Глава 1. Дети леса (детство)
15 июня 2025 г., 20:35
Он отстал от старшего брата всего на пару шагов. Тот удалялся все дальше, так и не успев заметить, что родная кровинушка не может так же быстро переступать глубокие сугробы, даже если путь протаптывается идущим впереди человеком. На снегу все еще были заметны следы от его сапог, которые спешно засыпал снег.
За свои малые годы А-Чжань не застал еще такой сильной метели. Зима на территории клана Гусу Лань обещала быть кошмарно суровой. Расположение вблизи гор давало большое преимущество в виде закрытого тыла. Однако в такой местности дожди шли чаще положенного, а зимы превращали прекрасный край в ледяное царство. В лесах такой местности нечего делать двум детям. Но никто и не думал, что те попадут в метель, относя до соседней деревни какие-то письма.
Приучать к родным краям стоило с ранних годов. Территория вблизи Облачных глубин была тщательно вычищена заклинателями от демонических тварей и иных мертвецов. Поэтому двум юным благородным господам нечего было бояться даже ночью.
Лань Чжань сделал пару рывков сквозь белизну снега в попытках ухватиться за брата, однако впереди оказались лишь обрывки следов, которые заносила пурга.
Лань Сичэнь не мог далеко уйти и, скорее всего, уже ищет свою потеряшку.
Глупо. Маленький ребенок на то и ребенок, что не знает важные истины этого мира. И одна из них: стой на месте, если потерялся, иначе тебя не найдут.
Ручка протерла слипшиеся от снега ресницы, чтобы лучше видеть, куда он идет. Брат определенно должен быть в стороне неглубоких ямок, которые походили на заметенные следы. Лань Чжань не знал, что те самые следы уводили его только глубже в лес, разделяя их с братом все сильнее и ощутимей.
Лань Сичэнь, уже не находя и малейших следов своего младшего братца, начинал отчаиваться и спешно двинулся куда-то в сторону Облачных глубин для того, чтобы привести на помощь взрослых, пока стало совсем не поздно.
Не стоило наступать на лисью тропу.
— Ты потерялся? — Горячая рука взяла замороженную детскую ручку в попытках согреть ту.
— Брат? — Ребенок был слишком ослаблен, чтобы насторожиться и убежать.
— Ох, нет. Так ты не один?
Фигура аккуратно присела на снег, ровняясь с ребенком во взгляде. Только черные нижние одежды, босые ноги на морозном снегу. Неужели ребенок бредит от холода? Не так важно, будь тот убийца, грабитель или мертвец, ребенок уже не имел сил для сопротивления. При должном желании тот мог убить даже кролик.
Когтистая рука аккуратно приобняла его, прижимая холодное тело ближе к открытой груди. Горячо. Кожа ощущается кипятком. Словно того облили из хорошо прогретого глиняного чайника. Лань Чжань слышит торопливое сердце. Не мертвец, тот живой. И этот теплый живой господин, ступая босыми ногами по снегу, куда-то понес его.
Пригревшись к теплому телу, сознание прекратило искажать реальность, наконец-то возвращая разум на место. Ребенок, выглядывая из-за плеча, не заприметил следов на снегу. Отпуская взгляд за спину, он увидел длинный бархатный хвост, который, словно мягкая кисть, нарушал точки-шаги, заметая те, лишая возможности найти ребенка другим. Хвост. А-Чжань немного отвернулся, смотря в лицо своему спасителю, который уже, очевидно, его своровал. Вертикальные зрачки сузились, отвлекаясь от дороги. Серые глаза смотрели крайне лукаво, так как они оба сейчас понимали, что ребенка нагло украли, утаскивая глубже в лес. Да имеет ли это сейчас хоть какую-то важность? Он умрет. Если бы его не нашло дите леса, то, вероятнее всего, тот замерз насмерть до прихода семьи. Спутать лисьи тропы со следами брата казалось бы невозможным, но Лань Чжань с этим справился.
Высокие лисьи уши немного дергались, будто не принадлежа этому взрослому господину, прислушиваясь к другим звукам. Шагов не было слышно. Он забрел слишком глубоко в лес. Быть можно, их не было слышно только ребенку.
Одичавшая лиса улыбнулась, оголяя клыки, пытаясь того немного расслабить. Ребенок надеялся лишь на то, что слухи о кровожадном поедании детей и правда были всего-лишь слухами. Становиться чьим-то обедом казалось ужасной возможностью.
Какой спокойный ребенок. Не может же быть, что тот и правда сейчас умирал? Детский организм слишком трепетный, а потому его стоило как можно скорее согреть. А пока следует оставлять ребенка в сознании.
— Как твое имя?
Ребенок поджал губы, лишь крепче впиваясь в черные ткани, не желая отвечать своему спасителю.
— Сколько тебе лет? — Тот предпринял вторую попытку разговорить свою ношу.
В ответ все-также была тишина.
— В прочем, какое мне дело до того, как звали мой ужин, — тот, очевидно, забавлялся над ребенком, но эта маленькая манипуляция сработала.
— Нет!
Округлившиеся золотые глаза наполнил истинный ужас.
— А как ты хотел? У обеда нет имени. Знай я имена всех фазанов, я бы места себе не нашел.
— Лань Чжань, — ребенок быстро понял правила этой игры, не желая становиться безымянным фазаном.
— Что такой благородный господин делает в чужих местах?
