Рождённый молнией, застывший Льдом

Дым от смоляных факелов в каюте флагмана «Драконьей Хватки» вальяжно клубился над картой архипелага. Вигго Гримборн только что обыграл брата в «Булавы и Когти» – фигурка «Ночной Фурии» поставила мат грубому «Громмелю» Райкера. Легкая усмешка тронула губы Вигго – игра была изящной, как всегда. Когда дверь распахнулась, впуская капитана Хагара, Вигго лишь плавным жестом убрал фигурки. Капитан стоял, опираясь о косяк, лицо – смесь грязи, инея и подавленной ярости. За ним теснились помятые охотники, их перешептывания о «белой смерти» висели в воздухе. «...и этот удар, босс!» – Хагар выдохнул, как избитый пес. – «Будто небо рухнуло! Нас швырнуло о палубу! А он... белый кошмар! Вывалился из облаков! С Громмеля ростом, да только... стрела! Глаза – бирюзовые провалы!» Страх все еще звенел в его голосе поверх злости. Вигго не изменился в лице. Пальцы легко сомкнулись на резной рукояти стилуса для карт. Быстрее звука. Неизвестный ледяной вид. Мысли заработали с привычной, холодной ясностью шахматиста, оценивающего новый ход противника:  Редкий экземпляр. Очень. Представь интерес Драго Блудвиста – тот скупает все необычное для своей коллекции устрашения. Такой дракон – идеальный товар для переговоров. Золото? Острова? Преференции? Все в одной сделке. Атаковал умно: баллиста первая, ватерлиния – вторая. Тактик. Значит, опаснее и... интереснее. Вызов стандартным методам. Не убил... Расчёт? Презрение? Или просто не видел угрозы в экипаже? Он бросил вызов охотникам. Моей организации. Это требует... пересмотра правил игры. «Не стал давить, как жука!» – Хагар скрипнул зубами, его взгляд мельком скользнул по массивному драконьему черепу, намертво вплетенному в ремень на поясе Райкера – символу силы, который сегодня выглядел бутафорией. «Выбрал! Баллисту – шип, холод! Дуб – в опилки! Металл – в лом! Барта – в ледяную глыбу!» Кивок на посиневшего охотника. «Потом – ватерлиния! Ещё шип – дыра! Вода рванула внутрь... да выплюнуло её с невиданной силой! Пробоину запечатало льдом! Корабль накренился, но держится... как посмешище!» В углу, где Райкер Гримборн сливался с тенями, раздалось низкое рычание, словно камни трутся в желудке тролля. Мощная фигура двинулась вперед. Его глаза, лишенные братской проницательности, впились в Хагара. Рука сама легла на рукоять тяжелого меча из драконьего металла. Разнесли корабль? Оставили живыми? Челюсти свело, пальцы впились в рукоять. «И этот... Дракон!» – Хагар «Пронесся над головами, пламя шипело по снастям... Обернулся. Не рев – кхрраа-гхх! Коротко! Хрипло! Насмешка! В глазах... хитрость! Ум!» Ум. Хитрость. Дорогой товар. Вигго мысленно прикидывал ставки на переговорах с Драго. Не только золото. Влияние. Но главное сейчас – понять правила этой новой игры. Райкер шагнул так, что его тень поглотила стол. Он смотрел на север. Лицо – каменная маска, но жилы на шее напряглись, рука на мече слегка дрожала – ярость клокотала под поверхностью. Он ненавидел брата за его вечные игры, за его контроль. Унижение охотников – плевок в его лицо. «Я. Пойду.» – не сказал, а скорее константировал. Вигго встретил взгляд брата. В этих глазах он читал старую злобу и жажду сломать угрозу кулаком. Почему бы и нет? – подумал Вигго с прохладным любопытством. Твоя ярость – твой двигатель. Испытай "Призрака". Если возьмешь живьем – отличный козырь для Драго. Если