Рождённый молнией, застывший Льдом

Несколько дней в плавучем зоопарке прошли на удивление рутинно. Его «апартаменты» трясло и качало, отчего слегка подташнивало, но в целом — тишь да гладь. Если не считать постоянного ворчания охранников и запаха немытой викингской ноги. Кирин валялся на боку, делая вид, что дремлет, а сам восстанавливал силы и обдумывал план. Мысли текли лениво. «Ладно, вырвусь. А как увернуться от стрел, пропитанных ядом? Хмм. О, а что если, пробив борт, прыгнуть в воду, проплыть расстояние и улететь? Или я перемудрил? Может, успею, пробив борт, сразу взлететь? Ладно, разберёмся. А когда бежать? Райкер не глупец, наверняка ждёт подвоха ночью, зная, что я вижу в темноте. Значит, бью днём, когда все расслаблены. А чтобы расслабились ещё сильнее... нужно их обмануть. Притвориться мёртвым. Классика! Они войдут проверить ценный товар, я их — хрясь! Далее — пролом в полу, забортная водичка... и я снова в игре. А чтобы совсем их запутать... шип в потолок! Будут ждать, что я вылечу, а я в это время уплыву. Поймут, только когда корабль тонуть начнёт». План был безупречен. Как и его исполнение. Мешало лишь одно обстоятельство: в таких же клетках томились ещё четыре дракона. Два упитанных Громмеля, которые смотрели на него с туповатым интересом. Один Змеевик, шипящий и нервный. И... один Пристеголов. Две его головы вели оживлённую беседу на тему «Кто виноват?» и «Что делать?». Судя по тому, что одна пыталась укусить другую, к консенсусу они не пришли. «Ладно, освобожу и их, — махнул мысленно лапой Кирин. — Раз уж возможности позволяют. Хотя почему они сами не сбежали, клетки-то одинаковые... На следующее утро он приступил к исполнению. Перестав есть и пить, он начал издавать душераздирающие звуки. Ледяной Клинок издал протяжный, скрипучий стон, больше похожий на предсмертную песню гигантского лебедя, и замер, вытянувшись на полу клетки. «О, смерть, я чувствую твоё ледяное дыхание!.. Хотя, стоп, это моё дыхание. Ладно, всё равно, — драматизировал он про себя. — Играю умирающего лебедя. Только белого, красивого и очень, очень ценного.» Эффект не заставил себя ждать. Два охранника, один угрюмый и молчаливый, второй — помоложе и попугливей (Кирин мысленно окрестил их Угрюмым и Трусишкой), переглянулись. — Глянь-ка, — мрачно буркнул Угрюмый. — Зверюга, кажется, кончается. — Райкер ведь шкуру спустит, если трофей помрёт, — с испугом ответил Трусишка. — И не ест, и не пьёт... Всё, каюк ему. — Надо глянуть. Осторожно. Ключи звякнули, массивный засов со скрежетом отодвинулся. Они вошли в клетку, крадучись. Трусишка потыкал в бок дракона обухом топора. Тот не шелохнулся. — И вправду, дышит еле-еле, — прошептал он. В этот момент бирюзовые глаза распахнулись, и взгляд, полный ледяного, умного веселья, уставился на них. Пасть приоткрылась в чём-то, очень похожем на ухмылку. — Хороший дракон... — обречённо выдохнул Трусишка. Мощный удар хвоста, похожий на удар стального каната, отшвырнул обоих в стену. Звон шлемов о деревянные балки был очень музыкальным. Двое охранников присоединились к миру грёз. Выскользнув из клетки, он тут же услышал топот по лестнице. Крики: «Эй, вы там! Что происходит?» Его бирюзовое дыхание ударило в проём двери, моментально нарастив толстую, непроницаемую ледяную пробку. Снаружи послышались удивлённые возгласы и удары — ломали лёд. У него было немного времени. Он принялся методично взламывать замки на клетках других драконов. Первым вырвался на свободу Змеевик и тут же зашипел, готовясь к атаке. — Эй, спокойно, дружище! Я свой! — мысленно крикнул ему Кирин, но дракон лишь настороженно отпрянул. И тут он осознал грандиозную, идиотскую проблему. «А как, чёрт возьми, я им всё объясню?» Он попытался. Сначала издал несколько утробных гортанных звуков, пытаясь передать «Мы будем делать дыру в полу и плыть». Драконы уставились на него с немым вопросом. Громмели перестали ворочать головами. Тогда он перешёл к языку жестов. Разыграл целую пантомиму: изобразил, как бьёт лапой по полу, как плывёт, как летит, как корабль тонет, сделав при этом самое глупое драконье лицо, на которое был способен. Громмели, к его ужасу, начали с серьёзным видом повторять его движения, но абсолютно невпопад, синхронно топая лапами и размахивая крыльями. Одна голова Пристеголова смотрела на него с интересом и кивала, вторая смотрела на первую с предельным скепсисом. Змеевик склонил голову набок, будто пытаясь понять, не сошёл ли этот большой белый сородич с ума. Со стороны, как ему казалось, это зрелище напоминало крайне неудачный драконий балет, поставленный сумасшедшим хореографом. Снаружи лёд уже трещал. Слышались возгласы: «Тащи топоры! Руби эту ледышку!» «Всё, к чёрту тонкости!» — мысленно выругался Кирин. Он издал низкий, властный рык, полный безоговорочного авторитета альфа-дракона , и движением головы показал на пол. Затем выпустил струю льда в деревянные