Дракон во тьме | Dragon in the dark

— Драко. Боль. В горло влили тошнотворное зелье. Чей-то испуганный голос, звавший его по имени… плачущий. Яркий свет над головой. Пара испуганных карих глаз совсем близко. Приглушённые голоса рядом, торопливо что-то обсуждающие. — Драко… Он открыл глаза и моргнул. Темнота. Свет струился из открытого дверного проёма, освещая стерильную комнату, медицинское оборудование и больничную кровать. Не веря своим притупленным чувствам, Драко осмотрелся. В его руки были вставлены трубки, по которым густые зелья поступали в вены. Рядом с кроватью висела магическая диаграмма его жизненных показателей, и как только сознание окончательно прояснилось, яркий огонёк сорвался с неё и вылетел за дверь. Через секунду в палату вбежал целитель — полный мужчина с широко распахнутыми глазами и ртом, приоткрытым от удивления. Он поспешил к кровати Драко, сразу начав накладывать десятки заклинаний. — Здравствуйте, — дружелюбно произнёс он. — Я Целитель МакДугалл. Вы находитесь в больнице Святого Мунго. Вы знаете, как вас зовут? У Драко был пересохший рот, язык казался огромным и деревянным, но он попытался заговорить. Вместо слов вырвался жалкий сиплый хрип. Целитель сразу пришёл на помощь, взмахнув палочкой и избавив язык от ощущения наждачной бумаги. — Д-Драко… — выдавил он. — Очень хорошо, — похвалил целитель, хотя было видно, что он сосредоточен на другом. Его глаза бегали по диаграмме, пальцы нащупали пульс на запястье Драко. — Мы уже сообщили министру, что вы очнулись. Он должен скоро прийти. Драко уставился на его пальцы — видел, что они касаются его руки, но ничего не чувствовал. Он попытался пошевелить пальцами. Ничего. — Ч-что случ… случилось? — прохрипел он, отчаянно пытаясь вспомнить, как он сюда попал. — Вы стали жертвой нападения, — ответил МакДугалл. — Использовали новое, неидентифицированное зелье. Вам очень повезло, молодой человек. Повезло… Он не чувствовал себя везучим. Он чувствовал себя отвратительно. — Министр сам расскажет вам подробности, когда прибудет, — сказал целитель. — А пока скажите, что вы чувствуете? Драко попытался сосредоточиться на собственном теле. Оно лежало на матрасе, тяжёлое, словно свинцовое. Каждая попытка пошевелиться заканчивалась ничем. — Н-ничего… — сдавленно пробормотал он. — Совсем никакой боли? — уточнил целитель, взглянув на него с лёгким скепсисом. — Н-нет, совсем… совсем ничего, — медленно ответил Драко. Язык по-прежнему казался чужим во рту. Целитель наконец оторвал взгляд от диаграммы его жизненных показателей. Его глаза округлились от тревоги. Он откинул одеяло с ног Драко и осторожно коснулся большого пальца каждой стопы кончиком пера. — Вы это чувствуете? — Н-нет. — Не обязательно боль. Может быть, давление? Покалывание? Драко медленно покачал головой из стороны в сторону. Сердце немного оттаяло. По крайней мере, он был не полностью парализован. Целитель продолжил осмотр, поднимаясь выше по ногам, касаясь их острым пером, пока, наконец, Драко не вздрогнул. Он что-то почувствовал! Ужасная пустота заканчивалась на уровне середины бёдер. Оттуда МакДугалл начал прощупывать тело руками — бока, нижнюю часть живота. Это было не слишком много — далеко не то, что он должен был ощущать, — но он точно почувствовал тупое давление и лёгкое покалывание там, где целитель надавливал пальцами. По мере того как МакДугалл поднимался к рёбрам и грудной клетке, ощущения становились сильнее. Однако, проверяя руки, целитель обнаружил, что всё угасает — и совсем пропадает в районе локтей. Драко охватила тревога, когда МакДугалл начал проверять его шею и плечи, время от времени прося пошевелить тем или иным участком тела. Он смог пожать плечами и довольно свободно двигать головой. Поднимать верхнюю часть рук было крайне трудно, но ему удалось немного оторвать их от матраса. Он попытался сесть, используя только мышцы живота, но тело тут же взмолилось от боли, и голова бессильно откинулась назад. Он закашлялся и