он сломает твои корабли... что ж, урок будет ценным. Информация – тоже валюта. В любом случае – игра становится интереснее. Вигго кивнул, его выражение оставалось бесстрастным, лишь в глазах – легкая искра азарта игрока. Голос был ровным, спокойным:  «Как скажешь, брат. Бери «Стальную Акулу» и «Морской Клык».» Надежные, но не жалко. «Люди – твои. Хагар – с тобой.» Хагар сглотнул. Райкер хмыкнул – звук, полный презрения к "играм". Пальцы сжали костяную гладь черепа на поясе – жест силы, которой сегодня не дали выхода. Вигго медленно обвел взглядом каюту. Его присутствие, спокойное и неоспоримое, мгновенно притянуло все взгляды – от помятого Хагара до кузнеца, притиснувшегося к двери. Голос прозвучал ровно, без повышения тона, но каждый слог падал как печать: «Хагар.» Капитан вздрогнул, выпрямился по струнке. «Морозное Копьё» – в сухой док немедленно. Весь экипаж на ремонт. До заката – детальный отчет. Не «страшно» и «больно». Мне нужны: курс корабля в момент атаки, точное время суток, направление ветра, детальное описание каждого маневра дракона, каждого выстрела, каждого клочка льда с пробоины. Понятно?» «Понятно, босс, – хрипло отозвался Хагар, чувствуя тяжесть задачи. – Будет сделано.» Взгляд Вигго скользнул к двум худощавым, загорелым разведчикам, чьи лица привычно прятали шлемы. «Эдвинн, Скарлок.» Их имена прозвучали как выстрел. «Север. Маршрут патруля – вдоль кромки ледников. Цель – найти его логово. Только глаза и уши.» Он подчеркнул каждое слово. «Никаких костров. Никакого дыма. Никакого металлического лязга. Тишина. Обнаружили – сигнал зеркалом. Один проблеск. Увидели его – затаиться. Он умнее, чем вы думаете. Любая глупость – ваш последний поступок. Ясно?» «Как лед, босс, – кивнул Эдвинн, обмениваясь быстрым взглядом с напарником. – Тишина и зеркала.» Наконец, взгляд Вигго остановился на коренастом кузнеце Торбене, чьи мозолистые руки нервно теребили кожаный фартук. «Торбен.» Кузнец поднял голову, в его глазах мелькнуло ожидание сложной задачи. «Сети. Стандартные – мусор. Нужны прочнее. Двойной слой воловьей кожи, пропитанной тюленьим жиром до скрипа. Внутри – стальные жилы, плетеные, как кольчуга. Не для Громмеля. Для молнии, что бьёт быстрее грома. Испытай на разрыв – должен держать рывок трехтонного зверя.» Торбен кивнул, мысленно прикидывая запас кожи и стали. «Будет как скала, босс.» «И ловушки, – продолжил Вигго, его взгляд стал острее. – Его стихия – холод. Значит, слабость – огонь. Глиняные бомбы. Толстые стенки. Внутри – горючая смола с толченым серным камнем. Запал – медленный, дымящийся. Бросил – и жди. Где огонь, там его ахиллесова пята. Испытай. Используй запас смолы из трюма. Мне нужны прототипы через три дня.» «Глина, смола, сера... огненный сюрприз, – пробормотал Торбен, в глазах загорелся азарт мастера. – Будет, босс. Испытаю на старом гарпуне, замороженном в ледяной глыбе.» Наконец, он посмотрел на Райкера, подчеркивая прагматику:  «Цель – живой, брат. Раненый – приемлемо. Мёртвый...» – Вигго слегка пожал плечами, – «...