Невидимая

— Итак, как прошла твоя неделя? — Тёплый взгляд доктора Сэйры, даже через стёкла очков пробуждали желание выложить всё, что скопилось на душе. Шинобу неловко поёрзала в кресле, прежде чем начать говорить. Кабинет психотерапевта был для неё вторым домом уже на протяжении полугода. Кочо иронично подмечала внутри себя, что такой откровенной её, пожалуй, не видел никто. Кроме доктора Сэйры Морикавы. Доктора, что завоевала её доверие лишь спустя несколько месяцев, от начала их работы. — Нормально, — Увидев секундно брошенный строгий взгляд своего терапевта, поправила, — Сносно. Не знаю, как более эмоционально отразить. В последнее время, её терапевт в шутку ругала Шинобу за то, что та старается рассказывать о своих чувствах и переживаниях слишком…односложно. Кочо и сама удивилась подобному замечанию. Ей казалось, что она-то многое могла сказать о своих переживаниях. Оказалось, то было легко сделать лишь внутри себя. Не вслух. — Ничего страшного, — мягко ответила Сэйра, — это не сразу может получаться. Расскажи, как съездила домой? Дом. Точно. — В понедельник я сдала свою научную работу, как вы знаете. Доктор Морикава в подтверждении кивнула. Ей-то было особенно известно, чем именно занималась Шинобу последние несколько месяцев: чертовски переживала из-за выпускной работы и экзаменов. — Все кредиты закрыты на отлично. К слову, я не хвастаюсь, — Шинобу, будто сдаваясь, подняла открытые ладони, — Во вторник я помчалась в Камакуру, а там…балаган, надо сказать… Кочо откинулась на спинку удобного кресла, с улыбкой вспоминая, как зашла за порог любимого дома. — Шинадзугава, ты просто идиот, раз считаешь, что кроватка так собирается! Сколько лет тебя знаю, прям сюрприз, что у тебя руки из задницы! — Сабито причитал стоя посреди их гостиной, со смятой инструкцией в руках. — Я тебя вообще не звал, какого хрена ты припёрся? Нервы мне мотать? — Санеми с красными глазами и взъерошенными волосами пытался скрепить две странные конструкции между собой. — Я на расстоянии почуял, что ты без помощи других мужиков не справишься. — Всем привет! — Шинобу решила, все-таки, обозначить своё присутствие. Взгляды двух разъяренных мужчин в ту-же секунду были направлены на неё. Кочо подавила лёгкий смешок, глядя на этих двоих: не хотелось еще сильнее разозлить итак еле сдерживающегося от убийства Санеми. — Шинобу-саан! Рад тебя видеть! — Сабито кинул смятую инструкцию на пол, быстрым шагом подлетев к стоящей у порога девушке. Видеть этих двоих в таких обстоятельствах было, как минимум, забавно. Шинобу тепло улыбнулась им, взглядом выискивая старшую сестру. Канаэ точно была дома и вероятнее всего, пряталась от двух шумных мужчин на втором этаже. Возвращаться домой всегда приятно. Теперь, когда четыре года университета почти позади — особенно хорошо: ничего не тревожит и будущее кажется уже не таким туманным. Особенно, глядя на счастливую и округлившуюся Канаэ, что тихо сидела в саду на свежем воздухе, читая книгу. Видеть её такой было безграничным счастьем. Сразу после закончившихся расследований и бесконечных допросов, им с Санеми так нужно было прийти к спокойной и размеренной жизни. Если вообще Санеми Шинадзугава и спокойствие могут существовать вместе. Но, как оказалось, могут. Ведь сразу после закрытия дела и того, как Токийская полиция оставила Шинобу в покое, он снова напомнил её старшей сестре о своей готовности жениться. Так и случилось. А теперь Санеми и Канаэ ждут ребёнка. Шинобу была невероятно счастлива за сестру. — Сестрёнка…не помешаю? — Шинобу осторожно вышла на крыльцо. Канаэ обернулась и её задумчивое светлое лицо озарила тёплая улыбка. Беременность очень ей шла: несмотря на очевидную округлость, она будто стала еще более невесомой и лёгкой. Было заметно, в какой гармонии с собой она находится. Голос доктора Морикавы заставил Кочо вынырнуть из тёплых воспоминаний. — Вижу, ты вся сияешь, когда говоришь о Канаэ. В начале нашей терапии это было не так…— Заметила Сэйра. Умела она, конечно, напомнить о неприятном. Но поэтому Шинобу и оказалась здесь — научиться не бояться соприкасаться с тем, что ранит. — Ты права. Полгода назад было не так. — Шинобу невесело улыбнулась, — вина за все эти бесконечные расследования поглощала меня. Особенно, перед Канаэ. — Да, но…мы говорили с тобой об этом, помнишь? Она помнит. Переживания за сестру и то, что Канаэ так сильно беспокоилась за неё, заставляло чувствовать себя бесконечно обязанной перед ней. Сестра ни словом, ни действием ничего такого не показывала, но успокоить Канаэ и убедить её уехать в Камакуру на время всего этого процесса невероятно хотелось. Даже когда дело о наркотиках в Токийском университете было закрыто, Шинобу еще долго время чувствовала себя не так уютно рядом с сестрой, как хотелось. Только спустя несколько месяцев, в кабинете доктора Сэйры, она позволила себе раскрыться и принять помощь и поддержку своей старшей сестры, без угрызения совести. — Помню. И рада заметить эту разницу, — Шинобу выразительно кивнула в сторону доктора, как-бы подмечая её вклад в это, — К слову, теперь я чувствую себя свободнее не только с ней. — Ты говоришь о… — Да. Он теперь тоже частый гость в нашем доме. Ведь его лучший друг постоянно помогает Санеми. Сэйра понимающе кивнула, ожидаемо пряча хитрую улыбку. О Томиоке Гию в этом кабинете они говорили слишком часто, чтобы её психотерапевт не придавала этому значения. Её чувства и сожаления по поводу него они обсуждали едва ли не на каждой встрече в самом начале. Слишком живы были переживания после всего пройденного, но между ними едва-ли что-то менялось. Они сохраняли дружбу, но под этой дружбой Шинобу всё еще ощущала себя влюблённой идиоткой, которая упустила своё счастье. — Вы виделись на этой неделе? — Да, он пришёл к нам на ужин. Вернее, на ужины. Приходил почти каждый день. Уголок рта