Глава 16
28 июня 2025 г., 19:08
Прошли недели, прежде чем Драко снова начал чувствовать себя собой после смерти Пэнси и катастрофических событий, последовавших за этим. Его каждую ночь мучили ужасные сны о Уильяме и Пэнси, но когда его демоны становились особенно невыносимыми, он стал тайком пробираться в комнату Грейнджер. Иногда они сидели и разговаривали, делясь своими страхами и мечтами в темноте. В другие ночи просто молча находились рядом друг с другом.
Однажды Драко проснулся после особенно страшного кошмара и, перевернувшись, обнаружил, что Грейнджер уже пришла к нему. Она лежала на боку рядом с ним, её дыхание было глубоким и ровным во сне. Сердцебиение Драко замедлилось при одном лишь взгляде на неё. Протянув руку, он откинул непослушный локон с её лба и позволил себе снова заснуть под равномерный звук её дыхания. Когда он проснулся на следующее утро, Грейнджер уже не было.
В конце апреля их разлучили на неделю: Драко отправили на пост в Коттедж Ракушка, а Грейнджер — в дом Лонгботтомов.
Драко почти не спал.
На следующей неделе они оба были в доме Вестенбергов, и Грейнджер почти каждую ночь пробиралась к нему в комнату.
Несмотря на близость, возникшую между ними благодаря этой новой привычке, они почти не прикасались друг к другу. Иногда она брала его за руку или клала голову ему на плечо в поздние часы, когда темнота словно подталкивала их к самой беспощадной честности, но на этом всё и заканчивалось. Казалось, ни один из них не хотел разрушить то тихое утешение, которое они нашли друг в друге.
По мере того как Драко всё больше приходил в себя, и остальные члены Ордена тоже начинали относиться к нему более спокойно. Хотя некоторые всё ещё обходили его с настороженностью, большинство, казалось, забыли прежние опасения и снова начали обращаться с ним вежливо. С ним болтали за едой, здоровались в коридорах. Это нельзя было назвать тёплым приёмом, но Драко был благодарен даже за такую любезность.
Когда апрель сменился маем, на еженедельной встрече Ордена прозвучала мрачная весть.
— Мы получили информацию, что Пожиратели смерти готовятся выпустить своё смертоносное зелье на маггловское население, — сообщил Шеклболт.
Перед Драко плечи Грейнджер напряглись.
— Когда? — спросила она, голос её был напряжённым от беспокойства.
— Мы не уверены, но угроза уже близка. Судя по разговорам, они заготовили большое количество зелья в преддверии нападения. Мы должны сделать всё возможное, чтобы быть готовыми, когда это случится, — ответил Кингсли, нахмурив брови от тревоги.
— Противоядие всё ещё не готово, — заявила Грейнджер.
— Тогда это твой главный приоритет.
— Сэр, — вмешался Драко. — Если это поможет, я мог бы работать с Грейнджер над противоядием. Мой личный опыт, возможно, окажется полезным.
— Гермиона, помощь Малфоя будет полезной? — спросил Кингсли.
Грейнджер кивнула:
— Думаю, да. Очень даже.
— Хорошо. Можешь смело делиться с ним всей имеющейся у тебя информацией. Чем быстрее мы разработаем противоядие и сможем запастись достаточным его количеством, тем лучше.
Грейнджер обернулась на своём стуле и одарила его благодарной улыбкой. Министр продолжил встречу, обсуждая протокол действий в случае нападения.
— Каждый здесь должен овладеть Заклинанием Головного Пузыря. Мы не можем быть уверены, что зелье не впитывается через кожу, поэтому понадобятся защитные чары на всю одежду. Ни один участок кожи не должен быть открыт на месте такой атаки. Это значит — перчатки, длинные рукава, брюки — полный комплект. Всем ясно?