невыгоден. Драго платит за зрелище, за ужас в клетке, а не за тушу. Не гонись за эхом по волнам. Заманивай. Веди в ловушку. Сети – после огненного удара. Удачи.» Удачи в этом... интересном эксперименте. Райкер молча развернулся и грузно пошел к выходу, спиной к брату. Люди потянулись за ним. Когда дверь закрылась, Вигго снова взял фигурку Ночной Фурии. Поставил ее на карту у северного края. Передвинул две фигурки кораблей к предполагаемому леднику. Его взгляд скользил по карте, но видел не только острова, а хитросплетение возможностей. Ледяной Призрак... – мысли текли ясно и прохладно: – Интересный ход в партии. Ценный лот для Драго. Испытание для Райкера. И новый фактор в уравнении власти на архипелаге. Живой ты или поверженный – ты вносишь интригу. А интрига – соль этой игры. На лице Вигго не было жадности или мании величия. Было лишь спокойное, заинтересованное внимание мастера игры, перед которым разыграли неожиданно сильный ход. Он поправил безупречный манжет. Охота началась. И Вигго Гримборн был готов сыграть свою партию. Бирюза. Бескрайняя, ослепительная под высоким солнцем бирюза моря. Воздух дрожал от зноя, лишь легкий бриз шевелил верхушки сосен на крошечном, абсолютно незнакомом островке внизу. Идиллия. Почти курорт. Если бы не один факт: посреди этой красоты летел восьмиметровый дракон с криокровью в жилах и полным отсутствием навыков пилотирования собственным телом. Кирин поймал восходящий поток, расправил могучие крылья (18.7 метра – цифра, которая до сих пор кружила голову) и ощутил… скуку. «Ну, летать-то я научился. Вперед, назад, вверх, вниз… Скукота! Артём бы умер со смеху: ‘Майор, ты на ‘Граните’ петли Нестерова выписывал, а тут как грузовой дирижабль!’ Надо… разнообразить программу!» Идея ударила, как шип «Игла». «Бочка! Как на МиГе! Элементарно же!» Он резко рванул правое крыло вниз, левое вверх, пытаясь закрутить свое массивное тело вокруг оси. Элементарно не получилось. Вместо изящного кульбита вышло жалкое, неуклюжее кувыркание. Он беспомошно перевернулся через спину, потеряв ориентацию, с громким «УФФ!» мысленно выдохнул, беспорядочно замахал крыльями, пытаясь остановить падение, и шлепнулся на воздух, как мешок, лишь чудом не врезавшись в воду. Высоту потерял изрядно. «Твою дивизию…» – мысленно выругался он, выравниваясь, его бирюзовые глаза сузились от досады. «Аэродинамика у дракона – как у кирпича с реактивным двигателем. Надо тренироваться. Много.» И тут его острый взгляд уловил движение. Стая чаек. Десяток белоснежных птиц, с важным видом «местных асов», рассекала воздух идеальным клином чуть ниже и впереди. Они летели синхронно, легко, их крылья ловили малейшие потоки с грацией, недоступной его титаново-белой громадине. «Ага!» – мысленно оживился Кирин, забыв про провал с «бочкой». «Локальные асы! Вот чей опыт перенимать! Покажу-ка я вам, пернатые, что такое настоящий высший пилотаж… ну, почти. И встроюсь в строй! Будет как на параде!» С азартом неофита он рванул вперед, стараясь повторить их плавный маневр. Его огромная тень накрыла задних чаек. Он попытался подстроить размах крыльев под их ритм… и врезался в воздушный поток, создаваемый стаей. Идиллия кончилась. Чайки взорвались громким, возмущенным гвалтом: «КРЯ-КРЯ-КРЯАААА!» Клин рассыпался как карточный домик. Птицы метнулись кто куда – вверх, вниз, в стороны – в панике, вызванной внезапным появлением летающего динозавра в их воздушном пространстве. Одна, особо растерянная чайка, вместо того чтобы увернуться, рванула прямо на него, отчаянно махая крыльями. Кирин инстинктивно дернул голову вбок. Белое перо чиркнуло по его бирюзовой роговице. «ЙОЙ!» – мысленно вскрикнул он, моргнув. «Эй! Куда прете?! Я же свой! Ну, почти… свой!» Он