береги(сь) себя.

Соленый запах хлорки въелся в кожу, как и тоска в кости. Алиса ненавидела этот запах, ненавидела белые стены, ненавидела тишину, прерываемую лишь приглушенными рыданиями из соседних палат. Она ненавидела все в этой проклятой "тюряге", как цинично называли детскую психиатрическую больницу. Интересно, бывают ли места хуже, чем это? Алиса сидела на подоконнике, обхватив колени руками, и смотрела на синий, мрачный пейзаж за окном. Она кое-как перебралась туда после того, как неожиданно пребывшая новенькая нагло улеглась на кровать под подоконником. А она там спала, между прочим. Но ничего не сказала, лишь из глупых остатков вежливости, которые у нее остались после попадания в это гнилое место снова. И почему эти остатки человечности в ней вообще есть? К больным особенно. Зато репутация у неё "выше среднего", которой добиться, тоже, не так уж и легко. Тут репутации хоть какой-то добейся, чтоб тебя хоть во что-то ставили, а не пиздили санитары в состоянии "ребёнка овощного отдела". Из-за своего отношения с врачами, имеет право сидеть в палате больше, чем другие. К примеру идти после завтрака туда, а не в игровую, но не злоупотребляет этим особо. Это так, побаловаться. Ещё иногда может задерживаться сончасы, сидя на дежурном посту, играя с меняющимися дежурными, или студентами на практике в какой-нибудь морской бой или дурака. Студенты её любили, тайком приносили барбариски, пока никто не видел. Было забавно. А все это потому, насколько часто она тут была. И это все не считая дневных стационаров. Ей всего 17, но она бывала тут трижды. Первый раз - в девять лет, когда были замечены первые признаки поведения, которое по словам школьного психолога, угрожало окружающим и ей.Тогда она лежала тут всего пару недель, но из-за неквалифицированных врачей вышла, все с той же проблемой. Потом второй раз - в 11. Лежала тут два месяца, проебав добрую часть школьной программы. При первой попытке самоубийства, после того, как ее сдали в интернат, по причине нехватки времени по воспитанию ребенка молодыми родителями. Она могла их понять, им было всего по 16 и 17, когда она родилась. Она просто не имела права винить их, но винила за то, что они не убили ее до рождения. И третья попытка - в июле. Тогда произошёл сильный слом, когда её бросила очередная приёмная семья. Родители окончательно отказались от неё 5 лет назад, отдав в детский дом. Тогда, она была настолько повержена предательством и накатившими проблемами, что это был буквально единственный для нее выход. Но боялась делать что-то серьёзное. Сейчас же, Она уже просто не вывозила все это дерьмо. Обидно, что не вышло. Если бы не вовремя подошедшая подружка, то все обошлось бы, и покоилась бы она, в холодной земле. Но вот, она здесь. И гниет она тут уже почти 4 месяца. Две недели из месяца валялась в реанимации и больнице. Мощно руку расхуярила-то. Дни тут тянулись медленно и однообразно. Терапия, таблетки, бессмысленные занятия рисованием и чтением. Попытки учиться, вероятное окончание школы со справкой. Она чувствовала себя обворованной. У нее украли счастливое детство, обрекая на одиночество, просто из-за безответственности родителей в прошлом? У нее украли возможность учиться, возможность понимать новый материал, так как учителя в больнице были лишь на словах, плюсом ко всему сильные препараты настолько разжижали мозг, что иногда, она была похожа на тех "детей овощных отделов", которых так испугалась новенькая. К слову о ней.