в тот день, когда был в Токийском университете вместе со школьниками. Возможно, она уже тогда чувствовала себя плохо. — …Я говорю это вам, потому что думаю, что она не в порядке и не в безопасности, — Аой уверенно смотрела ему в глаза. — И потому что, услышав ваше имя, сразу поняла, кто вы. Гию был благодарен этой девушке. Они стояли возле закрытой двери, надеясь, что Шинобу прямо сейчас вернётся домой и с удивлением обнаружит у своего порога двух людей из разных контекстов её жизни. Но Кочо не появлялась уже долгое время, заставляя Томиоку лихорадочно думать о том, где именно её искать.

***

— Всё очень просто, милая, теперь это твой дом. Её глаза забавно расширились, и по лицу пробежал секундный шок. Доума шире улыбнулся, решив не продолжать это шутливое издевательство. — Шучу. Мы приехали отдохнуть и забыть про городские проблемы, — он сделал паузу, будто размышляя, — ну и избежать скучного родительского нравоучения от моего отца. Доума поднялся на верхний этаж, чтобы проверить комнаты и сходить в душ. Шинобу осталась внизу, видимо переваривая сказанное им об их совместном отдыхе без предупреждения. Он ещё не до конца понимал, зачем в принципе забрал её и увёз сюда, о чём именно они будут говорить и что из этого сделает его ситуацию более приемлемой. Предлог, под которым Доума увёз её в свой загородный дом, был не слишком реалистичным. Мудзан вряд ли пойдёт к какой-то студентке за разговором или даже угрозой. Отец ясно дал понять, чтобы Доума не светил своими «отношениями» и не смешивал это с семейными делами, — в общем-то, эту часть указаний он сейчас выполнял. Мысли о Мудзане снова зажгли где-то внутри волны жгучей ненависти. Доума разделся и зашёл в просторную душевую, повернув вентиль и подставляя лицо под прохладные струи воды. Мысли хаотично переплетались. Иронично складывалось, что Мудзан лишил его части власти и свободы из-за интрижки с Шинобу, а сама она начала отдаляться, словно почувствовала угрозу. Так не пойдёт. В то утро, когда Митсу сказала ему, что она уехала без предупреждения к себе, — что-то выжгло в нём. Будто остатки его контроля, его привязки медленно и ощутимо проскальзывают сквозь пальцы. Он не может этого допустить. Близость с Шинобу была для него единственным источником свежего воздуха и возвращения в реальность, где он не только сын Кибуцуджи. Выйдя из душа и спустившись вниз, он застал Кочо за рассматриванием внутреннего сада через панорамное окно. — Нравится? Он бесшумно подошёл ближе, прижавшись к её хрупкой спине. Она вздрогнула, но попыталась не показывать вида. — Здесь всё такое… роскошное. — Рад, что тебе по нраву. Он обнял её за плечи, но почувствовал её мгновенное напряжение. — Я не сказала, что мне нравится, — тон её голоса был ровным и холодным. Она отстранилась, отойдя на несколько шагов. Шинобу и до этого пыталась строить между ними какую-то смешную дистанцию, которую Доума с лёгкостью разрушал. Но теперь её дистанция обросла колючей проволокой, из-за чего ему приходилось прилагать больше усилий, чтобы сблизиться с ней. И это его злило. — А что тебе нравится? — улыбка вмиг превратилась в оскал. — Сбегать с рассветом? Гнев от её холодности сдавливал глотку. Хотелось взять её за плечи и встряхнуть. Он привёз её в свой дом, рисковал потерять авторитет, преподносил весь мир на блюдечке, а она будто вовсе этого не замечала и продолжала бояться. В чём же причина? Доума вновь вспомнил лицо с фотографии, которую ему предоставлял Азуми. Гию Томиока не имел ничего по сравнению с ним, но она продержалась с ним в отношениях несколько лет и, возможно, до сих пор о нём думает. Ревность новой, разрушающей волной прокатилась по позвоночнику. — Я уже сказала тебе причину. Не думала, что я у тебя в заложниках, — в её голосе читалось тихое презрение. — Не верю тебе, — он улыбнулся, подойдя ближе. — Ты лжёшь. Она попятилась назад, уперевшись в холодное прозрачное стекло. Окно за её спиной послужило капканом. — Я прошу тебя отойти, ты меня пугаешь, — её ладонь упёрлась ему в грудь. Доуме стало забавно. Он последний, кто навредит ей. Какая же она дурочка, раз не понимает этого. Шинобу невероятно злила его своей слепотой и нежеланием принять очевидное: им нужно быть вместе. Они будут счастливы. Смогут стать самой влиятельной семьёй. Тот факт, что Доума никогда в своей жизни не испытывал такой привязанности, уже говорил о том, что их встреча неслучайна. Отец не смог сломить свою привязанность, а когда заполучил то, что хотел, — не смог удержать. Доума не такой. Он давно перестал быть блёклой копией главы Кибуцуджи. Он стал сильнее и влиятельнее, он