Глава 15
28 июня 2025 г., 15:04
Штаб-квартира была так же тихой, как и когда он уходил, когда Драко прокрался через входную дверь и снял перчатки. В его сердце поселилась тяжёлая, ужасная, новая тьма. Чем ближе он подходил к своей комнате — по коридору, вверх по лестнице — тем тяжелее и страшнее становилась эта тьма. Она атаковала его изнутри, навязчивым образом: лицо Уильяма, навсегда застыло в своём последнем мгновении — испуганное, холодное, мёртвое…
Когда он дошёл до верхней ступени, тьма угрожала его поглотить. Живот неприятно скрутило, и он поспешил в ближайшую уборную, чтобы вырвать в унитаз. Пока его желудок освобождался, Драко желал лишь того, чтобы мог смыть свою вину вместе с рвотой.
Дрожащий от тошноты и с наворачивающимися слезами он вышел из туалета и направился в свою комнату.
— Драко?
Он скривился. Чёрт побери, конечно же…
Оперевшись на косяк двери, он повернулся. Грейнджер открыла дверь своей комнаты и смотрела на него усталыми глазами. В своей тонкой хлопковой пижаме она казалась такой уязвимой. Уязвимой, но тёплой. Ему стоило всех сил, чтобы не прижать её к себе и не заплакать.
Может ли её тепло прогнать холод, который поселился в его душе?
— Ты в порядке?
— Нет, Грейнджер, я не в порядке.
Его душа казалась раздробленной — словно разорванной на части, обнажая его почерневшее сердце.
— Иди обратно в постель, Грейнджер, — мягко ответил он.
Её тёплые глаза внимательно обвели его: плащ, сапоги, волшебную палочку в руке.
— Что ты… — начала она.
— Спи, Грейнджер, — прорычал он, закрывая глаза, чтобы не встречаться с её встревоженным взглядом.
Он отвернулся и бесшумно вошёл в свою комнату, игнорируя её взгляд с другой стороны коридора, пока закрывал дверь.
Как только тяжёлая деревянная дверь с грохотом захлопнулась за ним, Драко начал накладывать чары запирания и бесшумности. Затем, без лишних церемоний, он скинул сапоги и одежду и лёг в постель совсем голым.
Глядя в потолок, он позволил себе заплакать — за Уильяма Хаммонда, за Пэнси и за самого себя.
***
Несмотря ни на что, Драко уснул и спал крепко. Он предполагал, что, несмотря на чувство вины, убийство пяти человек за одну ночь было достаточно изнурительным, чтобы подавить любые эмоциональные волнения. Или, возможно, несколько бессонных ночей после смерти Пэнси наконец дали о себе знать. Когда он проснулся, дом уже ожил. Раннее утреннее солнце пробивалось сквозь занавески, наполняя комнату тошнотворно радостным светом. Его заклинание беззвучия прошло за ночь, и он слышал оживлённые разговоры группы, которая собиралась отправиться в дом, полный беглецов. Он провёл большую часть дня, морально готовясь к аресту и заключению. Как только Орден обнаружит резню в тайном убежище Пожирателей Смерти, его обязательно арестуют, особенно после того, как Грейнджер расскажет Поттеру или Шеклболту о том, что она видела прошлой ночью. Шеклболт знал, что Драко был с Пожирателями Смерти. Министр наверняка легко догадается, как пятеро мужчин были убиты накануне запланированной операции Ордена. Шеклболт был достаточно добр, чтобы предоставить ему иммунитет за преступления, совершённые им в роли Пожирателя Смерти. Но это соглашение распространялось только на те преступления, которые Драко совершил в составе Пожирателей. За свои нынешние деяния он наверняка попадёт в Азкабан. Он с тревогой ходил по комнате большую часть утра. В порыве безумия он даже думал пойти к Шеклболту и признаться. Возможно, это было бы лучше, чем быть пойманным. Он мог бы сказать, что это был приступ гнева — он был настолько ослеплён яростью, что даже не осознавал своих действий. Нет. Шеклболт никогда бы не поверил в это. Когда Драко атаковал Пожирателей, у него был ясный и сосредоточенный ум. Да, он был полон ярости, но полностью осознавал свои действия. Сдаться — точно не выход. Его единственная надежда теперь — надеяться, что Шеклболт помилует его, или, что