Дракон во тьме | Dragon in the dark

Прежде чем ему позволили отдохнуть, Драко должен был дать Поттеру полный отчёт о событиях прошедшего вечера. Он говорил спокойно, голос звучал отстранённо, будто рассказывал не он сам, а кто-то другой. Он рассказал аврору о том, как заметил Пожирателей Смерти за пределами безопасного дома, о том, как Пэнси побежала за своей палочкой прямо перед тем, как те прорвались через переднюю и заднюю двери. Он рассказал о дуэли, что последовала за этим, и о смерти Пэнси, хотя опустил один важный момент — о том, что её палочка не сработала. Малсибер оказался сильнее. Этого было достаточно. Всё остальное он изложил без утайки. Грейнджер сидела рядом, тревожно грызя ногти и слушая с ужасом и замиранием сердца. Когда Драко закончил рассказ, Поттер начал собирать команду, чтобы отправиться в дом Фарли. Драко знал, что они там найдут: тело Пэнси, следы сражения — и ничего больше. Малсибер наверняка уже привёл в сознание своего соратника и сбежал. Поймать Пожирателей Смерти Поттеру не удастся. Не оставалось ничего, что он мог бы ещё сделать. Грейнджер помогла ему подняться наверх и уложила в постель. Она что-то говорила — о том, что он не виноват. Как бы он хотел сказать ей, насколько она не права. Виноват он. Пэнси погибла из-за него, и никакие слова не могли облегчить его вины. Она попыталась уговорить его выпить зелье беспробудного сна, но он отказался. Он знал, что не сможет уснуть без него, но мысль о том, чтобы спокойно спать после всего случившегося, вызывала у него тошноту. — Пожалуйста, Драко, — настаивала она, пока он скидывал сапоги и забирался на кровать. — Тебе нужно отдохнуть. Драко отвернулся от неё, желая только одного — чтобы она ушла. — Нет. — Если бы ты просто… — начала она. — Оставь меня в покое, Грейнджер, — монотонно произнёс он, чувствуя, как в груди сжимается. — Но… — попыталась возразить она. — Уходи. На несколько секунд повисла тишина, и он почти физически ощутил её внутреннюю борьбу. Наконец он услышал звук её удаляющихся шагов и щелчок закрывающейся двери. Он остался один — наедине со своим сожалением.

***

Это накатывало волнами: вина и горечь давили на него, душили, прежде чем слегка отступить, уступая место ужасному оцепенению. Он не был уверен, что хуже. Когда-то он мог доверять своим инстинктам превыше всего. И всё же он ошибался насчёт Пэнси. Катастрофически, безвозвратно ошибался. Она никогда не была шпионкой, теперь он это знал. Любые его подозрения в её адрес были беспочвенны. Если она и вела себя странно, то, скорее всего, из-за её желания быть принятой в Ордене. Драко никогда не узнает наверняка, и всё это было его ошибкой. Когда-то она была его другом. Больше, чем другом, на самом деле. Доверенным лицом, утешающим союзником, любовницей. И он убил её. Убил так, словно сам направил на нее палочку. Если бы не его действия, Пэнси была бы жива. Они бы шутили о том, как чудом избежали опасности. Она бы поддразнивала его за то, что ей пришлось спасать его жалкую задницу. У них с Чарли могло быть будущее. Но её больше не было. Грейнджер вернулась утром. Она села на край кровати и положила руку ему на плечо. Он не повернулся. Она спросила, спал ли он. Он не спал. Она спросила, хочет ли он поесть. Он не хотел. Она спросила, может ли чем-то помочь. Он не знал, чем. Когда он не ответил, она ушла. Через несколько минут пришёл Поттер — ему нужно было задать Драко ещё вопросы о нападении. Драко рассказал всё, что помнил, и отвечал на вопросы осторожно, зная, что, если он скажет слишком много о смерти Пэнси, на него могут пасть подозрения. — Сейчас в доме Фарли работает команда. Мы забрали тело Пэнси ещё прошлой ночью. Сегодня они соберут последние документы и личные вещи. Я велю принести твои, когда они приедут, — спокойно сказал Поттер. Он пришёл как аврор, конечно, не как друг. У Драко здесь не было друзей. Ближайшее подобие друга — погибло из-за него.