Она довольно забавная. Еще ухоженная. Светлые, явно осветленные, причем в домашних условиях - об этом свидетельствует "пятнистый" покрас -волосы, еще не превратились в спутанную копну. В ее глазах, плескалось что-то дикое и неистовое. Злость и обида. Она тут тоже не по своей воле. Хотя, кто тут вообще может быть по своей воле? Лишь какие-то дети, требующие к себе внимания, выдумывающие себе несуществующие болезни, а потом хвастующиеся всем подряд, что лежали в психушке. Интересно было их лицо, когда они узнали о всех вещах, которые тут реально происходят, о которых обычно не говорят. На деле, это совершенно не забавно. Это ебучая тюрьма. Да, может тут удается избежать проблем, лечат ее наркотическую зависимость, которая с ней бок о бок с 14 лет, дают бесплатно препараты, но они отбирают ее возможность делать то, что действительно хочется. Её уже тошнит от этих классических книг. Ей, действительно, интереснее сидеть и слушать пересказы "Благословения небожителей" от девчонок в игровой. Слушать их яойные, криво написанные фанфики. Все с однотипным сюжетом: проблемы, нашли друг друга, ебля, решение проблемы, хеппи энд. Но это было действительно лучше, чем в пятый раз читать "Преступление и наказание". Преступление она действительно совершила. И сейчас отбывает жесточайшее наказание, которое сломает ей всю жизнь. Думать о будущем - последнее, чего ей сейчас хотелось. Начинает и вот, ей снова восемь лет и пьяный дедушка на празднике, обещает ей весь мир, осторожно гладя по спине. А потом бьет бабушку на ее глазах. Потом ее трясет, она в истерике кричит и просит: "не надо! Не бей ее!" когда дед замахивается кочергой, клича бабушку ведьмой, которая прокляла его, дабы отобрать наследство. Ночью, пьяная бабушка на коленях просит не уходить и лечь спать с ней, захлебываясь в слезах рассказывая, как он каждый день пьет и бьет её. Пока родители спят в другом доме и ничего не подозревают. А с утра сидит с ними и с родителями за одним столом, пытается держаться, видя как бабушка потирает спину, на которой, под футболкой, наверняка огромных размеров синяк от удара об тумбочку. Мерзость. О будущем думать не хочется. И о прошлом, если честно, тоже. Хочется просто уснуть, но не выходит. Она снова не выпила таблетки, убрав их в тайник в матрасе, где уже штук шестнадцать лежит точно. Сильнодействующие, трех видов, чтобы точно крыло. Чтоб умереть в ночь на 18-ти летие, которое будет через два месяца. Она пообещала умереть себе в совершеннолетие ещё когда ей было 11. После первой неудачной попытки. И продолжала обещать по сей день, учитывая все возможные нюансы, пытаясь их решить. Интересно, а выпишут ли её к тому времени? Наверняка. Либо переведут во взрослую больницу. Тут ей будет нечего делать. *** Видеть спящую однопалатницу было чем-то весьма умиротворяющим. Хоть она и показалась ей весьма высокомерной поначалу. Вся такая важная, милая, несмотря на то, что вспомнился диалог, который произошёл ранее. Может, это было влияние первого взгляда? Если точнее, то третьего. Она видела её до этого лишь частично, пока читала, а в игровой, осмотрела с ног до головы, пока она была в анабиозе. А вообще, было странно сидеть над ней так. Она спит, а Алиса нагло уселась над её койкой. Даже несмотря на то, что буквально пару часов назад, тут спала она. Спустя час, услышав, как санитары делают обход - сползла с подоконника и ушла к кровати. Укуталась с головой, но уснуть не смогла. Голову заполнили мысли, они водовородом затягивали в пучину страха и воспоминаний, заставляя тихо всхлипнуть. За долгое время пребывания здесь учла, что плакать при чужих - нельзя. Даже если они спят. Тем более, если санитары обходят комнаты. Замолчала, рот рукой закрыв, когда дверь открылась. А потом, когда ушли, тяжело выдохнула в подушку. Оставаться тут не хотелось, даже если копить таблеток на дозу. Доза, доза, доза. С каких же пор, доза, стала для неё настолько важна? Лет с 15? Когда первый раз прочувствовала на себе ломку? Вероятно. От воспоминаний хотелось взвыть и очень громко. Вот-вот начнет реально выть, и слёзы давно катятся по щекам уродливым градом. Но нельзя. И так, подавляя слезы, позорные всхлипы уснула ближе к трём утра. *** На завтрак она пришла невероятно сонной. Соседка по комнате уже сидела там, видимо, так и не найдя себе подружку. Как и Алиса, впрочем. Некоторые дети здесь - последние твари, страдающие последней стадией нарциссического расстройства, у которых в голове 24 на 7 только отрывок песни из тиктока: "...