Все в комнате кивнули, некоторые бросили взгляды на Драко, будто вспоминая атаку, которой он подвергся из-за этого зелья. Драко опустил глаза, желая провалиться сквозь землю. Он задумался, сколько человек в этой комнате видели, как он поддался действию зелья.
После собрания Драко последовал за Грейнджер в кабинет, и они принялись за работу. Он знал многие ингредиенты, которые она использовала при лечении, но почти ничего не понимал в процессе создания самого противоядия.
— Зелье атаковало твою нервную систему, поочерёдно отключая каждую часть тела, — сказала Грейнджер, доставая папки из ящика и раскладывая их на столе между ними. — Мы понимаем, что именно с тобой произошло, благодаря воспоминаниям, которые мы видели, и благодаря лечению, которое тебе проводили. Нам пришлось восстанавливать тебя по системам — одну за другой, очищая организм от зелья и устраняя повреждения. Поэтому твоё восстановление заняло так много времени. Каждая часть тебя, в каком-то смысле, была отключена. Нам пришлось заново всё включать.
Драко кивнул. Он вспоминал подобные объяснения от Макдугалл в первые дни после того, как пришёл в сознание.
— Думаю, больше всего мне помогло бы услышать это с твоей точки зрения, — объяснила она, нервно заправляя за ухо завившийся локон. — Я никогда не спрашивала, потому что знала, что ты мало что помнишь, и не хотела помешать твоему психологическому восстановлению, заставляя тебя переживать это снова. Но… ты помнишь достаточно, чтобы рассказать мне?
Драко подошёл к столу и бросил взгляд на разложенные папки. На одной из них было написано его имя. Она была переполнена пергаментами и схемами, на которых её аккуратным почерком были сделаны пометки на полях.
— Я помню всё.
В первые недели своего восстановления он вспоминал происшествие по частям, пока не собрал в памяти всё до последней детали. Он до сих пор нередко переживал это во сне и просыпался с прерывистым дыханием.
Её глаза поднялись, встретившись с его взглядом, в них читался лёгкий страх.
— Тебе будет тяжело рассказывать?
— Что именно ты хочешь знать?
— Всё. Что ты видел, чувствовал, слышал, какие запахи… всё, что сможешь.
Драко сел на один из стульев, и Грейнджер села рядом. Он закрыл глаза, позволяя памяти перенести его в тот день, когда он был на грани смерти.
— Зелье было чёрным и блестящим. Почти живым — оно будто извивалось в бутылке, как будто хотело выбраться и убивать.
Он услышал, как Грейнджер быстро что-то записывает, и продолжил:
— Когда Яксли разбил бутылку, жидкость вылилась, но почти сразу превратилась в пар. Возможно, она вступила в реакцию с воздухом, я точно не знаю.
Глубоко вдохнув, пытаясь справиться с охватившим его воспоминанием паники, он продолжил:
— Было невозможно не вдохнуть этот пар, и как только я это сделал, почувствовал, как лёгкие сжались. Пришлось дышать чаще и поверхностно.
— Какой у него был запах? — спросила Грейнджер.
Он открыл глаза:
— Ужасный. Э… кислый. Обжигал нос и горло, когда я вдыхал. На вкус немного напоминал… лакрицу… но резче, сильнее. А потом началась боль. Она охватила всё тело… как от Круциатуса, только менее острая, но куда более продолжительная. Я не мог вдохнуть достаточно глубоко. Казалось, что лёгкие сжимаются и проваливаются.
Грейнджер перестала писать и теперь смотрела на него с неподдельным ужасом.
— Думаю, после этого начали отказывать системы организма, как ты говорила. Мышцы словно превратились в кашу. Я упал. Глаза тоже перестали нормально работать. Всё стало размытым. Э… меня вырвало, а потом всё онемело. Это было лучше, чем боль, но я совсем не мог дышать. После этого всё в теле стало… не знаю… будто замедляться.
Грейнджер наклонилась вперёд, локти на столе, ладони прижаты ко лбу, пальцы впиваются в волосы.