предательски пополз вверх, при воспоминании о нём. «Ну точно, как дура» — подумала она, пряча взгляд от доктора Морикавы. Их встречи и правда несли сугубо дружеский характер: вопросы о самочувствии, предложения о помощи, если требуется и иногда…предложения провести время вместе. Гию приглашал её выпить кофе или сходить в кино, как друг. А она, соглашалась, надевая самое красивое из своего гардероба. Как подруга, конечно. — Угрюмый физрук спрашивает, че я делаю вечером, — В одной руке Сабито держал телефон, а в другой крестовую отвёртку, — Позвать его к нам на ужин? Санеми, лежащий под почти собранной детской кроваткой, глухо отозвался, не отвлекаясь от дела. — К НАМ? Нокимура, ты в курсе, что ты не у себя дома? Шинобу молча наблюдала за такой уже привычной перебранкой этих двоих. Молча и стараясь унять гулко стучащее сердце. Мысль о том, что Гию придёт к ним домой, снова рождала в голове различные сценарии, при которых они вновь и вновь будут ловить взгляды друг друга. — Санеми, перестань. Мы всегда рады видеть в гостях Томиоку-сана. — Мягко вмешалась Канаэ, сидевшая неподалеку, — Сабито, напиши ему, чтобы приходил на ужин. Шинобу украдкой бросила взгляд в сторону сестры. Не сказала ли она это, чтобы порадовать младшую? Ведь, скорее всего, Канаэ догадывалась или полностью была уверена в том, что Шинобу всё еще питает чувства к своему бывшему парню. Они это не обсуждали, но она боялась, что всё написано на её лице. К тому-же, сестра итак знает её слишком хорошо. Шинадзугава что-то пробурчал про «проходной двор» и вернулся к собиранию детской кроватки. Сабито победно ухмыльнулся и уткнулся в телефон, наверняка тут-же печатая Гию ответное сообщение. Томиока часто приходил к ним домой и вёл себя абсолютно как-обычно, лишь иногда Шинобу могла уловить на себе его засматривающийся взгляд. Ей было непонятно: испытывает ли Гию то же, что и она? Жалеет ли о том, что их отношения в прошлом? Думает ли о ней также часто, как и она о нём? И наконец, отпустил ли он то прошлое, которое их связывало? Их отношения, длящиеся четыре года закончились так глупо. После окончания истории с Токийским университетом, она старалась жить дальше и даже пыталась строить какие-то отношения: несколько свиданий, парочка поцелуем и даже отношения, длящиеся около трех месяцев. Ничего не вышло, но она хотя бы пробовала. Про него она узнавала через общих знакомых и сестру. Он, как и Шинобу, не был замечен ни с кем достаточно длительно, чтобы это можно было считать серьезными отношениями. Кочо мысленно давала себе затрещину за сам факт своего любопытства. Она захотела расстаться тогда, несколько лет назад, чего теперь сожалеть? Но сожаления были. С ними ей было тяжело совладать. Вечер стремительно наступил, напоминая ей, как скоро они снова встретятся. Ужин был уже на столе, когда стук дверь оповестил всех присутствующих в доме, что ожидаемый гость на пороге. — Сидите, я открою, — бросил Сабито, уходя от обязательства раскладывать пиалы. — Какого хрена он чувствует себя здесь хозяином? — Причитал Санеми, держа по тарелке в каждой руке. Канаэ лишь весело ухмыльнулась, очевидно приняв все их каждодневные перебранки. Шинобу и сама видела, что Санеми на самом деле ничего против Сабито в их доме не имел. Если бы ему не нравилось — уже давно бы отправил куда подальше. Вдали комнат послышался звук закрывающейся за пришедшем гостем двери. — Всем привет. — Послышался знакомый голос позади. Кочо стояла спиной к столу, разливая в боулы ароматный бульон. Канаэ тепло поприветствовала Томиоку, крепко обняв друга. Шинобу старалась дышать ровно, саму себя раздражая подобной реакцией. У них с Гию уже давно всё было, они знали друг друга в разных состояниях, встречались несколько лет и признавались друг другу в любви. Так какого черта она реагирует на него так, будто впервые в него влюбилась? Вернувшись к столу, она встретилась с синевой знакомых глаз. Гию тут же с улыбкой кивнул ей, поприветствовав. — Шинобу. Рад, тебя видеть. Давно приехала? — Я тоже рада тебя видеть. Сегодня утром. — Здорово. Надолго? — Почти на всю неделю. Потом дела, к сожалению. Простой незамысловатый диалог давался ей тяжело, из-за риска расплыться прямо перед ним и начать улыбаться, как идиотка. Он стоял, такой красивый и знакомый. Смотрел прямо на неё, спрашивая о простых вещах и не давая возможности понять: она одна так страдает прямо сейчас или он чувствует нечто похожее? Шинобу заметила, как за их простым разговором как-то пристально наблюдают. Сабито едва заметно ухмыльнулся, продолжая помогать Канаэ с расстановкой чашек. — Прошу всех к столу. — Мягко позвала всех Канаэ. Ужин проходил в непринужденной и очень теплой атмосфере. Сабито то и дело почти не замолкал, прерываясь лишь на прожевывание пищи. Канаэ часто смеялась и внимательно слушала друга. Санеми время от времени вставлял какие-то комментарии, скорее бурча что-то саркастичное или соглашаясь с Канаэ. Шинобу же, лишь молча наблюдала за остальными изредка бросая взгляды на противоположный край стола. Томиока, казалось, ушёл глубоко в свои мысли, никак не участвуя в диалоге. В какой-то момент, Кочо заметила, что и он тоже смотрит на неё. Поймав его за этим, она улыбнулась. В ответ, Гию задержал на ней свой взгляд, тоже улыбнувшись спустя несколько секунд. Щеки предательски заалели. Шинобу молилась, чтобы никто не заметил эту смущающую сцену с немыми переглядываниями. Закончив с ужином, друзья остались пить приготовленный Канаэ чай. Сидеть за столом и дальше совсем не хотелось. Съеденный ужин и пережитые впечатления от очередной встречи разморили Шинобу. Захотелось выйти на воздух, чтобы немного перевести дух. — Я прогуляюсь. — Бросила Кочо, выходя из-за стола. Свежий воздух коснулся лица, как-только входная дверь дома закрылась за её спиной. Там, в глубине комнат собрались близкие друг