Дракон во тьме | Dragon in the dark

Драко выписали из Святого Мунго снежным днём в начале февраля, чуть больше чем через месяц после того, как он вышел из комы. Хотя он едва чувствовал пальцы на руках и ногах, его Целители были достаточно уверены в его стабильном выздоровлении, чтобы отпустить его домой. С этого момента, если не случится серьёзного осложнения, основным лицом, отвечающим за его уход, станет Грейнджер. Грейнджер, всё ещё находящаяся под круглосуточной защитой Поттера, Чарли и Билла, вероятно, изматывала своих охранников. Она постоянно появлялась в его палате в неудобные часы, и у Драко сложилось стойкое впечатление, что иногда она даже ночевала в больнице. Её охранники не заходили в палату, а стояли снаружи вместе с охранником Драко, пока она ухаживала за ним. В то утро, когда он узнал о выписке, Грейнджер вошла в его комнату с бумагами на выписку и широкой улыбкой. Она была в зимнем пальто и шарфе, с вязаной сумочкой на плече. Он внимательно прочитал документы, заметив поддельный адрес в графе контактного лица. — Мы не можем указывать адрес штаба в официальных документах, — объяснила Грейнджер, заметив его озадаченный взгляд. С его разрешения она подписала бумаги за него, так как его руки всё ещё были слишком слабы, чтобы уверенно держать перо. Затем Драко крепко ухватился за Грейнджер, чтобы встать с больничной койки в последний раз. Вместе они отправились в штаб-квартиру. Резкое подёргивание в области пупка, когда он коснулся портключа, было самым сильным ощущением, которое он испытал за несколько недель. Когда их ноги коснулись земли сразу за пределами больничного отделения, Грейнджер держалась твёрдо, а он спотыкался, опираясь на неё. Они вошли в дом так быстро, как позволяли ноги Драко. Как только они вошли, они повесили пальто, и Драко заметил снежинки, которые прилипли к её волосам и ресницам, когда она моргнула и посмотрела на него. Она оставалась рядом, пока он ковылял вверх по лестнице со скоростью мокриц и устроился в спальне рядом с ее. Ноги дрожали, он был измотан небольшим путешествием и подъёмом по лестнице, Драко рухнул на кровать и с интересом наблюдал, как Грейнджер суетилась вокруг него. Она взбила ему подушки, принесла стакан воды и даже укрыла одеялом. — Т-тебе не н-нужно так суетиться, — настоял он. — Я твой Целитель, — ответила она, укладывая его. Щёки у неё слегка порозовели, когда она разгладила одеяло на его груди. — Я настрою твои жизненные показатели, как было в Святом Мунго. Так я смогу получить уведомление, если твоё состояние изменится, пока меня не будет в комнате. Она сложным движением взмахнула палочкой над его телом, и вскоре рядом с тумбочкой у кровати появилась магическая проекция его жизненных показателей. Она изучала её несколько секунд, затем резко покачала головой. — О! — отвернулась от кровати и наклонилась, чтобы порыться в своей сумочке. Драко несколько секунд смотрел на неё, потом вспомнил, что это задняя часть Грейнджер в тех узких, маггловских джинсах. Как он раньше не замечал её задницу? Круглая и упругая, она чуть выступала вправо, когда она перенесла вес на бедро. Её свитер задирался на талии, обнажая несколько сантиметров поясницы. Он резко оторвал взгляд, заставив себя думать о чём угодно, кроме её удивительно красивой задней части. Она выпрямилась, держа сумку в одной руке и подтягивая низ свитера другой, когда обернулась. Грейнджер нахмурилась, снова взглянув на его жизненные показатели. — Твой пульс немного учащён, и давление высокое. Ты чувствуешь себя нормально? Драко кивнул, ругая себя, когда его щеки залились краской. — Я т-только устал из-за л-лестницы, — промямлил он. Несмотря на устойчивое улучшение в движениях и ощущениях, его заикание сегодня было почти таким же сильным, как и в день пробуждения. — Ты чувствуешь боль? — спросила она, оценивающе осматривая его тело, будто пытаясь заметить очевидные переломы. Он покачал головой, больше всего желая остаться в одиночестве. — Нет. Её взгляд оторвался от его тела и на мгновение встретился с его глазами. — Э-э, у меня твои личные вещи, — объявила она, показывая сумку. Драко приподнялся, а Гермиона уселась на край его кровати. — Там немного вещей, — начала она, доставая одежду, в которой он был в момент захвата. Там же была зелёное вязанное одеяло, которое она связала для него. Она подержала одеяло и одежду в руках несколько секунд, а затем положила всё в нижний ящик его комода. — Большинства твоих вещей не осталось, когда тебя бросили в доме Селвинов, но… — она замолчала и достала из сумки палочку. Его палочку. Не двенадцатидюймовую из тиса с сердцевиной дракона, которую он получил после Битвы за Хогвартс, а ту, что Поттер выхватил из его рук в ту ночь, когда Золотое Трио было захвачено и потом сбежало из поместья. Палочка из боярышника, десять дюймов, сердцевина — волос единорога. Осторожно он протянул руку и взял палочку, обхватив знакомое деревко слабыми пальцами. Прошло так много времени. Узнает ли его эта палочка теперь? Поттер давно выиграл её у него. Но несмотря на слабость и то, что палочка побывала у нового хозяина, Драко почувствовал, как его магия вспыхнула вновь. Как будто встретил старого друга после долгих лет. — Она была у Гарри всё это время, — объяснила Гермиона. — Я знаю, что это не та палочка, которой ты пользовался, но надеюсь, она будет служить тебе так же хорошо, как раньше. Сердце Драко болезненно застучало, когда он посмотрел на палочку, которую получил в Косом переулке в одиннадцать