— Это всё, что я помню, — тихо закончил он.
Она резко вдохнула и подняла голову. Он ожидал увидеть в её глазах слёзы, но, несмотря на глубокую печаль на лице, казалось, она уже выплакала всё, что могла из-за его нападения. Она открыла рот, чтобы что-то сказать — возможно, выразить сочувствие, — но тут же закрыла его снова. Глаза расширились, и она посмотрела обратно в свои записи.
— Ты сказал… лакрица?
— Да. А что?
— Вкус лакрицы может быть побочным эффектом сока булбадокса, если его смешать с паслёном, — сказала она, пролистывая записи. — Раньше я об этом не думала, но это объясняет стремительное действие зелья.
Поднявшись, Грейнджер подошла к шкафу и открыла его, обнажив огромный запас зелий и ингредиентов. Она проверила этикетки на нескольких флаконах, прежде чем достать один с полки.
— Возможно, вот тот ингредиент, которого мне не хватало! — воскликнула она, глаза вспыхнули от восторга. — Если добавить эссенцию корня маргаритки, она должна нейтрализовать действие булбадокса и усилить противоядие.
— Но без образца зелья Яксли мы не сможем это проверить, — напомнил ей Драко, вставая и подходя к шкафу.
— Это правда, но всё равно — это огромный шаг вперёд. Если мы приблизимся к нужной формуле, у нас уже будет с чем работать, если Долохов прикажет нанести удар. Если Орден успеет добраться до места быстро, мы сможем спасти жизни.
Её оптимизм был заразителен. Драко не понимал, как ей до сих пор удаётся так искренне верить в то, что добро победит зло. Наверное, у всех гриффиндорцев была эта наивная вера во вселенскую справедливость. Отважные и честные всегда побеждают злодеев. Это вызывало восхищение, но сам Драко не мог разделить её веру — он видел слишком много зла, чтобы верить в такие вещи.
— Приступим, — сказала Грейнджер с улыбкой. Она достала оловянный котёл из шкафа и поставила его на стол. Дав ему указание разжечь под ним огонь, сама вернулась к шкафу, вытаскивая банки и флаконы с различными ингредиентами.
Они работали часами, пока у обоих не выступил пот на лбу, а волосы у Грейнджер так распушились, что ей пришлось собрать их в хвост, чтобы не мешали видеть. К тому моменту, как нестерпимый голод заставил их закончить работу на вечер, они были уверены, что им удалось сварить прототип противоядия.
Оптимизм бурлил в груди Драко, пока они ужинали на кухне тем вечером. Прошло так много времени с тех пор, как ему в последний раз доверяли интеллектуальный проект, что он уже и забыл, насколько захватывающе может быть решение сложной задачи. Грейнджер оказалась весьма достойным напарником. Настолько, что он начал жалеть о том, как плохо обращался с ней в школе. Он потратил слишком много уроков зельеварения впустую, работая с Блейзом, который всегда был гораздо больше заинтересован в том, чтобы Драко делал всю работу, а сам он мог флиртовать с Дафной Гринграсс.
