береги(сь) себя.

Дни в больнице тянутся ничтожно медленно, каждый день одинаков. Окончательно не свихнуться помогает лишь сожительница по палате. Но в то же время, очень настораживает ее друг, который слишком косо на нее смотрит. Он ей напоминал кого-то, но точно она вспомнить не могла. Может, он просто был слишком похож на тех быдло-парней с ее двора в детстве? Пожирает ее взглядом так же мерзко, как и они, когда она одна сидела на площадке, пытаясь скрыться от бухающей матери. Противно. Весь двор знал, по каким дням она пьет, какой алкоголь и с кем ебется в пьяном угаре. Лине было мерзко от одних только воспоминаний. Сейчас она сидела одна и не могла ни с кем поделиться - Алису увели на индивидуальный прием к психотерапевту, из-за этого она опаздывала на завтрак. Тыча в тарелку овсянки, чувствуя, что аппетита нет совершенно, она положила ложку, отпив чай. И все бы хорошо, но почувствовала руку на плече. Обрадовавшись, что это Алиса, она обернулась, но увидела другое синеволосое "чудо" - Руслана. Она поджала губы и развернулась к нему, слегка отсаживаясь, позволяя ему взять стул и сесть рядом. - приветики-пистолетики, зай - он улыбнулся и подпер голову рукой. Манера общения у него, почти такая же, как у Алисы, но... Как будто бы мягче. И веет чем-то странным, что ей явно не нравится. Улыбка на лице явно не означает "улыбается - значит добрый". Она предвещает что-то. И это "что-то" ей не улыбалось, а скалилось. -ты что-то хотел? Алиса на процедурах, я не знаю, когда она вернется, - она замолчала, когда увидела, как он кивнул и подсел ближе. -я знаю. Я тебя искал. Ты не против поболтать? - в данной ситуации "поболтать" звучало более менее безобидно, ежели бы он сказал "пообщаться". С ней уже однажды пообщались, и этот опыт она вспоминать категорически не хочет, хоть он настоятельно лезет в подсознание, пытаясь показать то, что тоже существует, никуда не девшись. Засел на подкорке в самых ярких красках заявляя о себе. Та компания парней и ее безобидные девять лет, она никогда в жизни не забудет. Все те люди, говорящие о возможностях мозга, что он "стирает" все травмирующие воспоминания - пиздаболы чистой воды. Она помнит все детально. Три пары руки движущиеся по телу, без зазрения совести задирая желтое платье, ведущие куда-то в неизвестный ей подъезд, а затем и в промозглую, холодную квартиру. И об этом всем ей напоминает блядское выражение лица Руслана. Тревога окутывает с головой, когда он касается её руки. -барашка, ты че? Норм все? - он приподнял одну бровь, видя как она в ебучей прострации находится и либо настоятельно, либо случайно, не замечает его нахождение напротив. Лина судорожно вдыхает и кивает. В нем не может быть опасности. Она себя снова накрутила. И заставила его волноваться. Мотнув головой, она села ровно, обхватывая кружку двумя ладонями, отпивая все еще горячий чай, обжигая горло, чувствуя, как почти кипяток льется по груди, где-то внутри. И там же зажимает, когда рука Руслана исчезает. -сорян, если что-то не то сделал. Я просто познакомиться хотел. Ты ж теперь подружка Алисы? Подумал, что тоже закорешиться надо, раз такое дело. -нет, ничего страшного, извини, я со своими тараканами в бошке... -все норм, они у всех есть, - улыбнулся лукаво, по плечу ее похлопав, - так, как тебя зовут? Небольшой период знакомства продлился почти двадцать минут. Оказалось, что у них много общего. Даже стало интересно, почему в последнюю, почти, неделю, Алиса так плохо о нем высказывалась. Ей он показался очень даже милым. Разговорчивый, имеет такие же интересы, как и она сама. Она бы разговаривала с ним вечно, обсуждая любимый вид руды в Майнкрафте, но неожиданно пришла черничина. Она смотрела на парня с каким-то странным выражением лица, будто еще мгновение и она вгрызется ему в шею. В ту же секунду оповестили, что завтрак окончен. В продолжении рутины, они пошли за таблетками, пока Алиса спешно дожевывала сухой бутерброд с маслом, пытаясь спрятать порыв злости, слыша, как сзади чересчур мило общаются Руслан и Лина. Дойдя до поста, взяли по стаканчику и выпив, сели на скамейку. Алиса снова прятала третью таблетку в кармане. Уж лучше она уснет в игровой, чем будет наблюдать все