Дитя по имени Свобода

      Каллен спешивался на подворье, только возвратившись с охоты, когда из дома навстречу ему выбежал Леон, мальчик-паж, помогавший с управлением приюта.       — Сэр Каллен! Месье! — кричал он, от волнения сорвавшись на орлессианский акцент, — Письмо, месье! Чёрная птица, белое перо. Письмо из Киркволла, месье-сэр!       — Тише, Леон. Что за спешка?.. Нет-нет, всю дичь немедленно на кухни! — прикрикнул Каллен на работников, разгружавших повозку, — Птицу пусть подадут к ужину!       — Так точно, сэр.       — Месье Каллен…!       — А оленя оставьте в ледовой, я его сам разделаю.       — Конечно, сэр.       — Письмо, месье!       Каллен махнул прислуге, чтобы задали корма Принцу, его псу-мабари, и тогда наконец вновь обратился к мальчику, стягивая ездовые перчатки на ходу, — В самом деле, малой, не в первый раз нам пишет виконт. Из-за чего суматоха?       — Беда, месье. — паж едва поспевал за широким шагом Каллена, спотыкаясь и размахивая скрученным клочком бумаги в воздухе. — Срочная беда. Я попросил Маришку приготовить вам провиант и снаряжение до Киркволла. Срочная беда…       — Что? Провиант… снаряжение? — взлетев на крыльцо, Каллен задержался в дверях, нехотя оглянулся. — Какая беда? Погоди, ты что, опять читаешь мои письма?       Мальчик заметно стушевался, виновато спрятал глаза в пол. Каллен молча протянул ладонь. Терпеливо дождался, чтобы паренёк вложил в неё сворачивающееся письмецо. Не спуская строгого взгляда с провинившегося, развернул его.       «Кудряшок,       С Рукастиком беда. Я не справляюсь. Она просила никому не говорить об этом, но ситуация выходит из-под контроля. Приезжай, как сможешь.       В.»       Каллен пробежал послание глазами ещё раз. Затем ещё. Со все сильнее холодеющими руками и сжимающимся сердцем.       Варрик называл Лавеллан «Рукастиком» исключительно редко. Только когда был в чрезвычайно смешливом — либо чрезвычайно встревоженном — расположении духа. Маскировал фамильярностью напуганность. Каллен знал этого саркастичного гнома достаточно давно, чтобы даже в коротком письме распознать неподдельную тревогу за общего друга. За неё.       Даже мысленно Каллен редко звал её по имени. Особенно последний месяц, когда она чуть ли не полностью пропала из его жизни.       Вскоре после той вылазки к элювиану она сначала замкнулась. А затем, когда они разъехались по своим местам — начала отдаляться. Писала всё реже. Редко отвечала на его письма. Затем и вовсе замолкла. Каллен рассудил, что она прибегла к тому же, что случилось несколько лет назад, после пропажи Соласа — сбежала, дабы не показывать Каллену свою печаль. Из-за чего-то она возомнила, что обязана скрывать от него свои чувства к эльфийскому магу.       «К предателю» — мысленно поправил себя Каллен.       Из-за чего-то она возомнила, что он не примет её такой. Со всеми её переживаниями. Целиком, такой, какой она была — и какой стала. Будто не это когда-то влюбило его в неё. Её принципиальность. Её отвага. Её несгибаемая воля.       — Беда…? С ней беда. «Просила не говорить»…? — невольно озвучил он, вернувшись к письму. Мысли понеслись галопом: последние вести, редкие письма, скудные обрывки информации — складывались в выводы, выводы приводили к заключениям. Заключения требовали новых сведений. Каллен поднял глаза на пажа, — Когда?       — Совсем недавно, во время ланча, месье. Это значит птицу отправили вчера ночью… — добавил он вдогонку бросившемуся в дом Каллену, — Может, днём. Птица старая. Велеть запрягать свежего коня?       — Да! Искру! — бросил Каллен, не оборачиваясь, начал спешно переодеваться, путаясь в рукавах охотничьего сюртука. Затем бегом бросился в оружейную за своим мечом, — И дай ей подышать теми травами, она нужна мне прыткой!       «Если повезёт, поспею к обеденному парому через пролив.»       Леон развернулся на пятках, полетел к конюшням. Каллен скинул ездовые сапоги, натянул более потрёпанные, дорожные, застегнул на себе пояс с ножнами.       — Сэр Каллен? — в дверях стояла Маришка, домоправительница, растрёпанная и как всегда немного растерянная, — Вы же… вы же только прибыли…       — Срочное дело в Киркволле, — Каллен, не поднимая головы, затянул малые ножны с кинжалом на бедре, метнулся к умывальнику, чтобы смыть с лица пыль и пот. Затем бросился натягивать дорожный плащ, но от спешки запутался в полах, нервно одёрнул его, едва не разорвав по швам.       — Позвольте, — заботливые руки девушки оправили на нем покосившееся полотно, развернули сбившиеся рукава. Потом она обошла его, ловко защелкнула затейливую застежку на его плече. Задержалась, уведя глаза в сторону. — А вы… Сэр Каллен, вас… — она нервно, почти по-девичьи заправила прядь рыжих волос за ухо, — Вас долго не будет?       — Э, — он невольно отступил на шаг, шаря рукой позади. Резко захотелось, чтобы рядом оказался шумный и суетливый Леон. Каллен не был склонен верить Варрику, который, однажды погостив у Каллена, заявил, что его домоправительница влюблена в него по уши. Но последнее время стал подмечать немало подтверждений его словам. — Э-кхм, до самого города два дня пути, если поспешить и успеть на паром. А… а там… Моим друзьям нужна помощь… я не…       Маришка подняла на него глаза, полные невыраженных слов. Двинулась ближе. Каллен шарахнулся прочь, мысленно выругавшись.       — Маришка, что ты…       — Господин, вы же не к ней едете? Не к её светлости графине Лавеллан?       — …А?       — Она… она не ценит вас, — понизив голос вдруг выпалила она, — Она не ценит вашу дружбу, вашу преданность. Она не видит, какой вы… Она не любит вас, сэр! Не как я… Она…       — Маришка, довольно. — Каллен добавил стали в голос.       Она осеклась. Виновато отступила на шаг, опустив голову. — Простите.       Какое-то мгновение стояла тишина. Затем Каллен подошёл к ней, мягко, но изо всех сил стараясь не переступать черту простого дружелюбия, взял домоправительницу за плечи.       — Я не злюсь, Маришка. Просто не позволяй себе говорить о её светлости того, что… что… — «что не было правдой? А не было ли?» он опустил руки. — Мне пора. Приют на твоём попечении. Если что… Моррис! — крикнул он в сторону дверей.       Бывший храмовник, один из первых исцелившихся под попечительством Каллена от лириумной зависимости, показался в дверях. Немолодой, но всё ещё внушающий размерами и статью, он почти полностью заполнил собой проём. — Сэр Каллен.       — Я должен отбыть на неопределённое время. Приют в ваших с Маришкой руках. Что бы ни случилось, заботьтесь об этом месте. О пациентах.       — Как всегда, сэр.       Каллен помялся на месте ещё не много. Затем коротко вздохнул, и, лишь свистнув пса за собой, вышел прочь.