лет. Именно с этой палочкой он учился колдовать. Палочка, которую он держал, когда отказался убить Альбуса Дамблдора. Эта палочка никогда никого не убивала. Чистый лист. Он взглянул на Гермиону, и странное чувство охватило его. Благодарность, возможно… тёплое, лёгкое, сентиментальное чувство к ней пронеслось по телу. Он резко вдохнул, чтобы успокоить бешено колотящееся сердце. — Спасибо, — прошептал он. Она улыбнулась. — Не за что. Встав, она снова посмотрела на его показатели. — Тебе что-нибудь нужно? Драко покачал головой. — Тебе холодно? Я могу принести ещё одеяло, — предложила она. — Или воды налить? — Правда, Гермиона, я в порядке, — настаивал Драко. Несмотря на благодарность, ему нужно было побыть одному. Эмоции захлестывали его — из-за её обтягивающих джинсов и возвращения старой палочки — и ему нужно было время, чтобы их утихомирить. Она замялась, облизывая губы, прежде чем заговорить. — Хорошо. Я приду проверить твои показатели через пару часов. Драко не ответил, уже слегка устав от её чрезмерно внимательного ухода. Возможно, её настойчивость была попыткой компенсировать отсутствие в течение большей части его восстановления. Гермиона стояла у двери, нервно перенося вес с ноги на ногу, её медовые глаза смотрели куда угодно, только не на него. — Я буду рядом, в соседней комнате, если что-то понадобится, — сказала она мягко. — И я … — Гермиона, — устало перебил её Драко. — Спасибо, но, пожалуйста, оставь меня одного. Она моргнула, глубокий румянец покрасил её щеки. С тревожным смехом она отвернулась. — Конечно, — пробормотала она и исчезла за дверью. Как только дверь закрылась, Драко почувствовал, как его настигает сон. Он аккуратно положил палочку под подушку и уютно закутался в одеяло, наслаждаясь ощущением настоящей кровати. Сделав вдох, он был рад оказаться подальше от стерильного запаха больницы, даже если теперь вокруг витал аромат женских духов Гермионы.

***

Он спал несколько часов и проснулся в темной комнате. Потянувшись за палочкой, он слабо обхватил её пальцами и прошептал: «Люмос». Слабый, мерцающий свет появился на кончике его палочки, освещая часы на прикроватном столике. Было почти одиннадцать, и его желудок урчал. Он, должно быть, проспал ужин. Хотя он на мгновение почувствовал раздражение на Гермиону за то, что она его не разбудила, он понял, что с её точки зрения было важнее дать ему поспать. Он откинул одеяло в сторону и попытался встать, чувствуя, как его ноги неуклюже касаются пола, намного менее послушно, чем ему хотелось бы. С неуклюжестью новорожденного телёнка он прошел к двери и вышел в тёмный коридор. Палочка из боярышника дрожала в его слабой руке, и свет погас, заставив его идти дальше при тусклом свете, доносящемся с нижнего этажа. Он медленно спускался по лестнице, пройдя лишь до середины, когда внизу на фоне света из гостиной показалась пышная голова. — Драко, — воскликнула Гермиона, поспешив навстречу ему по ступенькам. — Что ты здесь делаешь? — Ч-чёртовски голоден, — пробормотал он, прислонившись к перилам. — Тебе нельзя ходить по лестнице одному, — отругала она, обхватив одной рукой его талию, чтобы поддержать. Другой рукой она положила ладонь ему на грудь и аккуратно помогла спуститься по оставшимся ступеням. Он остро ощущал её тело, прижатое к его боку — напряжённое и тёплое, и как его сердце билось в такт её руке. — Спасибо, — прошептал он, когда они дошли донизу, ожидая, что она отпустит его. Вместо этого она не отпускала его, пока они не дошли до кухни, отступив лишь чтобы открыть дверь. Как только он вошёл, на него обратили внимание несколько пар глаз. За кухонным столом сидели Поттер, Джинни, Чарли и Чжоу. Чарли сразу встал и подошёл, хлопнув Драко по плечу. — Рад видеть тебя на ногах, приятель. Садись, — сказал он с улыбкой. Драко осторожно подошёл к столу и опустился на свободный стул рядом с Чарли. Общение с таким количеством людей было далеко не в его планах, но он был ужасно голоден. Гермиона сразу же начала суетиться по кухне, готовя для него еду. — Как ощущения — быть вне больницы? — весело спросила Чжоу. Драко пожал плечами и оглядел ободряющие лица собравшихся. — Н-нормально, наверное. Я в-принципе только и д-делал, что спал. У нескольких человек на лицах промелькнула тень неловкости, когда они услышали его заикание, и Драко почувствовал, как его щёки вспыхнули от смущения. Глаза Джинни скользнули в сторону, и она сделала большой глоток янтарной жидкости перед собой. Драко заметил, что все уже пили до его прихода. На пустом месте напротив него стоял стакан с огневиски — видимо, Гермионы. Возможно, свой собственный бокал помог бы ему избавиться от неловкости. — М-можно мне н-немного? — с надеждой спросил он, кивнув на бутылку. Поттер уже потянулся, чтобы налить ему, но раздалось резкое: — Нет, — отрезала Гермиона, остановив его движение. Драко уставился на ведьму с открытым ртом. Она подошла к столу и поставила перед ним миску супа и стакан воды. — Прости, — вздохнула она. — Алкоголь может вступить в реакцию с твоими зельями. Мы не хотим замедлять твоё восстановление. Она села напротив и отодвинула свой бокал в сторону. Снова на дежурстве. Всегда профессиональна. — Я могу сделать чаю! — весело предложила Джинни. — Я в-порядке, — буркнул Драко раздражённо. Он взял ложку и зачерпнул суп. Путь ложки ко рту был настоящим испытанием. Его руки так дрожали, а пальцы с трудом удерживали столовый прибор, что почти ничего не попало в рот. Униженный, он попытался снова. После нескольких