замер в воздухе, наблюдая, как чайки, продолжая истошно орать, удирали к островку, явно решив, что курорт внезапно стал зоной боевых действий. «Ладно… Не оценили гостеприимство…» – мысленно вздохнул он, чувствуя себя нелепо огромным и неуклюжим. «И высший пилотаж не оценили. Бездари.» Он посмотрел вниз, на бирюзовую гладь, где серебрились отблески косяка рыбы. Идея, яркая и безумная, как вспышка бирюзового пламени из его жабр-сопел, снова озарила его мысленный взор. «Рыбалка! Вот где можно применить гений тактики! Гиперзвуковой подход! Точнее – гиперхолодный!» Неудача с чайками была мгновенно забыта. Впереди ждала Нобелевка по рыболовству. Или, как минимум, эксперимент с шипами «Игла» и незадачливой сельдью. Он развернулся, набирая высоту над идиллическим, но предательски мелким островком, его бирюзовые глаза уже искали идеальную цель для своего «гениального» плана... Волны лениво перекатывались, вспыхивая алмазными бликами. А ниже, в толще воды, клубилось серебро – огромный, жирный косяк сельди, медленно дрейфующий, словно обещание сытного ужина. Над этим изобилием, едва шевеля могучими крыльями (18.7 метров титаново-белого размаха!), завис Ледяной Клинок. Кирин. Его бирюзовые глаза с вертикальными, светящимися белыми зрачками горели не хищным огнем, а чистым, безумным азартом изобретателя, нашедшего идеальный полигон для своих безумных идей. Под чешуей, по хребту, где проходила та самая «молния», пульсировал голубой свет – криокровь играла в предвкушении. «Артём, старина, вот он – шанс!» – мысленно бубнил он, следя за серебристой массой. «Стандартная охота? Для слабаков! Толкаться, хватать пастью? Каменный век! Нам нужен гиперзвуковой подход! Точнее… гиперхолодный!» Его взгляд упал на ромбовидные капсулы у оснований крыльев. «Шип ‘Игла’ плюс море – равно мгновенный айсберг-ловушка! Рыба замерзнет – фигак! – останется только собрать урожай! Нобелевку по рыболовству, блин, просим! Идиоты в комитете просто обалдеют!» Попытка №1: Энтузиазм vs Точность. Он тщательно зашел с подветренной стороны, снизился почти до касания гребней волн. Концентрация. Полный расчет. Воздух с шипением втягивался в ноздри-турбины. Криокровь в «реактивных» венах под кожей загустела, ожидая выброса. Правое крыло чуть дрогнуло. ШИП-СВИСТ! Шип «Игла», размером с копье, вырвался из капсулы, прочертив в воздухе тонкую голубую линию. И… плюхнулся в воду. Метрах. В. ТРЕХ. От края косяка. БАМ! Вспышка была ослепительно-белой, немой. Вода вокруг точки удара мгновенно схватилась толстой, искрящейся ледяной коркой, ловя… ровно две мелких, ошалевших от холода рыбешки. Остальная сельдь, словно получив электрический разряд, рванула прочь единой паникующей массой, оставив лишь мутные следы в бирюзовой воде. «…Перелет», – констатировал Кирин мысленно, без особого разочарования. «Ладно, поправлю прицел. Главное – концепт рабочий! Видишь, Артём? Две рыбины! Две! Это уже успех!» Он даже самодовольно хмыкнул, пар из ноздрей заклубился холодным туманом. Попытка №№ 2-15: Артобстрел Архипелага. И понеслось. Кирин увлеченно «бомбил» море, превратив спокойную гладь в поле битвы. Шипы летели с разной силой («Может, чуть слабее? Ага!»), под разными углами («Сектор обстрела, полный охват!»), с разной высоты («Пикирование добавит скорости!»). Результат был предсказуемо жалким: пара ледяных «сардинок» здесь, тройка там, фонтан брызг от