другу люди, желающие провести время вместе. Шинобу было невероятно приятно наблюдать за ними и быть частью их дружеской связи. Однако, переключить внимание и проветриться стало просто необходимо. Вечерний тихий район Камакуры всегда окутывал уютом и спокойствием. Кочо не так давно стала ценить этот покой и размеренность, присущий её родным местам. Всё-таки, в Токио всё было иначе. Раньше её привлекал шумный и энергичный ритм столицы, сейчас же, тихие улочки родного города приносили большее удовольствие. Сейчас, когда Шинобу почти закончила свою учёбу, она должна задуматься о том, где жить и работать. Канаэ и Санеми скоро станут родителями и переедут в собственным дом. Семейное жилище Кочо либо будет продано, либо останется за Шинобу, если она решит вернуться в Камакуру насовсем. Выбор не из лёгких. Шинобу вошла в знакомый парк, в котором любила гулять, будучи школьницей. Вокруг почти никого не было, лишь парочка людей, неспешно прогуливающихся где-то вдалеке. Опустившись на пустую качель, Кочо позволила себе расслабиться и погрузиться в размышления. В сумерках парк казался почти безмолвным — редкие шаги прохожих растворялись в шорохе песка под ногами. Она обхватила цепи ладонями и слегка покачнулась. В груди поселилось странное, двойственное чувство: одновременно лёгкость и тревога. Мысли о будущем возвращались снова и снова. Остаться ли здесь — в Камакуре, где всё знакомо до последнего камешка на дороге? Здесь — запах моря, чайки по утрам, любимая сестра и тепло семейных вечеров. Здесь покой, воспоминания и прожитое детство. Но Токио… В нём было движение и большие возможности. Она чувствовала, будто этот город разговаривает с ней на одном языке — языке амбиций, перемен и открытий. Раньше её манил этот город лишь возможностью быть видимой, успешной, яркой. Он спасал её от скуки и застоя, который рождался из стыда и стремлением убежать от отвращения к себе. Сейчас в Токио ей нравилось иное. Там она — исследователь, человек науки. Самостоятельная и взрослая. Шинобу провела ладонью по металлической цепи и опустила взгляд на руки. «В конечном итоге, — подумала она, — Я ведь и там и там смогу быть счастливой? Ведь всё зависит от меня, а не города». Она подняла глаза к вечернему небу, где уже проступали первые звёзды. Порыв ветра качнул качель сильнее. Лёгкая дрожь прошла по телу, но вместе с ней пришло странное ощущение ясности. Не нужно принимать решение сегодня. Не нужно решать навсегда. Можно просто идти вперёд — пока сердце подсказывает направление. Шорох за спиной заставил вздрогнуть и вынырнуть из глубоких размышлений. Позади оказался Томиока, медленно подходящий к ней. — Надеюсь, я тебе не помешаю? — Спросил он, подходя ко второй качеле. Несколько секунд её молчания заставило его неловко переступить с ноги на ногу, отчего Шинобу начала говорить слишком быстро. — Нет, что ты…это и не мой парк, здесь кто угодно может гулять, так что…— Она выдохнула, залившись краской в который раз, — Не помешаешь, в общем. Гию кивнул, взгромоздившись на соседнюю качель. Какое-то время они сидели в тишине, нарушаемой лишь шорохом листьев, лаем щенка и шагами двух подростков. Кочо думала о том, что они впервые за долгое время оказались наедине. Просто сидя рядом, молча в парке, как тогда — когда находились в отношениях. Только теперь они лишь друзья. От этой мысли, Шинобу стало почему-то смешно. Она еле сдерживала нервный смешок, который в конечном счёте всё равно вырвался. — Вспомнила что-то? — Спросил Гию, улыбаясь. Шинобу повернулась к нему, встретившись с родным взглядом синих глаз и смех разом прекратился. Он смотрел на неё с таким теплом, от которого шли мурашки по коже. — Так, просто…показалось забавным, что в последнюю нашу прогулку в парке мы держались за руки. А сейчас качаемся на качелях, словно одноклассники после уроков. Гию улыбнулся в ответ на её комментарий, но ничего не ответил. Хотелось бы знать, что он по этому поводу думал. — Поздравляю с окончанием учёбы, — Гию повернулся к ней совсем близко, — слышал, ты сдала всё на отлично. Я очень рад. Его улыбка была одновременна теплая и немного грустная. Шинобу неловко заправила соскользнувшую на лоб прядь, подбирая слова. — Спасибо. Правда, диплом пока не вручили. Это позже. — Уже думала…ну, где будешь жить и…— Заговорил Гию слишком быстро, для размеренной беседы. Ей показалось, что он спросил её о том, что его беспокоило. — Как раз думала об этом…— Она мягко сложила руки себе на колени, — Окончательное решение принять сложно. — Понимаю, — кивнул Гию. Какое-то время между ними снова возникло молчание. Лишенное напряжения, комфортная тишина, которая возникает всякий раз, когда нужно понять услышанное. — Я всегда рад тебя видеть, Шинобу. Буду счастлив если…— Он провёл рукой по волосам, будто скрывая смущение, — Если ты захочешь жить здесь. — Правда? — Да. Очень. — Гию посмотрел на неё со всей серьезностью, — Камакуре очень повезёт с таким умным химиком, если ты решишь работать здесь. Шинобу мягко улыбнулась ему. Слова Гию поддерживали и дарили тепло. Какое-то время они разговаривая, всё еще сидя на качелях. Они вспомнили прошлое, смеялись над Сабито и их перебранками с Санеми. Гию рассказывал про свою работу, Шинобу делилась историями из университета. Было видно, как разговор увлекал их обоих и время, проведенное этим вечером на качелях в парке, совсем не замечалось. В какой-то момент вечерняя прохлада сменилась ощутимым холодом. Шинобу не без сожалений поняла, что пора возвращаться домой. Гию понял её без слов, слезая с качели. — Я провожу тебя. Путь до дома не занимал много времени от парка, в котором они сидели, но даже за это короткое время они успели обсудить предстоящее родительство Канаэ и Санеми. Волнующее событие затрагивало и саму Шинобу. Было приятно обсудить свои тревоги будущей тёти с Гию. Когда они подошли к