неудачных попыток ложка выскользнула из ослабевших пальцев, упала обратно в суп и разбрызгала жидкость по столу. — Ч-чёрт, — выругался Драко, и это короткое слово только усилило его раздражение. Гермиона передвинула свой стул к его стороне стола и подняла ложку. — Дай, я помогу, — предложила она мягко, поднося ложку к его губам. Он резко отпрянул от её руки и отмахнулся от ложки. — Что ты д-делаешь?! — рявкнул он. Её рот приоткрылся. — Я пытаюсь тебе помочь! — М-мне н-не н-нужна твоя помощь! — выпалил он. — Ты почти ничего не ел. Ты хочешь просидеть тут всю ночь? — прошипела она, нахмурившись. — Не обращайся со мной, как с ребёнком. Я — н-не какой-нибудь ч-чертов инвалид, — огрызнулся он, вырывая у неё ложку и склоняясь над миской. Дрожащими руками он упрямо начал засовывать ложку с супом в рот. — Ты выглядишь нелепо, — презрительно сказала Грейнджер. — Почему ты не можешь просто позволить мне помочь тебе? — Гермиона, — мягко вмешался Поттер. — Оставь. Брюнетка уставилась на друга в изумлении. — Ты на его стороне? — обвинила она. — Здесь нет никаких сторон, — спокойно ответил Поттер. — Ты предложила помощь, он отказался. Он хочет сделать это сам, и тебе придётся это уважать. Грейнджер резко закрыла рот, её лицо нахмурилось от раздражения, а щёки залила розовая краска смущения. — Прекрасно, — процедила она. — Я иду спать. Кто-нибудь из вас отведёт его обратно в комнату. Её разъярённый взгляд упал на Драко. — Упрямство не спасёт тебя от сломанной шеи, если ты навернёшься с лестницы. С угрюмым выражением лица она встала из-за стола и вышла из кухни. После её ухода повисла напряжённая тишина. — Гермиона просто не выносит, когда кто-то страдает, — небрежно заметила Джинни. — Тогда з-зачем она вообще стала целителем? — фыркнул Драко. — Потому что она просто не может не спасать тех, кто в беде, — ответил Поттер. В животе Драко сжался холодный ком вины. Грейнджер спасла его. Она нашла его, спасла ему жизнь, сидела у его постели в Мунго, варила зелье за зельем, не спала ночами ради его выздоровления. И как он отплатил ей за недели заботы и труда? Наорал ей в лицо, когда она попыталась ему помочь. Он доел суп в тишине, наклоняя голову ближе к миске, чтобы дрожащим рукам было легче донести ложку до рта. Остальные за столом снова заговорили между собой, старательно избегая смотреть на него, пока он неловко доедал свою порцию. Как же жалко он, должно быть, выглядел — сгорбленный, загребающий ложкой рагу, как обезьяна. Он опустил глаза, лишь бы не встречаться с их сочувственными взглядами. Когда он наконец отложил ложку, то вытер рот салфеткой и отодвинул от себя миску. Поднявшись из-за стола с намерением тихо и незаметно уйти, Драко был удивлён, когда Чарли тоже встал и пошёл с ним. Рыжеволосый мужчина не стал помогать Драко подниматься по лестнице, как сделала бы Грейнджер, но вежливо шёл рядом, рассказывая о книге о драконах, которую недавно прочёл. И хотя Драко понимал, что Чарли пошёл с ним лишь для того, чтобы тот не упал на ступенях из-за слабости, он всё же был признателен за попытку сохранить нормальность. Попрощавшись с Чарли у своей двери, Драко сам добрался до кровати и с трудом в неё забрался. Несмотря на долгий дневной сон, он довольно быстро снова уснул. И прежде чем окончательно провалиться в темноту, его не покидало странное, тревожное ощущение в груди — воспоминание о том, как Грейнджер обнимала его.

***

День за днём остальные обитатели дома вели себя с Драко так, будто он был сделан из стекла. Большинство, казалось, просто не знали, что ему сказать. Некоторые пытались заговорить, но, увидев, как у него дрожат руки или насколько он заикается, неловко улыбались и находили предлог, чтобы покинуть комнату. У некоторых это получалось чуть лучше. Чарли и Поттер особенно хорошо справлялись с тем, чтобы игнорировать новые трудности Драко, но даже им становилось не по себе, когда они наблюдали, как он мучается с самыми простыми повседневными делами. Только Луна, казалось, вела себя с ним как всегда. На следующий день после его возвращения из Святого Мунго она уставилась на него на несколько секунд, пока он ел завтрак дрожащими руками, а потом прямо заявила: — Должно быть ужасно раздражает. Он только поморщился в ответ и продолжил есть свой тост. После этого замечания она, по сути, игнорировала его слабости. Никаких неловких, натянутых улыбок или поспешных отговорок, чтобы уйти из комнаты. Она садилась рядом с ним и подолгу рассказывала о чём-то, пока Драко делал вид, что слушает, и безуспешно практиковал простейшие заклинания. Несколько дней подряд Драко обходился пижамными штанами и футболками, но в субботу, когда дом начал наполняться членами Ордена, готовившимися к еженедельному собранию, он всё же решил переодеться в нормальную одежду. Он стоял у себя в спальне в штабе, чувствуя гордость от того, что ему удалось застегнуть брюки. Но пуговицы на рубашке были куда мельче, и его дрожащие пальцы снова и снова не попадали в петли. — Драко? — послышался тихий голос и легкий стук в дверь. Он поплёлся к двери и приоткрыл её. Грейнджер слегка раскрыла рот, увидев его обнажённую грудь. Но уже через секунду посмотрела ему в лицо и прочистила горло: — Собрание скоро начнётся. Хочешь спуститься со мной? — Конечно. Мне нужна ещё минутка, — ответил Драко, повернувшись обратно к зеркалу, чтобы продолжить бесполезную борьбу с пуговицами. В отражении он увидел, как Грейнджер зашла внутрь, оставив дверь приоткрытой. Снизу доносились голоса десятков