близкого разрыва сям, да пара испуганно выпрыгнувших дельфинов на горизонте, удиравших что есть мочи. Азарт слепил его бирюзовые глаза сильнее солнца. Он так увлекся погоней за очередным косячком, что совершенно не заметил один шип, выпущенный чуть резче остальных. Тот улетел слишком далеко и слишком глубоко, миновав воду и вонзившись в илистое дно на приличной глубине. БА-БАХ! Подводный взрыв холода поднял фонтан грязи, воды и ледяной крошки высотой с небольшой драккар. Земля содрнулась. Рыбы в радиусе сотни метров разбежались как ошпаренные. Кирин, увлеченный ближайшим косяком, лишь вздрогнул от неожиданного хлопка где-то сбоку, махнул крылом: «Эхо, наверное. Или кит пукнул. Не отвлекаться!» – и продолжил свой тактический карнавал. Финал «Учения» или Упоротый Баран с Реактивным Двигателем. Когда последний шип был истрачен (капсулы на крыльях потускнели, требуя времени на восстановление), а море вокруг напоминало лоскутное одеяло из мелких льдин и мути, Кирин устало плюхнулся на большой плоский айсберг – свой временный «опорный пункт». Энергозатратно. Очень энергозатратно. Криокровь пульсировала вяло. Он раздраженно фыркнул, оглядывая «улов»: жалкую кучку замерзших рыбешек, прилипших к ближайшим льдинам. С ворчанием он подтянул к себе одну из глыб льда, вмерзшую в которую, как изюм в мороженое, торчали хвосты пары сельдей. Огромные челюсти с игольчатыми клыками сомкнулись на льду с громким ХРУСТОМ. Он грыз лед, выковыривая рыбу, лицемерно морщась. «Хм…» – размышлял он, с трудом отламывая кусок. «Тактика требует… серьезной доработки. Во-первых, энергозатратно, как после часа форсажа на ‘Граните’. Во-вторых, рыбы – кот наплакал. В-третьих…» – он снова громко хрустнул льдом, – «…грызть эту хрень – тот еще челюстной тренажер. Адская резина. Артём бы точно сказал…» Кирин на мгновение замер, представив вечно ехидного инженера. Мысленный голос друга прозвучал в голове с убийственной точностью: «Кирин, ты гений, но иногда твой гений – это просто упоротый баран с реактивным двигателем вместо мозгов. Блеять будешь?» Кирин фыркнул, выплевывая рыбью кость вместе с осколком льда. «Ладно, баран так баран. Завтра попробую ‘ковровое шипометание’! Широкий фронт, сплошное покрытие…» – его бирюзовые глаза снова загорелись знакомым азартом безумного тактика. Он отгрыз еще кусок льда, не обращая внимания на далекий, уже осевший фонтан грязи и на абсолютно пустое море вокруг его «опорного пункта». Идеи, как всегда, били ключом. Результат? Ну, это уже детали. Главное – процесс! И нобелевский потенциал. Бескрайняя бирюзовая гладь, еще недавно исковерканная его «тактическими шипами», успокоилась. Льдинки таяли, муть оседала. Кирин, уставший и слегка разочарованный (но не обескураженный!), добрался до своего большого, плоского айсберга – «опорного пункта». Криокровь пульсировала вяло после энергозатратного шоу, капсулы на крыльях и хвосте тускло светились, требуя времени на восстановление шипов. Он плюхнулся на лед, фыркнув облачком инея. «Ладно, ‘ковровое шипометание’ – тоже не панацея, – мысленно констатировал он, глядя на жалкую кучку замороженных рыбешек, прилипших к ближайшим льдинам. – Сплошной перерасход боеприпасов, минимум КПД и экологический беспредел. Надо что-то элегантнее… Ледяную сеть из тумана? Или…» Щекотание в носу оборвало поток гениальных идей. «А-А-ПЧХУУУ!» Облако ледяной пыли окутало его