***
Следующие несколько дней они с Грейнджер провели в штабе, заперевшись в кабинете и варя как можно больше противоядия. Поскольку никто не знал, когда может произойти атака и сколько мирных жителей может пострадать, невозможно было предугадать, сколько доз им потребуется. Они разработали противоядие с учётом его действия задним числом, понимая, что превентивная мера не поможет в случае атаки на магглов. Их единственная надежда заключалась в том, чтобы лечить заражённых как можно скорее после контакта с зельем. После недели варки у них было всего достаточно противоядия примерно для двадцати человек. Драко начинал паниковать — в случае неизбежной атаки, о которой их предупреждали, этого было слишком мало. Грейнджер озвучила эту проблему Шеклболту, и тот назначил на помощь Анджелину Джонсон и Луну Лавгуд. Несмотря на то, что обе ведьмы хорошо разбирались в зельеварении, Грейнджер, казалось, раздражало то, что ей приходится их обучать. Она постоянно контролировала каждое их движение, особенно зависая у плеча Лавгуд. Драко её понимал. Хоть зелья Лавгуд всегда получались идеальными, она использовала весьма нестандартные методы. Для такой, как Грейнджер, — чётко следующей правилам — было мучительно наблюдать, как Лавгуд импровизирует над котлом, особенно когда ставки были столь высоки. Тем не менее дополнительная помощь принесла плоды — всего за три дня они приготовили ещё тридцать доз противоядия. К сожалению, на большее времени не осталось — четвёртого мая они получили известие о нападении на маггловский Лондон. Штаб погрузился в хаос: все готовились к выезду. Драко быстро переоделся, следя за тем, чтобы не осталось ни миллиметра открытой кожи и чтобы на одежду были наложены защитные чары. Внизу все уже накладывали Заклинание Головного Пузыря перед отправлением к месту атаки. Грейнджер ждала его у двери, её голова уже была укрыта магическим пузырём. Взмахнув палочкой, Драко создал такой же пузырь и вокруг своей головы. Она протянула ему небольшой мешочек. Он звякнул флаконами, когда он взял его у неё. Им предстояло действовать быстро, чтобы спасти как можно больше магглов. С пятьюдесятью дозами Драко только и оставалось надеяться, что нападение произошло не в густонаселённом районе. Они вытащили палочки и вместе вышли из штаба, спускаясь по лестнице. Её рука нашла его, их пальцы переплелись за мгновение до того, как она трансгрессировала их к месту атаки.***
Когда Драко и Грейнджер прибыли на место, Трафальгарская площадь была почти неузнаваема. Члены Ордена сражались с остающимися Пожирателями смерти. Несколько магглов на окраине площади кричали и убегали в поисках укрытия. Но самое страшное происходило в центре — над землёй стелился густой чёрный дым. По меньшей мере сотня магглов задыхалась и кашляла, корчась на мостовой в явных муках. Лавгуд и Джонсон уже раздавали противоядия, метаясь туда-сюда в поисках тех, кого можно было ещё спасти. Каждая клеточка тела Драко призывала его бежать в другую сторону — унести себя и Грейнджер как можно дальше от этого дыма. Но Грейнджер уже рванула вперёд, не сомневаясь ни на секунду в надёжности своего Заклинания Пузырьковой Магии, стремясь спасти невинных. Казалось, защитные чары действительно работали. Члены Ордена оставались невредимыми, несмотря на ядовитые испарения. Даже когда они проходили прямо через самые густые облака дыма, яд не действовал на них. Драко глубоко вдохнул и заставил себя двинуться вперёд. Здесь было слишком много магглов. У них не хватит противоядия, чтобы спасти всех. Оставшиеся Пожиратели смерти начали отступать. Их задача была выполнена. Члены Ордена переключились на то, чтобы рассеять удушливый туман. По мере того как он испарялся, Драко начинал различать всё больше и больше пострадавших магглов. Они корчились