зеркало мне заменяет порно.." Алиса такое не слушала. Она, по мнению детей из детского дома, была нетакусей, которая режет вены, чтобы привлечь внимание одной из преподавательниц. Возмложно, так и было, отрицать симпатию к ней, она попросту не имела права, так как в своих снах и фантазиях просто мечтала о том, чтоб она лишний раз взяла ее за руку, или погладила по голове, успокаивая, перебинтовывая в очередной раз изрезанные в мясо руки, тихо приговаривая: "Все будет хорошо, Алисонька, выберешься отсюда, и заживешь. Счастливо, я тебе обещаю." И ведь не ясно, в чем заключалось её счастье сейчас? Воспиталка ушла оттуда год назад, сама девушка загремела в психушку и вспоминает о ней лишь в кошмарах, которые плавно перетекают в различных видов влажных снов. Единственное счастье, которое у неё будет - квартира от государства, по случаю того, что она сирота. И все. Дай бог повеситься в той квартире, назло всему миру. Такие мысли преследовали ее дико долго. Лет с 13. Был прям полноценный план: заселиться, прожить пару дней, кошмаря соседей песнями тнб, а потом - умереть.План огонь. Надежный, сука, как швейцарские часы. В столовой на завтрак была каша. Холодная, липнущая к ложке и горлу, с кусочком масла сверху. Блевать хотелось от одного запаха. По этому пыталась отвлечься, слушая активные обсуждения двух закентившихся школьниц, обсуждающих шерлиамов. Нашлись ведь. Фанатки "Патриотизм Мориарти" ебучие. Хихикают, обсуждая всяческие тонкости отношений выдуманных персов и озираются, видимо, начав обсуждать что-то другое, так как притихли. Ей бы так. Обсудить с кем-нибудь своих несчастных проблематиков-персонажей, которых она придумала лежа тут. И возможно продумывала бы и дальше, но завтрак закончился. Доковыляв до дежурного поста, взяла стаканчик с таблетками, смотря на них с отвращением и выпив две из трех, одну из которых сунула в карман, ушла в игровую, перед этим, взяв блокнот. Без конца надоедливый треп вокруг. Сидела рисовала, слушая краем уха мульт идущий по телеку, а потом посмотрела на упавшую рядом соседку по комнате. Неужели соизволила пообщаться? Закрыла блокнот и глянула на нее, слегка обернувшись. — красиво рисуешь, - она склонила голову вбок и натянуто улыбнулась. — о, какие заявления, - Алиса хмыкнула и поправила кофту на плечах, - ты что-то хотела? — нет, я... просто спросить хотела. Ты не знаешь, когда дни посещения? вопрос защемил что-то в груди, синеволосая покусала губы. К ней никто не ходил. Никогда. Её родители в помине не знают, что она тут. Хотя, какие они родители, если они отказались от неё? Тут вопрос со звездочкой. И пиздец. Язык немеет и приклеивается к небу. Говорить сложно. Какая же она все таки слабая. — среда и воскресенье, с трех до шести. Она взяла блокнот и ушла в палату. Шустро забежала, поменяв блокнот на книгу, и пришла обратно, сев на подоконник. Заметила конечно, что новая знакомая засуетилась, но не ожидала, что она подойдёт. — слушай, раз мы тут, наверное, надолго застряли... я Лина, - она протянула ей руку. Алиса приподняла бровь, смотря на растеряный, но в какой-то степени серьёзно настроенный взгляд, хмыкнула, и пожала руку в ответ. — Алиса