ещё лучше, вообще ничего не узнает. Он оставался незаметным два часа перед собранием. Он знал, что если кто-то увидит его в этот момент или — боже упаси — спросит о нападении, его паника и горе сразу же выдадут его. Несмотря на все усилия контролировать эмоции, сердце безумно колотилось, пока он одевался. Атмосфера казалась не очень отличающейся от вчерашней. Был страх — да, люди всё ещё не были уверены, что их убежища в безопасности. Анджелина Джонсон и Джинни тихо разговаривали, склоняясь друг к другу. Драко услышал, как Анджелина упомянула, что должна была быть на следующей неделе в доме Лонгботтомов, но теперь больше не чувствует себя там в безопасности. Другие тоже выражали подобные опасения. Молли Уизли просила Джорджа поговорить с Шеклболтом, чтобы тот разрешил Джорджу остаться на базе на неделю. Но у Ордена было слишком много членов без постоянного жилья, и в штабе просто не хватало кроватей для всех. Хотя и было ощущение страха, в воздухе витало и возбуждение, люди ждали новостей о том, как прошла сегодняшняя утренняя вылазка. Драко заметил, что те, кто участвовал в рейде, выглядели несколько озадаченными, но в целом расслабленными. Никто не смотрел на Драко с подозрением… по крайней мере, не больше, чем вчера. — Уверен, вы все хотите услышать, как прошёл рейд этим утром, — сказал Шеклболт, усаживаясь во главе стола. По залу прошёл одобрительный шум. — Когда команда прибыла, дом казался пустым. Мы подумали, что это ложный след, но затем… — он замолчал, его взгляд мелькнул по залу и задержался на Драко на секунду, заставив сердце замереть. Шеклболт отвёл взгляд, с серьёзным выражением лица глядя на членов Ордена. — На самом деле внутри было пятеро Пожирателей Смерти. Все были мертвы. Убиты. По залу прокатился недоумённый шёпот. — Что ж, слава богу. — Им и положено. — Как их убили? — Как думаете, кто мог это сделать? — спросил Чарли, повысив голос, чтобы его услышали, и в его тоне звучала тёмная жажда мести. По его напряжённой позе и злости Драко показалось, что Чарли хотел сделать это сам. Драко вытер лоб, надеясь, что не выглядит таким же виноватым, как чувствует себя. — Мы точно не знаем, как это произошло, но, по нашей версии, среди Пожирателей Смерти возникли внутренние раздоры, — сказал Шеклболт. Драко моргнул. Они думали, что Пожиратели Смерти были убиты другими Пожирателями Смерти. Казалось, они даже не подозревали, что это сделал Драко. Тугой узел тревоги в его желудке слегка ослаб. Ему пришлось очень сильно сосредоточиться, чтобы не выдохнуть с облегчением. Шеклболт продолжал говорить. — Все пятеро были убиты заклинанием Авада Кедавра. Большинство из них держали палочки наготове или были обезоружены, а также есть признаки борьбы. Возможно, эти пятеро сделали что-то, что разозлило Долохова и его доверенных офицеров. Точно сказать нельзя. Но если они ссорятся между собой, для нас это может быть хорошим знаком. — Может, один из Пожирателей просто сошёл с дистанции, — задумчиво предположил Ли Джордан. Плечо Кингсли дернулось в своеобразном пожатии плечами. — Судя по количеству погибших, думаю, это была небольшая группа Пожирателей. Кажется, слишком большая работа для одного или двух. Драко моргнул, отчаянно стараясь сохранить невозмутимое лицо. Едва веря своей удаче, он взглянул на Грейнджер. Она не выдала никаких эмоций, внимательно слушая Шеклболта, когда он передавал эту новость. — В любом случае, — продолжил Кингсли, — на этом свете стало на пятерых Пожирателей Смерти меньше, о которых нам нужно беспокоиться. Команда смогла изъять несколько документов из убежища, которые будут проанализированы. Надеемся, информация окажется для нас полезной. От внезапного осознания, что его не собираются арестовывать, Драко сидел очень спокойно, боясь, что малейшее движение привлечёт к нему подозрения. Без паузы и излишних слов Шеклболт перешёл к следующему вопросу: ознакомлению