и кричали, зовя на помощь, но лишь половина из них получит спасение. Грейнджер быстро передвигалась между жертвами, вводя противоядие с хладнокровной точностью. Кингсли рассека́л хаос, выкрикивая приказы и помогая, чем мог. Когда Грейнджер опустилась на колени рядом с магглом, который уже потерял сознание, он положил руку ей на плечо: — Оставь его. Он безнадёжен. Глаза Грейнджер расширились от шока, она снова посмотрела на мужчину. Ему было не меньше семидесяти. Его подбородок и пиджак были заляпаны рвотой, а в глазах уже читалась пустота. — Давайте сосредоточимся на тех, кого точно можно спасти, — приказал министр. Грейнджер разомкнула губы в немом протесте. Очевидно, ей не приходилось работать лекарем в полевых условиях. Она не привыкла к тому, чтобы принимать тяжёлые решения о том, кто получит лечение. Закрыв глаза, она жёстко кивнула, а затем отвернулась от старика и направилась к молодой женщине, которая всё ещё корчилась от боли. Драко двинулся вперёд, ища тех, кто выглядел ещё подающим надежду. Он дал противоядие молодой женщине и её мужу, матери средних лет и её подростку-сыну, и — что было особенно мучительно — троим маленьким детям, отец которых уже был безнадёжен. Вокруг стоял гул паники и страдания. Каждый раз, поднимая взгляд, Драко замечал всё новых и новых нуждающихся. Орден делал всё возможное, чтобы помочь, помечая жертв парящими шарами света, обозначающими их состояние: Зелёный — уже получили лечение. Жёлтый — ожидают помощи. Красный означал, что человек обречён. Чёрный… Чёрный означал смерть. Грейнджер, Джонсон и Лавгуд метались между жёлтыми шарами, постепенно превращая их все в зелёные. Драко присоединился к ним. Он надеялся, что сможет вернуться к некоторым красным шарам после того, как будут обработаны жёлтые. Противоядия просто не хватало. Грейнджер первая осталась без зелья и поспешила к Драко узнать, сколько у него осталось. Он отдал ей свою последнюю дозу, а она обернулась и увидела два жёлтых шара: один над мальчиком примерно двенадцати лет, корчившимся от боли, и другой — над маленькой девочкой не старше шести, которая едва двигалась, глаза открыты, но безжизненные. Драко видел её внутреннюю панику. Он понимал, что надо делать, но не хотел лишать её права выбора. Девочка была слишком далеко, её уже нельзя было спасти. Грейнджер должна была спасти мальчика. После короткого колебания Грейнджер опустилась на колени рядом с мальчиком и ввела ему противоядие. Когда она закончила, отчаянно посмотрела в сторону Джонсон и Лавгуд, но казалось, у них тоже не осталось зелий. Между тем красные шары стремительно становились чёрными. Грейнджер дрожала, всё ещё стоя на коленях рядом с мальчиком. Её глаза метались по площади, будто ища чудесного лекарства от ужасного разрушения вокруг. Без противоядий она, казалось, не знала, что делать дальше. И правда, что ещё можно было сделать? Оставалось лишь следить за теми, кого уже лечили, и ждать, когда погибнут те, кто не получил помощь. Шеклболт, должно быть, вызвал подкрепление лекарей. Драко узнал Макдугалла, Хамфрис и Браунинг — тех самых, кто лечил его, а также нескольких других в мантиях Святого Мунго с чарами Головного Пузыря, которые подоспели на место происшествия. Министр кратко проинформировал их о ситуации и отправил приступать к транспортировке и лечению пострадавших. Авроры патрулировали периметр, удерживая магглов подальше и наблюдая за подозрительной активностью. Драко знал, что это будет настоящий кризис в области общественных отношений как для волшебников, так и для магглов. Сколько магглов стало свидетелями нападения? Как СМИ осветят это событие? Биологическая атака, подобная той, что якобы произошла в маггловском универмаге несколько месяцев назад? Или, может быть, что-то другое — террористический