морду. «Кто это меня вспоминает? То ли Артём ржет где-то в параллельной вселенной над моим ‘гиперзвуковым рыболовством’, то ли тот капитан-охотник с обмороженной физиономией… который, надеюсь, получил по заслугам.» С ворчанием он подтянул к себе одну из глыб льда, вмерзшую в которую, как изюм в мороженое, торчали хвосты пары сельдей. Огромные челюсти сомкнулись на льду с громким ХРУСТОМ. Он грыз лед, выковыривая рыбу, лицемерно морщась от «челюстного тренажера». «Завтрак чемпиона. Ледяная тушканчико-рыба. Блеск.» Съев скудный паек и свернувшись клубком, он погрузился в сон, мечтая о более эффективных способах добычи пропитания и о том, чтобы насморк наконец отступил. (Несколько дней спустя. Ночь. Открытое море к северу от Олуха) Туман. Густой, ледяной, пропитанный странным, едва уловимым бирюзовым сиянием, словно в нем растворены миллиарды микроскопических ледяных кристаллов. Он обволакивал все, глушил звуки, превращал мир в молочную, дышащую холодом пустоту. В этой пустоте, рассекая тяжелые волны на предельной скорости, двигались два корабля. «Стальная Акула» – флагман, мощный, обшитый железными листами, с тяжелой баллистой на носу. И «Морской Клык» – чуть меньше, вертлявее, но сейчас его вертлявость отдавала нервозностью. На палубе «Акулы» царило напряженное молчание, прерываемое лишь скрипом мокрых снастей и тяжелым дыханием людей. Райкер стоял на самом носу, как изваяние, не обращая внимания на ледяную сырость. Его взгляд, острый как гарпун, впивался в туманную мглу, пытаясь пронзить ее. Рука покоилась на рукояти массивного меча. Череп на его поясе – зловещий трофей – казался особенно неподвижным в этом мертвенном свете. На «Клыке» было не так тихо. Люди кучками жались к бортам при тусклом свете факелов, которые туман превращал в расплывчатые оранжевые пятна. Шепот, нервный и прерывистый, витал в воздухе. Охотник 1 (Ганс, крупный, но дрожит мелкой дрожью): «Говорят, этот Ледяной Дьявол… он море лепит! Капитан Хагар сказывал… лед из ниоткуда! Баллисту – раз! Борт – два! И всё – тишина! Только этот плевок… кхрраа-гхх!» Охотник 2 (Вольф, юркий, нервно озирается): «Ага! И тут… туман. Холодно… до самых костей. Чувствую, он рядом. Смотрит. Эти бирюзовые глаза… как у мертвеца в стуже!» Старпом "Клыка" (шипит, но сам пристально вглядывается в молочную пелену): «Тихо вы, трещотки! Капитан Ульрик прикажет языки пришить к мачте, если услышит! Райкеру ваши байки не нужны! Его дело – драконья шкура, а не ваши страхи!» ВНЕЗАПНО! На «Стальной Акуле» раздался ГРОМАДНЫЙ, РЕВУЩИЙ СКРЕЖЕТ, ЗВОН РВУЩЕЙСЯ ДРЕВЕСИНЫ И ЖЕЛЕЗА! Весь корабль ВЗДРОГНУЛ, будто налетел на скалу, и резко, опасно НАКРЕНТИЛСЯ! Людей, как тряпичных кукол, швырнуло на мокрую палубу. Райкер едва удержался, вцепившись в фальшборт железной хваткой. Сквозь шум падающих тел и крики пробился жуткий, леденящий душу звук – РЫК ОКЕАНА, ВРЫВАЮЩЕГОСЯ В ЧРЕВО КОРАБЛЯ! Паника на "Стальной Акуле": Голос (сорванный криком): «УДАР! ПОД КИЛЕМ! ЧТО! КАКОГО ЧЕРТА?! КАМЕНЬ?!» Другой (в ужасе): «НЕ КАМЕНЬ! ЛЁД! ГИГАНТСКИЙ ЛЁД!» Факелы и смоляные чаши, выхваченные из рук упавших, метались, освещая хаос. И в их дрожащем свете открылась ЖУТКАЯ КАРТИНА: Прямо перед носом «Акулы», чуть по правому борту, из воды, как клык ледяного чудовища, поднималась ГИГАНТСКАЯ, ЗАОСТРЕННАЯ МАССА ЛЬДА! Над водой виднелась лишь ее вершина с рваными, неестественными краями, но