"Алые Паруса и Пороховой Дым"

      Прошло три недели. Три недели нервного ожидания, когда каждый стук в дверь особняка Ларушей на Брод-стрит мог принести либо известие о триумфе, либо весть о катастрофе. Три недели, в течение которых Вивьен Ларуш, под маской примерной дочери сенатора и почтительной вдовы, плела свою паутину ещё плотнее.              Кабинет её отца, сенатора Этьена Ларуша, дышал ложным величием. Тяжёлые бархатные портьеры, тёмное дерево мебели, портреты предков в золочёных рамах — всё это должно было внушать почтение. Но Вивьен видела трещины: потёртости на ковре, пыль на книгах, которые никто не открывал годами, и главное — запах страха и жадности, который витал вокруг её отца. Он сидел за массивным столом, его некогда властное лицо обрюзгло, глаза были мутными от коньяка и бессонницы.              — …и этот подлец Моррисон! — отец ударил кулаком по столу, зазвенели хрустальные пресс-папье. — Осмеливается требовать долю с моих поставок медикаментов! Его люди перехватили груз у Вильмингтона! Он наживается на крови наших солдат, Вивьен! На крови!              Вивьен стояла у окна, спиной к нему, наблюдая, как дождь хлещет по улицам Чарльстона. Город был серым, унылым, пропитанным влажным холодом и отчаянием. Она ненавидела эту погоду. Ненавидела нытьё отца. Но Моррисон… Уильям Моррисон был её конкурентом. Безжалостным, умным и обладающим своими кораблями и связями на Севере. Он перешёл ей дорогу. Это было личное.              — Успокойся, отец, — её голос был ровным, ледяным, как стекло. — Крик не решит проблему. Моррисон — препятствие. Препятствия… устраняют.              Он замолчал, уставившись на неё пьяным, но внезапно прояснившимся взглядом.              — Устранить? Как? Его охраняют как форт! Он не дурак, Вивьен!              Она медленно обернулась. На ней было скромное платье из тёмно-зелёного шерстяного крепа — подобающее вдове, но сшитое по последнему парижскому крою. Её волосы были гладко убраны, лицо — бледным холстом, на котором лишь глаза горели холодным, хищным огнём.              — Не дурак, — согласилась она. — Но у него есть слабости. Любимая наложница в том самом доме на Черч-стрит. И привычка гулять по набережной после полуночи, когда думает, что его не видят. Люди Бена знают, как сделать так, чтобы прогулка… закончилась трагически. Несчастный случай. Разбойники. Времена опасные.              Сенатор побледнел ещё больше, но в его глазах мелькнуло не облегчение, а жадный интерес.              — И… его дела? Его корабли? Его контракты?              Вивьен позволила себе тонкую, безжалостную улыбку.              — Естественно, потребуется кто-то надёжный, чтобы взять на себя его обязательства перед армией… и перед нами. Кто-то с безупречной репутацией. Скажем… твоя дочь? Через подставных лиц, разумеется.              Он задумался, его толстые пальцы барабанили по столу. Вивьен видела расчёт в его мутных глазах: риск против выгоды. Выгода всегда побеждала.              — Сделай это, — прохрипел он наконец. — Тихо. Чисто. Чтобы ни одна капля не брызнула на фамилию Ларуш.              — Никогда не брызгает, отец, — ответила она, поворачиваясь обратно к окну. Её отражение в мокром стекле было бесстрастным. Приказ на убийство отдан. Это был лишь бизнес. Устранение конкурента. Расширение империи.              Именно в этот момент в дверь кабинета робко постучали. Вошёл старый дворецкий, Джонас, его лицо было серым от усталости и вечного страха.              — Мисс Вивьен… вас спрашивают. Господин… Блэквуд. Он настаивает.              Сердце Вивьен сжалось, потом забилось с бешеной силой. Кассиан. Здесь. В особняке её отца. Наглость невероятная. Отец нахмурился:              — Блэквуд? Этот блокадопрорыватель? Что ему нужно? Выгони его, Джонас! Мы не принимаем таких…              — Он говорит, что принёс вести о грузе мисс Вивьен, — прошептал Джонас, бросая испуганный взгляд на Вивьен. — И что это не терпит отлагательств.              — Я приму его, отец, — быстро сказала Вивьен, не давая сенатору разразиться гневной тирадой. — В гостиной. Джонас, проводи его. И принеси бренди. Лучшего.              Она вышла из кабинета отца, не глядя на него, чувствуя его недоумённый и подозрительный взгляд в спину. По дороге в гостиную она ловила своё отражение в зеркалах — бледная, собранная, опасная. Груз. Вести. Хорошие или плохие? И почему он явился сам?              Кассиан Блэквуд стоял посреди роскошной, но уже слегка поношенной гостиной Ларушей, как волк в овчарне. Он не снял плащ, хотя он был мокрым от дождя, и капли воды падали на персидский ковер. Шляпа была надвинута на лоб, тень скрывала глаза. Он выглядел… иначе. Не насмешливым денди, не призраком с причала. Он излучал сжатую, готовую взорваться ярость. Запах от него был не моря и кожи, а пороха, гари и… крови? Свежей, медной крови.              — Где твой источник, Вивьен? — его голос был тихим, хриплым, как скрип ржавых петель. Он не поздоровался. Не сделал шага навстречу.              Вивьен остановилась у камина, где тлели угли. Холод внутри неё боролся с внезапным приступом страха.              — Добрый вечер, мистер Блэквуд, — сказала она с ледяной вежливостью. — Как приятно видеть вас в нашем скромном доме. Ваш груз? Он благополучно…              — Где он?! — он сорвался на крик, сделав один стремительный шаг вперёд. Вивьен инстинктивно отпрянула, наткнувшись на каминную решётку. Его лицо, освещённое снизу тлеющим огнём, было искажено гневом и чем-то ещё — шоком? Болью? — Твои карты, Вивьен! Твои чёртовы карты патрульных маршрутов! Они были ловушкой! Или твой «надёжный» источник просто оказался идиотом?!              Джонас, внёсший поднос с бренди и стаканами, замер у двери, побледнев как смерть. Вивьен сделала ему едва заметный знак уйти. Дверь тихо закрылась.              — Что случилось? — спросила она, заставляя голос звучать твёрдо, хотя колени подкашивались.              — «Ястреб», Вивьен! — Кассиан сорвал с себя плащ и швырнул его на диван. Его тёмная рубаха на левом плече была прожжена, обуглена, а под ней виднелась окровавленная повязка. — Твой милый новый капитан Союза! Он был не в полутора милях к северо-востоку от Соляного причала! Он ждал нас на выходе из прохода, который твои карты помечали как чистый! Он знал курс «Призрака»! Знал!              Вивьен почувствовала, как земля уходит из-под ног. Ловушка? Но её источник… она заплатила ему огромные деньги! Он был надёжен!              — Это… это невозможно… — прошептала она.              — Возможно! — Кассиан снова приблизился, его глаза, дикие, с безумными золотыми искрами, сверлили её. Он пах порохом, гарью, кровью и бешеным адреналином. — Он дал залп почти в упор! Картечь! Двое моих лучших парней — в куски! Третий истекает кровью в трюме сейчас! «Призрак» получил пробоину у ватерлинии! Мы чудом ушли, забив дыру всем, что под руку попало, и уйдя в туман! Благодаря туману и тому, что «Ястреб» — новенький, и его канониры стреляют как слепые котята! Но он знал, Вивьен! Он знал, где мы будем!              Он схватил её за плечи. Его пальцы впились в её кожу сквозь тонкую шерсть платья с такой силой, что она вскрикнула от боли. Он притянул её к себе так близко, что она увидела мельчайшие детали его лица: закопчённую кожу, следы сажи на лбу, тонкую сеть кровеносных сосудов в воспалённых глазах, запах его ярости и боли был осязаемым. Не страх охватил её, а ярость. Ярость на предательство, на свою ошибку, на его грубые руки.              — Ты сказал: «Если «Призрак» пострадает…» — выдохнула она, не отводя глаз, её голос стал низким, змеиным. — Он пострадал. Ты пришёл взять свою плату? Целиком? Прямо здесь? На ковре моего отца? Или у тебя хватит духу дождаться, пока я выясню, кто подставил нас обоих?!              