это. Разговоры казались слишком милыми до тех пор, пока Лину не позвали на "занятия" и она собралась уходить, получая объятие от парня. На прощание. Алиса думала, что закипит, потому что внутренности скрутило настолько, что хотелось взвыть. И почему? Лина ведь ей всего лишь новая подруга, даже, скорее знакомая. Скорее всего это из-за Руслана. Потому что она знала, насколько он конченая мразь. Знала его характер от и до. Жила с ним бок о бок в детдоме с двенадцати лет. Пусть с перерывами на поиск приемной семьи, но он ни капли не изменился и это было тупо видно. Видно по его глазам, которые провожали младшую вплоть до угла, ведущего к лестнице. Видно, по расплывающейся ухмылке. Он видит ее злость. Периферическим зрением, конечно же. Кулаки инстинктивно сжимаются, приплетая за собой тяжелый вдох, пытающийся успокоить владельца тела. -что, бесишься? - он косит глаза в ее сторону, наконец стаскивая улыбку с рожи, которую невероятно хотелось разбить. Чтоб он никогда больше не корчил подобные лица Лине. Не придуривался, что ему действительно с ней интересно. Он здоровый лоб, которому почти 19, он должен находиться в другом отделении, в седьмом, но сидит тут, потому что эту тварь травят, за "интерес" к несовершеннолетним. И правильно делают. Его нельзя подпускать к детям, но санитарам похуй, им главное, чтоб он был без следов драки, иначе начальство понавтыкает им и урежет зарплату. -Русь, какой же ты мерзкий. -я? Все еще придерживаешься старых мнений, котен? - он ведет рукой по ее бедру, но вовремя убирает, оставляя Алису закипать, - что, не можешь ударить? Ах, как жаль... Ебучие камеры, да? В десятое тебя переведут, как миленькую, если тронешь хоть кого-то. Терпила. Он встал и ушел из коридора, видя на горизонте санитара. Ему нельзя было тут находиться и об этом, он тоже помнил, хоть будучи затменным красотой их общей младшей подружки, иногда выкидывал правила из головы, что было в его репертуаре. Он не мог потерять свою единственную прерогативу, заключающуюся в тупом гниении тут. Зато среди детей. Видимо это исключительная причина его нахождения в этом отделении. В сон клонило невероятно сильно. Без Модафинила жилось хуево. Но и с каким-нибудь мелатонином - тоже не сладко. Ей его перестали давать тогда, когда сонные параличи участились. Интересная побочка у снотворных конечно. Может, это из-за смеси их с антидепрессантами и нейролептиками? Хотя от них тоже клонит в сон... Глав.Врач вроде так и сказал, когда они кололи ей один из видов транквилизаторов, пытаясь успокоить после нагрянувшей внезапно панической атаки. Мерзость. Когда она выйдет отсюда - не примет больше ни одной таблетки. Наотрез откажется. Прошел час, когда за ней пришел один из врачей, забирая ее обратно в кабинет психиатра. Видимо психотерапевт тут уже бессилен. Что? Опять обострившаяся шиза? Смутившая врачей пограничка? Она уже третий раз за утро к нему ходит. И снова садится на кресло, рядом врач с тетрадкой. На подоконнике заготовлен шприц. Ее теперь за неадекватную держат? Конечно, она свою ебнутость никогда не отрицала, но все же. Неприятно. -когда смирительную рубашку выдавать начнете, Дим Сергеич? - она вальяжно легла на кресле, снимая кроксики, закинув ноги к себе, обнимая колени. Психиатр что-то посмотрел в телефоне и поднял расслабленный взгляд на пациентку, затем улыбнулся. Такое ощущение, что они все тут под тяжелыми наркотиками, судя по их еблам, которые вечно улыбаются на приемах. Конечно, это лишь из-за попытки выстроить доверительный уровень в разговоре. -знаешь, хоть и были жалобы со стороны пациентов на смирительные рубашки, но в России, к счастью, или сожалению, закон о их запрете еще не ввели. Несмотря на то, что многие больницы, стараются выбирать более гуманный способ лечения. Даже тяжелых заболеваний. Он придвигается ближе, смотря на замученное лицо. И внезапно улыбка спала с его лица, сменяясь беспокойством и сочувствием. -я не буду тебя мучать вопросами, тебя и так сегодня допросили сполна, просто хочу спросить, готова ли ты сменить лечение? - он стучит ручкой по блокноту, смотря на нее щурясь, - как было выяснено, те, которые дают тебе сейчас не помогают от слова совсем. -а в чем их разница? -они