под ватерлинией угадывалась темная, чудовищная глыба. И в борту «Стальной Акулы», чуть ниже ватерлинии, там, где скрывалась подводная часть ледяного клыка, зияла РАЗВОРОЧЕННАЯ ДЫРА! Вода с ревом, фонтанируя пеной, хлестала внутрь. Райкер. Хладнокровие Стали: Паника грозила захлестнуть корабль. Но голос Райкера РУБАНУЛ сквозь шум, как топор по льду, ПАРАЛИЗУЯ СТРАХ: Райкер (ГРОМКО, ВЛАСТНО, БЕЗ ТЕНИ ПАНИКИ): «ТИШИНА! Третий отсек – ЗАДРАИТЬ НАГЛУХО! Весла – К ПРОБОИНЕ! Щиты, парусину – НА ДЫРУ! ВСЕ, КТО НЕ У ВЕСЕЛ – ВЕДРА, КАРТЫ, ШЛЯПЫ – ЧТО УГОДНО! ВЫЧЕРПЫВАТЬ ВОДУ! БЫСТРО!» Его команды были четки, как удары метронома. Он не метался, а указывал рукой, пальцем, взглядом на очаг бедствия. Люди, видя его абсолютное, ледяное самообладание, бросились исполнять. Сам Райкер схватил ближайший тяжелый щит и бросился к пробоине. Он встал по колено в ледяной воде, помогая матросам прижимать пропитанную смолой парусину к рваной ране корабля. Его лицо было каменной маской, лишь в глубине глаз горел холодный, сокрушительный огонь ярости. С "Морского Клыка": Голос (истеричный): «АЙСБЕРГ?! ЗДЕСЬ?! ЭТО ЖЕ НЕ ТЕ ШИРОТЫ! ТУТ ГЛУБИНЫ!» Другой (срываясь на крик): «ОН! ЭТО ЕГО РАБОТА! ЛЕДЯНОЙ ДЬЯВОЛ!» «Морской Клык» рванул на помощь флагману, но, опасаясь невидимой угрозы, резко сбросил ход. Его факелы и смоляные чаши метались по воде, выискивая опасность… и выхватывали из тумана ЕЩЕ ОДНУ темную, угрожающую массу льда. Потом ЕЩЕ ОДНУ. И ЕЩЕ. Туман, словно подчиняясь чьей-то воле, чуть рассеялся. И перед потрясенными охотниками открылась КОШМАРНАЯ ПЕРСПЕКТИВА: Впереди, по всему курсу, ведущему к далекому леднику, виднелись ДЕСЯТКИ, СОТНИ ТАКИХ ЖЕ ЛЕДЯНЫХ «КЛЫКОВ» И «СТОЛБОВ»! Они торчали из воды под разными углами, образуя ИЗВИЛИСТЫЙ, ПРЕРЫВИСТЫЙ ЛАБИРИНТ! Настоящий барьер из бирюзоватого, мертвенно сияющего льда. Некоторые глыбы были огромны и неподвижны, как айсберги, другие – мельче, коварно дрейфовали на течении. Это было не минное поле. Это была ГИГАНТСКАЯ, ПРЕДНАМЕРЕННО СОЗДАННАЯ, СМЕРТЕЛЬНАЯ ПРЕГРАДА! Голос с "Клыка" (полный абсолютного, животного ужаса): «ОНИ ВЕЗДЕ! ОН… ОН НАРОСТИЛ ИХ ЗДЕСЬ! ЗАВАЛИЛ ВЕСЬ ПРОХОД! МЫ… МЫ В ЛОВУШКЕ!» Положение Охотников. Железная Воля Райкера: На «Стальной Акуле» ситуация была критической, но не безнадежной. Корабль тяжело кренился, вода прибывала, но титанические усилия команды под неусыпным командованием Райкера начинали давать эффект. Щиты и пропитанная парусина, подпертые веслами и телами отчаявшихся людей, хоть и промокали, но существенно замедляли поток. Весла и ведра справлялись с остальным. Корабль держался на плаву, но был тяжело ранен, медлителен и уязвим. Райкер отшатнулся от пробоины, его одежда промокла насквозь и обледенела, но осанка оставалась непоколебимой, как скала. Он окинул взглядом открывшийся ледяной хаос, его взгляд скользнул по паникующему «Клыку», по зияющей пробоине своего корабля. Расчет был мгновенным. Райкер (командуя гребцам): «ШЛЮПКУ! СПУСТИТЬ! ДВА ЛУЧШИХ ГРЕБЦА! ДВА РАЗВЕДЧИКА!» Его голос резал туман и шум. В считанные секунды легкая шлюпка была спущена на воду. Двое гребцов (лица напряжены, но руки тверды) и двое разведчиков – Эдвинн, коренастый и цепкий, и Скарлок, худой и с острым взглядом – прыгнули в нее. «Цель – ПРОЙТИ ЛАБИРИНТ! Найти проход, если есть! Оценить угрозу! Сигнал – ОДИН ФАКЕЛ ВВЕРХ: ПРОХОД ЕСТЬ. ДВА ФАКЕЛА ВВЕРХ: ЛОВУШКА, НО МОЖНО ПРОЙТИ С ОСМОТРОМ. ТРИ ФАКЕЛА: ВОЗВРАЩАЙТЕСЬ НЕМЕДЛЕННО! ПОНЯТНО?» Разведчики молча кивнули, их лодка быстро растворилась в бирюзовом тумане, петляя между первыми ледяными клыками. Райкер – капитану "Морского Клыка" Ульрику (резко, командным тоном): ««КЛЫК» – ОБЕЗОПАСЬТЕ ПУТЬ К «АКУЛЕ»! ТОЛКАЙТЕ МЕЛКИЕ ЛЬДИНЫ ПРОЧЬ! РАСЧИЩАЙТЕ ФАРВАТЕР!» Райкер – своему старпому (тихо, но с ледяной, не терпящей возражений интонацией): «СБРОСИТЬ ВСЁ ЛИШНЕЕ ЗА БОРТ. ПРОДОВОЛЬСТВИЕ. БАЛЛАСТ. ЗАПАСНЫЕ СНАСТИ. ВСЁ, ЧТО ТЯЖЕЛЕЕ ВОДЫ И НЕ НУЖНО ДЛЯ БОЯ СЕЙЧАС. ОСТАВИТЬ ВОДУ ДЛЯ ТУШЕНИЯ, ОРУЖИЕ И БОЕПРИПАСЫ.» Это был приказ на облегчение корабля любой ценой для спасения. Ящики, бочки, мешки – все полетело за борт с глухими плесками. Один тяжелый ящик с солониной, подхваченный течением, медленно поплыл в тумане, уносимый в сторону, противоположную движению охотников… (Следующее утро. "Опорный пункт" Кирина) Кирин проснулся от первых лучей солнца, игравших на его титаново-белой чешуе. Он сладко потянулся, разминая могучие крылья (18.7 метра – это вам не шутки!), и громко зевнул, выпуская облако ледяного пара. Криокровь пульсировала ровно и мощно. Капсулы на крыльях и кончике хвоста светились ровным голубым светом – шипы «Игла» и «Зима» восстановились полностью. Он оглядел свое царство: бескрайнюю бирюзовую гладь, небо, его айсберг… и жалкую кучку вмерзшей в лед рыбы от вчерашних «тактических учений». «М-да… – мысленно вздохнул он. – ‘Ковровое шипометание’ звучит круто в теории, но на практике – сплошной перерасход стратегических боеприпасов и минимум КПД. Нужна принципиально новая тактика. Может, попробовать ‘ледяную сеть’ из сконденсированного тумана? Или…» Мысль прервал знакомый щекочущий позыв. «А-А-ПЧХУУУ!» Облако инея окутало его. «Опять! Кто это меня вспоминает? То ли Артём с его вечными подколками про ‘гиперзвуковую рыбалку’, то ли тот капитан-охотник с обмороженной физиономией… Ладно, пора завтракать… этой ледяной тушканчико-рыбой.» Он с явной грустью потыкал когтем замерзшую сельдь. И тут его бирюзовый взгляд упал на странный предмет, прибитый течением к самому краю его айсберга. «Хм? Что это? Обломки?.. Ого! Целый ящик!» Интерес победил голод. Он осторожно подтянул ящик когтем. Дерево было мореное, прочное, скреплено железными обручами. Крышка частично сломана, видимо, при ударе. Заглянув внутрь, Кирин ахнул мысленно. «Бочонки? И… СОУС? Нет, солонина! Настоящая! Не ледяная рыба! Целая ящИна соленого мяса! Вот это удача!» Он вытащил один бочонок, с любопытством покрутил его в когтях. «Море дарит подарки неудачливому рыбаку? Или рыбаки потеряли? А может… охотники?» Он мысленно хмыкнул, его драконья логика не стала углубляться в детали. Абсолютно не подозревая, что этот «подарок» – прямой результат его вчерашнего ледяного барьера и панического сброса груза с «Стальной Акулы» Райкера, он с наслаждением впился клыками в соленое, плотное мясо. Вкус был невероятным после дней ледяной рыбы! «Ааах… Вот это да! Теперь я готов к новым подвигам!» Он с аппетитом уплетал солонину, забыв про вчерашний провал. «Куда там этому Вигго до моей тактической гениальности и просто феноменальной удачливости! Море само несет мне провиант!» Он и не подозревал, какую бурю он на самом деле навлек на охотников и какие проблемы еще ждут его впереди. Но пока что утро было прекрасным, а солонина – восхитительной. ​​