***

      Дорога отняла у него мучительные полтора дня. Он мчался чуть ли не во весь опор, срезая через поля, объезжая деревеньки. Не останавливался бы и на ночлег, но Принцу и Искре нужен был отдых. На пароме почти не было мест, и коня пришлось оставить на попечении местной стражи.       К воротам Киркволла, утомленный морской качкой и невыспавшийся, Каллен добрался к рассвету второго дня.       — Командующий! — едва он сошёл по трапу, его окликнул смутно знакомый паренёк в форме городской стражи, проталкиваясь через толпу и махая. — Командующий Каллен! Рядовой Жозеф, месье! Помните меня?       Каллен нехотя задержался, позволяя потоку людей огибать себя по пристани. — Я больше не командующий, парень. Но я тебя помню.       — А я больше не под вашим формальным командованием, но это ничего не меняет. — Жозеф расплылся в лучезарной, щербатой улыбке.       — Это очень приятно, рядовой, но я немного…       — Весточка для вас, сэр. — паренёк запустил руку под нагрудник, вынул красиво сложенную бумагу. — От лорда Варрика, на случай если прибудете. Я даже не думал, что вы так скоро…       Каллен, не дожидаясь, выхватил письмо, нетерпеливо прочёл.       «Весь день буду в поместье Л. Если подоспеешь, лети сюда.»       Он выругался под нос, окинул взглядом простирающуюся от доков главную улицу, сплошь затопленную людом. Народ со всей округи стекался на ярмарочный день. — Если есть свободные ноги, пошли к виконту с предупреждением. — Каллен вложил парню в руку серебряную крону — Судя по всему, идти мне придётся переулками, пусть не ждут.       — Конечно, сэр.       Каллен угостил Принца печеньем, чтобы успокоить в шумной толпе, и поспешил дальше.       Он знал Киркволл лучше каких-либо других городов. Знал каждую улочку и проулок, каждый закуток. Но весь путь до поместья Лавеллан он не мог отделаться от ощущения, будто этот раз — особенный. Чём-то чрезвычайно важный.       Это читалось в каждом звуке, в каждом обыденном, казалось бы, событии. Из одного случайного окна донёсся резкий смех, и звон посуды, из другого повеяло ароматами выпечки. Чьи-то улизнувшие из загона куры деловито склевывали сор по углам. Кто-то ругался, кто-то пел, кто-то сладко стонал, поскрипывая кроватью. Обыденный шум обыденного города. Но в каждом звуке его гремела значимость. Тревожная бесповоротность. Смысл.       Будто он идёт по этим улицам в последний раз. Никогда больше не вернётся.       Принц жалостливо заскулил, не сбавляя трусцы. Каллен глянул на него с тревогой, но быстро понял, что пёс лишь реагировал на его собственные эмоции.       — Всё в порядке, дружище. Просто волнуюсь.       Ловко лавируя в тесных проходах, Каллен быстро выбрался к подъёму в Верхний город. Невольно похлопал себя по плечам, выбивая из плаща дорожную пыль, прочесал пальцами волосы. В таком неопрятном виде его рисковали не признать и даже не пустить на порог.       Но опасения были напрасными: пост на входе в имение графини Лавеллан пустовал. Никого не нашлось и во дворе. И в холле. Коридоры, фойе, гостиные — стояла абсолютная, безлюдная тишина. Лишь в малой кухне тихонько потрескивал очаг, поддерживая тепло в массивной металлической таре с водой.       — Хамин! Мильва! — позвал Каллен, кого помнил из прислуги, — Варрик? Есть кто?       — Что… командующий Резерфорд? — на пороге показалась эльфийка, бывшая гувернанткой при Лавеллан ещё во времена Инквизиции. В руках она держала жестяной таз, на плечо было накинуто чистое полотенце. Пес немедленно кинулся приветственного обнюхивать её, неистово виляя хвостом. Девушка лишь отмахнулась. — Что вы здесь делаете?       — Мильва! — Каллен свистом подозвал пса, рассеянно потрепал его за ухом. — Я приехал к её светлости. Почему в доме так пусто? Где Варрик?       — Миледи… — Мильва запнулась, отвела глаза, принялась деловито наполнять таз горячей водой, — Извините, сэр. Миледи сегодня не принимает. Ей… нездоровится.       — Что с ней?       Эльфийка молчала. Руки, цедившие в набранную воду ароматные масла, мелко дрожали.       — Мильва, ответь. — Каллен закипал. Творилось что-то странное, что-то важное, но его отказывались просвещать. В правом виске забила тупая боль. Зубы скрипнули. — Что с Лавеллан? Она у себя?       Принц озадаченно склонил голову на бок, глянул на хозяина умным карим взглядом. Забухтел, будто ворча на несообразительность хозяина, затем поднялся и направился к узкой лестнице для слуг. Каллен чертыхнулся, но последовал его примеру.       — Нет, стойте! — Мильва метнулась следом, затем бросилась обратно, торопливо взяла плескающийся таз, — Туда нельзя! Сэр!       — Извини, Мильва, но я должен.       Перепрыгивая по три ступеньки за раз, Каллен взлетел по лесенке, преодолел короткий коридор. К единственной двери, из-под которой сочился свет. Помедлив, коротко постучал. И почти сразу, не дожидаясь разрешения, вошёл.       Она полулежала на кушетке у окна, обильно укрытая стегаными покрывалами, не смотря на тёплую погоду. На столике рядом парилась кружка с неопределённым травяным настоем, нетронутый завтрак позабыт на подносе. Единственная рука, тонкая и бледная едва ли не до прозрачности, покоилась на животе поверх покрывал, волосы спутаны, слипшиеся от пота пряди пристали к осунувшемуся лицу. Глаза — её завораживающие эльфийские глаза — обратились на шум, и Каллена потрясла тьма боли, отражавшаяся в них.       Какое-то мгновение стояла тишина. Затем глаза Лавеллан медленно округлились в узнавании. Она сделала слабую попытку приподняться, передумала, нервно зачесала волосы за ухо. От вида этого жеста Каллену стало одновременно весело и невероятно грустно. Первое — от радости снова видеть её, живой. Второе — от немощности, с которой бывшая леди Инквизитор упала обратно на подушки. Болезненно сглотнула.       — Каллен… Творцами Сущего, что ты…?       — Что с тобой? — он подошёл ближе, опустился на пол у кушетки, машинально отгоняя восторженного пса. — Мильва сказала, ты больна, ты обращалась к целителям? — он глянул на её скрытую в складках просторной сорочки культю, — Снова рука?       — Нет. Нет-нет! Каллен, во имя Тени, почему ты здесь? Почему сегодня?       — Что?       — Тебе нельзя… вот-вот должен прийти… целитель. Ты не можешь…       — Я же сказала, миледи нездорова! — позади в покои протиснулась Мильва, пыхтя приблизилась, опустила таз с душистой водой у ног хозяйки, принялась обтирать её лицо смачиваемой губкой.       — Я в порядке, Каллен. — Лавеллан сделала попытку улыбнуться, — Просто временное… недомогание. Я послала Хамина за… нужным человеком. Всё будет хорошо.       — А почему дом пуст?       «Почему ты так беззащитна? — бились мысли в голове, — Почему тебя не стерегут вдвойне, когда ты так уязвима? Что происходит?»       — Я… дала всем выходной. Невелико дело.       — Невелико…?! — опешил Каллен, — Миледи… Эллана…       Его перебил топот со стороны главного входа, грохот распахнувшейся двери. Принц прижал уши, настороженно зарычал.       — … Я повторю, милорд, я знаю своё дело. Вам незачем даже пытаться… — переругиваясь с кем-то, в покои вошёл деловитого вида городской эльф в одеянии Круга Травников. На плече он придерживал тугую сумку на длинном ремешке.       — Я просто предупреждаю: они оба маги. Да непростые. А вы — ни разу нет. — следом вошёл Варрик. Обычно безупречный наряд его был мят, явно неменяемый со вчера, волосы выбились из прически. Привычный иронизирующий, заискивающий тон сквозил нотками отчаяния. — Вы уверены, что хотите влезать в такие дела, мастер-травник? Вы в курсе, что её светлость подверглась воздействию Тени напрямую? И не раз! Это просто безрассуд…       — Процедура проста и не затрагивает магическую структуру организма, — раздраженно бросил эльф, — я гарантирую: я знаю, что делать.       