будут сильнее, ну и лечение будет проходить, по моим расчетам, быстрее. Из побочек только повышенная сонливость, но судя по твоим жалобам, спишь ты плохо, так что тебе только на руку, - он улыбнулся и встал со стула. -а будет вероятность, что меня выпишут быстрее? Вопрос терзал ее долго. С прошлого продления срока. Он обернулся на нее и тяжело вздохнул. -безусловно, но только если будут виднеться улучшения твоего состояния. А ты, пока что, только спад показываешь. Он осторожно намекнул на недавний инцидент с рукой, а видя вину, на мордашке юной пациентки, его выражение лица потеплело. -я уверен, что тебе станет в разы легче, не переживай. Главное пей таблетки, которые я пропишу и все будет хорошо. И впервые Алиса вышла из его кабинета раньше, чем через 10 минут. Выпила одну из новых таблеток, на пробу и сев на скамейку в коридоре, стала смотреть в тетрадь по матану. Спустя пару секунд цифры расплывались и она уже не понимала ничего, даже любимые уравнения по теореме виета. Щурилась, жмурилась, но в итоге голову сразило адской болью, застилающую собой правую половину головы, вплоть до начала шеи, откуда ушла в плечо. Она зашипела и отложила тетрадь, держась за лицо. Мигрени были и раньше, но не настолько сильные. Спустя пару минут, после того, как боль отпустило, ее начало клонить в сон. Причем так сильно, спать не хотелось даже от прошлых таблов. Твою мать, что ей прописали? Что за пиздец? Она встала со скамейки и побрела в сторону туалета. Голова дико кружилась. Ощущение, как от первой дозы героина. Вроде плохо, а вроде и заебись. Дойдя, оперлась на раковину, посмотрев на себя. Все плыло. Ее отрубило прям на месте. Она даже не поняла как. Просто проснулась от того, что ее пытались растолкать санитары и напуганная Лина. За окном было темно. Лица были не такие уж и узнаваемые. Видимо шандарахнулась бошкой сильно. Хотя бы боли в голове больше нет. И что ей этот "Рубинштейн" прописал? Какие-то ебанутейшие таблетки, врагу бы таких не пожелала. Валялась там долго, к слову. Как оказалось, она пропустила обед. Время перевалило к пяти вечера. Лол, ее два часа никто даже не пытался искать? Интересно. Спустя час, половину времени которого она сидела в коридоре, на допросе Лины о том, что же случилось, они поплелись на ужин. Вау, снова гречка! Зато не холодная, плюсы есть. Как по традиции, они 7 минут молча ели, а оставшиеся 23 - потратили бы на разговор. И они его начали, но не с того, что бы хотелось Алисе. -меня выписывают через неделю, - Лина посмотрела на нее покусывая губы, - а..тебя когда? В груди что-то очень сильно сдавило. Алиса, к сожалению, не пророк, и даже не представляла когда. -хуй его знает, Лин, обещали через две недели изначально. Но сейчас, уже не ебу, - мат лился через край, она злилась от безысходности и собственной беспомощности. Она не проживет тут без нее. Лина за эту пару недель стала ей ближе, чем она могла только представить. А теперь, будет тухнуть тут одна. Пока окончательно не загниет. Забавно будет. - жить еще, бля, негде будет. Не хочу с доками на квартиру ебаться, там всю родословную передрочить надо будет, и не дай бог, после выдачи, мне скажут, что кто-то все таки у меня там есть оказывается. Бабка какая-нибудь, по линии троюродного деда отца дяди матери. Меня выпнут оттуда, даже не подумав, что бабка эта доживает последние дни на крайнем севере. Синеволосая смотрела в кружку черного чая с лимоном и лишь тяжело вздохнув, потерла переносицу. -не ебу вообще, где жить. -так может у меня? У меня дядя квартиру в новом районе купил, старую, которая мне перепала почти, сдавать хотел, а я в школу прям под домом ходила и... - ей в мгновение стало стыдно от собственного предложения. Кто ее за язык дергал? А вдруг ее пошлют куда подальше? Они же знакомы всего ничего. Хоть и знали друг друга, из ночных разговоров, как облупленных. -а можно? - брюнетка похлопала глазками растерянно, не веря своему внезапно свалившемуся счастью. -ну в теории... Думаю, что если дядя будет не против, то да. Лина смущенно улыбается, видя загоревшиеся глаза собеседницы. Сонные, но полные радости. -тогда спросим у Дмитрия Сергеевича, когда он спрогнозирует твою выписку, и все будет хорошо.