собравшихся людей. Брюнетка опустила глаза, вероятно, не решаясь снова предложить помощь после их недавней ссоры. Щёки её были слегка розовыми, и она, как обычно, переминалась с ноги на ногу, выдавая своё волнение. — Мы т-так и не успеем на с-собрание, — проворчал он, всё ещё упрямо пытаясь застегнуть рубашку. Грейнджер подняла взгляд, и уголки её губ дрогнули, будто он пошутил. Подавив гордость, он отвернулся от зеркала: — М-можешь помочь? Брови Грейнджер удивлённо поползли вверх, но она кивнула и подошла к нему, осторожно, будто боялась, что он сейчас сбежит или отшвырнёт её руки. Он замер, пока её пальцы принялись за пуговицы снизу вверх. Дважды она коснулась его голой кожи, и он вздрогнул — подозревая, что дело было вовсе не в холоде её рук. Когда она наконец добралась до верха, он выдохнул — сам не заметил, как всё это время затаивал дыхание. Её глаза на мгновение встретились с его. Закончив с пуговицами, Грейнджер поправила воротник и расправила ткань на его груди и плечах, а затем отступила на шаг: — Всё готово? — спросила она. — А как я выгляжу? — с шуточной интонацией спросил он. Он скользнул взглядом по своему отражению в зеркале. Верхние две пуговицы она оставила расстёгнутыми, обнажив ключицы и часть груди. Интересно. — Выглядишь… вполне приемлемо, — сдержанно ответила она. Драко хмыкнул. Вполне приемлемо? Что это с ней? Может, просто боится снова его задеть. Или до сих пор сердится из-за той сцены. Обе причины звучали вполне разумно… Но вот этот румянец на её щеках… И то, как её взгляд не задерживался на нём дольше пары секунд… Что-то в этом «застёгивании рубашки» явно сбило её с толку. Может быть… — Пошли, — настояла она, направляясь к двери и останавливаясь в коридоре, дожидаясь его. Он послушно последовал за ней, и они медленно спустились по лестнице и направились в столовую.

***

Каждый день приносил мучительно медленный прогресс. Утром он выполнял серию упражнений лечебной физкультуры, которые ему назначил МакДугалл. Иногда он делал их в одиночку, а иногда под присмотром Грейнджер, которая давала советы. Она сидела на краю его кровати, пока он стоял, балансируя на одной ноге столько, сколько мог, а затем — на другой. Он маршировал по комнате, поднимая колени как можно выше. Затем он садился рядом с ней и работал над подвижностью стоп и лодыжек, по двадцать раз подряд сгибая и разгибая их. После этого шли упражнения на ловкость пальцев — он старательно касался каждым пальцем большого как можно быстрее, пока его пальцы не начинали дрожать от усталости. Грейнджер терпеливо его поддерживала, мягко подбадривала, когда тело его подводило, и он не справлялся с тем, что, как ему казалось, должен был суметь. После упражнений она наблюдала, как он пытался колдовать простые заклинания и чары, изредка предлагая помощь. Каждое утро она приносила зелья, иногда пробуя новые составы, улучшенные на основе её исследований. На шестой день после возвращения в штаб, он провёл большую часть дня, корчась в туалете, из-за её последнего зелья. Грейнджер дала ему несколько противоядий, прежде чем, наконец, нашла то, что помогло остановить рвоту. Драко насчитал не меньше сотни её извинений, пока она помогала ему добраться до комнаты и уложила в постель. — Наверняка есть способы убить меня и попроще, — мрачно пошутил Драко, когда она промокала его лоб прохладной тканью. — Мне правда жаль, — вновь сказала она. — Это не точная наука. Я думала, что немного перечной мяты ускорит восстановление, но, видимо, она плохо сочетается с морозником. — Прошёл уже месяц, — глухо произнёс он. — Может, полного исцеления просто не существует. Грейнджер покачала головой. — Не говори так. Ты прогрессируешь. Ты уже достиг многого. — Прогресс? — с усмешкой повторил Драко. — Посмотри на м-меня, Грейнджер. И она посмотрела. Впервые за несколько дней её глаза встретились с его, полные решимости. — Я не м-могу даже з-застегнуть свои чёртовы рубашки. Не могу н-нормально говорить, чтобы не з-заикаться, как п-профессор Квиррел. Я едва держу в р-руках свою п-палочку, — мрачно пробормотал он. Грейнджер нахмурилась, в её глазах сверкнула влага. — Я не собираюсь сдаваться, — твёрдо сказала она. — И ты тоже не должен. — И как д-долго ты б-будешь моей сиделкой? — язвительно спросил он. — В конце концов война з-закончится, ты купишь свой м-маленький домик, в-выйдешь за Уизли, и у т-тебя больше не будет времени варить м-мне по дюжине з-зелий в день. Грейнджер сморщила нос и закатила глаза. — Ты драматизируешь. Ты восстановишься раньше, чем закончится война. А что касается твоей уверенности в том, что я выйду за Рона… Могу тебя заверить: я не обручена с Роном и не собираюсь обручаться — ни с ним, ни с кем-либо ещё в ближайшее время. Она немного смягчилась, откинула прядь его волос со лба почти по-деловому. — Ты мой пациент, — сказала она ровно. — Я буду заботиться о тебе, пока это будет необходимо с медицинской точки зрения. Драко не ответил. Его переполняло унижение. Когда он стал таким чувствительным и погрязшим в жалости к себе? — А теперь, — сказала Грейнджер, вставая с края его кровати и поправляя свитер, — я принесу тебе чаю с имбирём — чтобы успокоить желудок. Сегодня ты можешь пожалеть себя, но завтра мы снова возьмёмся за твоё восстановление, и я не хочу больше слышать разговоров о том, что у тебя нет прогресса. Понял? Драко вздрогнул от такого тона, будто его отчитали, как ребёнка, но кивнул сдержанно. — Отлично, — отрезала она и, повернувшись, вышла из комнаты.