Каллен растерянно поднялся на ноги, и лишь тогда новоприбывшие заметили и его, и тихонько бухтящего недовольством пса. Задержались.       — Кудряшок! — Варрик приветственно всплеснул руками, — Ты всё-таки здесь. Это хорошо! Да. Чертовски хорошо, что ты здесь.       — Это вы — отец? — эльф-травник окинул Каллена строгим, почти презрительным взглядом, с неряшливой головы до грязных сапог. Обратился к Варрику, — Жаль разочаровывать, милорд, но этот человек не маг. Подозреваю, что он скорее храмовник. Что, впрочем, не меняет сути. — он вернул презрительный взгляд на Каллена. — Передумали в последний момент? Очень жаль, её светлость настроена решительно, и процедура состоится. Усилия лорда Варрика здесь не помогут.       — Ну ты слышишь его? — Варрик состроил Каллену карикатурную мину, — Узколобость и упрямство. Эльфы, что и говорить! Совершенно недоговороспособный народ! Без обид, девочка, — подмигнул он Лавеллан.       — Варрик, перестань, прошу, — просипела та, не поднимая головы.       — И не подумаю, малышка! Я же вижу, что с тобой творится. Нельзя… — он на запнулся, замялся, не находя слов. Само по себе это было невероятно. Миновав остолбеневшего Каллена, он неспешно приблизился к Лавеллан, помедлив, взял её единственную руку в свои две. Заговорил тихо, настойчиво, — Ты сама знаешь, что после придёт сожаление. Знаешь ведь. Также верно, как ночь после дня. И моя задача — задача твоего друга, как и его друга, кстати, — отвадить тебя от ошибки!       — Варрик…       — Если никто не возражает, её милости нужно принять дурманящий сбор, — травник позванивал склянками, копаясь в сумке, — А мне — начать приготовления. Я бы попросил всех выйти…       — А я бы попросил тебя помолчать, ухастый! — рявкнул на него Варрик. Вновь смягчившись, он вернулся к Лавеллан, — Рукастик… Эллана… Прошу тебя, одумайся.       Каллен обвёл взглядом всех по очереди. Неподвижную Лавеллан, молчавшую за занавесом своих волос. Варрика, поглаживавшего её ладонь, и жевавшего губу в бездумной гримасе досады. Служанку Мильву, стоявшую поодаль с понурым, почти виноватым, видом. Эльфа-травника, нетерпеливо постукивающего мыском ботинка об пол.       — Мне кто-нибудь объяснит, — его голос напоминал скрежет стали о ножны клинка. — что здесь происходит?       Все взгляды обратились на него. Затем Варрик вопросительно и выжидательно поднял брови в сторону Лавеллан.       — Эллана, ты задолжала ему объяснения. — в мягком голосе прозвучал дружеский укор, — Насколько я его знаю, он не отступится.       Пелена волос Лавеллан мелко задрожала. Затем качнулась от утвердительного кивка головой.       Варрик поднялся, — Мильва, будь добра, покажи мастеру-Тарену дом.       — Милорд Варрик! — травник, названный Тареном, вспыхнул, — Мой специальный препарат замешан этим утром. Я не могу ждать, пока он теряет свойства…       — Вон отсюда, уважаемый, — Варрик преобразился из дружелюбного, саркастичного дядюшки в опасного бескомпромиссного виконта. — Я повторять не буду.       Травник Тарен почуял смену ветра. Не протестуя, позволил служанке вывести себя вон из комнат. Защелкнувшаяся за ними дверь ознаменовала долгую тишину. Даже Принц замер, чутко уловив настроение в комнате.       Наконец Лавеллан шевельнулась, отвела волосы от заплаканного лица, с трудом встречая выжидательный взгляд Каллена.       — Как ты понял, Каллен, — она прочистила горло, заговорила чётче. — Мастер-Тарен — Травник. Я узнала о нём от Хамина, когда попросила его поискать человека особых навыков. Дело в том, что среди прочего, Тарен специализируется на том… что…       — … что избавляет дамочек высшего круга от нежелательных побочных эффектов соития. — закончил за неё Варрик. Затем бросил, едва не сплевывая, — Мясник чёртов…       Каллен позволил уму сложить наконец всю картину. — Ты…       — Я беременна, Каллен. — подтвердила Лавеллан. Затем вновь уронила голову, закончила шёпотом, — Я беременна от него.       Богатые комнаты вокруг поплыли, пол качнулся. Взгляд неумолимо притянуло к животу Лавеллан, скрытому покрывалами. Ум неумолимо принялся считать дни, недели. Каллен не сильно разбирался в подобных вещах, но по-всему выходило, что внешних признаков её положения ещё не должно быть видно. Тем не менее…       Тем не менее её значимость в глазах Каллена вдруг обрела особый вес. Особый смысл. Но…       — Но ты… хочешь избавиться… избавиться от…       — Она думает, что не справится с обязанностями в этом состоянии. — проговорил Варрик, отходя к буфету. Зазвенел бокалами. — С обязанностями носиться за древним, в Бездну его, эльфийским богом по всему Тедасу в тщетной попытке…       — Варрик. — позвала Лавеллан твёрдо.       Тот замер. — Прости.       — Но… — чувствуя, как подводят ноги, Каллен попятился, прислонился к столбику кровати. — Но почему…?       — Я — экс-леди Инквизитор, Каллен. — она подняла голову, и в глазах мелькнула та самая отвага юной Вестницы Андрасте, леди Инквизитор Лавеллан, — Ныне — графиня Киркволла, почетный член Совета Знати, где я говорю от лица всего своего клана. Я приближенная её Святейшества Виктории. Я не имею права подвергать сомнениям свою репутацию. Своё положение. На меня и так смотрят, как на дикарку. «Долийская еретичка» — вот, кто я для них. Отступница, бельмо в глазу. Я не имею права…       — Ты боишься, малышка, — прервал её тираду Варрик, поигрывая виски в стакане, — Но не того, что перечислила. Не обманывай себя. Не обманывай нас.       Повисла тишина, наполненная случайными звуками города из распахнутых окон. Каллен усиленно соображал. Взвешивал. Вертел. Оценивал ситуацию. Краем ума он подходил к чему-то. К решению, которое просилось давно. Которое, возможно, хитрец Варрик затеял для него с самого начала.       И пусть.       Наконец Каллен решительно выдохнул, обратился к изучающей его Лавеллан. — Кто-нибудь… — сглотнул, нервно перебрал пальцами по неосознанно стискиваемой рукояти меча. — Кто-нибудь ещё знает?       Она покачала головой.       — Я даже Соловушке не сказал. — отозвался Варрик. — Только тебе. Я держал слово, пока она вдруг не решилась на это… это безумие.       — Из прислуги в курсе вещей только Хамин и Мильва. — Лавеллан указала взглядом на дверь. — Поэтому я всех и отпустила сегодня. Никто не должен…       — Ты не сделаешь этого.       Она с вызовом повернулась к нему всем телом, пропыхтела недовольно, — Каллен! И ты туда же?       — Сколько ты обещала ему за услугу? Этому Тёрну, или как его.       Она растерянно замерла. Открыла рот, намереваясь что-то сказать. Снова закрыла.             Каллен отнял спину от столбика, принялся мерить пространство шагами. Наконец скинул плащ, бросил его на стул, остановился перед гномом. — Варрик, одолжи монет, будь добр.       — Ты что задумал, Кудряшок? — тот с любопытством вскинул бровь, но отстегнул от пояса увесистый кошель, не глядя, протянул.       — Принц, сидеть, — бросил Каллен псу, и, взвешивая кошель в кулаке, широким шагом направился к дверям.       