Рождённый молнией, застывший Льдом

Скальный уступ снова стал его домом. Бирюзовые глаза, привыкшие к арктическим просторам, лениво скользили по горизонту. Бескрайний архипелаг молчал. «Ладно, хватит раскисать, — мысленно хмыкнул Кирин. — Игры играми, а Олух сам себя не найдет. На каком я там квадрате остановился? Седьмой-Б, кажется, был чист...» Мысли текли плавно, почти монотонно. Вся энергия ушла в размеренный, методичный ритуал выживания. Он уже не пытался устроить «гиперзвуковую рыбалку» или вписаться в строй чаек. Вместо этого он просто спикировал к знакомой бухте и мощным ударом когтистой лапы вышвырнул на лед пару крупных, жирных рыб. Быстро, эффективно, без лишнего пафоса. Голод утолен, силы восстановлены. Взмыл в небо, чтобы методично, квадрат за квадратом, продолжать прочесывать незнакомые воды. Скучно, рутинно, но необходимо. Высоко на соседнем утесе, замаскировавшиеся под скалу Эдвинн и Скарлок не шелохнулись. Они наблюдали за драконом уже третий день. — Снова улетел на юг, — прошептал Эдвинн, делая засечку на грубо сработанной карте. — И снова вернется. Как по часам, — хрипло отозвался Скарлок, не отрывая глаз от удаляющейся бирюзовой точки. — Кормится тут, спит тут. Исследует местность, как полководец перед битвой. Но далеко не уходит. Боится потерять свою базу. Их вывод был логичным, простым и абсолютно ошибочным. Они видели систему там, где был лишь хаос отчаяния и упрямства. Они доложили Райкеру. План был прост и жесток: устроить засаду у места кормежки. Ночь. Кирин возвращался с очередного бесплодного облета, чувствуя приятную усталость в мышцах крыльев. Его ночное зрение, острее любого кошачьего, еще за три километра выхватило из темноты неестественные тени среди знакомых сосен, тусклый металлический блеск спрятанных баллист, крупные силуэты людей, притаившихся в засаде. «Охотники. Серьезно? — Мысленно фыркнул он, и в его голове зазвучали знакомые нотки насмешливого презрения. — Опять голодные до мяса? Ну что ж, потешимся. Покажу им, что значит злить «Грозового Дракона» в его владениях.» Он действовал как призрак, рожденный самой полярной ночью. Бесшумное пике с высоты, резкий выстрел «Иглой» — и еще одна баллиста замирала, скованная льдом и с развороченным механизмом. Залп ледяного дыхания в кучку людей — и они с криками поскальзывались и падали, барахтаясь в нарастающей наледи. Он уворачивался от сетей и стрел с утомительной легкостью, играя с ними, как сытый кот с дохлой мышью. Его моральный дух был на пике. Он был непобедим. И тогда вперед вышел Райкер. Он не суетился, не кричал. Он просто взял тяжелый, мощный лук. Стрела с наконечником, который слабо блестел липкой, маслянистой субстанцией. Он прицелился не в тело — а в траекторию движения, туда, где должен был оказаться Кирин в следующую секунду. «Что, сам решил попробовать? Ну-ну, попытай счастья, крепыш. Моя мстя будет...» Мысль оборвалась. Тетива звучно щелкнула. Сначала он даже не понял, что поражен. Просто мир вдруг поплыл. Резкость ночи сменилась мутной дымкой, будто на глаза натянули толстый серый чулок. Оглушительный рев ветра в ушах сменился нарастающим, звенящим гулом, а потом и он исчез, оставив после себя лишь вакуум тишины. Он перестал чувствовать свои крылья, свое тело в пространстве. Это была не боль. Это было абсолютное, всепоглощающее Ничто. В слепой, животной панике, инстинктивно, он выпустил несколько шипов наугад. Один из шипов «Зима» с хвоста рванул в сторону, куда он еще помнил как направление атаки. А потом он падал. Беспомощно, тяжело, как мешок с цементом. С оглушительным треском он проломил вершины нескольких сосен и врезался в землю, вырвав глубокую борозду в мерзлой почве. Сознание угасло, не выдержав нагрузки. Тишину после падения разорвал стон. Охотник по имени Эйнар поднялся, отряхивая землю и