застонал, чувствуя себя жалким, но МакДугалл кивнул: — Хорошо, — сказал он. Что же тут хорошего? — У вас сохраняется подвижность, — продолжил целитель. — Это хороший знак. Мы, конечно, не можем ничего обещать, но сделаем всё возможное, чтобы помочь вам вернуть полную свободу движений. В желудке Драко сжался тяжёлый холодный ком. Ничего не можем обещать… Сможет ли он когда-нибудь снова держать в руке палочку? Или играть в Квиддич? Или даже просто ходить? Вдруг у него зачесался нос — и он даже не смог его почесать. — Прошу прощения, я должен сообщить другим целителям о вашем состоянии. Потом принесу вам несколько зелий, которые нужно принять. МакДугалл исчез в коридоре на несколько минут. Из-за двери доносились приглушённые голоса — его целитель и какая-то женщина. После короткого разговора Драко услышал, как удаляются каблуки, и вскоре МакДугалл вновь появился в проёме двери с полными руками пузырьков. Драко послушно принял все зелья, открывая рот, чтобы целитель мог аккуратно влить каждое. Одно на вкус было противнее другого, и он с облегчением вздохнул, когда последняя доза наконец оказалась у него во рту. После этого целитель протянул ему воду, чтобы Драко мог смыть отвратительный вкус и справиться с жаждой, преследовавшей его со времени потери сознания. — Вы упо-упомянули д-дугих… других целителей, — напомнил Драко. — Да, — подтвердил МакДугалл, кивнув. Он поднял историю болезни Драко, чтобы добавить в неё несколько записей. — Ваш случай оказался крайне сложным. Над вами работают четверо: я, Хамфрис, Грейнджер и Браунинг. Мы всегда дежурим по двое, чтобы постоянно следить за вашим состоянием. Значит, Грейнджер была прикреплена к его случаю. Интересно. Он гадал, насколько бурно она протестовала против этого назначения. После того как Драко принял не меньше дюжины зелий, а МакДугалл сделал все необходимые пометки, целитель ушёл, пообещав вернуться через час, чтобы проверить его состояние. Драко снова остался один, неспособный двигаться — и думал лишь о том, как же отчаянно он хочет пошевелить хоть чем-нибудь… хоть чем-то. Он повернул голову набок, чтобы рассмотреть остальную часть палаты. Всё выглядело сурово. Мрачно. Абсолютно всё. Ну… почти всё. У окна стоял одинокий стул, чуть развернутый в сторону света. Но дело было не в самом стуле, а в пледе, небрежно перекинутом через его спинку. Глубокий алый цвет с золотыми вкраплениями — эта вещь одновременно вызывала чувство уюта и раздражения. Он представил, что кто-то положил его туда ради удобства гостей. У Драко не было сомнений: вряд ли кто-то приходил его навестить. И это напомнило ему о времени. Сколько же он уже находится в этом месте? Он тут же пожалел, что не задал МакДугаллу больше вопросов. Повернув голову в другую сторону, он заметил ещё одно пятно цвета. Цветы. Ваза. В основном нарциссы, вперемешку с фиолетовыми тюльпанами. Драко задумался, кто мог их принести. Возможно, в Святом Мунго есть люди, которые приносят цветы тем пациентам, у кого нет близких. — Драко. Голос прозвучал будто из ниоткуда — глубокий и настойчивый. Шеклболт стоял в дверном проёме, нахмурившись. Министр вошёл в палату и опустился в кресло для посетителей, проигнорировав плед. — Рад видеть, что ты очнулся, — серьёзно сказал он. — Как… д-долго я з-здесь? — пролепетал Драко, поморщившись и удивляясь, почему язык словно не слушается его. — Три недели, — ответил Шеклболт. Драко моргнул. Казалось, только вчера он говорил с Тео в подземелье. — Мы нашли тебя без сознания, едва живого. Это было через три дня после твоего исчезновения. Три дня? Значит, он пролежал в той стеклянной коробке больше двух суток, прежде чем его обнаружили? — К-как они… — Нашли тебя? — мягко закончил за него Шеклболт. Драко кивнул. — Похоже, Пожиратели смерти пытались сделать из этого показательное выступление. На следующий день после твоего захвата мы получили коробку, полную воспоминаний — с моментом, когда тебя отравили. — Тень легла на лицо министра, глаза