воротам, фонари уже зажглись, отбрасывая на дорогу мягкие золотистые круги света. Воздух был влажным, пахло морем и душистыми липами. — Спасибо, что проводил, — тихо сказала Шинобу, остановившись у калитки. Гию кивнул, но не двинулся с места. Он стоял чуть в стороне, засунув руки в карманы, и смотрел на неё так, что внутри неё расползалось томительное волнение. Его взгляд был тёплым, слишком внимательным, почти болезненным. — Спасибо тебе. За этот вечер. Шинобу сжала край своей кофты, вспоминая, что раньше он так благодарил за свидание. Правда, после этих слов обычно следовал поцелуй. Было похоже, что Гию подумал о том же самом, потому что его щеки вдруг приобрели легкий румянец. Даже в сумерках это было заметно. — Давно не гуляли просто так, — заметила она, глядя в сторону, чтобы скрыть улыбку. — Давно, — тихо согласился он. — Было хорошо. Шинобу почувствовала, как снова улыбается, вспоминая тот вечер. Она подняла взгляд на внимательно слушающую доктора Сэйру. Она смотрела, совсем не пряча лукавый взгляд и ответную улыбку. — Что? — Кочо неловко заёрзала в кресле. — Что ты чувствуешь, рассказывая о Гию? — Неловкость, смущение…— Шинобу мотнула головой, — к чему вопрос? Доктор Морикава чуть склонила голову, продолжая смотреть на Шинобу, словно сканируя. Кочо не без раздражения заметила, что иногда это застает врасплох. — Тебе не кажется, что он чувствует что-то…похожее? Я имею ввиду, что было бы, узнай ты о том, что его чувства к тебе сохранились? Кочо склонила голову, обдумывая вопрос. Что было бы? Она не знала. Нужно ли возобновлять те отношения, которые однажды закончились по её инициативе? Не будет ли она чувствовать себя от этого как-то иначе? Ведь повод прошлого разрыва с Гию был весьма…неоднозначный. Она не знала, нужна ли ему. Тогда ей хотелось чувствовать себя особенной, видимой, значимой. Шинобу казалось, что с Гию её ждала скука и серость. Сейчас, возвращаясь мысленно назад, она понимала отчего были подобные представления. И сам Томиока был здесь совсем не при чём. Мысли заставили её вспомнить о том, чье имя также часто звучало в стенах этого кабинета. — О чем ты только что подумала? — Спросила её доктор Морикава, заметив крепкую задумчивость. — Я вспомнила Доуму. — Просто ответила Кочо. Морикава кивнула, выпрямив спину. Она не видела его уже несколько лет и понятия не имела, что с ним сейчас. С тех самых пор, как он скрылся из Токио никто не мог его найти: ни полиция, ни детективы. Она не слышала, чтобы кто-то из родственников объявлялся и помогал с поисками. От этой мысли тоже было грустно. Всё же, она чувствовала к нему слишком много разного. От сожаления и ярости, до чистого сострадания. — Обычно ты всегда вспоминаешь его рядом с размышлениями о Гию. В твоих мыслях они всегда стоят рядом. Ассоциативно, имею ввиду. — Сэйра поправила очки. — Так и есть. Чувствую, что не имею права восстанавливать какие-то отношения с Гию, если, конечно это возможно, — поправила она саму себя, — Пока не разберусь с Доумой. — Что ты имеешь ввиду? — Доктор Сэйра выглядела немного встревоженной. Шинобу какое-то время молчала, собирая мысли по кусочкам. Существовала одна деталь, которую она не рассказывала доктору Морикаве. Сначала, потому что опасалась лишних вопросов от детективов и новых кругов ада в расследовании. Потом, из-за нахлынувших переживаний в стенах кабинета, когда терапия разворачивалась для неё слишком эмоционально. А теперь, будто и не знала как начать. Говорить о письме. — Есть кое-что, о чём я тебе не рассказывала… Её психотерапевт уже давно вызывала в Шинобу доверие. В начале их работы, доктор Сэйра так сильно раздражала Кочо, что та несколько раз порывалась закончить начатую работу с терапевтом. Раз за разом возвращаясь в кабинет, обещая себе, что это последняя встреча, Шинобу и не заметила, как стала открываться, говорить о личном, стыдном и волнующем. Однако, письмо от Доумы всё еще было тайной ото всех, включая самых близких и её доктора. Это было что-то, что оставалось куском её территории, на которую никто не имел права заходить. До этого дня, пожалуй. Когда Шинобу мысленно подобралась к желанию рассказать о том последнем, что связывало её с Доумой. — Это как-то связано с… — Да, напрямую с Доумой. — Быстро ответила Шинобу. Морикава наклонилась вперед, будто хотела лучше слышать её рассказ. Кочо какое-то время молча смотрела в пол, вспоминая детали письма. По правде говоря, ей и не нужно было помнить этот текст, ведь само письмо лежало в её сумке, совершенно неслучайно. Правда в том, что Шинобу уже давно думала, что хочет рассказать своему доктору об этом. Нося его в сумке вот уже пятый сеанс, она решилась сказать о нём вслух только сейчас. — Доума прислал мне письмо. Наверняка, уже находясь далеко от Токио. Прислал с курьером и…оно у меня с собой, откровенно говоря. Доктор Сэйра в удивлении вскинула брови. Конечно, она удивилась. Ведь все полгода, Кочо говорила, что после последней встречи в том доме, откуда она ушла в темноту горной местности, они больше никак не пересекались: ни лично, ни по переписке. Никак. И поэтому новая деталь удивляла. Шинобу была уверена, что Морикава никак не осуждает её за скрытность. Однако, мимолетный и секундный укол стыда всё-таки кольнул. — Шинобу, ты не обязана прямо сейчас рассказывать всё до мелочей…— начала Сэйра. Кочо энергично закивала, всем видом показывая, что готова. — Я хочу прочитать его тебе. Кочо протянула руку к своей сумке, быстрым движением находя нужный конверт. Руки немного дрожали от долгого ожидания этого момента и волнения. Шинобу какое-то время просто смотрела на конверт, не решаясь начать. Белая плотная бумага, чуть смятая по краям обжигала пальцы. — Это письмо я ношу с собой уже около месяца, — тихо сказала она. — С тех пор, много думала о том, как начать. Сэйра ничего не ответила. Только кивнула, мягко