акт? Будут ли пострадавших лечить в больнице Святого Мунго или им придётся обращаться в маггловские клиники? Хотя у Драко был миллион вопросов, казалось, у Шеклболта их не было вовсе. Он уверенно шагал по площади, отдавая приказы аврорам, членам Ордена и лекарям, словно у него был план на каждый возможный случай. И, возможно, так оно и было. Макдугалл подошёл к ним. — Мистер Малфой, — поздоровался он, протягивая руку для приветствия. — Рад видеть, что вы так хорошо себя чувствуете. Драко крепко пожал руку. — Хотелось бы, чтобы встреча была при иных обстоятельствах. — Да, — нахмурился Макдугалл, глянув на погибших магглов вокруг. — Министр сказал, что вы вводили некоторым противоядие. Драко кивнул. — К сожалению, у нас было всего пятьдесят доз. И они не испытаны. Нельзя быть уверенным, что оно подействует. — Мы сделаем всё возможное, чтобы их вылечить, — пообещал Макдугалл. Взмахом палочки он поднял мальчика, которого лечила Грейнджер, и поместил его на носилки. Рядом с Грейнджер шарик маленькой девочки стал чёрным. Драко повернулся к ней, ожидая увидеть слёзы, но она просто смотрела на крошечное тело, зрачки у неё были расширены, лицо — безэмоционально. Опустившись на колени рядом с ней, Драко положил руку ей на плечо. — Давай, Грейнджер, — тихо произнёс он. — Ты уже ничего не можешь сделать. Она крепко закрыла глаза и отвернулась от маленькой девочки. Драко помог ей встать и ободряюще сжал её руку. — Давай проверим, как там Шеклболт. Нам стоит вернуться в штаб. Грейнджер решительно покачала головой, открывая глаза: — Нет, я должна… я ещё не могу уйти. Резко отвернувшись, она направилась к другому лекарю и сразу же включилась в работу. Живот у Драко сжался от боли. Если бы у них было ещё несколько дней, они могли бы спасти больше магглов, может быть, даже всех. А теперь их запасы были исчерпаны. Если Пожиратели смерти нападут снова, им уже ничего не сможет помешать убить десятки или даже сотни человек. Лонгботтом и Джордж Уизли помогали транспортировать погибших, и Драко вызвался помочь им. Это была изнурительная и удручающая работа — целыми часами переносить тела в морги Святого Мунго. Наконец, когда всех больных доставили в больницу, а о мёртвых позаботились, Шеклболт отпустил команду. Драко оглядел площадь в поисках Грейнджер, но её нигде не было. Он спросил у Макдугалла, видел ли он ведьму, и лекарь предположил, что она, скорее всего, в Святом Мунго помогает больным. — Я дежурю с ней, — сказал Билл. — Пожалуй, мне пора. Драко подумал, что мог бы предложить пойти вместо Билла, но теперь он уже не был в команде, которая охраняла Грейнджер, так что это могло бы быть неуместно — заменять Билла в его обязанностях. Он вернулся в штаб и принял долгожданный душ. Он очистил всю одежду, в которой был на месте атаки, с помощью заклинания Скурджифай, после чего надел удобные брюки и свитер. Затем спустился вниз и сел в гостиной ждать возвращения Грейнджер. Другие члены Ордена постепенно появлялись, брали еду и тихо обсуждали случившееся. Напряжение в комнате было ощутимым — люди приходили через камин или через парадную дверь, докладывали о ситуации и приводили себя в порядок. Некоторые тяжело шагали через гостиную, выглядя подавленными. Молли Уизли предложила ему тарелку с жареной курицей, но он совсем не чувствовал голода. Весь день, наблюдая, как люди погибают от того зелья, что чуть не убило его самого, аппетит у Драко полностью пропал. Молли поставила тарелку на маленький столик рядом с ним и ушла через камин. Голоса на кухне звучали напряжённо и отрывисто. Драко повернул голову в сторону спора. Из кухни вышли Дин и Симус. — Чувак, что с тобой происходит? — прошипел Дин, пытаясь схватить Симуса за локоть. Симус вырвал руку и резко обернулся. — Я не хочу об этом