А-Чжань не понял, почему этот лес назвали чужим. Он ни раз проходил мимо, тот находился совсем вблизи городка.
— Это территории моего клана, — тон звучал строго, пародируя взрослых, что заставило дите леса рассмеяться.
— Не думаю, что лес принадлежит вам. Люди живут в деревнях, городах. Да, те прячутся в лесах, но все же так глубоко без намерений никто не заходит. Выходит, я владею этим лесом больше, чем благородные господа. Не так ли?
Почему он говорит так, будто..?
— Разве ты не человек? — Ребенок хорошо помнил сказку о одичавших лисятах. Может те и меняли облик, но все же были людьми.
Спаситель на мгновение остановился, смотря на ребенка в своих руках. Давно ли потеряшек в лесу звали людьми? Демоны, призраки, монстры, но точно не люди.
— А как сам ты считаешь?
Ветер завыл сильнее, из-за чего лисице пришлось прижать дитя в своих руках еще ближе к груди, укутывая того рукавами. Все же между ним и людьми была разница в пропасть. И эта пропасть зияла искаженной клеветой, которая вызвала в прошлом волну истребления. Может, он и сам был слишком молод застать ту, но дети леса, которые спасли его самого, рассказывали о ужасах тех времен.
Общины одичавших лисиц давно спрятались в глубинах гор и лесов, стараясь не попадаться миру, лишь изредко натыкаясь на таких потеряшек, забирая себе и воспитывая новых лисят. Такие дети находили себе приют. Сплотившиеся хвостики стояли против целого мира. Одних бросили родные семьи, другие бежали, кто-то остался на улице из-за войны. Лишь малая часть таких деток оказывалась в лисьем обществе по случайности. Но тех уже никто не отпускал, заставляя пополнить ряды детей леса.
Что делать с этим ребенком? Он из знатного рода, а такого точно будут долго и упорно искать. Оставить на улице? Нет! Они не люди, которые бросают детей. Здесь каждый в прошлом был оставлен родными. Отдать этого мальчика лично? Еще страшнее. Если б это были деревенщины. Может им и не поверили, что малыша вернули лисицы. Заклинатели же без суда и следствия могут счесть пребывание существ из сказок как очень плохое знамение, истребляя тех, не задумываясь, что столько времени они не показывались. Жить в этом лесу было крайне удобно. Общину никто не найдет, потому как лишь лисьи тропки могут вывести человека к пещерам. Без них броди по лесу хоть год, ничего не найдешь. Придется их уничтожить. Ребенок в руках уже взрослый для того, чтобы рассказать, что именно видел. Тому придется с ними остаться.
— Я думаю, что ты человек, — ребенок вновь осматривал молодого господина, что нес его. Сердце билось, как у живого, тот улыбался, как человек. Небольшой звериный облик не мог заставить считать того монстром.
— Тогда и ты останешься им.
Дите леса немного пригнулось под травяное покрывало, которое закрывало вход в пещеру, не выпуская оттуда тепло, и вошло в темноту.
***
Одичавшие лисы, дети лесов на лисьих тропках. Каждый ребенок слышал эту детскую сказку. Сказка ли? Сейчас, возможно, и сказка, потому как этих отвергнутых миром существ давно не ловили за кражей детей. Войны уносили родителей в гробы, оставляя их маленьких сыновей и дочерей в одиночестве. Дети скитались, сбивались в извращенные стаи, уходя в леса да горы в попытках спастись. А там, в единении с духами леса, природы, отлученные от мира людей, вызывали жалость богов, которые даровали им когти, уши, клыки да хвосты, обращая человеческих детенышей в подобье лис, даруя им новую жизнь. Стоит увидеть следы, следует подумать не раз, чтобы не перепутать те с лисьей тропой. Ступишь, тебя уже не найдут. Войны кончались, а стаи перестали находить бегущих от смерти детей для продолжений своего клана. Что оставалось? Больше-не-люди таскали оставленных у дорог детишек, заводя тех в леса, обращая насильно в своих диких собратьев. Одичавших лисят истребляли, как злых демонят, не осознавая, что это бывшие дети, брошенные этими самыми взрослыми, которые направили острие меча в их сердца. Лисьи тропки, потертые длинными хвостами, чтоб никто не увидел следы, уже не встречали, а значит те, и в правду остались только в сказаниях. Молва шла, извращая сказку о спасенных детишках в страшные пугалки, что те не просто крали детей, а сжирали на месте. Все когда-либо светлое обращали в кошмар. А-Чжань, будучи умным не по годам, всегда считал такие страшилки крайне банальными. Люди-лисы? А что им мешало создавать лисьи семьи? Никого тогда и не стоило воровать. Все это было крайне сомнительно и искушало рассуждать о том, что все-таки не все в этом мире может существовать. Мертвецы? Они настоящие, он их видел. Убийцы? И они настоящие. Человек иной раз бывает худшим злодеем.***
Маленький ребенок будто промерз до костей. Уже вечерело, а его не нашли. Неужели он так и умрет? Умрет. Он слишком мал, чтобы думать о том, чего сделать тот не успел. В его возрасте нет никаких значительных планов. Однако погибать не хотелось. Как и всякому живому, что носил бренный мир. Казалось, что становится будто теплей. Горячая кровь, которая еще согревала его тело, будто вот-вот хлынет потоком по замерзшим рукам, чтобы обжечь. Ему не так хотелось согреться, как спать. Спать, жутко клонило в сон. Сил больше не оставалось.