всех с новыми мерами безопасности, которые будут внедрены в убежищах. Они собирались удвоить количество защитных чар. Первый слой останется там, где всегда был, но будет усилен, а второй разместят на расстоянии пятидесяти метров дальше с тревожными сигналами для ответственного члена Ордена, дежурящего на месте, о любом, кто пройдёт через эти чары. Драко старался слушать, но сосредоточиться было трудно. Он слишком сильно облегчённо вздыхал, понимая, что сегодня его не отправят в Азкабан. Когда встреча закончилась, Драко пробрался на кухню за столь необходимой едой. Молли Уизли разложила на подносе бутерброды для всех, поцеловала своих детей в веснушчатые щёки и отправилась домой. Затем он поднялся обратно наверх. Несмотря на то, что к нему не было подозрений, он предпочитал пока поесть в своей комнате. Он ещё не был готов разговаривать ни с кем. Сев на кровать и откусив первый кусок бутерброда с ростбифом, он глубоко вдохнул, наслаждаясь ощущением свободы вопреки всему. Как обученная собака, Грейнджер стала ужасно предсказуемой. Через несколько часов после собрания она постучала в его дверь и вошла, прежде чем он успел ответить. Драко мог лишь молча наблюдать, как она бесшумно входит, лицо её было каменным, после чего она наложила на комнату заклинание, чтобы никто их не услышал. Его сердце забилось быстрее, когда она повернулась к нему, плечи её были напряжены, а челюсть сжата. Что бы ни собиралась сказать Грейнджер, она явно не хотела, чтобы их кто-то подслушал. Она молчала, проходя через комнату и садясь на кровать у его ног. Драко ждал, пока она заговорит первой, не осмеливаясь предполагать, что знает причину её внезапного визита. Глубокий, хриплый вдох, и янтарные глаза встретились с его серыми. — Кингсли недооценивает тебя. Умная ведьма. Он задумался, догадалась бы она, даже если бы не застала его возвращающимся прошлой ночью. Он молчал, и она продолжила. — Что с тобой не так? Даже если отбросить очевидные моральные проблемы с хладнокровным убийством пяти человек, ты хоть представляешь, что с тобой было бы, если бы Кингсли об этом узнал? Ты бы сейчас уже отправлялся в Азкабан. Он, конечно, это знал. Ему не нужно было напоминание. — Ты действовал один? Он не ответил. — Спрашиваю только потому, что, слушая Чарли на том собрании, могло показаться… — она замолчала, нахмурив брови, когда их взгляды встретились снова. — Скажи что-нибудь, — прошипела она. — Что ты хочешь, чтобы я сказал, Грейнджер? — его голос был едва слышен, как шепот призрака. Её рот на мгновение открылся, затем резко захлопнулся. Возможно, она надеялась, что он будет отрицать. Что он не мог сделать того ужасного, в чем она его подозревала. Она опустила взгляд на свои руки. — Тебе хочется, чтобы я подтвердил, какой я монстр? Насколько я опасен? И на что я способен? Она резко подняла на него взгляд, и он увидел, как любопытна она была. Он знал этот неутолимый взгляд — он видел его годами на занятиях, которые они посещали вместе. Грейнджер уже знала часть его истории. Часть, но не всё. Далеко не всё. Казалось, она не могла удержаться от желания узнать всё, несмотря на то, насколько неприятными могли быть ответы. Драко чувствовал себя напряжённым. Его сердце быстро билось, ладони вспотели. Часть его хотела всё отрицать, протянуть к ней руки за утешением, прижать её к себе, как он так много раз мечтал. Показать ей, какой он хороший. Потеряться в её прикосновениях. Но другая его часть понимала, что правильно. Он не заслуживал её. Просто взглянув на неё и на то, какая она чертовски… порядочная. Он знал, что никогда не сможет стать мужчиной, достойным такой ведьмы, как она. Такой доброй и заботливой. Её полное доверие к нему было необоснованным. Необоснованным и опрометчивым. Он не был достоин её доверия. Он не был достоин ничего из того, что она могла ему дать. Возможно, ему действительно нужно было показать