говорить. — Это из-за…? — Сегодняшний день мне точно не нужен в качестве напоминания, понял? Вся эта чёртова хрень поверх всего остального. — Симус посмотрел на Драко и усмехнулся: — На что ты пялишься? Финниган топнул сильнее, чем нужно, прошёл через комнату и исчез в камине. Драко повернулся к Дину, вопросительно подняв бровь. Дин только пожал плечами и с раздражённым стоном поднялся по лестнице. Через час Драко взял булочку с тарелки рядом и медленно откусил её. Он всё ещё не чувствовал голода, но, возможно, немного еды помогло бы отвлечься от того, как долго Грейнджер отсутствовала. Было уже далеко за полночь, когда она вошла через камин. Драко сразу встал и подошёл к ней. — Наше противоядие сработало? — спросил он. Грейнджер сняла своё Заклинание Головного Пузыря и с облегчённым вздохом стянула перчатки. — У большинства — да, — сказала она, проходя мимо него и поднимаясь по лестнице, казалось, не замечая, что Драко следует за ней почти вплотную. — Мы потеряли шестерых, — её голос был тяжёл от усталости. — Что ж, это лучше, чем если бы всех, — задумчиво ответил Драко, перебирая в голове цифры. Грейнджер бросила на него взгляд через плечо, её лицо было непроницаемо, затем она ловко отвернулась. — Я собираюсь принять душ, — сказала она и исчезла в ванной, захлопнув дверь. Драко понимал, что потеря пациентов сильно сказывалась на Грейнджер, что она переживала из-за того, что не смогла спасти людей. Он видел это в воспоминаниях Поттера о той ночи, когда его нашли. Но тут было что-то гораздо глубже — она казалась… виноватой. В чём именно — Драко не знал. Она сделала всё, что могла: варила зелья день и ночь, искусно и заботливо вводила их на поле боя. Это была не её вина, но она вела себя так, будто сама убила этих шестерых магглов. Хотя после напряжённого дня его мозг всё ещё был взбудоражен, Драко попытался успокоиться. Он сидел в своей комнате, тихо закрывшись в стенах Окклюменции почти на час, пока не услышал щелчок открывающейся двери и не открыл глаза. Грейнджер вошла, выглядела измотанной. Её волосы ещё были влажными после душа, а светло-розовая пижама казалась странно неуместной в сочетании с её печальным выражением лица. Она молча пересекла комнату и легла рядом с ним на кровать, сразу же положив голову ему на плечо и обхватив рукой его руку. Несколько минут они молчали. Возможно, именно это ей и было нужно — просто быть рядом с кем-то живым, ощущать тепло другого человека. Драко глубоко вдохнул, уловив нежный запах её шампуня. — Знаешь, — сказала она, прорезая тишину своим голосом, — раньше я думала, что люди в целом хорошие. Конечно, я всегда знала, что есть великое зло. Но я верила, что человечество в целом доброе и порядочное. Она сделала дрожащий вдох. — Но с каждым днём я верю в это всё меньше. После таких дней, как сегодня… таких дней, когда в Орден прислали тот ящик с воспоминаниями о том, что с тобой случилось. После дня, когда умерла Пэнси. После таких дней… я больше не могу себя заставить верить. Сердце Драко сжалось, услышав, как она теряет веру в человечество. — Я устала, Драко, — вздохнула она. — Устала от всех этих смертей. Устала от чувства, что мы делаем хорошие успехи, а потом всё ускользает, как песок сквозь пальцы. Драко не знал, что сказать. Вера в добро людей — это то, чего он никогда не испытывал. Сколько себя помнил, он знал, что люди — это бич земли. Люди по природе своей злы… по крайней мере, большинство из них. Большинству не нужно много, чтобы пробудить тьму внутри себя. Но это не то, во что он хотел бы заставлять верить тех, кто настроен оптимистично. Грейнджер была одной из хороших, и слышать, что её вера слабеет, было больно. — Как ты это делал? — прошептала она, нарушая молчание после долгой паузы. — Что? — спросил он. — Решал, кому жить, а