показывая ожидание. Шинобу глубоко вдохнула. — Что ж…пора, пожалуй. Она начала читать вслух. Шинобу. Как ты уже наверняка знаешь, я давно не в Токио. Это письмо я написал до того, как скрыться навсегда из этого города. Рад, что есть возможность отправить его тебе через третьи руки. Но не стоит закладывать бедняжку-курьера копам — он ничего не знает о моём местоположении. Я долго думал, по какой причине вообще пишу тебе это. Точно не ради прощения. Не привык надеяться о невозможном. В конечном итоге, я пришёл к выводу, что важность моих последних слов тебе в том, чтобы хоть что-то осталось после меня, кроме шума новостей и дурацких заголовков. Что-то, что останется только тебе одной, даже если ты захочешь показать это письмо детективам. Это не мольба о прощении и точно не оправдания, но я и правда больше не тот, кем привык быть. Не знаю, хорошо это или плохо. Знай, если и было во мне хоть нечто хорошее или, хотя бы, нормальное, то это могла затронуть только ты. По жизни я — отвратительное чудовище, продолжение такого-же отвратительного человека. И, возможно, только с тобой у меня был шанс стать кем-то другим. Сожалею, что я понял это слишком поздно и успел ранить тебя и практически уничтожить. Всё, что я делал потом, после нашей последней встречи, — с документами, с тем, что должно было обрушить империю моего отца, — делал потому, что впервые хотел, чтобы хоть один человек смог выжить после меня. И моей проклятой семьи. Даже не знаю, что еще сказать. Не хочу, чтобы ты вспоминала обо мне, как о чудовище — хотя, это справедливо. Я и сам себя таким считаю, чего уж ждать от тебя. Но я хочу, чтобы ты знала: всё, что произошло между нами осталось для меня самым значимым. Прости меня, Шинобу. Пусть то, что я разрушил, наконец перестанет разрушать тебя. — Д. Шинобу дочитала до конца и какое-то время сидела неподвижно. Лист дрожал в руках. Она смотрела на буквы, будто пытаясь прочитать их заново, но взгляд всё время рассеивался. Сэйра не торопила. Она знала, что пауза сейчас важнее любых слов. — Получая это письмо…ты знала, что там будет? — тихо спросила она спустя несколько минут. — Не совсем, — ответила Шинобу. — Но… наверное, догадывалась. Она положила письмо на колени. Прокручивая в голове прочитанное. Сэйра кивнула. — Как тебе то, что он написал? — Сложно. Вызывает противоречивые чувства, — Шинобу усмехнулась, — как и сам Доума, в общем-то. Она слабо улыбнулась, ощущая как тело медленно наполняется усталостью и расслаблением. Читая письмо своему доктору, создавалось ощущение прощания с Доумой. Ей было жаль, что она не может сказать ему слова в ответ. Но если бы была такая возможность, что бы она ему сказала? Она подняла голову. — Я думаю, это последнее, что связывает меня с ним. — И каково это — читать последнее? Шинобу закрыла глаза. — Как будто выдыхаешь после удушья. Воздух обжигает, но в груди наконец появляется место. Не знаю, как объяснить иначе. Просто…отношения с ним многое заставили пережить. Как и его, наверное. Морикава кивнула, соглашаясь с её выводами. Про Доуму они говорили долго, детально и эмоционально. Шинобу рассказала о том, как долгое время перечитывала письмо, как злилась и испытывала беспомощность. Сейчас, завершая для себя эту историю между ними, Кочо больше не ощущала этих чувств. Даже держа в руках письмо и читая его вслух, другому человеку. — Что ж. На сегодня наш сеанс подходит к концу. Через неделю в то-же время? — Доктор Морикава занесла ручку над блокнотом. — Сэйра…Я бы хотела прийти еще на несколько встреч, а потом… Доктор с любопытством подняла глаза, встретившись с лёгкой тревогой и замешательством своей пациентки. — Потом…Я вернусь в Камакуру. Насовсем. Я решила, что хочу этого.

***

Все важные решения принимаются в Токио. Томиоку Гию это раздражало до скрежета зубов, но делать было нечего, ведь своё важное жизненное решение он приступил исполнять. Именно по этой причине вот уже второй год ему приходится ездить лично в этот шумный мегаполис, чтобы подтвердить успех своего дела. И чтобы бюрократические старикашки из столицы видели результат обучения учеников его школы, прописанный на бумаге. Они ведь так любят бумаги. Два года назад Гию всё же решился на собственное дело, о котором долго размышлял. Работа в школе учителем физкультуры была неплохой, но будто совсем не подходящей для того, чтобы заниматься этим всю жизнь. После некоторых переосмыслений о себе и собственной жизни, после разговора с учителем Урокодаки и нескольких болезненных тычков в плечо от Сабито было решено уволиться из школы и открыть собственную. Школу плавания для детей. — «Дыхание воды»? Ни за что не поверю, что сам придумал, — крикнул Сабито откуда-то снизу. Томиока стоял на стремянке, закрепляя вывеску с названием. Помещение было найдено достаточно быстро, а грант на развитие новой школы в Камакуре был предоставлен Токийским министерством спорта. — Так кто на мысль навёл? — не отставал Сабито. — Урокодаки. — Так и думал. Томиока терпел все привычные подколки друга только потому, что тот на всём пути сражений с бюрократией помогал ему словом и делом. Сабито, хоть и обладал порой раздражающим нравом, всё-таки был замечательным другом. И дело, которое начал Гию, это показало. После открытия Томиока никак не ожидал, что многие родители сразу поведут своих детей именно к нему. В школу, которая только успела распахнуть свои двери. Но, как оказалось, у Гию Томиоки была отличная репутация школьного учителя, прекрасные рекомендации директора Убуяшики, родителей учеников и… самих учеников. Даже после всех его строгих молчаливых взглядов, неудов для особенных прогульщиков и комментариев про неподобающий внешний вид. Было приятно открыть в себе это чувство: того, что тебя принимают и ценят как профессионала. Потому теперь каждый день, проведённый за работой, приносил