Он смотрел на неё, его дыхание было тяжёлым, горячим. Ярость в его глазах боролась с чем-то ещё — с тем же холодным расчётом, что жил в ней? Его пальцы не ослабили хватку, но и не сжали сильнее. Он вдруг резко отпустил её, словно обжёгшись. Вивьен едва удержала равновесие.              — Кто? — прошипел он. Одно слово, налитое свинцом.              — Мой источник… — Вивьен потерла занемевшие плечи, стараясь думать. Страх отступил, уступив место холодной ярости и необходимости действовать. — Клерк в штабе береговой охраны Порт-Рояля. Мелкая сошка, но с доступом к сводкам. Он продавал мне маршруты три месяца. Ни разу не подвёл. До сегодня.       — Найди его, — приказал Кассиан. Не просил. Приказывал. — Вытяни из него всё. Кто за ним стоит? Кто купил его, чтобы подставить меня? И тебя заодно? Потому что, если они знали курс «Призрака», они знали, от кого я получил карты.              — Я найду, — пообещала Вивьен, её ум уже работал. Бен. Щербатый. Подвал на Грейт-Джонс-стрит. Инструменты. — Но это займёт время. А пока… твой корабль? Пробоина?              — Латается на старой верфи Крику, — ответил он, поворачиваясь к камину, его плечи были напряжены. — Но «Призрак» неделю, а то и больше, не выйдет в море. А груз… твой драгоценный хлопок… — он обернулся, и в его глазах появилась знакомая насмешка, смешанная с горечью. — Он в Нассау. Целиком. Продан по твоей цене плюс пятнадцать процентов. Золото здесь. — Он швырнул на ближайший столик тяжелый кожаный мешочек. Он глухо звякнул. — Твоя доля. За вычетом стоимости ремонта, похорон и платы доктору за выковыривание картечи из моего боцмана.              Вивьен посмотрела на мешочек. Золото. Цель достигнута. Но вкус победы был как пепел. Она подошла, взяла мешочек. Он был тяжелым, холодным.              — Значит, сделка исполнена, — сказала она без интонации.              — Исполнена, — подтвердил он. — Но игра, Вивьен… игра только начинается. Кто-то сделал ход против нас. Против меня. И они попали в «Призрак». — Он снова подошёл к ней, но теперь не для того, чтобы схватить. Он смотрел на неё сверху вниз, его глаза были тёмными безднами. — Ты в долгу. За корабль. За кровь. За то, что твой источник оказался дырявым. Ты найдёшь того, кто это устроил. Или я найду его сам. И когда я найду… — Он наклонился, его губы почти коснулись уха женского, шёпот был мягким, как шелест шёлка, и смертоносным, как яд. — …ты будешь там. Ты увидишь, что случается с теми, кто пытается сломать мои игрушки. Это будет твой первый урок, Королева Теней. Урок о настоящей цене власти.              Он не ждал ответа. Он поднял свой мокрый, окровавленный плащ, накинул его на плечи и вышел из гостиной так же бесшумно, как и появился, оставив за собой запах дыма, крови, моря и невысказанной угрозы.              Вивьен стояла одна посреди роскошной гостиной, сжимая в руке холодный мешочек с золотом. Отражение в зеркале было бледным, но глаза горели не алчностью, а холодным, яростным огнём. Золото было здесь. Но кто-то посмел ударить по ней. Через Кассиана. Через её информацию. Кто-то посмел поставить под угрозу её дело.              Она подошла к камину и дернула за шнурок звонка. Через мгновение в дверях возник испуганный Джонас.              — Мисс?              — Пришли ко мне Бена, — приказала Вивьен, её голос звучал металлически. — Немедленно. И приготовь подвал на Грейт-Джонс-стрит. У нас будет… гость, который очень не хочет разговаривать. Но он заговорит. Он расскажет мне всё.              Она посмотрела на мешочек с золотом, затем бросила его в кресло, как ненужную безделушку. Золото было вчерашним днем. Сегодня был день мести. И урок, который обещал Кассиан, она выучит сама. И преподаст его так, что Чарльстон содрогнется. Кто-то развязал войну в её мире теней. И Вивьен Ларуш была готова ответить. Огонь в камине вспыхнул ярче, отражаясь в ее беспощадных зеленых глазах.