потемнели, а морщины на лбу стали глубже. И вдруг Драко почувствовал искреннее облегчение от того, что не помнил ничего после того, как оказался в стеклянной камере. — Команда изучила воспоминания и заметила мраморную букву “S” на полу. После этого оставалось только найти подходящие дома. Это было поместье Селвинов. Когда наша группа прибыла туда, Пожиратели уже покинули территорию, но тебя оставили умирать. Новость накрыла его, и вялый мозг Драко с трудом справлялся с её обработкой. Два дня. Целых два дня в той жуткой коробке. Они бросили его умирать. Они отправили воспоминания Ордену, чтобы поиздеваться и продемонстрировать своё новое оружие. — Честно говоря, я поражён, что ты выжил. Похоже, их зелье не такое смертоносное, как они думают. Драко покачал головой. — Т-Тео… дал м-мне анти-анти… — Он застонал с досады. Почему слова не складывались в предложения, как раньше? — Антидот? Он кивнул. — Теодор Нотт? Любопытно… — Министр задумался. — Значит, антидот был не до конца готов, раз оказал такой слабый эффект. Драко снова кивнул. — Да. — Ты помнишь что-нибудь ещё? Что-то о самом зелье, что могло бы помочь? Может, кто-то что-то говорил? Драко покачал головой, не в силах вспомнить многое из того, что происходило в доме Селвинов. Лишь обрывки: боль от «Круцио» Яксли, Тео, передающий ему зелье, стеклянная коробка, окружённая ликующими Пожирателями смерти… — Целители сказали, ты почти ничего не чувствуешь, — заметил Шеклболт, внимательно осматривая неподвижное тело Драко. Он покачал головой, и Шеклболт продолжил: — Что ж, над этим делом работают лучшие специалисты — они пытаются точно определить, какое зелье было использовано против тебя, а также разработать настоящий антидот и способ устранения его последствий. Министр поднялся и положил руку на руку Драко в успокаивающем жесте. Драко уставился на это прикосновение, думая о том, как странно осознавать, что его касаются, но при этом совершенно ничего не чувствовать. — Постарайся пока не волноваться. Мы почти уверены, что Пожиратели смерти считают тебя мёртвым, но у твоей двери круглосуточно дежурит охрана. Если у тебя возникнут какие-либо опасения или понадобится связаться со мной — просто позови их. С лёгкой ободряющей улыбкой Шеклболт вышел из палаты, на мгновение задержавшись, чтобы вполголоса сказать что-то охраннику на посту, прежде чем исчезнуть из виду.

***

Следующая неделя прошла как в тумане — сплошные медицинские осмотры, приёмы зелий и медленное, но уверенное возвращение чувствительности в руках и ногах. После семи дней изнурительной физиотерапии и глотания самых отвратительных зелий он наконец начал ощущать слабые сигналы в запястьях и лодыжках. Подвижность понемногу возвращалась, хотя он всё ещё не мог ни пошевелить руками и ногами, ни почувствовать их. Целители были в восторге от его прогресса, хвалили за каждое подёргивание мышцы и, казалось, даже радовались, когда он жаловался на боль в нижней части тела. Они говорили, что любая чувствительность, даже боль — это уже повод для радости после всего, что он пережил. Все вокруг продолжали напоминать ему, какой он «везунчик», но сам Драко не чувствовал себя таковым. Он чувствовал не только снисходительное отношение — он чувствовал себя… уязвимым. Ночь за ночью он лежал в кровати, не в силах встать, ходить, бегать. Не мог держать в руке палочку. Охранял его всего один человек у двери, и если бы что-то случилось, Драко не смог бы защитить себя. Даже закричать было бы непросто — язык был почти так же бесполезен, как и пальцы. Все его целители проявляли исключительное внимание, и он уже привык к постоянному присутствию МакДугалла, Браунинга и Хамфри. Но, несмотря на то что он часто слышал, как их голоса упоминали имя Грейнджер, саму ведьму он так и не увидел. Иногда он слышал её голос в коридоре, когда она говорила с коллегами торопливым, напряжённым тоном, но в его палату она так ни разу и не зашла. Некоторые члены Ордена приходили его навестить. Джинни