ей, кто он есть на самом деле… что он из себя представляет. Может, если он это сделает, она наконец перестанет смотреть на него как на кого-то, кого стоит спасать. — Я сделал это. — В каждом слове звучал лед. — И сделал это один. Только я. Чарли не имел к этому никакого отношения. Он глубоко вдохнул, продолжая, несмотря на жгучую боль в груди. Он не мог остановиться сейчас. Его тянуло рассказать ей всё. — Их было пятеро. Я знал это с самого начала. Я пробрался в офис Шаклболта, чтобы посмотреть папки и найти местоположение. Дальше всё было просто. Мне нужно было только взломать защитные чары. Это — своего рода моя специальность. Я никогда не встречал чар, которые не смог бы взломать. Он внимательно наблюдал за Грейнджер, ища какую-то реакцию. Когда она не двинулась, боль в груди сжалась сильнее, почти доведя его до истерики. — Тебя это не пугает? Все эти разговоры о том, что нужно укреплять защиту убежищ, а я готов поспорить, что нет ни одного, в которое я не смог бы проникнуть за час. Грейнджер по-прежнему не реагировала — не показывала страха. Её лицо лишь становилась всё грустнее с каждой минутой. Ему нужно было давить сильнее. Рассказать больше. Может, тогда он её отпугнёт. — Первый даже не понял, что происходит. Второй едва успел закричать. Третий… — он замялся, горло сжалось. Уильям. — Третий просто выполнял свою работу, защищая остальных. К тому времени, когда четвёртый оказался лицом к лицу со мной, я уже знал, что Мальсибер последний. Так я и хотел. Я ни с кем из них не сражался. Никому не дал шанса. Они были мертвы ещё до того, как я вошёл в дом. Глаза Грейнджер теперь блестели от слёз, но она явно не боялась. Она не отпрянула. Наоборот, протянула руку и мягко положила её ему на ногу. Он резко отдернул ногу от её прикосновения, и она отпрянула, челюсть её слегка дрогнула. Теперь, охваченный злостью, он резко схватил её за руки и потряс ими. Её глаза широко раскрылись, губы чуть приоткрылись от удивления. — Ты разве не понимаешь? Я — монстр, Грейнджер. Моя душа повреждена… разбита из-за всех тех, кого я хладнокровно убил. Ты однажды сказала, что у меня нет сердца. Ты была права. — Он схватил одну из её рук и приложил её к своему сердцу. — Здесь ничего нет, — выплюнул он. — Никогда не было. Я — — Замолчи. — это был не больше, чем шёпот. Пальцы Грейнджер впились в ткань его рубашки, и она закрыла глаза, словно пытаясь сосредоточиться. Когда она наконец заговорила, голос её дрожал от эмоций. — Сам факт того, что ты так переживаешь из-за смерти Пэнси, доказывает, что у тебя есть сердце. Ты называешь себя монстром, но я вижу только человека, переживающего огромную боль. Ты совершал ошибки, да. Но это не значит, что ты безнадежен. — А что скажет Шеклболт о моих ошибках? Или Поттер? Кто поможет оправдать этого жалкого убийцу? — рявкнул Драко, пальцами впиваясь в её плечи. Её рука скользнула вверх по его груди и шее, нежно остановившись на щеке. — Драко, я … — произнесла она, но слова застряли у неё в горле, когда большой палец мягко провёл по его скулам. Мерлин, как он хотел отдаться этому прикосновению — как он хотел позволить развиться тому, что будет дальше. Его сердце взрывалось от её касания. Щека под её рукой была тёплой, и он жаждал притянуть её к себе. Нижняя губа Грейнджер слегка дрожала, а глаза блестели от слёз. Драко знал, что, если бы у него был шанс, он мог бы поддался искушению и прижал её трясущиеся губы к своим, заставил бы её забыть о слезах своим поцелуем. Но нет. Он не станет этого делать. Он даже не мог подумать о поцелуе с Грейнджер, когда в его сознании всё ещё стояли образы безжизненного тела Пэнси и шокированные, широко раскрытые, мёртвые глаза Уильяма. С огромным усилием он отстранился от Грейнджер, будто она была огнём. Она вздрогнула от потери, на её лице впервые за вечер промелькнула боль. Щёки её покраснели, и она отвернулась. Через мгновение она поднялась с кровати и направилась к двери. — Тебе стоит поговорить с кем-нибудь, — мягко сказала она, не оборачиваясь. — Не обязательно со мной. Но тебе нужно найти кого-то, кому ты сможешь открыться. Держать всё в себе убивает тебя, и мне едва ли выносимо слышать, как ты говоришь о себе. Она подошла к двери, положила руку на ручку, но ещё раз остановилась. — Я не скажу Кингсли, — сказала она. — Как всегда, твои секреты в безопасности со мной. И снова оставила Драко одного, а события прошлой недели кружились в его голове, словно головокружительный ураган.***