***

Несмотря на своё нежелание это признавать, Грейнджер оказалась права. После ещё одной недели в Штабе он начал замечать настоящий прогресс в восстановлении. Он уже не шаркал по дому так ужасно, как раньше, а пальцы всё лучше справлялись с тем, чтобы удерживать палочку. Тем не менее, заикание не проходило, а ноги всё ещё громко грохотали при каждом шаге. Раньше, когда он только начал жить среди членов Ордена, он мог передвигаться бесшумно даже по самым скрипучим полам. Теперь же его неуклюжие шаги были такими громкими, что, казалось, каждый в доме знал, где он находится. Хотя он и понимал, что идёт на поправку, ничто не раздражало его сильнее, чем снисходительная и неискренняя похвала. Каждый раз, когда кто-то из членов Ордена улыбался и высказывал ему обнадёживающие слова, Драко не мог сдержать усмешку и неизменно отвечал язвительной репликой. Из-за её постоянного присутствия больше всего доставалось Грейнджер. И хотя раньше её, казалось, не задевали его резкие слова, со временем они всё заметнее начинали на неё влиять. Тем не менее, она продолжала приносить ему зелья и каждый день помогала с физическими упражнениями и тренировками заклинаний. — У тебя получится, — подбадривала она, пока он пытался создать щитовое заклинание. — Я с-сильно дрожу, — раздражённо выпалил он, опуская руку в отчаянии. — Немного больше поддержки от мышц живота. Там ты сильнее, — посоветовала она, сидя на краю его кровати. Он переставил ноги в более устойчивое положение и снова поднял палочку, сосредоточившись на том, чтобы успокоить дрожащую руку. — Протего, — произнёс он чётко. Слабый щит на мгновение возник перед ним, а затем замигал и исчез. — Хорошо, — мягко похвалила Грейнджер. — Если бы на меня нападали, меня бы убили, — с усмешкой бросил Драко, посмотрев на неё. — Но на тебя никто не нападает, — строго напомнила она. — Просто попробуй ещё раз. Он создал ещё один щит, который получился ещё более жалким, чем предыдущий. — Чёрт! — громко выругался он. — Оставайся спокойным, — предупредила Грейнджер. — Хватит говорить мне «спокойнее»! — взревел он. — Ты вообще представляешь, как это раздражает — когда у тебя отнимают всё? Магию, движение, даже мою чёртову речь. — На всё нужно время, — спокойно сказала она. — Ты уже добился многого. Просто будь терпелив к себе. Он подошёл к ней, громко топая по деревянному полу. — Мне так надоело, когда все говорят, как я хорошо стараюсь. Грейнджер смотрела на него с недоверием. — Что бы ты предпочёл, чтобы мы тебе говорили? — Правду! — Это и есть правда! Ты справляешься хорошо. Ты просто слишком строг к себе. — Мне не нужны все эти неискренние похвалы. Как будто я — ребёнок, делающий первые шаги, — прорычал он. — Никто не относится к тебе как к ребёнку, — с насмешкой рассмеялась Грейнджер. — О, нет? — бросил он вызов. — Обрати внимание в следующий раз, когда мы будем с другими. Они ходят вокруг меня на цыпочках, Грейнджер. — Может, если бы ты не огрызался на всех, когда кто-то пытается помочь, с тобой обращались бы чуть более нормально, — резко возразила она. — Ты бы тоже огрызалась на людей, если бы была на моём месте. Глаза Грейнджер были пронизывающими, спина выпрямлена как стрела, а голос ледяной и ровный. — Я знаю, что ты многое пережил, и ты прав, я не знаю точно, через что ты проходишь. Но думаю, я кое-что понимаю о том, каково это — когда люди считают тебя неспособным на что-то. Драко фыркнул. — Ты же, чертова Гермиона Грейнджер. Идеальная всезнайка. Ты можешь всё. Кто когда-либо считал тебя неспособной? Лицо Грейнджер было безэмоциональным. — Ты. Это слово ударило его, словно кулак в грудь. Она сидела совершенно спокойно на его кровати, ноги скрещены в коленях, руки сложены аккуратно на коленях — грязнокровка в мире чистокровных, борющаяся за своё право на место в нём. Он прочистил горло, чувствуя, как у него горят щеки. — Чёрт, Грейнджер, я я… — запинался он, не зная, что сказать. — Ты правда хочешь сейчас копаться в этом? — Мы никогда об этом не говорили, — заметила она. — Нам обязательно? — Не прямо сейчас. Но когда-нибудь я хотела бы всё это обсудить открыто. — Чёртовы ведьмы всегда хотят обо всём поговорить, — пробормотал он себе под нос. — Теперь мы работаем вместе, — строго сказала она. — И живём под одной крышей. Вряд ли эти два факта скоро изменятся. Я, например, хотела бы знать, остались ли у тебя те же взгляды обо мне, что и раньше. — Я я… — Слова покинули его. Изменились ли его взгляды? Он особо не задумывался об этом. Эта тема в последние годы казалась ему уже незначительной. Она продолжала, глаза всё ещё устремлены на его лицо. — То, что я доверяю тебе и не боюсь, что ты меня убьёшь, не значит, что я забыла всё, что ты когда-либо говорил мне. Всё, что ты когда-либо делал. Драко сжал челюсть. Видимо, доверие и прощение — две очень разные вещи. Она встала и подошла к нему, стоя так близко, что он мог бы её коснуться, если бы только протянул руки. Её янтарные глаза быстро пробежались по его лицу. — Я всё ещё для тебя просто грязнокровка? — тихо спросила она, голос её слегка дрожал. Драко вздрогнул от этого слова, и воздух вырвался из его лёгких, пока она ждала его ответа. Нет. Ты гениальна. Так легко было бы это сказать, но его язык предавал его. Или это была нерешительность? Наверное, он слишком долго молчал. Её брови нахмурились, и она сделала шаг назад. Руки поднялись, чтобы скрестить их на груди, а глаза опустились к полу. На мгновение ему показалось, что она собирается его ударить, но затем она прошла мимо него к двери. Когда ее рука коснулась дверной ручки, она остановилась и бросила на него взгляд через плечо. Она открыла рот, но затем резко захлопнула его с фырканием и вышла, громко закрыв за собой дверь.