Травник Тарен нашёлся в холле первого этажа, расхаживающий взад-вперёд под пристальным надзором Мильвы. Завидев Каллена, он подобрался, решительно направился навстречу, на ходу надевая дружелюбно-извиняющуюся мину.       — Сэр, прошу передать мои извинения виконту. Я серьёзно настроился на работу, а в такие моменты я, бывает… — он осёкся, получив тяжёлый, увесистый удар в лицо кулаком, утяжелённым кошелем с деньгами. Пошатнулся, схватившись за брызнувший кровью нос, уставился на Каллена ошалелыми глазами. — Вы… Вы что себе позволяете?!       Каллен швырнул деньги ему в грудь, заставив отступить ещё на шаг. — Бери и выметайся.       Кошель развернулся от удара, на паркет посыпались монеты самых разных чеканок. Травник округлил глаза на блеск золота, вновь уставился на Каллена.       — Уматывай, сказал! Процедуры не будет.       Травник мешкал. Было видно, как его тянуло, подобрать деньги, и одновременно сохранить видимость достоинства. Зубы Каллена вновь скрипнули от негодования, плечи налились тяжестью гнева. Медленно он приблизился к травнику вплотную, навис над ним всем ростом. Под подошвой сапог звякнули чеканные кругляши.       — Слышал что-нибудь об Инквизиции, дружище? — ему не пришлось изображать нетерпение, руки чесались поколотить заносчивого выскочку. Выпустить пар. — Слышал об агентах сестры Соловей?       Эльф-травник заметно сжался на последних словах, мелко закивал.       — Тогда советую слушать внимательно и запоминать. — Каллен сделал ещё шаг, и травник упёрся в стену спиной, съежился, пряча глаза. Каллен взял его свободной рукой за подбородок, проговорил в самое его лицо. — Ни о какой процедуре даже разговоров не было. Не было тебя в этом доме. А если я услышу хотя бы намёки на слух, будто тебя видели у графини Лавеллан, будто ты собирался оказать ей свои особые услуги… — он стиснул пальцы на его лице, вызывая новую гримасу, — …тебя навестят невидимые тени Соловья, и ты этим кошелем подавишься на смерть. Предварительно съев собственные уши. — наконец он отпустил беднягу, отодвинулся ровно настолько, чтобы он смог встать на собственные ноги. — Ты меня понял?       Он терпеть не мог методы шпионской сети Лелианы. Но иногда, Каллен не мог не признать, одно упоминание её имени было немалым довеском к аргументам.       Травник, заметно сбитый с толку и напуганный, тем не менее не спешил с ответом.       — Понял?! — рявкнул Каллен.       Травник подскочил, протараторил, — Меня здесь не было. Какие услуги?       — Вот и славно. — Каллен отступил, давая дорогу. — Вали.       Не смотря на трясущиеся руки, эльф умудрился подхватить кошель с большей частью денег — перед тем, как припустить вон через холл — и наружу, в солнечный городской гам.       Каллен дал себе несколько мгновений просто постоять там же, сделать несколько глубоких вдохов. Чтобы успокоиться, взять себя в руки. Вспышки гнева стали частой напастью с тех пор, как он бросил лириум. А если он планировал сделать то, что задумал, с этим следовало завязывать.       Медленно он распахнул глаза, оглянулся на тихую Мильву, глядевшую на него с неопределённым выражением.       — Тебя так же убеждать не нужно, я надеюсь?       — Не нужно, командующий. Я… — она вдруг улыбнулась, — Я на самом деле рада.       Каллен кивнул. Ещё раз вздохнул. Отдёрнул камзол, нервно прочесал волосы. — Как… как я выгляжу?       Служанка одарила его вопросительным взглядом.       Каллен усмехнулся, — А, плевать. — и помчался вверх по лестнице, обратно к господские покои.       