доски. Змеевик, наконец, понял. Он тут же присоединился, выплюнув струю едкого пламени. Громмели, наконец, сообразили, что от них хотят. Они выплюнули в ослабленное место два раскалённых лавовых шара. Дерево вспыхнуло и провалилось. Вскоре в полу зияла дыра, в которую уже хлестала ледяная вода. Кирин, как гостеприимный хозяин, пропустил вперёд остальных, вежливым рыком приглашая их нырять. Громмели, покорные, как плюшевые игрушки, неуклюже бултыхнулись в пролом один за другим, даже не попытавшись возразить. Змеевик, на мгновение задумавшись, просто шагнул вниз. Пристеголовы, как всегда, устроили пятисекундный совет: одна голова смотрела на воду с опаской, вторая — с любопытством. В итоге, не придя к единому мнению, они просто свалились вниз, беспомощно размахивая лапами. «Боже, да они прыгают, как на урок физкультуры, — промелькнула у Кирина мысль. — Хорошо хоть, не боятся.» Оглянувшись и видя, что ледяная дверь вот-вот рухнет, Кирин резко взмыл к потолку и с диким рёвом всадил в него шип «Зима» с своего хвоста. Раздался оглушительный хлопок, и в потолке трюма зияла ещё одна дыра. «Ловите сюрприз сверху!» — ехидно подумал он и нырнул в пролом в полу, в ледяную пучину. На палубе царила идеальная неразбериха. — Они пробили потолок! Ждите атаки сверху! — орал один. — Нет! Они в трюме! Ломают пол! — кричал другой. Райкер, сжимая лук, метался от одного края палубы к другому. И тут из воды, с противоположного от корабля борта, как торпеды, вынырнули четыре дракона и, отряхнувшись, рванули в небо. А следом за ними, могучим бирюзовым факелом, взмыл Ледяной Клинок. Лицо Райкера стало пунцовым от ярости. — ВСЕМ ОГОНЬ! ЛУКИ! СЕТИ! НЕ УПУСТИТЕ ЕГО! — завопил он. Но драконы уже набрали высоту, недосягаемую для стрел. Кирин, летя во главе небольшого отряда, с наслаждением смотрел на суету внизу. Он рыком и движением головы показал остальным подниматься ещё выше, к облакам. Послушно последовав за ним, они оказались в полной безопасности. «Ну что, Райкер, принимай дивиденды за гостеприимство», — подумал он. С небес на корабли охотников посыпались ледяные шипы. Кирин бил прицельно, стараясь не задеть людей, но основательно портя такелаж и пробивая борта. Один из Громмелей, вдохновлённый примером, попытался тоже что-то швырнуть, но его лавовый шар упал в воду в метрах пятидесяти от цели, подняв жалкий фонтанчик пара. «Ну, он хотя бы старается» — с умилением подумал Кирин. А потом его взгляд упал на флагманский корабль Райкера. «А вот и специальный приз для тебя, дружок. Лови эксклюзив! Премиум-издание шипа «Зима» с доставкой на борт!» Шип, сорвавшись с кончика его хвоста, вонзился в самый центр корабля. Раздался оглушительный хлопок, и массивное судно буквально разорвало пополам. Но вместо того чтобы тонуть, обе половины моментально вмёрзли в гигантскую ледяную глыбу. «Вот так-то лучше, — с удовлетворением констатировал Кирин. — Один отзыв уже есть, но владелец, кажется, слишком эмоционально его воспринял.» Он развернулся и рванул прочь, в открытое море, в сторону, откуда, как он помнил, приплыли корабли. Но, оглянувшись, увидел, что четверо его случайных товарищей по несчастью летели строго за ним. «Эй, парни, вы свободны! Разбегайтесь кто куда!» — мысленно кричал он им, пытаясь жестами показать, чтобы они летели своей дорогой. Но драконы лишь смотрели на него с глупой преданностью. Четверо драконов летели за ним строем, который мог бы называться «клин», если бы не напоминал скорее «беспорядочное сборище уток, увидевших хлеб». «Ладно, — смирился он. — Выведу их к какому-нибудь необитаемому острову, пусть там живут.» Поднявшись выше облаков, чтобы их невозможно было найти, Кирин изменил курс на случайный, надеясь затеряться в просторах океана. Драконы послушно летели за ним. Он летел, уже представляя себе уютную пещеру на необитаемом острове, полную рыбы, и тишину. Только он, море и звёзды... А потом его бирюзовые глаза, привыкшие выхватывать детали с огромной высоты, увидели впереди до боли знакомый пейзаж. Две гигантские каменные статуи викингов, охраняющие вход в бухту. Драккары у причала. Олух. Кирин резко замер в воздухе, заставив одного Громмеля врезаться в другого. Его крылья неподвижно застыли, словно он был не живым существом, а ещё одной, третьей, неудачно взлетевшей каменной статуей. В голове прозвучала абсолютно плоская, лишённая всяких эмоций мысль: «Ну серьёзно?» Задняя голова Пристеголова, наконец-то отвлекаясь от попыток укусить переднюю, тоже посмотрела вниз и издала недоуменный гортанный звук. Передняя в ответ укоризненно покачала ею. «Ну что ж... — с горькой, уставшей усмешкой мысленно добавил Кирин. — Зато Олух нашел. Мечты сбываются. Вот только я уже успел мысленно проститься с этим местом. Неловко вышло.» А позади него четверо драконов смотрели на него с вопросом в глазах, явно ожидая, что же такого крутого придумал их новый блестящий вожак на этот раз.​