***

Поздним вечером Драко спустился вниз в надежде украсть немного огневиски. Однако, открыв дверь в кухню, он увидел Поттера, сидящего за столом и пьющего в одиночестве. Тот поднял взгляд на Драко с хмурым выражением лица. Не говоря ни слова, Поттер призвал ещё один стакан и налил в него немного янтарной жидкости, после чего толкнул стакан через стол. Драко моргнул, но взял стакан и сел напротив Мальчика-Который-Выжил. — Не говори Гермионе, — монотонно сказал Поттер, делая глоток из своего стакана. Драко сухо улыбнулся и сделал небольшой глоток. — Эта ведьма… клянусь, она меня с ума сведёт. Поттер покачал головой. — Тебе приходится иметь с ней дело всего несколько месяцев… а я терплю её почти девять лет. Не пойми неправильно, она действительно моя лучшая подруга, но я знаю, какой она может быть раздражающей. И ещё хуже то, что она всегда права. — Вряд ли она… — начал Драко. — Нет, нет, — перебил Поттер, подняв руку. — Она всегда права, — повторил он с упором. — Даже не пытайся защищать своё эго. Ты никогда не выиграешь у неё. Поверь мне. Драко вздохнул и сделал ещё один глоток, наслаждаясь вкусом мягкого алкоголя. — В последнее время она ведёт себя странно, да? Более переменчивая, чем обычно. Или это только по отношению ко мне? Поттер внимательно посмотрел на него на мгновение. — Не только, — уклончиво ответил он. — Женщины, — усмехнулся Драко. Поттер не рассмеялся вместе с ним, а просто задумчиво посмотрел. — Когда, по-твоему, она начала вести себя странно? — спросил он, задумавшись. Драко задумался. В его голове дни с Орденом можно было разделить на два периода: всё до того, как он чуть не умер, и всё, что произошло после. Конечно, он сам невероятно изменился в тот момент, когда зелье попало в лёгкие, но, казалось, что и Гермиона тоже. Возможно, это совпадение, но до того, как его захватили, Гермиона была неистовой — силой, с которой нужно было считаться. Быстро ставила его на место или сбивала с толку острым замечанием. А теперь она казалась… какой-то угнетённой, по-своему. Всё ещё сильной, но более сдержанной — возможно, побеждённой. Подняв взгляд на Поттера, он увидел, что волшебник смотрит на него с пониманием. — Наверное, она провела много времени без сна, пытаясь меня найти. И варит все эти зелья. Скорее всего, она измучена, — предположил Драко, пожав плечами. Поттер нахмурился. — Почему ты думаешь, что она сделала всё это ради тебя? Драко слегка взъерепенился. — У неё такой же комплекс героя, как и у всех вас, гриффиндорцев, — пренебрежительно усмехнулся он. — Может быть, — пожал плечами Поттер, наливая себе ещё немного огневиски. — Но почему ты думаешь, что она пойдёт так далеко ради тебя? — Чёрт, Поттер, я не знаю! — громко воскликнул Драко с раздражением. — Она лучше меня. Ты это хотел услышать? Казалось, что Поттер пытается подтолкнуть его к какому-то выводу, к которому Драко, видимо, в силу своей глупости, не мог прийти самостоятельно. Но после изнурительных упражнений и занятий с Гермионой и её головокружительных перепадов настроения Драко совсем не хотелось играть в игры разума с Поттером. Поттер встал, подошёл к шкафу и достал маленький стеклянный пузырёк. Он вынул волшебную палочку из кармана и приложил её к виску. Тонкий серебристый дымок потянулся из его головы, и Поттер направил его в пузырёк. Затем он закупорил его и поставил на стол перед Драко. — Я был в команде, которая тебя нашла, — сказал он. — За эти годы я много чего видел в Гермионе, но такого — никогда. Может, если ты это увидишь, ты поймёшь её лучше. Аврор взял свой стакан и полупустую бутылку огневиски и направился к кухонной двери. — В кабинете есть Омут Памяти, — крикнул он через плечо, прежде чем исчезнуть. Драко уставился на пузырёк, в котором кружилось воспоминание, заключённое в стекло. Он видел свою смерть глазами Яксли. Гермиона тоже видела это, и что-то в ней от этого сломалось. Наверное, найти его живым было не легче. Любопытство взяло верх, и он допил огневиски одним глотком, схватил пузырёк и направился в кабинет. Омут Памяти был спрятан в изящном шкафу, похожем на тот, что стоял в кабинете директора в Хогвартсе. Драко вылил содержимое пузырька в чашу, затем окунул лицо в воспоминание Поттера. Дом Селвинов был погружён в темноту, когда маленькая группа продвигалась по дорожке. Гермиона шла в центре, окружённая Доулишем, Биллом Уизли и тремя аврорами, которых Драко не узнал. Почему ей вообще разрешили пойти? Её должны были держать под круглосуточным наблюдением в доме Лонгботтомов и сопровождать только на работу. Поттер плёлся позади, его зелёные глаза метались, высматривая отставших Пожирателей смерти. Они поднялись по крыльцу и открыли двери. Палочка Гермионы дрожала в её руках, когда они вошли в дом. — Распределяйтесь. Обследуйте дом, — рявкнул Доулвиш, и остальные разошлись по разным частям огромного дома. Поттер остался рядом с Гермионой, которая быстро шла через прихожую. — Гермиона, — прошипел он, спеша догнать её. — Помедленнее. Ты должна быть с нами. — Он здесь, Гарри. Он должен быть, — твёрдо заявила Гермиона. — Посмотрим. Если он здесь, мы его найдём. Но ты не можешь просто убегать. Тебе вообще нельзя ходить на