***

Тем же вечером Грейнджер принесла его личные вещи в комнату. Когда она вошла, Драко услышал, как внизу ведутся какие-то срочные разговоры. Она мягко закрыла дверь и подошла к нему, поставив рюкзак рядом с кроватью. — Ты уверен, что не хочешь Зелье Сна без сновидений? — предложила она. Драко бросил на неё взгляд. Она прикусывала нижнюю губу, глядя на него. Ему хотелось, чтобы она просто оставила его в покое. Ей следовало держаться от него подальше. Он был опасен. Даже когда пытался защитить, смерть всё равно настигала Орден. — Уверен, — отрезал он. Её брови нахмурились. — Пожалуйста, Драко… — Во имя Мерлина, Грейнджер, ты отстанешь от меня, если я выпью это грёбаное зелье? — рявкнул он, вжимая ладони в глаза. — Да, — ответила она, голос стал чуть холоднее, чем минуту назад. — Но ты должен действительно… — Ладно, — отрезал он. Грейнджер ушла и вернулась через несколько минут с полным подносом еды. Она поставила его на прикроватную тумбочку. — Я дам тебе зелье и оставлю в покое после того, как ты что-нибудь поешь, — объявила она, садясь на край кровати у его ног. Глухой стон вырвался из груди Драко. — Ты ужасно раздражаешь. Ты знала об этом? — Да, мне говорили, — монотонно ответила Грейнджер. — Ешь. Пробурчав проклятие себе под нос, Драко с усилием сел и подтянул поднос к себе на колени. Он заставил себя съесть булочку, несколько кусочков жареной курицы и пару ложек риса. Грейнджер терпеливо сидела рядом, пока он давился едой. Всё было безвкусным и тяжестью ложилось в желудке, поверх уже давящего чувства вины. Когда он понял, что не может проглотить больше ни кусочка, он отодвинул поднос. — Счастлива? — процедил он. Она протянула ему зелье, и он выхватил его из её рук, надеясь, что она уйдёт, не заставляя пить его при ней. После нескольких секунд её молчаливого взгляда он тяжело вздохнул и всё же выпил зелье. Она кивнула и встала, подхватив поднос. — Завтра после обеда будут похороны Пэнси. Я подумала, тебе стоит знать. Думаю, это подходящее время, чтобы ты прекратил своё добровольное изгнание. С этими словами она вышла из комнаты, туша свет. Драко не мог придумать ничего, чего бы ему хотелось меньше, чем идти на похороны Пэнси. Стоять среди всех, кто её принял… и знать, что он предал её… Он не мог представить себе ничего хуже. Но у него не было времени долго об этом думать. Зелье действовало быстро и эффективно, и на задворках сознания уже начала мелькать сонная пелена. Последняя мысль, промелькнувшая в его голове перед тем, как всё погрузилось во тьму, была о том, что хороший ночной сон — это последнее, чего он заслуживает.

***

На следующий день Драко запер дверь, чтобы Грейнджер больше не докучала ему. Он слышал, как во второй половине дня начали прибывать люди из других безопасных домов. Внизу нарастал гул голосов по мере того, как собиралась толпа. Неудивительно, что довольно скоро кто-то постучал в его дверь. — Драко, — позвала Грейнджер. — Можно войти? Драко злобно посмотрел на дверь. С каких это пор она стала называть его «Драко»? Будто они друзья. Будто она доверяет ему. Будто он не бездушный монстр… Ручка двери дернулась. — Драко, — сказала она тише. — Похороны вот-вот начнутся. Он не пойдет. Он решил это ещё утром. — Драко… — В её голосе прозвучало разочарование. Кто-то позвал её издалека, и он услышал приглушённый разговор. Через мгновение ручка снова повернулась. Пауза — и её шаги удалились. Звук голосов внизу стих, когда все направились в сад. Драко заставил себя подняться, подошёл к окну и выглянул наружу. На газоне собрались все. Могила была вырыта у каменной стены, окружённой ухоженными цветами. Возле неё стоял тёмный деревянный гроб с открытой крышкой. В нём лежала Пэнси — хрупкая и бледная в своей смерти, её бесполезная палочка лежала у неё на груди под её руками. На ней были стильная тёмно-синяя мантия — последняя, что она когда-либо наденет. Он видел всех: в чёрной одежде, с лицами, искажёнными горем, пока Кингсли произносил речь. Драко не слышал, что он говорил, и не хотел слышать. Грейнджер, стоявшая рядом с Поттером, подняла взгляд и посмотрела прямо в его окно. Их глаза встретились. Её хмурый взгляд стал ещё печальнее, прежде чем она отвернулась и вытерла слезу с щеки. Сердце Драко сжалось. Он отпрянул от окна и снова рухнул лицом вниз на кровать.