кому умереть. У Драко в животе неприятно ёкнуло. — Что ты имеешь в виду? Грейнджер села, повернулась к нему и перекинула волосы через плечо, закручивая их в руках. В её глазах блестели слёзы. — Все эти люди сегодня… — всхлипнула она. — Столькие из них умерли, потому что у нас не было достаточно противоядия. Я просто… — она замолчала. Хотя Драко и не был уверен, что полностью понял её вопрос, он видел, что она расстроена из-за тех решений, которые им пришлось принимать в тот день. — Мы давали противоядия тем, кто, по нашему мнению, имел наилучшие шансы на выздоровление, — сказал он. — Ты же это знаешь. — Да, знаю. Но оно не сработало у всех, кому мы его дали. И кто скажет, что оно не помогло бы тем, кого мы сочли слишком сильно пострадавшими? — возразила она, энергично жестикулируя. — Нам пришлось расставлять приоритеты, Грейнджер. Я знаю, это ужасно, но такова война. Сегодня мы спасли сорок четыре человека, которые иначе погибли бы. Это повод гордиться. Грейнджер сжала глаза. — Я просто… — она казалась неспособной сформулировать то, что хотела сказать. Это было совсем не похоже на неё, и Драко думал, что никогда не видел её в таком замешательстве. — Пожалуйста, скажи мне, как ты решал, кому жить, а кому умереть. У Драко по жилам пробежал ужасный холод. Она думала, что то, что она сделала сегодня — равносильно убийству. В её глазах она была ничуть не лучше, чем он. Поднявшись, Драко встретился с ней взглядом, полный решимости. — Я хочу, чтобы ты внимательно меня слушала, — сказал он, взяв её за руку. — Ты не сделала ничего плохого. — Но… — Нет, — перебил он. — Ты сделала всё, что могла сегодня. Это был ужасный день, и у тебя есть полное право быть расстроенной из-за того, что случилось, но это ни в коем случае не твоя вина. Она молчала. — И я никогда не решал, кому жить, а кому умереть. Долохов давал мне имя, и я делал то, что мне приказывали. У меня не было выбора. — Ты выбрал не убивать меня, — прошептала она. Воздух вырвался из лёгких Драко. — Да, пожалуй, я так и сделал, — сказал он, слегка улыбнувшись. — Ты так и не рассказал мне почему. Драко опустил взгляд на их сжатые руки, затем снова поднял глаза на неё. — Честно говоря, я не знаю, почему. Она нахмурилась и опустила глаза. — Было несправедливо со стороны Долохова просить меня нацелиться на тебя. Я никогда прежде не убивал знакомых. Никогда не убивал женщин. Но, честно говоря, я собирался это сделать. Он проглотил комок в горле, понимая, что, скорее всего, она будет его ненавидеть после всего, что он скажет. Но она ещё не ушла от него. Каждое ужасное слово, которое он произносил, она принимала с пониманием и снисходительностью. Больше, чем он заслуживал. — Всё шло идеально до самого убийства. Но потом ты обернулась и посмотрела на меня. — В его сознании всплыло лицо девушки в тот день. — Я был дезориентирован, и знаю, что ты на самом деле не смотрела на меня, но я должен был дождаться, когда твой взгляд отвлечётся, иначе ты могла заметить движение. Но что-то заставило меня замешкаться ровно настолько, чтобы ты смогла исчезнуть. Грейнджер смотрела на него широко раскрытыми, блестящими глазами. — Что? Драко вспомнил тот день в переулке. Как её глаза смотрели прямо сквозь него, умно пытаясь найти источник её беспокойства. Как ветер поймал её волосы и прядь прилипла к её помаде. — Это были твои глаза, — ответил он. — И ещё кое-что. — Его взгляд скользнул к её губам. — Ты казалась такой… живой. Грейнджер смахнула слезу и улыбнулась ему так, будто он только что сказал ей нечто самое прекрасное на свете. — Видишь? — вздохнула она. — У тебя всё-таки есть сердце. Она наклонилась, и её губы коснулись его щеки чуть выше уголка рта. Когда она отступила, он понял, что она права, ведь его сердце чуть не вырвалось из груди.