задания. Он схватил её за руку и повернул лицом к себе. В её глазах блестели слёзы. — Ладно, — согласилась она. — Просто дождись, пока не будет полной безопасности, — настаивал Поттер, крепко держа её за руку. Один за другим авроры возвращались из своих секторов, объявляя территорию безопасной. — Гарри, — позвал Билл Уизли из комнаты слева. Поттер и Гермиона рванулись по коридору в бальный зал. Знакомая буква «S» была выложена на мраморном полу. Было темно, если не считать слабого луча света на кончике палочки Билла. Перед рыжим мужчиной стояла большая тёмная конструкция. Стеклянная коробка. Гермиона зажгла палочку и, шатаясь, подошла к Биллу. Достигнув коробки, она опустилась на колени, не сводя глаз с парня, лежащего вне досягаемости. Его кожа была серая и бледная, глаза открыты, но не видели ничего, с призрачным молочным оттенком. Его лицо находилось в нескольких дюймах от стекла, руки и ноги безвольно лежали вдоль тела. Из горла Гермионы вырвался всхлип, и она наклонилась, прижав одну руку к стеклу. Всхлипы ее сотрясали тело и эхом разносились по тёмной комнате. Билл отошёл, чтобы дать ей хоть немного уединения, но Поттер приблизился, опустился на колено рядом с ней и положил руку ей на спину. Она почти не замечала его присутствия, её рыдания становились всё громче, пока суровая реальность не осела в полной мере. Голова была запрокинута назад, и она ревела, как раненое животное — ужасный, душераздирающий звук. Когда, наконец, всхлипы стихли, она наклонилась вперёд, пока лоб не коснулся стекла. Её лицо было всего в нескольких дюймах от лица Драко, и она всё ещё тихо рыдала, пока Поттер обнимал её. Несколько минут они оставались неподвижны, пока Гермиона плакала. Билл и авроры ждали в глубине зала, не желая вторгаться, пока не наступит более уместный момент. Внезапно Гермиона дернулась, из её рта сорвался прерывистый вздох. — Он жив, — сдавленно произнесла она. — Что? — спросил Поттер. — Он жив! — снова вскрикнула она, поднеся зажжённую палочку к руке Драко. — Гермиона… — мягко сказал Поттер, словно собираясь сказать ей, что это невозможно. — Его палец двинулся, Гарри, — настаивала Гермиона. — Драко! Драко, ты меня слышишь? Она подвинула палочку, чтобы осветить его лицо. Безжизненный мальчик не двигался, но когда свет коснулся его глаз, зрачки непременно сузились. — Чёрт, — вскрикнул Поттер. — Нам нужна помощь! Он вскочил и позвал авроров. Начал отдавать приказы, вводя протокол, которого раньше никогда не было. Гермиона осталась у стеклянной коробки, лицо прижато к Драко, ладони прижаты к стеклу. — Держись, Драко. Всё будет хорошо. Просто держись… Драко снова оказался в кабинете штаба, ноги твёрдо стояли на полу. Голова кружилась, он аккуратно вернул воспоминание Поттера в фиал и закрыл шкаф с Омутом, руки дрожали. Идя обратно в свою комнату, стараясь идти как можно тише, он думал о том, что только что увидел. Возможно, Гермиона за последние пару лет увидела столько смертей и разрушений, что это наконец сломало её. В конце концов, у каждого есть предел. Но одно было ясно: теперь у него было ещё больше вопросов, чем до того, как Поттер показал ему это воспоминание.

***

На следующее утро Драко проснулся с болезненным ощущением в животе. У него текла слюна, а на лбу выступил пот. Насколько позволяли ноги, он поспешил с кровати в туалет и едва успел вырвать в унитаз. Его несколько раз стошнило, пока наконец желудок не опустел. Дрожащий, он оперся на стену, прислонившись боком. — Драко? Драко простонал. Как у нее получалось всегда появляться именно тогда, когда он был наиболее уязвим? — Я вхожу, — объявила она, открывая дверь. Её взгляд окинул его, когда она вошла и закрыла за собой дверь. Подойдя ближе, она опустилась на колени рядом с ним, задумчиво прикусив губу. Драко старался не думать о том, насколько унизительно интимной была эта ситуация — она вошла в комнату, где он только что блевал, и села рядом, словно всё равно принимает его таким. «Она врач», — напомнил он себе. — «Она видела случаи и похуже». — Кто из них дал тебе огневиски? — спросила она с пониманием, отодвигая прядь волос с его влажного лба. Драко жалобно хихикнул. — Я почти ничего не выпил. — Нужно совсем немного, — отметила она. — Я же говорила, что это помешает твоим зельям. — Считай, что я глубоко сожалею, — сухо ответил он. Живот снова скрутило, и он поспешил вырвать в умывальник. — Я принесу тебе что-нибудь, чтобы полегчало,— вздохнула Гермиона. Она вышла из комнаты на мгновение и вернулась с маленьким пузырьком. — Прими это, — приказала она, протягивая зелье. Драко простонал и послушно сел, чтобы принять лекарство. Он снял пробку с пузырька. — Подожди, — быстро сказала Гермиона, прежде чем он успел выпить. — Что? Один взгляд на нее, и Драко мог сказать, что её разум бешено обдумывает мысль за мыслью. — Скажи что-нибудь. — Что сказать? — раздражённо спросил Драко, чувствуя, как живот вновь вздрагивает. — Что угодно, — настаивала она. — Это долго продлится? — спросил он. — Если не дашь мне принять это поскорее, я, наверное, вырву тебе на тапочки. Гермиона посмотрела на него так, будто он сделал что-то выдающееся. Когда он просто уставился на неё, она