и Чарли заглянули на второй день после того, как он пришёл в себя. Он узнал, что Джинни не попала в плен. После того как Пожиратель Смерти оглушил её, он просто оставил её там, и позже члены Ордена вернули её в сознание. Джинни и Чарли пробыли всего несколько минут, вежливо обсуждали текущие события и высказывали оптимистичные надежды на его восстановление, которые Драко не мог разделить. Поттер приходил дважды на той неделе: сначала, чтобы получить официальное заявление Драко о том, что он помнил о своём пленении, а затем — через несколько дней, чтобы узнать, не вспомнил ли он чего-нибудь ещё. — Пр-приятно, что ты н-навестил меня, П-Поттер, — с горечью пробормотал Драко. — Н-немногие это с-сделали. Даже Г-Грейнджер нет, а в-вроде как она — одна из м-моих ц-целителей. — Он уставился на свои пальцы, отчаянно пытаясь ими пошевелить. — П- похоже, она р-решила, что н-наконец-то от м-меня избавилась. Брови Поттера сдвинулись в замешательстве. — Кингсли разве не рассказал тебе, кто тебя нашёл? Драко не ответил, в его голове начала прорастать растерянность. — Это была Гермиона, — продолжил Поттер. — Когда мы получили ту коробку с воспоминаниями, некоторые из нас посмотрели лишь часть, но Гермиона просмотрела их все. Снова и снова. Она плакала всё это время, я пытался остановить её, но она отказывалась. Она была одержима мыслью найти тебя. А когда мы привезли тебя сюда, она не отходила от тебя всю первую неделю. Глаза Драко забегали по палате, он вдруг почувствовал себя уязвлённым — осознание того, что Грейнджер сидела с ним так долго, а он даже не знал об этом, всколыхнуло в нём тревогу. — П-почему она н-не пришла с-с тех пор, как я п-проснулся? Поттер пожал плечами, в его взгляде промелькнуло нечто, чего он не сказал вслух: — Может быть, ей слишком больно видеть тебя в таком состоянии, — предположил он. Драко фыркнул: — Живым? Уголки губ Поттера чуть дёрнулись. — Ты просто… совсем не такой, каким был раньше. Разум Драко пытался осмыслить слова Поттера. Пожалуй, теперь он и правда был другим. Не мог ходить. Не мог колдовать. Теперь, когда он больше не мог защищать её, как требовала его работа, возможно, она не видела в нём особой пользы. Возможно, теперь, когда он так ужасно заикался, она даже не считала его подходящим собеседником. Просто медицинская загадка, которую нужно разгадать.

***

За месяц с тех пор, как Драко очнулся в Святом «Мунго», окружающий мир проходил мимо него сквозь пелену мучительно медленного прогресса. Его разум постоянно затуманивали бесконечные зелья, которые он принимал утром, днём и вечером. Хотя время шло, он почти не замечал этого. Январь закончился на третьей неделе его восстановления. Именно тогда Целители вытащили его из кровати и, придерживая, поставили на ноги. Он сделал свои первые неуверенные шаги. Ему удалось протащить ноги вперёд всего на три-четыре маленьких шага, прежде чем ноги подкосились, и его пришлось вернуть обратно в кровать, но эти несколько шагов были блаженны, как полёт. В последующие дни Драко казалось, будто по нему проехался автобус « Ночной рыцарь». Его физическая терапия стала вдвое напряжённее, поскольку в ногах почти полностью восстановилось чувствительность. И всё же до полного выздоровления было далеко. В ступнях и ладонях ощущалось лишь лёгкое покалывание, а в пальцах рук и ног — практически ничего. Целители настаивали, чтобы он пользовался тростью при ходьбе, утверждая, что это поможет сохранить равновесие и позволит проходить больше, тем самым быстрее наращивая силу. Он попробовал один раз, неуверенно обхватив рукоятку трости бесполезной рукой и осторожно проковылял через палату до уборной. Но стоило ему увидеть себя в зеркале в полный рост — и он поклялся больше никогда не прикасаться к трости. Оперевшись на деревянную опору, с ввалившимися глазами, восковой кожей и отросшими за месяц волосами, он никогда ещё так не походил на своего отца. Он всё ещё толком не видел Грейнджер. Время от времени он