удовлетворение. Со временем в его школу пришли новые учителя, и детей появилось ещё больше. Гию много сил отдавал своему делу, иногда забывая, что всё ещё существует остальная жизнь. Вынырнуть из бесконечной череды уроков плавания, бюрократии, разговоров с родителями, улучшения условий собственной школы ему помогал в основном Сабито. — Узуй зовёт всех сегодня к себе. Хочет познакомить своих братанов с новой девушкой, — Сабито развалился на диване в его гостиной, пока Томиока варил кофе. Томиока в удивлении поднял взгляд и обернулся на друга. — Опять? Это какая, четвёртая по счёту за пару месяцев? — Третья. Не завидуй. Они, вроде как, все друг про друга в курсе… — Сабито хитро улыбнулся. Томиока всё ещё пребывал в удивлении. — Это как? — Они эти, как его… — Сабито щёлкнул пальцами, вспомнив слово. — Полиаморы, во! Впрочем, Томиока никогда не осуждал чужой образ жизни. Полиаморы, так полиаморы. В любом случае он давно не видел остальных своих друзей и был даже рад прийти на такую встречу. Жизнь вообще в последнее время его очень радовала. Хотя иногда, конечно, чего-то не хватало. Гию догадывался, чего именно. Строить отношения он ещё не разучился и потому редко, но время от времени назначал свидания. Некоторые заканчивались одним ужином или походом в кино. Некоторые — несколькими месяцами отношений, которые в конечном счёте не сложились по разным причинам. Томиока старался не думать о том, что так и не встретит кого-то, к кому будет испытывать сильные чувства. — Я приду, — ответил Гию, ставя перед Сабито чашку дымящегося кофе. — Сказать, что будешь с… Мэй? — спросил друг, имея в виду девушку, которую видел рядом с Гию на прошлой неделе. Томиока чуть нахмурился, отпивая свой чай. С Мэй не сложилось дольше нескольких недель. Нет, она умная и симпатичная, но отношения совсем не клеились. — Мы расстались. Поэтому буду один. — Ага, понятно. Умрёшь девственником, — безразлично бросил Сабито. — Очень смешно. Друг не стал развивать тему его одиночества, прекрасно зная, куда может завести этот разговор. Томиока же не раз строго пресекал развитие темы того, к кому именно он всё ещё может испытывать чувства. Это было даже немного смешно. Шинобу Кочо — единственная девушка, отношения с которой он с радостью бы возобновил хоть сейчас. Сабито мог время от времени напомнить о ней — специально или случайно, — но это немного раздражало Гию. В конце концов, личная жизнь на то и личная. Даже с лучшим другом он не был намерен обсуждать свои чувства относительно Кочо. Всё усложняло их прошлое и то, что сейчас они, вроде как, друзья. «Вроде как» — потому что Гию относился к ней не как к подруге. Подругу не хотят целовать каждый раз, когда видят её лицо. Подругу не хотят обнимать вечерами за просмотром кино и, конечно же, к подруге не испытывают сильного, физически ощутимого влечения. И всё это можно было списать на то, что они были в отношениях без малого четыре года. Но нет. Томиока чувствовал, что просто всё ещё её любит. И, возможно, ему потребуется чуть больше времени, чем рассчитывал, для того чтобы действительно относиться к ней как к подруге. И было легче переключиться и не вспоминать о ней, когда она была в Токио. Сейчас же её учёба подходила к концу, а значит, и в Камакуре она появлялась чаще. Он был счастлив её видеть — пережившей стресс, бесконечные расследования и всю эту историю, связанную с Доумой. Но видя каждый раз, хотел вновь и вновь признаться в том, что для него ничего между ними не кончено. Иногда ему казалось, что для неё их история тоже не завершилась. Но этому не было доказательств. Кроме его догадок, приправленных желанными ожиданиями. — Я приду с Макомо, — нарушил затянувшуюся тишину Сабито. — Хорошо. — У нас всё серьёзно, кстати. Спасибо, что спросил. — Рад. — А ты лох педальный, без девушки. Томиока шумно выдохнул, строго уставившись на друга. Иногда эти комментарии утомляли и злили. Но таков уж был Сабито. Он давно смирился с тем, что переживания за друзей он проявляет по-своему, в манере дружеских уколов. Этим он слегка напоминал Кочо, только та была более… изящна в своих подколках. — Чего уставился? Томиока моргнул, вдруг понимая, что неотрывно смотрит на Сабито, параллельно варясь в своих размышлениях. Скрывать предмет своих дум не было смысла, поэтому он охотно ими поделился. — Ты вдруг напомнил мне Шинобу. Сабито весь подобрался, шумно опустив чашку с почти допитым кофе на маленький столик. — Ты это… меня не привлекаешь. А кофе я с тобой пью чисто по-дружески, так что не мечтай. Гию вздрогнул и чуть отодвинулся, когда понял, на что намекает Сабито. — Идиот, — бросил он, смотря на смеющегося друга. На пороге у дома Узуя уже было шумно, когда Томиока пришёл. Он опоздал всего на десять минут назначенного времени. Во всех окнах горел свет и доносились звуки шумных разговоров и музыки. Дверь открыл Шинадзугава. Круги под его глазами напомнили о том, что этот человек вовсю готовится стать отцом и всячески подготавливает дом и самого себя к этому событию. Наверняка Канаэ сама настояла на том, чтобы он пришёл на встречу и развеялся. Зная Санеми, Томиока предположил бы, что тот отпирался до последнего, нехотя согласившись в последний момент. — Привет. — Здарова. Проходи. Хозяин дома уже со всеми треплется. Внутри было ещё более шумно. Комнаты наполнялись громкими голосами его друзей. Здесь собрались практически все из близкого круга Томиоки и парочка дальних знакомых, которых хорошо знал Узуй. Практически все пришли с парами. Кроме Томиоки и Санеми, жена которого, очевидно, осталась дома из-за большого срока беременности. Сабито стоял с Макомо и выглядел, как сияющий на солнце алмаз. С этой девушкой они знакомы уже кучу лет, и Гию прекрасно знал, что чувства Сабито к их общей подруге зрели ещё с самого детства. И теперь он был искренне рад видеть их вместе. — О, Томиока! Проходи