хвою с плеч. Его оглушило падением дракона, но он был жив. — Бьорн? Ты видел это? — повернулся он к напарнику, который стоял с ним плечом к плечу всего минуту назад. Ответа не было. Эйнар обернулся и замер. Его товарищ Бьорн не стоял. Он был... вмурован в середину огромной, идеально гладкой ледяной глыбы, как насекомое в янтаре. Его лицо, навеки застывшее в маске первобытного ужаса, было обращено сквозь толщу идеально прозрачного льда. От глыбы исходил пронизывающий до костей холод. Райкер подошел, хмуро оглядев поле «боя». Его люди были перепуганы и потрепаны. Несколько баллист уничтожены. Один его человек мертв самым жутким и бесполезным образом. Но цель была достигнута. Сознание возвращалось к нему противной, тягучей мутью. Первое, что он ощутил — мерную, укачивающую качку и глухой гул досок под спиной. «Трюм...» — пронеслось в голове еще до того, как он открыл глаза. Бирюзовые щелевидные зрачки медленно сфокусировались. Он лежал на боку в просторной, но прочной металлической клетке. Для его размеров места было достаточно, чтобы выпрямиться и даже развернуться, но не более того. В углу стояла массивная деревянная миска с пресной водой и пара мертвых, но свежих рыб — видимо, чтобы ценный трофей не сдох с голоду по дороге. В висках пульсировала тупая, озлобленная боль. Не яростная, не слепая, а холодная, концентрированная, как сжатый лед. Он злился. Злился на свою глупую самоуверенность, на этих назойливых охотников, на ту странную стрелу, что превратила его в беспомощную тушу. Он мысленно уже составлял список обид, которые придется вернуть с процентами. Его взгляд скользнул по прутьям клетки. Массивные, темного металла, с толстыми запорами. На них виднелись свежие царапины — видимо, предыдущие обитатели тоже не хотели мириться с участью экспоната. Ирония ситуации начала медленно пробиваться сквозь злость. Его, майора Кирина Иванова, летчика-испытателя, сбили и взяли в плен не ракеты класса «воздух-воздух», а какие-то бородачи с луками. Это было настолько нелепо, что даже злость на миг отступила, уступив место чистому, неподдельному изумлению. «Неплохо устроились, — едко подумал он, окидывая клетку оценивающим взглядом. — Воду меняют, рыбу свежую подбрасывают. Трехзвездочный зоопарк для драконов. Только вот решетку...» Внезапно дверь в трюм скрипнула, и внутрь спустился Райкер. Он подошел к самой решетке, уперся руками в боки, его лицо расплылось в самодовольной ухмылке. — Ну что, зверюга, проспался? — его голос гулко разносился по трюму. — Нравится новые апартаменты? Решетка — противодраконья сталь, не берет ни огонь, ни лед. Привыкай. Ты теперь ценный трофей. Будешь красоваться в коллекции у одного важного человека. Так что не рыпайся, экономь силы. — Он похлопал ладонью по прутьям, демонстрируя их прочность и собственную безнаказанность. — Всё, развлечения окончены. С этими словами он развернулся и ушел, оставив Кирина наедине с грохотом собственных мыслей. Он медленно подошел к прутьям, понюхал их. Качество. Очень качественно. Затем он наклонил голову и выпустил сконцентрированную струю льда прямо на замок. Иней густо покрыл металл, но когда пар рассеялся, на нем не было и царапины. Он ткнул когтем — звонкий, чистый звук подтвердил: сталь высшего сорта. И тогда его взгляд, уже без злости, чисто аналитический, скользнул дальше. По массивным болтам, которыми вся эта шикарная клетка была прикручена к полу и стенам трюма. К полу... который был из толстых, но самых обычных сосновых досок. К таким же деревянным стенам корабля. На его драконьей морде появилось выражение, очень похожее на человеческую ухмылку. «Ах вот как... — подумал он со смесью восторга и сарказма. — Весь бюджет ушел на дверь, а на стены пожалели? Ну что ж, спасибо за гостеприимство, ребята. Я тут как раз специалист по слабым местам.»​