расплылась в улыбке: — У тебя пропало заикание! Драко моргнул, вспоминая несколько слов, которые сказал сегодня утром. Он точно немного заикался. С тех пор как проснулся в Святом Мунго, он едва мог связать три слова без запинки. — Ты можешь принять зелье. Я просто хотела проверить, действительно ли заикание исчезло. Драко уставился на пузырёк. — Вернётся ли оно снова после того, как я выпью это? — спросил он. — Не уверена. Даже если вернётся, это новая информация, с которой я смогу работать. Как твои пальцы? Драко сжал и разжал руку, в которой не держал пузырёк. Они всё ещё покалывали и казались некоординированными. — Не лучше, чем вчера, — ответил он, чувствуя разочарование. Гермиона нахмурилась. — Ну, хотя бы на одном фронте есть прогресс. Она махнула рукой, побуждая его принять зелье. Он проглотил горькую жидкость и сразу почувствовал, как успокоился желудок. — Спасибо, — сказал он, кашляя. — Мне придётся изучить формулу. Что-то в виски тебе помогло. Конечно, оно ещё и вызвало у тебя тошноту, но не суть. Я попробую несколько разных вариантов в ближайшие дни и посмотрю, что поможет, — задумчиво пробормотала Гермиона. Драко уставился на неё, и в мыслях всплыла её скорбь, когда она нашла его мёртвым. Крики, которые она издавала, боль на её лице — всё это отпечаталось в его памяти так же отчётливо, как и воспоминания о дне, когда её пытали. За последние недели она сделала для него так много, и он даже не мог понять почему. Никто — кроме его матери — никогда не прилагал столько усилий ради его благополучия. И, несмотря на то, что её забота временами раздражала, она никогда не относилась к нему менее чем с уважением. И он даже не смог сказать ей, что теперь он больше не думает о ней просто как о грязнокровке… — Грейнджер, — внезапно сказал Драко, прерывая её поток мыслей. Её рот резко закрылся, медовые глаза нервно посмотрели на него. — Прости, — сказал он. — За вчерашнее. За всё, собственно. Гермиона моргнула. — Спасибо, — тихо произнесла она. Бледный румянец поднялся к её щекам, и она отвернулась от него. — Эм, тебе что-нибудь ещё нужно? Драко медленно покачал головой. — Отлично, тогда я тебя оставлю. Кингсли назначил собрание сегодня вечером в семь,— сообщила она, уходя из ванной. Драко принял душ, почистил зубы и направился в свою комнату, чтобы одеться. Сегодня он выбрал чёрный свитер, чтобы не просить снова помощи у Гермионы. Без пятнадцати семь Гермиона постучала в его дверь и спустилась с ним по лестнице. Он уже не нуждался в помощи на ступеньках, но она всё равно предложила идти рядом, возможно, по привычке. Она, казалось, была в лучшем настроении, когда они вошли в столовую и заняли свои обычные места — она за столом, а он — на стуле у стены позади неё. Она повернулась к нему в кресле, рассказывая о разных идеях по изменению его зелий, пока остальные члены Ордена входили. — Привет, — весело сказала Джинни, ввалившись внутрь и с насмешливой улыбкой сев рядом с Драко. — Ты сегодня сам оделся? Поздравляю! — Раздражаешь, — парировал Драко, хоть и усмехнулся против воли. Финниган задел ногой Драко, протискиваясь через узкий проход. Драко злобно посмотрел на него, но всё же убрал ногу. — Всё в порядке, Симус? — спросил Дин Томас, когда его друг с грохотом плюхнулся на стул рядом с ним. Финниган лишь пробурчал что-то и скрестил руки на груди. Чарли и Билл вошли одними из последних, смеясь над какой-то общей шуткой, и заняли места за столом рядом с Поттером. — Хорошо, все успокойтесь, пожалуйста, — сказал Кингсли, входя в комнату и направляясь к её передней части. Оставшиеся поспешили занять свои места — всем не терпелось узнать, почему собрание было созвано за три дня до запланированной еженедельной встречи. — Спасибо, что пришли так срочно. Сегодня всего пара пунктов на повестке, и потом вы сможете вернуться к своим делам, — спокойно произнёс Шеклболт. Его взгляд упал на Гермиону. — Гермиона, как продвигается работа над зельями? — спросил министр. Грейнджер села прямо, преисполненная энтузиазма от возможности произвести впечатление на министра. Она вела себя точно так же, когда учителя спрашивали её в школе — буквально дрожала от возбуждения. — Продвигается медленно, но, кажется, мы наткнулись на новую информацию, которая может быть полезной, — с гордостью доложила Гермиона. — Отлично. Уверен, мне не нужно напоминать тебе, насколько критически важно закрепить правильную формулу, — продолжил Шеклболт. — Нет, сэр, — торжественно произнесла Грейнджер. — Далее я хотел бы представить нового члена нашего ордена, — продолжил Шеклболт. По группе пронёсся ропот недоумения. Некоторые стали оглядываться, как будто пытаясь найти незнакомца среди присутствующих. — Мистер Малфой, — начал Кингсли, отчего Драко подскочил. — Похоже, ваше дезертирство стало началом новой тенденции. Разрешите представить нашу новую союзницу. Дверь в гостиную отворилась, и в комнату вошёл человек, которого Драко думал, что больше никогда не увидит. Длинные тёмные волосы рассыпались по плечам, ледяные голубые глаза остановились на нём, а ярко-красные губы удивлённо приоткрылись. Кингсли с улыбкой указал на ведьму: — Прошу поприветствовать Пэнси Паркинсон.