***

Он, должно быть, заснул, потому что следующее, что он понял — дверь его комнаты распахнулась. Он открыл глаза и увидел, как Грейнджер прячет палочку и входит внутрь. Она закрыла дверь с нахмуренным выражением лица и подошла к кровати. — Прости, — пробормотала она. — Я стучала. Раздражение заклокотало в Драко, как шторм. — Мой отказ отвечать должен был быть вполне ясным намёком, что я не хочу, чтобы меня тревожили. — Все волнуются о тебе, — заметила Грейнджер, убирая палочку обратно в карман. — Какая трогательная забота. — Ты не можешь вечно сидеть здесь взаперти. — Ты больше не мой целитель, Грейнджер. А значит, больше не имеешь права отдавать мне приказы. Она ненадолго замялась, прежде чем ответить: — Я здесь не как твой целитель. Я здесь как твой друг. Драко повернул голову, окинув её взглядом. Тревога была написана у неё на лице. Насколько он помнил, он никогда не видел её такой нарядной — разве что на Рождественском балу. Её чёрное платье было простым, но элегантным, с пышной юбкой до колен. Чёрные туфли на каблуке постукивали по деревянному полу, когда она переносила вес с ноги на ногу. На ней даже был макияж. Если бы у него было другое настроение, он, возможно, подумал бы, что она выглядит довольно мило, несмотря на покрасневшие глаза и опущенные уголки губ. Казалось, слишком много усилий ради умершей. Люди скорбят по-разному, подумал Драко. — Пэнси была частью Ордена, — строго сказала Грейнджер, когда он не ответил. — И кроме того, она была твоей подругой. Я не знаю, что между вами произошло за эти годы, почему вы отдалились, но вы были близки когда-то. Она заслуживала, чтобы ты был на её похоронах. То, что ты сидишь наверху и маешься, не приносит пользы ни тебе, ни ей. Мы тут пытаемся понять, почему всё произошло так, как произошло. Ты был там. Ты мог бы нам помочь. А вместо этого мы вынуждены собирать картину по твоему отчёту. Угрюмость не вернёт её обратно. — Я не маюсь, — пробурчал Драко. — Кто бы мог подумать , — ответила она, пристально посмотрев на него. Драко поморщился. Неужели она просто не может оставить его в покое? Грейнджер вздохнула, перекинула волосы через плечо и начала нервно накручивать прядь на палец. — Послушай, я понимаю, что ты горюешь. Я не хочу слишком давить. Но мне просто кажется, что ты мог бы направить своё горе в более конструктивное русло. Ты не единственный в Ордене, кто потерял кого-то. Мы можем помочь друг другу пережить это. Не сказав больше ни слова, она развернулась и снова покинула комнату.

***

Грейнджер не заставляла его принимать ещё одну дозу снотворного, поэтому Драко оказался бодрствующим почти в три часа ночи. Слова Грейнджер не покидали его голову, упрямо кружа в мыслях и не давая покоя. Как бы ему ни было неприятно в этом признаваться, она была права. Пэнси заслуживала лучшего. В доме была тишина, когда он вышел из своей комнаты и спустился по лестнице. По пути в сад он никого не встретил. Там, среди свежих бутонов ромашек, был холмик земли — могила Пэнси. Он опустился на колени перед ее надгробием; земля под коленями была прохладной и влажной. — Привет, Пэнси, — уныло произнёс он, чувствуя себя невероятно глупо. — Я знаю, ты меня не слышишь. Я знаю, тебя здесь нет… ни там… ни где-либо. Горло сжалось, и он больно проглотил комок. — Я просто хотел сказать, что мне жаль. Узел вины в животе сжался ещё туже. — Я знаю, что это ничего не изменит и ничего уже не будет… но мне жаль, Пэнси. Я должен был быть сегодня с тобой. Но ещё больше — я должен был тебе доверять. Я должен был защитить тебя. Глаза начали щипать, челюсть сжалась. Но слёзы появились лишь тогда, когда его голос дрогнул. — Я знаю, ты не можешь меня простить. — Слёзы катились по щекам, и он всхлипывал. — Даже если бы могла, я бы не просил. Я не заслуживаю прощения. Просто… прости меня. Источник слов внутри него иссяк. Что ещё можно было сказать после извинений? Она умерла, и ничто этого не изменит. Зная, что он один в саду и никто не видит его, он позволил себе плакать свободно. Слёзы капали с его подбородка на свежевскопанную землю. Когда в последний раз он так плакал? По-настоящему плакал? Эта мысль вызвала ещё больше слёз. Лунный свет падал на него, освещая его горе серебристыми и синими оттенками. И когда его слёзы наконец утихли, это горе перестало казаться тяжёлым камнем, тянущим его ко дну морскому. Драко знал, что извинения на могиле Пэнси и слезы о её утрате не искупят его грехов, но впервые за долгое время он почувствовал себя по-настоящему живым и осознанным. Конечно, оцепенение не ушло полностью. И хотя боль в его душе всё ещё была невыносимой, он наконец почувствовал проблески того, каково это — снова стать целым.