Она уже выбралась из кушетки и теперь стояла лицом к окну, терпеливо слушая Варрика, который что-то убедительно рассказывал, активно жестикулируя. Единственная рука задумчиво водила пальцем по краю бокала на подоконнике, глаза, припухшие от слёз, задумчиво смотрели вдаль. Услышав хлопнувшую дверь, оба они обернулись, замерли.       — Кудряшок, мы тут потолковали, и думаем, можно… — Варрик замолк, провожая Каллена, целенаправленно двинувшегося к Лавеллан, оценил его отрешённо-решительную мину, — Ты… ты чего это?       Она была прекрасна. Даже так, не умытая с утра, нездоровая. Усталая и утомлённая заботами. Прекрасна до боли в груди. До потери речи. В этот миг, стоя ровно перед ней, собираясь с духом, Каллен вдруг задался вопросом, почему до сих пор не сказал ей того, до чего додумался только сегодня.       — Выходи за меня.       Её глаза округлились во второй раз за утро, губы разомкнулись в немом вопросе.       — Ох ты… — вздохнул позади Варрик.       — Каллен? — наконец обрела голос Лавеллан.       Опираясь в бедро против старой боевой травмы, Каллен тяжело, но торжественно опустился на колено. Вытянул меч из ножен и уложил его плашмя у её босых ног. Он был посвящённым рыцарем, как-никак.       — Ваша светлость Эллана Долийская, — заговорил он её ногам дрогнувшим голосом, — Я, Сэр Каллен Стентон Резерфорд, покорно передаю свой меч и щит, свою службу и верность, свою жизнь и смерть — в твои руки. Смиренно прошу твоей руки и сердца… — «твоей милости и твоей благосклонности, — хотелось добавить. — Твоего снисхождения до простого смертного» — …да будет Создатель свидетелем моей искренности и Спасительница наша Андрасте. Выходи за меня.       Её рука дрогнула, подол сорочки колыхнулся от какого-то движения. Каллен с опаской поднял взгляд к её лицу.       Она была совершенно растеряна. — Я не понимаю… — наконец выдала она, — я… я ведь… жду ребёнка.       — Ребёнка, который родится в браке, — дополнил Каллен, — …под защитой закона, свидетельств, семьи… отца. — он виновато улыбнулся, вновь опуская глаза, — Я всё сознаю, правда. И я бы исключил просьбу «твоего сердца», я не смею просить невозможного. Но без этого предложение прозвучало бы неполно. — он посерьёзнел, возвращая взгляд к её глазам, — Выходи за меня, Эллана.       — По-моему, это наилучший, выход из ситуации. — нарушил вновь повисшее молчание Варрик. — А, Рукастик?       — Я… — лицо Лавеллан вдруг исказила гримаса смешанного горя и радости. — Я согласна!       У Каллена вырвался смешок облегчения. Так же тяжело он поднялся, опираясь на меч, неловко переступил. Лавеллан сквозь слёзы усмехнулась его смущению. Одним движением она приблизилась вплотную и обняла его рукой. Затем, поразмыслив, ухватила его ворот в кулак, подтянулась и легчайшим прикосновением прижала губы к его губам. Он не успел даже сообразить ответить на поцелуй. Лишь неловко приобнял за худые плечи, не веря, что всё это происходит на самом деле.       — Варрик хлопнул в ладоши, — Ну, вот и славно! Это надо отметить.! Мильва! Будь лаской, подай нам бутылочку Неваррского с пряностями.       — А потом вели собирать вещи. — проговорил Каллен не выпуская Лавеллан из рук.       Она обратила к нему лицо, вопросительно подняла брови.       — Я заберу тебя отсюда. — тихо и серьёзно заявил он ей, — К себе. И ты сможешь разобраться со всем вдали от Совета Знати. Вдали от недружелюбных глаз и городского шума. Я торопить не буду.       Варрик довольно, почти восхищённо хмыкнул, — Что скажешь, малышка?       — Звучит… — она прижала щеку к груди Каллена, — Звучит прекрасно.       Тепло разливалось от её близости. Пьянящая сладость и тепло. — Я рад.