мог вызывать куда больше страха и желания подчиниться. Он лучше своего отца, хоть и долго этого не понимал. — Знаешь, это обидно, — он положил руку себе на грудь. — Ты не только меня обманываешь, но и боишься. В глазах Кочо блеснула искра злости. Она попыталась снова отстраниться от него на шаг, но позади не было места. — Ты тоже нечестен, Доума. Мы оба это знаем. Я всё больше в этом убеждаюсь каждый раз, когда бываю в вашей лаборатории. Доума с любопытством выгнул бровь. Он и так догадывался, что именно она имела в виду. Должно быть, маленькая умная бабочка догадалась обо всём, связанном с проектом. Он ждал этого с нетерпением. Ведь так они смогут стать ещё ближе. — О, должно быть, ты про нашу маленькую наркоферму? Расслабься, всё под контролем, и никто ничего не узнает, — мягко объяснил Доума, улыбнувшись ей. На лице девушки проступил шок. Она молча смотрела ему в глаза, совсем не моргая. Её молчание и прямой взгляд были похожи на попытку проанализировать его и, возможно, найти доказательство того, что Доума пошутил. — Ты удивлена, милая? Шинобу опустила взгляд и сжала губы. Сначала ему показалось, что она начнёт плакать, но вскоре он увидел, как на её лице проступает тихая ярость. — И ты… решил впутать в это меня? — тихо, почти беззвучно произнесла она. — Да, — Доума ответил просто. — А как иначе? Но повторюсь: не волнуйся — всё под абсолютным контролем. Доума попытался дотронуться до её щеки, но та резко отпрянула, проскользнув под рукой и оказавшись у него за спиной. — Ты правда думаешь, что это то, что меня по-настоящему волнует? По-твоему, я боюсь, что что-то вскроется и я пострадаю? — её голос звучал почти надрывно. Он усмехнулся, глаза опасно блеснули. — Разве нет? Ты и так всё понимала. — Он сделал паузу. — Интуитивно. Чувствовала, что что-то не так, но продолжала участвовать и… приезжать ко мне. Он снова развернулся к ней всем телом и сделал лёгкий шаг навстречу. В этом доме, далеко в горах, он ощущал себя полноправным хозяином всего пространства. На этот раз Шинобу точно не сбежит. — Именно поэтому повторяю: расслабься, — Доума сделал голос тише. — Со мной ты будешь в безопасности и жить так, как захочешь. — Откуда тебе знать, как я хочу? Ты думаешь, что можешь решать, как строить мою жизнь? — её голос дрожал, но в нём сквозило упрямство. — Нашу жизнь, — поправил он мягко, но в улыбке мелькнула сталь. — Ты могла бы перестать метаться и бояться. Тебе нужно только довериться. Я дам тебе всё: дом, защиту, силу, имя. Мы станем теми, кого будут знать и бояться. Она вскинула взгляд — в глазах вспыхнула злость. — Т-ты… ты несёшь какой-то бред. Он шагнул ближе, низкий смех прозвучал угрожающе и вкрадчиво. — Ну а разве не так? Ты ведь, и сама чувствуешь… ты часть меня. Тебе страшно, но ты всё равно приходишь. Что это, если не доказательство твоей потребности быть рядом со мной? — Доума, послушай, — сорвалось у неё внезапно. — Всё… всё не так. Я не знаю, кто именно внушил тебе это, но… — Мне не нравится то, к чему ты ведёшь, милая, — он на миг замолчал. — Иногда ты бываешь такой упрямой, просто ужас. Как можно так отрицать очевидное? Шинобу непонимающе посмотрела на него, и в этом взгляде и правда читалась глухая растерянность. Доума решил не мучить её загадками. Он уже давно понял: понимать чувства других для него несложно. Шинобу вызвала в нём то, чего никогда не мог дать даже самый сильный наркотик во времена, когда он пытался изучать себя. Но чувства других не были для него загадкой. Шинобу растерянна и боится, но всё равно так сильно тянется к нему, что не замечает их плавного сплетения. А Доума всё это видел. И он был готов дать ей время всё понять. — Я… я не понимаю, я запуталась… — Ответ прост: мы вместе, и это не просто так… — начал он. — Я не чувствую к тебе того, чего ты ждёшь, Доума, — сказала она тихим, бесцветным голосом. Доуме показалось, что для такой великой лжи требуется немало усилий, чтобы сказать это так просто. — Вот как, — протянул он и вдруг легко, почти по-детски развёл руками. — Ну что ж… вижу, этот диалог зашёл в тупик. А мы ведь приехали на отдых. Он развернулся к ней спиной, окидывая взглядом гостиную. — Знаешь… давай попробуем сделать паузу и вернуться к этому разговору, например, завтра? — устало предложил Доума. — Ты прав. Сейчас этот разговор сильно давит. Лицо Шинобу заметно смягчилось. Уловив изменения в её состоянии, Доума и сам расправил плечи. — Не хочешь выпить? — с улыбкой спросил он, указывая на диван. — Я делаю потрясающие коктейли, если ты не знала. Она послушалась его и села на диван поблизости, устало улыбнувшись.