Прошло несколько дней, и действительно казалось, что Драко удалось выйти сухим из воды после убийства. За исключением Грейнджер, никто в Ордене не думал, что он может быть причастен к резне в убежище Пожирателей смерти. Самые серьёзные последствия его поступков исходили изнутри. Он почти не спал несколько дней, а те недолгие несколько часов сна, что удавалось урвать, часто сопровождались ужасными образами Пэнси и Уильяма, которые смотрели на него мёртвыми, безжизненными глазами. Несмотря на своё желание держаться от Грейнджер как можно дальше, он всё же поймал себя на том, что хотел бы иметь кого-то, с кем можно было бы поговорить обо всём. После долгих раздумий он пришёл к неутешительному выводу, что она — его единственный вариант. Несколько других членов Ордена, которые знали, на что он способен, вряд ли простили бы его, если бы он открылся о своих последних действиях. Впервые именно он пробрался к ней в комнату посреди ночи, а не она к нему. С тех пор как он вернулся в штаб-квартиру, её комната не была защищена чарами, и на этот раз он был этому благодарен. Пробираясь по коридору и заходя в её комнату, он думал о том, как привык скрываться. К счастью, в этот раз у него были куда менее зловещие намерения. Он наложил заглушающие чары на комнату и при свете своей палочки подошёл к её кровати. — Грейнджер, — прошептал он с настойчивостью. Она вздрогнула, нахмурила брови из-за света и резко проснулась. С испуганным вздохом она отпрянула назад, рука сама потянулась к палочке, которой она угрожающе подняла перед собой. Но, сфокусировав взгляд на нём, она опустила руку с тяжёлым вздохом. — Драко, ты меня напугал, — сказала она, положив палочку на тумбочку и сев. — Что случилось? — спросила она. Драко взмахнул палочкой и зажёг её лампу, затем прошёл на другую сторону кровати. Он лёг на покрывало рядом с ней и прислонился к изголовью. — Я почти не сплю, — сказал он, глядя в полумрак комнаты. — Каждую ночь я вижу их, всех тех, кого убил. Вижу каждое лицо, слышу каждый крик. Грейнджер смотрела на него с приоткрытыми губами. — Сколько…? Нет, неважно. Думаю, я не хочу знать. — Тринадцать, — сказал Драко, прежде чем потерял мужество. — Не считая тех пятерых на прошлой неделе. И Пэнси не считаю. Как бы я ни был причастен, я не тот, кто наложил заклинание. Он замолчал, тоскливо думая о своей жизни и поступках. Грейнджер молча сидела и позволяла ему выговориться. Он чувствовал её взгляд, но не осмеливался встретиться с ней глазами. Она не спрашивала, почему он чувствует себя ответственным за смерть Пэнси, и за это Драко был ей крайне благодарен. Хотя он и хотел оттолкнуть её, он не думал, что выдержит выражение её лица, когда она узнает эту деталь. — Хотя если считать смерти, за которые я ответственен, то, наверное, придётся включить и её, — он прокашлялся. — И Дамблдора тоже. Краем глаза он заметил, как Грейнджер провела тыльной стороной ладони по щекам. — Всё началось с того, что я должен был защитить свою семью. Они были пленниками так же, как и я. И когда моего отца посадили в Азкабан, мне пришлось сделать ещё больше, чтобы защитить мать. Кому-то нужно было умереть, и это были либо люди из списка Долохова, либо она. Драко проглотил комок в горле. Он ни с кем не говорил о своей матери с тех пор, как ушёл. Никто не спрашивал, и