ловил взглядом непослушные каштановые кудри, мелькающие мимо его двери, или слышал её голос, говорящий с МакДугаллом или Браунингом приглушённым тоном из коридора, но она никогда не заходила в его палату. Когда он не занимался с целителями физическим восстановлением, не слушал медицинские отчёты МакДугалла или не сидел, уставившись на пальцы и пытаясь заставить их двигаться, он спал. Зелья усыпляли его, и хотя его приучили на тренировках всегда быть настороже — даже во сне — зелья заставляли его спать мёртвым сном. Он мог спать часами напролет, а проснувшись, не понимать, утро это или вечер, и даже какой сегодня день. Однажды он внезапно проснулся во тьме своей комнаты. Судя по полному отсутствию света за окном, было уже довольно поздно. На мгновение воцарилась тишина, но что-то вывело его из сна. Должно было быть что-то. Его мозг, усыплённый мощными зельями, но движимый инстинктом и месяцами тренировок, говорил одно: Кто-то находится в его комнате. Дверь была приоткрыта, и он увидел охранника, который мерно ходил взад-вперёд за дверью. Возможно, один из целителей пришёл проверить его. Пока что волноваться было не о чем. Когда его глаза привыкли к тусклому свету в комнате, он увидел фигуру, стоящую у его кровати и наблюдающую за его показателями. Он вскочил, готовый позвать охрану, как вдруг из кончика палочки вырвался маленький свет. — Извини, я не хотела тебя пугать. — Г-Грейнджер? — выдохнул он, пытаясь успокоить сердце. — Что ты здесь делаешь? Махнув палочкой, она зажгла лампу у кровати, и её лицо стало ясно видно. Щёки были слегка розовыми, а глаза опущены вниз, когда она подтянула кресло для посетителей ближе к кровати и опустилась в него. Накинула отвратительный красный плед на плечи. — Я ведь твой целитель, не так ли? — сказала она легкомысленно, но в голосе слышалась лёгкая дрожь. Под глазами были тёмные круги, и она выглядела довольно бледной. Драко задумался, сколько же времени прошло с тех пор, как она полноценно высыпалась. — Целитель, говоришь? — пробурчал он. — Ты даже не навещала меня с тех пор, как я здесь оказался. Грейнджер провела рукой по волосам, разрывая пальцами спутанные кудри. — Я отвечала за твои зелья. Это было непросто, ведь никто до тебя не был отравлен этим зельем. Я пыталась приготовить противоядие вовремя, но — — Что? — перебил её Драко. Вовремя для чего? Его скорой поимки и убийства? Рот Грейнджер резко закрылся, будто она сказала что-то лишнее. Она оглянулась через плечо к двери и быстро произнесла заклинание Оглохни. — Это должно было оставаться секретом, — начала она серьёзно, — но в свете последних событий, думаю, ты имеешь право знать. Драко терпеливо ждал, чтобы она продолжила, желая получить ответы на свои вопросы. — Несколько месяцев назад я стала свидетелем взлома в Святом Мунго. Рано утром я пришла и увидела, как кто-то рыщет в комнате с зельями. Это был Пожиратель смерти. Не знаю точно, кто — возможно, МакНейр. Мы сразились, но было понятно, что он не собирался нападать. У него, наверное, был экстренный Портключ, потому что он схватил всё, что мог, и исчез, прежде чем я смогла его задержать. МакНейр… Голова Драко закружилась. В день, когда он покинул Особняк — в день, когда ему поручили убить Грейнджер — МакНейр отправился на миссию. Что-то пошло не так, настолько, что Долохов пришёл в ярость, и всего через несколько мгновений Драко получил задание сделать то, что он умеет лучше всего. Грейнджер продолжала: — Я доложила о взломе Кингсли и составила список украденных ингредиентов. Он поручил мне попытаться выяснить, что именно варят Пожиратели смерти. Вот над этим я и работала все эти месяцы. Всё оказалось так просто. МакНейр был пойман на краже ингредиентов для этого ужасного зелья, а Долохов приказал Драко убить Грейнджер, прежде чем она успеет узнать, что они замышляют. Он выругался про себя, потому что не понял этого раньше. — Мне жаль, что я… — она замялась и прочистила горло. — Мне жаль, что противоядие