и знакомься с моей Хинацуру! — крикнул с другого конца комнаты Узуй. Рядом с хозяином вечеринки стояла невысокая хрупкая девушка, с нескрываемым обожанием смотревшая на Тенгена. Гию подошёл к ним, доброжелательно поздоровавшись. — Это Гию Томиока, о котором я тебе рассказывал, — с широкой улыбкой представил его Узуй. — Очень приятно! — Хинацуру слегка поклонилась. — Тенген о вас столько всего говорил! — Ничего плохого, надеюсь, — спокойно ответил он, заставив Тенгена громко рассмеяться. — Только правду! — подмигнул тот. Томиока хмыкнул, но ответить не успел — из соседней комнаты донёсся звонкий голос: — Тенге-е-е-н! Ты забыл купить вино для Макио! Ты же помнишь, что она не пьёт крепкое!!! В проёме появилась девушка с тёмными волосами и озорной улыбкой. За ней шла вторая — повыше, с каштановыми, собранными в хвост. — Это Сума и Макио, — представил их Узуй, раскинув руки, будто объявлял о выходе знаменитостей. Впрочем, для Тенгена его девушки и правда могли быть подобны звёздам кино. Он смотрел на всех троих с нескрываемым обожанием. Девушки подбежали к Хинацуру, сразу о чём-то разговорившись. Томиоке видеть такое было непривычно: девушки будто были лучшими подругами, ничего не смущаясь. Наоборот, будто гордились тем, что были влюблены в одного мужчину и им же выбраны все трое. Томиока хмыкнул, отходя чуть дальше от шумного скопления компании. Вокруг Тенгена собрались самые громкоголосые и потому Гию решил, что будет наблюдать за ними на расстоянии — сидя в кресле или… через окно на крыльце. Томиока уже давно чувствовал себя среди друзей комфортно. Если раньше ему казалось, что другие люди приняли его за своего по ошибке, то теперь чувство отчуждённости притуплялось, и он всё реже его ощущал. Что осталось в его характере, так это стремление к тишине и покою. Здесь его натура не претерпела никаких изменений. Рядом с шумом друзей без пауз и ухода хотя бы на пять минут в тишину было бы тяжко. Телефон в кармане брюк тронул колено лёгкой вибрацией. Сообщение от Шинобу заставило уголки губ предательски поползти вверх. — «Как прошло знакомство с новой девушкой Тенгена? :)» Гию смахнул сообщение в сторону, быстрым движением пальцев набирая ответ: — «Странно. Но весело. Тенген в восторге». Подумав пару секунд, отправил ещё одно сообщение. — «Всем троим его девушкам, кажется, тоже нормально. Им вроде комфортно». Гию было интересно, что по этому поводу думает Шинобу. Он даже мог представить, что именно она могла бы сказать. Вряд ли бы осудила образ жизни Тенгена, скорее всего лишь отпустила бы парочку шуток, а потом сама бы сблизилась с этими тремя. «И стала бы четвёртой девушкой Тенгена», — внезапная, абсурдная и колкая мысль пронеслась в голове. Томиока резко мотнул головой, отгоняя назойливую картинку только что возникшей мысли. — «Жаль, что я в Токио. Было бы интересно познакомиться с ними», — ответила Кочо. Томиока сжал телефон в руке, взвешивая решение спросить её, когда она появится в Камакуре вновь. Он скучал по ней и их общению, уже давно хотел увидеть, хоть она уехала всего на прошлых выходных обратно. Он испытывал некое волнение по этому поводу. Задать вопрос об этом — значит с большей вероятностью узнать её окончательное решение относительно Камакуры и возвращения Кочо. Гию желал ей счастья и понимал, что, оставшись в Токио, она сможет построить блестящую карьеру химика. По крайней мере, возможностей там было гораздо больше. Но в то же время было бы грустно от этого. Она уедет, и он будет видеть её гораздо реже. Следующее пришедшее сообщение от Кочо заставило его дыхание замереть. — «Хотя не страшно. Успею познакомиться в любое время, когда вернусь в Камакуру после вручения». «Вернусь в Камакуру после вручения». Что она имеет в виду: что вернётся на время? Или приняла решение вернуться сюда, чтобы найти здесь работу? Спрашивать было волнительно и немного неловко. Он, как подросток, опасался показать ей свои искренние чувства. Хотя между ними уже всё случалось. Но, собрав волю в кулак, он всё же решился на вопрос. — «Значит ли это… что ты решила вернуться сюда насовсем?» Ответ, как показалось Гию, она печатала слишком медленно. Но, в конечном счёте, тёплое чувство разлилось по груди, как только он увидел ёмкое и такое желаемое «Да» в ответ на его вопрос. Что это значило для него? Гию опасался думать в этом ключе. Как минимум это значило то, что они будут видеться чаще. Их общение будет насыщеннее, а сам он будет счастлив видеть её где-то случайно, а где-то преднамеренно. Следующее сообщение пришло спустя несколько минут. — «Гию-сан, я хотела бы пригласить тебя на церемонию вручения. Будут Санеми, Канаэ и Мицури. Можешь взять с собой Сабито. Его я тоже буду рада видеть». Томиока даже не думал над ответом, в ту же секунду согласившись прийти на такое важное событие в жизни Шинобу Кочо, чтобы разделить его вместе с ней и её близкими. День церемонии выдался солнечным. Ранняя весна, лёгкий ветер, запах нагретого асфальта и молодой травы. Токийский университет выглядел торжественно, окутанный счастливой атмосферой, исходящей от новеньких выпускников и их близких. Гию с Сабито нашли свои места в большом зале. Воздух был наполнен шёпотом, шелестом мантий и лёгким гулом — студенты, родители и преподаватели создавали по-настоящему заряженную атмосферу. На сцене стоял декан факультета естественных наук, зачитывая имена выпускников. Гию не сразу нашёл её взглядом. Но когда нашёл — всё остальное превратилось в бесформенное пятно. Тёмная мантия ей очень шла, а лицо светилось счастьем и удовлетворением. Видеть её такой было очень приятно. Особенно после всего пережитого. Шинобу стояла среди ряда студентов, в академической мантии с глубоким синим отливом. Её волосы, собранные в пучок, были аккуратно уложены. Гию отметил, что на эту церемонию Кочо не надела свою любимую