он сам старался избегать этой темы. Но теперь всё выходило наружу, и, к счастью, он знал, что Грейнджер не использует эту информацию против него. — После первого убийства я плакал, — признался он. — Это был человек из Министерства. Почти нашего возраста. Я не помню его имени, но никогда не забуду его лицо. Не знаю, что он сделал, чтобы Долохов захотел его смерти; я не спрашивал. И даже если бы спросил, он бы не рассказал. Со временем стало проще воспринимать цели не как людей, а просто как имена в досье. После третьего убийства я как будто оцепенел, но никогда не получал от этого удовольствия … Горло сжалось, когда он вспомнил тот трепет, что испытывал, убивая Пожирателей смерти. — Ну, — добавил он, опуская взгляд на руки, — я никогда не получал удовольствия, убивая тех, кто этого не заслуживал. Он подумал о Уильяме, и его желудок сжал болезненно. — Что с ней случилось? — тихо спросила Грейнджер. — Что? — Твоя мать. Драко глубоко вздохнул. — Она ушла. Она в безопасности. — Где она? Он покачал головой. — Не знаю. И так, наверное, лучше. Они молчали некоторое время. Сердце Драко болело, но ему стало немного легче после того, как он рассказал ей о своей матери. Возможно, Поттер был прав, когда говорил, что Грейнджер всегда права. Она прижалась к нему, и вдруг он почувствовал, как её рука скользнула под его руку, пальцы переплелись с его. Его голова резко поднялась, впервые за вечер он внимательно посмотрел на неё. Несмотря на все его признания, несмотря на то, что она знала, что он сделал, она не убежала. Напротив, она стала ещё ближе и держала его за руку. Он хотел рассказать ей о Уильяме, и, возможно, однажды расскажет, но сейчас ему было трудно дышать от невыносимого чувства вины. Поэтому он просто сидел рядом с ней, сжимая её руку в ответ. — Мои родители тоже ушли, — тихо сказала она. Она отвернулась, подняла свободную руку и стерла слёзы, которые скатывались по щекам. — Я знала, что они никогда не оставят меня и не уйдут в безопасное место, а с тем, что происходило, я… эээ… использовала обливиэйт. Они сейчас в Австралии, насколько я знаю. Они не помнят, что у них была дочь. Сердце Драко сильно забилось в груди. — Почему ты так сделала? Грейнджер всхлипнула. — Я знала, что Волдеморт попытается использовать моих родителей, чтобы добраться до меня и, косвенно, до Гарри. Я не могла подвергать их такой опасности. Я сделала то, что должна была, чтобы их защитить. После войны я постараюсь найти их и снять заклинание. — А если его нельзя будет снять? — спросил Драко. — Ну, тогда я хотя бы буду знать, что они в безопасности и счастливы. Я не жалею о том, что сделала, но скучаю по ним каждый день. Драко думал о том, как Грейнджер подняла свою палочку на собственных родителей, стерев себя из их памяти, не зная, увидит ли она их когда-нибудь снова. Внезапно он вспомнил, как эмоционально она была в тот день в магловском магазине, когда меняла воспоминания жертв атаки Пожирателей Смерти. Это должно было быть ужасно для неё — делать это, всё время думая о своих магловских родителях. Он чуть крепче сжал её руку. Её голова опустилась на его плечо, и Драко чуть не вздрогнул. Повернув голову, он увидел её закрытые глаза, но понял, что она не спит. Он сомневался, что кто-то мог бы уснуть после их разговора. Она вздохнула, её свободная рука обвила его бицепс, и она медленно прижалась ближе. Губы Драко изогнулись в легкой улыбке, он наклонил голову, чтобы положить её на её — её непослушные кудри были мягкой подушкой для его щеки. Он знал, что это эгоистично. Знал, что должен делать всё, чтобы держаться от неё подальше. Но её тепло и принятие были словно наркотик с таким сладким вкусом, которого он никогда раньше не знал. Если он сможет сохранить это, хоть на какое-то время, пока она будет готова дать ему это, он будет счастливчиком. И он понимал — он не достаточно силён, чтобы устоять перед ней.