не было готово вовремя. Видишь ли, я не знала всех ингредиентов. И сейчас не знаю, поэтому твое выздоровление занимает столько времени. Мы взяли образцы крови, когда ты поступил, но это дало нам лишь частичное представление о том, чему ты был подвержен. Внезапно Драко почувствовал вину. Очевидно, что она работала не покладая рук, чтобы найти противоядие от того, что использовал Яксли. Он не знал почему, но почувствовал необходимость заверить её, что она не провалилась… что она делает хорошую работу. — Всё… всё в порядке. Я же жив, не так ли? — произнёс он ровно. Очевидно, это было сказано не в тот момент. Изо рта Грейнджер сорвался душераздирающий всхлип, и она разрыдалась. — Да, — всхлипывая, ответила она. — Но ты… ты… Драко моргнул от неожиданной вспышки эмоций. Он не думал, что когда-либо видел Грейнджер в таком состоянии. Злость — да, не раз, но это было что-то другое. Грусть — слишком лёгкое слово. Казалось, это было что-то гораздо глубже. — Прости… — проговорила она, вытирая глаза и садясь. — Наверное, я просто устала. — Тебе сто-ит поспать, — заметил Драко. Грейнджер просто кивнула. — Я знаю. У меня слишком много всего на уме. Я рада, что ты хорошо спишь. Сон — жизненно важен для твоего восстановления. Драко застыл. — Как т-т-ты узнала…? — заикнулся он. Глубокий румянец поднялся по шее Грейнджер. — Я… я время от времени заходила к тебе. — Когда? — спросил он. Неужели его память так же ненадежна, как руки и язык? Возможно, она навещала его много раз, а он просто не помнил. — Я работаю в разные часы, так что обычно это было посреди ночи, — сказала она, будто сидеть в палате пациента в два часа ночи — это самое обычное дело на свете. Её влажные глаза не встречались с его, и у него сложилось стойкое впечатление, что он что-то упускает. На тумбочке возле кровати стояли свежие цветы. Другие, нежели увядшие, которые были там прошлой ночью. Свежие цветы ставили в его комнату каждую неделю с тех пор, как он проснулся. И теперь он понял — это была она. Его взгляд снова упал на плед. Неужели она принесла его сюда для себя? Неужели она сидела в этом кресле для посетителей ночь за ночью? Неужели она проводила ночи без сна рядом с ним? Драко казалось, что его разум притормозил при мысли об этом, словно что-то не складывалось. — Я… — начала она нерешительно, щеки снова порозовели. — Я кое-что для тебя принесла. Она сунула руку в карман и достала маленькую коробочку. Постучав по ней волшебной палочкой, она восстановила её нормальный размер. — Ты пропустил Рождество. Рождество? Драко даже не осознавал этого. Мысль о том, что праздник всё же наступил, пока он был в коме, полностью ускользнула от него. И Грейнджер приготовила ему подарок. Он уставился на коробочку. — Д-для меня? Грейнджер улыбнулась и кивнула. — Это мелочь. Мне ведь не разрешали выходить из дома за покупками, понимаешь. Коробка была без упаковки. Она, похоже, знала, что его пальцы не смогут развязать банты или разорвать обертку. И когда он не протянул руку, Грейнджер взяла на себя смелость открыть коробку за него. Внутри лежал крупный, вязанный плед. Зелёный с серебристыми нитями. Парный к тому красно-золотому, который сейчас был накинут на её плечи. — Я его связала, — объяснила Грейнджер, вынимая плед из коробки. — Я не самая лучшая вязальщица, боюсь. Но за последние пару лет я сильно улучшилась. — Она разложила плед на его коленях. Он провёл руками по ткани, но не почувствовал её на ладонях. Зато плед был мягким по рукам и тёплым на ногах. Узор был неровным, и плед в целом был довольно корявым, но, несмотря на безобразие, Драко не мог не растрогаться от такого жеста. Она приносила ему свежие цветы, связала плед в цветах Слизерина — зелёный с серебристым — и сидела у его постели ночь за ночью. А он думал, что она будет радоваться его смерти. — С-спасибо, — пробормотал он. — Не стоит благодарности, — улыбнулась Грейнджер. — Мне просто жаль, что ты пропустил Рождество. В тот день Чарли был на дежурстве