заколку-бабочку. В какой-то степени это показалось ему символичным. Когда объявили её имя, он заметил, как она глубоко вдохнула. И улыбнулась. Совсем чуть-чуть. Но достаточно, чтобы сердце у него сжалось. Она поднялась на сцену, приняла диплом, поклонилась, и в этот момент Гию поймал себя на том, что не моргает. Смотреть на неё — такую взрослую, уверенную и бесстрашную — было приятно. Томиока пытался отогнать назойливую мысль о том, что эта Шинобу Кочо уже не его девушка. Сейчас бы его охватило ещё большее сожаление об этом. — Гию, — шепнул Сабито, наклоняясь ближе, — ты бы хоть для приличия на других посмотрел. — Помолчи, — тихо ответил Томиока, не отводя взгляда. Аплодисменты стихли, и церемония продолжилась, Томиока просто сидел, чувствуя тихую гордость, которая росла где-то под рёбрами. После церемонии всё переместилось во внутренний двор. Студенты фотографировались, бросали шапочки, смеялись, обнимались. Гию заметил среди толпы ещё одно знакомое лицо. Аой сияла и радовалась вместе с Кочо, стоя рядом с ней и держа ту за локоть. Было приятно увидеть её среди выпускников. Гию поймал взгляд счастливой Аой и с улыбкой кивнул ей, тем самым поздравив ту с получением диплома. Пробираясь сквозь толпу, Сабито заметил, что рядом с девушками уже стояла вся их компания. Канаэ, Санеми и Мицури окружили Шинобу с Аой, светя улыбками. Канаэ тепло и нежно улыбалась сестре, а Мицури суетилась, пытаясь поймать удачный ракурс для фото. Санеми что-то бубнил себе под нос, но Гию не стал на этом концентрироваться. — Я знала, что ты справишься, — Канаэ говорила с гордостью. — Ты такая молодец! Я так тобой горжусь! Мы все тобой гордимся! — Спасибо, — ответила Шинобу, улыбаясь так, что Гию захотелось подойти ближе. Он подошёл, держа в руках букет белых роз и фрезий. Сабито тоже держал в руках букет, но, по всей видимости, вручать его не торопился, давая пространство Гию. — Поздравляю, Кочо, — сказал он спокойно, протягивая ей букет. Она подняла глаза. — Спасибо, Гию-сан. Я так рада, что ты здесь… — Конечно, — ответил он чуть тише. — Я бы не пропустил. Она взяла цветы, касаясь его пальцев — легко, почти невесомо, но достаточно, чтобы внутри что-то дрогнуло. За этот день слишком много приятного тока прошло через его тело. Для Томиоки это не было удивительным, находясь рядом с ней. — Нам всем повезло быть свидетелями этого, — вмешался Сабито, появившись сбоку. — Ещё чуть-чуть, и я бы расплакался от гордости. Шинадзугава подхватил все букеты, которые держала Кочо. С огромным количеством подаренных цветов ей было уже неудобно поддерживать диалог. После завершения всей церемонии вся компания направилась в выбранный заранее ресторан, чтобы отметить выпуск. Аой скрылась в толпе вместе со своими родителями, предварительно тепло попрощавшись с Шинобу и её спутниками. Шинобу сидела напротив Гию. Между ними стоял крошечный вазон с гортензией, и за весь ужин он, кажется, посмотрел на неё чаще, чем на еду. Она смеялась — немного устало, но искренне. Перекидывалась фразами с Канаэ, весело спорила с Мицури о вкусе десерта. Когда Гию что-то говорил — она смотрела прямо ему в глаза. И задерживала взгляд. На пару секунд дольше, чем следовало. Сабито что-то рассказывал про неудачную тренировку в зале, Санеми ворчал или перекидывался шутками, время от времени поглаживая руку сидящей рядом жены, но Гию слушал всех вполуха. Всё остальное будто заглушалось — разговоры, музыка, звон посуды и бокалов. Он замечал только её: изгиб шеи, блеск волос, то, как свет отражается от её кожи. Канаэ подняла бокал: — За Шинобу. За то, что прошла через всё это и не сошла с ума. Они выпили. Шинобу тихо улыбнулась. — Спасибо всем вам. Без вас я бы, наверное, не выдержала. Позже, ближе к полуночи, они добрались до гостиницы, из которой договорились все вместе уехать обратно в Камакуру на следующее утро. Номера были рядом: Канаэ с Санеми — в одном, Мицури — через стену от них, Сабито — в конце коридора, а Гию оказался напротив комнаты Шинобу. Томиока улыбнулся своему отражению в зеркале гостиничной ванны. Номера бронировал его лучший друг, и что-то подсказывало, что их соседние двери напротив друг друга с Кочо — совершенно неспроста. Он вышел из душа, натянув футболку с домашними штанами, и пошёл к автомату за водой. Коридор был пуст, только свет от настенных ламп падал на пол узкими полосами. Когда он возвращался в свой номер, дверь напротив приоткрылась. Шинобу вышла — в простом домашнем халате. Её волосы были чуть влажные, а щёки украшал лёгкий румянец, отчего было понятно, что она сама только что из душа. Она заметила его и замерла. Томиока не спешил скрыться за дверьми своей комнаты, замерев на пороге. — Гию-сан… — голос её прозвучал тише, чем обычно. — Не спишь? — Хотел взять воду, — ответил он. — А ты? — Не могла уснуть сразу. Слишком много впечатлений за сегодняшний день. Приятных, конечно. Он кивнул. Несколько секунд они просто стояли напротив. Тишина между ними ощущалась почти на физическом уровне. Томиока снова уловил в себе тягучее, поднимающееся из самого нутра чувство какого-то предвкушения. Видеть её здесь, в этом тускло освещённом коридоре, стоять с ней друг напротив друга наедине — было очень волнующе. — Завтра рано вставать, — сказал он, пытаясь отступить, давая себе шанс прийти в себя. — Да, — она чуть улыбнулась. — Завтра… Он не заметил, как подошёл ближе, сделав короткий и уверенный шаг к ней навстречу. Она не отступила, и он мог кожей ощутить её ровный взгляд и чуть сбившееся дыхание. Между ними оставалось всего полшага. — Шинобу… — Да? Он видел, как дрогнули её ресницы. Ничего не было важнее её взгляда, тихого голоса и такой манящей влажной кожи. Всё остальное — свет, стены, время — всё исчезло и перестало существовать. Остались только они, стоящие посреди узкого коридора, на расстоянии нескольких сантиметров.