у меня. К сожалению, праздник получился у нас не слишком весёлым. Он в основном сидел рядом, пока я перепробовала около миллиона разных возможных антидотов. Она провела рождественский день здесь, пытаясь спасти ему жизнь. В животе у Драко закрутилось чувство вины. Он решил сменить тему. — Я слышал, что именно ты — та, кто… кто меня нашёл, — спросил он. — Ох, — выдохнула Грейнджер. — Да… Это было… — П-Поттер сказал, что они прислали флаконы с п-памятью о том, что со мной случилось. В её янтарных глазах заискрились свежие слёзы. — Да, — прошептала она. — М-могу я посмотреть? — спросил он. Рот Грейнджер распахнулся от удивления. — Ты хочешь… Я не думаю, что это хорошая идея. — П-пожалуйста. Я почти ничего не помню. Мне н-нужно это увидеть. Она бросила взгляд через плечо на дверь. — Мне правда не стоит… — Пожалуйста. Коричневые глаза встретились с серебристыми, и он увидел её внутреннюю борьбу между долгом лекаря и пониманием, что ему это необходимо. Наконец она кивнула. — Я сейчас вернусь, — объявила она, встала с кресла и исчезла в коридоре. Через мгновение она вернулась, держа в одной руке пузырёк, а в подмышке — Омут Памяти. Драко сел, когда она подошла к кровати. Его сердце колотилось, когда она поставила Омут Памяти перед ним и открыла пузырёк. Прежде чем вылить его в чашу, она остановилась и строго посмотрела ему в глаза. — Я буду следить за твоими показателями, — предупредила она. — Если твой пульс поднимется слишком высоко или ты почувствуешь сильный дискомфорт, я сразу же прерву воспоминания. Он кивнул, понимая, что согласится на любые её условия, лишь бы удовлетворить своё болезненное любопытство. — Согласно нашим исследованиям, — объяснила Грейнджер, наливая серебристую жидкость в Омут, — это память Яксли. Боюсь, она не похожа на обычные воспоминания из Омута Памяти. Ты не сможешь свободно передвигаться или видеть то, чего он не видел. Ты будешь смотреть на сцену его глазами. Это одна из причин, почему нам так долго не удавалось найти тебя — мы не находили полезных деталей, пока не просмотрели все воспоминания несколько раз. Она, должно быть, нервничала. Грейнджер всегда так говорила, когда была взволнована. С последним взглядом на её встревоженное лицо Драко наклонился вперёд и погрузил лицо в Омут. Моргнув, он оказался снова в бальном зале особняка Селвин, наблюдая, как его силой заталкивают в стеклянную камеру за тяжёлой дверью. Он помнил эту камеру. Там ждало мерцающее чёрное зелье, бурлящее и яростно клокочущее в сосуде, отчаянно желая задушить кого-то. Драко наблюдал, как он безуспешно борется с дверью. — Драко Малфой, — прозвучал холодный голос — голос Яксли, будто исходящий из его собственного горла. Драко из воспоминаний повернулся, и его ужасные серебристые глаза встретились с говорящим. — Ты обвиняешься в измене Верховному Министру и его режиму. Наказание за это преступление — смерть. Тебе есть что сказать? Драко из прошлого обошёл зелье и встал у передней части камеры. Он некоторое время смотрел на Пожирателей Смерти, словно подбирая слова. Наконец, он открыл рот и сказал: — Вы все… ублюдки. Бездушные последователи до самого конца. Прежде чем Драко успел почувствовать гордость за свои последние слова, стекло с зельем взорвалось, и жидкость забурлила, растекаясь по полу. Она зашипела, выпуская густой чёрный дым, частично заслонивший Яксли обзор. Пожиратель приблизился, перенося сознание Драко с собой, пока тот не оказался по другую сторону стекла. Драко с ужасом наблюдал, как парень за стеклом начал поддаваться воздействию зелья. Он выглядел, словно загнанное в клетку животное, отчаянно царапая стены в попытке убежать… выжить. Он шатался на месте, явно теряя ориентацию, когда пары зелья атаковали его тело. Парень опустился на колени, сильно корчась и извергая рвоту на мрамор. Наконец он рухнул на бок, судороги усиливались, а изо рта текла слюна. Это было ужасно. Сколько раз Грейнджер смотрела на это? Сколько раз она заставляла себя видеть его умирающим, прежде чем нашла подсказку, которая привела их к нему? Сердце сжалось при мысли о том, как она снова и снова погружалась в Омут, не в силах отвести взгляд от этой жалкой сцены, не в силах помочь мальчику в стеклянной коробке. Наконец тело Драко перестало биться в судорогах и лежало неподвижно, он был бледным, а его серые глаза были открыты, но не видели ничего. Яксли опустился на колени, его лицо было отделено от лица Драко всего лишь несколькими дюймами стекла. — А ты… никчёмный предатель до самого конца, — презрительно сказал он. Его глаза скользнули по безжизненному телу Драко, будто ожидая признаков жизни. Затем он встал и повернулся к Долохову. — Успешное испытание, не правда ли? Верховный Министр кивнул. — Скажи команде подготовить его в массовом количестве. Когда наступит время, мы выпустим его в мир. Внезапно Драко вырвали из тела Яксли, и он снова оказался в стерильной больничной палате. Грейнджер сидела на краю его кровати, внимательно следя за его жизненными показателями. Когда она повернулась к нему, он заметил слёзы на её глазах. Она быстро их вытерла и взяла Омут, поставив его на тумбочку рядом со свежими цветами, которые она принесла ему. — Ты нашёл то, что искал? — спросила она, стараясь сохранить спокойный голос. Уже его память об атаке казалась яснее… более полной. Менее похожей на плохо сконструированный сон. Это было ужасное воспоминание, но он рад был вспомнить его хоть немного лучше. — Д-да, — сказал он тяжело, во рту пересохло. Как будто почувствовав его дискомфорт, Грейнджер взяла его чашку с прикроватного столика и поднесла к его губам, чтобы он мог сделать глоток воды. — Спасибо, — пробормотал он, когда она убирала чашку. — Как ты, наверное, заметил, Яксли не оставил никаких подсказок о твоём местонахождении. Он также убедился, что мы знаем их намерения касательно зелья, — сухо отметила Грейнджер, её голос был очень профессиональным. — С-сколько раз ты смотрела? — с трудом выдохнул он, наблюдая, как её измученные, усталые глаза снова наполнились слезами. Её взгляд резко встретился с его, бледный румянец поднялся на её щеках. — Я сбилась со счёта, — прошептала она. Потом её рука потянулась и схватила его. И он почувствовал это. Ничего больше, чем лёгкое давление и слабое покалывание, но он ощутил её пальцы, обвивавшие его руку. И прежде чем он понял — возможно, просто потому что теперь мог — он сжал её крошечную руку своими пальцами. Его сердце бешено билось в груди, когда её взгляд встретился с его, и её другая ладонь легла на их соединённые руки. — Ты с-спасла меня, — тихо подтвердил он, не зная, что ещё сказать или как отблагодарить её за то, что она прошла через ад ради него. Слабый всхлип сорвался с её губ, и она кивнула. — Да. — Она крепко зажмурилась, сдерживая слёзы. Драко моргнул, пытаясь понять её мотивы. Возможно, это была особенность Целителей — жертвовать своим благополучием ради другого. Несколько бессонных ночей — маленькая цена за чью-то жизнь, подумал он. Но, глядя на неё сейчас и видя, насколько она… разбита всем этим, он не мог представить, что его жизнь стоила таких жертв. — Почему? — спросил он. Её глаза резко встретились с его, в них с каждой секундой собирались свежие слёзы и растерянность. — Почему? — переспросила она с недоверием. Медовые глаза быстро метались между его, словно его вопрос имел самый очевидный в мире ответ. Если это так, он уж точно его не видел. — Почему? — повторила она с особым ударением. Драко моргнул, не зная, что делать или сказать, когда она перед ним разрыдалась. Она закрыла лицо одной рукой, удерживая его ладонь другой. Через мгновение она отстранилась и встала. — Прости, — всхлипнула она, взяв пенсив и выйдя из комнаты. Оставшись снова один после её внезапного ухода, Драко оперся на подушки. Хотя комната вокруг не изменилась, что-то казалось другим. Он обдумывал это и множество других вопросов, в то время как его холодная раскрытая ладонь лежала на зелёном пледе.